1 задание литературного конкурса Чернила и сталь

возможно это будет не совсем формат каких то моих написаний но как то что я придумал и написал всё таки решил выложить сюда


Древняя Печать трещит по швам, демоны Хаоса вот-вот прорвутся или уже прорвались в мир. Тревожное ожидание буквально висит в воздухе. Еще чуть-чуть – и брат пойдет на брата, не выдержав напряжения.
 
А в замке Рыцарь судорожно перебирает старые манускрипты в поисках ответов и советов. Но выхода, кажется, нет. И артефактов нет. А они так нужны, так нужны!

В его груди поселился холодный, липкий страх. Не трусость, нет — он уже видел смерть в дюжине битв. Это было другое: чувство неизбежности, когда песочные часы почти опустели. Он стоял у окна в высокой башне, и дождь хлестал по свинцовым стеклам, размывая очертания внешнего мира. Внизу, в тусклом свете факелов, кипела жизнь осажденного замка Вальден: слуги сновали по мокрым камням, кузнец гремел молотом, готовя оружие, которого не хватит, а на стенах дежурили лучники, вглядываясь в пелену дождя. Они ждали врага, который был везде и нигде.

Рыцарь провел пальцем по трещине на каменном подоконнике. Печать — древний барьер, скованный кровью первых королей — истончилась. Он чувствовал это как воин: нутром, кожей. Воздух стал гуще, пахло озоном и гнилью. Демоны Хаоса не просто стучались — они дышали в замочную скважину.

Эрик выпрямился, поправил на плече плащ — когда-то алый, теперь бурый от грязи и крови, с чужого плеча, как и вся его амуниция. Латы из трёх разных гарнитуров, сапоги с левой и правой ноги от разных убитых врагов, а под ними — старый льняной сюрко, который носил его лучший друг, пока не сгинул в болотах. Он знал: что выглядит как пугало, но это его не пугало, и каждое пятно, каждая зазубрина на мече — память о победе. Он огладил седую щетину и довольно хмыкнул. «Староват? — подумал он. — Зато самый опытный. Без меня этот замок развалится через час. Я — единственный, кто может спасти мир. И точка».

С этой мыслью он зашагал вниз по винтовой лестнице. Ноги скрипели, колено ныло к дождю — напоминало о том дне у реки Грон, когда арбалетный болт вошёл прямо в сустав, а он всё равно дорезал троих. Но он держал спину прямой: величие не терпит сутулости. На полпути, в тёмном углу за старым гобеленом, он заметил троих. Они сидели на корточках и оживлённо шептались, а один чертил пальцем по каменному полу какие-то схемы. Эрик прищурился: слов не разобрать — в ушах с тех пор, как рядом разорвалась бомба с серой, стоял постоянный звон. Но он уловил обрывки: «…кроваво… всех… ворота…» Наш герой расплылся в улыбку. Ага, явно обсуждают вылазку! Он громко крякнул, вышел из тени и похлопал ближайшего по плечу:

— Добрый вечер, бойцы! Я с вами. Покажем этим тварям, где раки зимуют!

Лица заговорщиков вытянулись, потом исказились злобой. Один выхватил нож.

— Старый пёс, ты всё слышал? — прошипел он.

Эрик на миг опешил, потом до него дошло — это не свои. Он резко развернулся и, прихрамывая, но с неожиданной прытью, рванул вниз, по коридору, через кухню, мимо кладовых, туда, где в подземелье, по слухам, томилась ведьма которая могла помочь в поиске карты. За спиной топали сапоги и звенела сталь. Эрик петлял как заяц, заворачивал за углы, бросал пустые бочки под ноги преследователям и, наконец, нырнул в сырой проём, ведущий в старый ров.

Он перевёл дух, привалившись к мокрой стене. Тишина. Только капает вода. И тогда он увидел её. Она стояла в полумраке, закутанная в лёгкую дымку, с золотистыми волосами до пят и глазами, как два летних озера. Лицо — юное, нежное, с едва заметной улыбкой. Эрик выдохнул:

— Леди, я искал вас. Вы же ведьма? Вы — моя последняя надежда.

Она грациозно приблизилась, коснулась его плеча пальцами — такими тонкими, что он готов был поклясться — это прикосновение исцеляет.

— Знаю, старый, знаю, — проворковала она. — Карта к Кристаллу у меня. Но просто так я её не отдам. Сделаешь одну малость — и твоя.

И тут в щели между камнями мелькнул отсвет факела, и на миг он увидел её истинный облик: морщинистая, с желтоватой кожей, с бородавкой на носу, с редкими гнилыми зубами, и от неё разило болотной тиной и чем-то прогорклым. Она перехватила его взгляд и оскалилась:

— Ага, заметил. Ну так вот, красавчик: я людей не жалую, и даром ничего не даю. Хочу, чтобы ты это сделал со мной. Здесь и сейчас. Взамен — карта. Прямо на камнях. И не строй из себя недотрогу — в твоём возрасте уже всё равно, с кем и где, лишь бы кости не скрипели.

Она хихикнула, и в этом хихиканье было столько яда, что Эрика передёрнуло.

Он стоял, сжимая рукоять старого меча. Отказаться — и мир погрузится в хаос, его замок падёт, а эти заговорщики уже режут стражу наверху. Согласиться — и он, «лучший из рыцарей», станет посмешищем даже для демонов, а потом ещё и совесть будет грызть до конца дней. Но ведь он всегда выкручивался через смекалку. Он посмотрел ведьме в глаза и медленно проговорил:

— Договорились. Но — с условием. Мы сделаем это не здесь, а вон в той часовне за алтарём. Там есть свечи и покрывало. Я хочу, чтобы всё было по-людски, даже если это — последняя ночь мира.

Он знал, что в той часовне есть, потайной ход через него он и хотел улизнуть...