Прыжки. Кристалл

Прыжки

Кристалл. Наркотик, который сводит с ума

2006–2012. Сожжённые годы

Сначала я подсел на кокаин.

Мне тогда казалось, что я ещё контролирую происходящее. Что могу остановиться, когда захочу. Что наркотик — это всего лишь дорогая забава, которую я себе позволяю.

Так начинается почти всякая зависимость — с уверенности человека, что зависимость ему не грозит.

Потом я попробовал крэк. То, что на улице называли варёным кокаином.

И вот тогда началось настоящее безумие.

Кокаин ещё оставлял человеку иллюзию власти над собой. Крэк отнимал даже эту иллюзию. Его действие было резким и коротким, а вслед за ним почти сразу приходило требование повторить.

Не желание.

Не просьба.

Именно требование.

Мозг переставал принадлежать мне. Всё вокруг исчезало: время, люди, обещания, страх перед законом и понимание завтрашнего дня. Оставалась только одна мысль — достать следующую дозу.

Для меня это был самый дорогой наркотик в Израиле. Грамм чистого крэка стоил около двухсот долларов. Но страшна была не цена одного грамма. Страшно было то, что остановиться на одном невозможно.

Деньги сгорали быстрее, чем я успевал понять, сколько потратил.

Я воровал.

Сегодня я произношу это прямо, без красивых оправданий. Не наркотик протягивал руку к чужим деньгам. Не обстоятельства совершали преступления.

Воровал я.

Да, мной управляла зависимость. Да, мой разум был искалечен наркотиками. Но поступки всё равно оставались моими, и ответственность за них тоже моя.

Денег у меня бывало много. Точнее будет сказать иначе: огромные суммы проходили сквозь мои руки.

Я не становился богаче.

Я не покупал дом.

Не откладывал на будущее.

Не помогал родным.

Деньги появлялись и тут же исчезали, словно их бросали в печь. Я уже не измерял их вещами или месяцами нормальной жизни. Я измерял деньги дозами и несколькими часами безумия.

Последний раз я украл двадцать пять тысяч шекелей.

По курсу тех лет это приблизительно шесть с половиной тысяч долларов.

Для обычного человека — серьёзная сумма. Кто-то работал ради таких денег несколько месяцев. Кто-то мог заплатить долги, помочь семье, снять жильё или начать новую жизнь.

Я потратил их за одну ночь.

Двадцать пять тысяч шекелей исчезли между вечером и утром.

И таких ночей в моей жизни было много.

Менялись суммы, места и лица. Не менялось главное: сколько бы денег ни оказалось у меня в руках, к утру их уже не было. Наркотик забирал всё и всё равно требовал ещё.

У зависимости нет понятия «достаточно».

Она не говорит человеку:

— Остановись, тебе хватит.

Она говорит:

— Достань ещё.

Когда деньги заканчивались, начинался поиск. Где взять? Что продать? Кого обмануть? Куда залезть? Нормальный мир постепенно переставал существовать. Люди превращались в возможный источник денег, вещи — в товар, а новый день — в очередную погоню за дозой.

Так наркотик убивает человека ещё до физической смерти.

Он отнимает стыд.

Потом совесть.

Потом страх.

А последней забирает свободу.

В 2010 году меня впервые повязали. Я недолго просидел и вышел. Казалось бы, этого предупреждения должно было хватить.

Но я вернулся к наркотикам.

Зависимость всегда умеет убедить человека, что в следующий раз всё будет иначе. Что теперь он будет осторожнее. Что сможет употреблять понемногу. Что не попадётся. Что сохранит контроль.

Это ложь.

Следующий раз оказался не лучше. Он просто стал ещё одним шагом вниз.

Я не собираюсь подробно описывать, где и каким способом воровал. Это не инструкция и не повод для бравады. В преступной жизни нет ничего романтического. За каждой украденной суммой стоит чей-то труд, чьи-то планы и чья-то потеря.

Тогда я об этом не думал.

Сегодня думаю.

Слава Богу, всё это осталось в прошлом.

Я пишу об этом не для того, чтобы похвастаться количеством денег или показать себя каким-то отчаянным человеком. Хвастаться здесь нечем.

Двадцать пять тысяч шекелей, сожжённых за одну ночь, — не доказательство богатства. Это доказательство того, насколько бедным и зависимым я тогда был.

У меня могли быть деньги, но не было свободы.

Могла быть сила, но не было воли.

Могли быть люди рядом, но наркотик постепенно оставлял меня одного.

Моя тюрьма началась задолго до того, как за мной закрылись настоящие железные ворота. Она началась в тот момент, когда доза стала решать за меня, куда идти, что делать и ради чего просыпаться.

Это был очередной прыжок.

Только не вперёд и не вверх.

Это был прыжок в яму.

Я выбрался из неё не сразу и не красиво. Через арест, тюрьму, потери и годы, которые уже невозможно вернуть.

Но я выбрался.

Теперь я рассказываю об этом не изнутри наркотического безумия, а со стороны смысла. Чтобы назвать произошедшее своим именем. Зафиксировать. Не забыть — и постараться понять.

И ещё раз сказать:

Слава Богу, это в прошлом.