Весна, которая не разделяет

И се, и грядет — и вновь уходит, и ищет правду в чужих домах. А правда — там, где тихо всходит заря над братскими могилами впотьмах. Я сижу на крыльце. Девятое мая. Весна вернулась, май в дверях, громовый салют в небесных глубинах. Цветы у Вечного Огня лежат — за Победу, деды, вам спасибо ныне.

Я встаю рано. Иду к мемориалу в нашем ауле. Там — список. Фамилии, имена, даты. Мои односельчане, которые ушли и не вернулись. Я знаю каждое имя. Я помню их лица — на старых фотографиях, в рассказах матерей, которые до сих пор выходят на крыльцо и смотрят на дорогу. Я кладу цветы. Гвоздики, красные, как кровь. И молчу. Потому что в этот день слова — лишние.

За каждый дом, за тишину ночей, за мир, что вы спасли ценою жизни... За свет родной отчизны-матери моей, хотя могил не счесть в отчизне. Я вспоминаю деда. Он прошёл от Сталинграда до Берлина. Вернулся без ноги, с орденами на груди. И никогда не говорил о войне. Только однажды, когда я спросил, страшно ли было, он посмотрел на меня долгим взглядом и сказал: «Страшно, внук. Но страшнее было, если б мы не дошли». И я запомнил это. Навсегда.

Девятое мая — боль и память, двадцать миллионов — вечный стон. Но их святой бой в сердцах не замаять, — чтоб вовеки не вернулся он! Я стою у мемориала, и в голове — цифры. Двадцать миллионов. Это не просто статистика. Это — каждая семья, каждый дом, каждый аул. Это — мои деды, ваши деды, наши деды. Это — слёзы матерей, что льдом легли. Это — те, кто подо льдом лежит когда-то, навек юны в небесной дали.

За сорок пятый, за горькую плату, за слёзы матерей... Я смотрю на небо. Оно сегодня чистое, высокое. И мне кажется, что оттуда, с этой небесной дали, смотрят на нас они. Те, кто не вернулся. И в их взгляде — вопрос: «Помните ли? Не забыли ли?»

Пусть годы мчатся, как поток, — ваш подвиг вечен, светел, строг. На гром салютов, на их зов — минута тишины без слов... Я закрываю глаза. Минута молчания. И в этой тишине — всё. Гул самолётов, свист пуль, плач детей, стоны раненых. И — голос. Тот самый, который сказал: «Победа будет за нами». И мы победили. Ценой всего.

Но сегодня я смотрю на мир и вижу — война не ушла. Она просто сменила одежды. Не за Берлин — за Дон и Припять, за каждый дом, где плачут дети, за то, чтоб вдовы перестали всхлипывать, за мир на этой грешной планете. Я смотрю новости. Я читаю сводки. Я вижу, как опять летят в дома беда, и матери молчат безвестно. И сердце сжимается.

Европа, ты в себя взгляни — опять траншеи у границ. Уже не сорок пятый ныне, но смерть не смотрит на страницы. Где обещанье: «Никогда»? Где клятва над могилой неизвестной? Опять летят в дома беда, и матери молчат безвестно.

Я смотрю на запад. Там, за океаном — громкий глас: «Мы несём свободу, свет, добро». Но что же видит бедный глаз? Разрушенных городов ребро. Иран, Ирак, Сирия, Ливан, Афганистан — везде один и тот же сценарий. Бомбят, разрушают, убивают, а потом говорят о демократии. И я вспоминаю слова моего деда: «Тот, кто не знает своей истории, обречён повторять её ошибки». Но они знают. Они просто не хотят помнить.

А с Россией — та же песня: «Она агрессор, она — зло». Но кто же бомбил Белград? Кто же в Ливии развёл тепло? Ирак, Афганистан, Сирия — везде тот, Запад, сеял смерть. Но обвиняют лишь Россию, чтоб свою совесть усмирить. Я не политик, я не эксперт. Я просто мужик из башкирского аула, который пишет рассказы. Но я вижу. Я вижу, как нам пытаются навязать чувство вины, когда мы защищаем своих. Я вижу, как переписывают историю, чтобы вымарать из неё подвиг наших дедов. И я не могу молчать.

Они кричат: «Россия аннексировала Крым!» — но где же были они, когда в Одессе люди гибли? Когда детей убили на Донбассе? Они молчали, они не вскрикнули, они не заметили в тот час. А теперь — они кричат так громко: «Россия — враг, она — во зле». Но кто же первый начал ломку? Кто бросил мир на уголь и в золе?

Я сижу на крыльце, смотрю на закат, и думаю о том, что мир сошёл с ума. Все империи — лишь звенья, не первые и не последние. Всё — эхо, всё — давно дано, всё — повторение, всё — воинское. И если хочешь мира, помни: нет чистых в битве за права. Лишь тишина в заброшенном доме нам скажет: «Жизнь, увы, не права».

Но есть одно, что всех объединит, — святая память о войне. Пока она в сердцах горит, мы все — на одной земле. И пусть замолкнут все орудья от Днепра до Потомака, чтоб не узнать нам вечно орудья и не вкусить горького мрака.

Я вспоминаю, как мы в детстве играли в войну. Бегали с деревянными автоматами, кричали «Ура!», падали и вставали. Это была игра. А потом я вырос и понял, что война — это не игра. Это — грязь, кровь, боль, слёзы. И нет в ней победителей. Есть только выжившие и мёртвые.

И Весна придёт — для всех одна. И май, как в сорок пятом, засияет. Пока мы помним — где нет войны, пока мы помним — мир прорастает. Я смотрю на цветы, которые положил к мемориалу. Они ещё свежие, пахнут весной. И я думаю: может быть, если мы будем помнить, если мы будем рассказывать детям, если мы не дадим переписать историю — тогда война действительно уйдёт. Навсегда.

Но пока — пока я вижу, как снова рвутся снаряды, как плачут дети, как матери теряют сыновей, — я не могу молчать. Я пишу. О том, что мы все — люди. У нас одна планета — дом из глубин. И если мы её погубим, кто скажет: «Брат, я здесь, мы с тобой?»

Я заканчиваю этот рассказ словами, которые рождаются в сердце:

Весна придёт — она для всех.
И майский свет — он не разделит.
И если мы забудем смех,
То кто же нас тогда согреет?

Мы все — народы, мы все — люди,
У нас одна планета — дом из глубин.
И если мы её погубим,
Кто скажет: «Брат, я здесь, мы с тобой?»

Так пусть же стихнут все орудья,
Пусть санкции уйдут во тьму,
Чтоб не узнать нам вечно орудья
И не вкусить горького дыму.

Пока мы помним — мы живые,
Пока мы дышим — мы не одни.
И в этой битве за живых
Мы будем вместе в этот дни.

Спасибо, что прочитали. Спасибо, что помните. Спасибо, что не даёте умереть правде. Мы — люди. И пока мы помним — мы живы.

А война — пусть уйдёт. Навсегда.

Мирного неба над головой. Всем. Каждому.