Потребность в неком прогрессе...

Судя по некоторым признакам, вопреки множеству обстоятельств, я всё-таки завершил своё очередное произведение — длинный, занудный философский трактат, который определённо никому не интересно будет читать и слушать. Дело осталось за малым — озвучить две оставшиеся части, смонтировать видео и опубликовать это видео, а потом опубликовать всё это дело и в печатном виде. А дальше, можно будет взяться и за другие свои произведения, которых в голове и частично уже в компьютере в незаконченном виде накопилось ужасно много. Этим летом я понял, что всего, что у меня в голове у меня никогда не получится выразить, как и отредактировать всего, что я уже опубликовал. В то же время, я два месяца убеждаюсь в том, что я существую лишь тогда, когда печатаю, когда занят своим творчеством. Да, я способен заниматься творчеством без печати, сооружать конструкции мыслей сугубо в своей, голове, не выражая всё это никак. Однако, невыраженные мысли часто угнетают, по причине своей необработанности.

Почитал на днях социальные сети между делом и те сети, где объём публикации не особенно ограничен, и не смотря на то, что я ничего не комментировал, ни с кем не дискутировал, мне стало плохо от увиденного и прочитанного. Я заблокировал нескольких создателей контента, а потом задумался о том, как мало людей делают хоть изредка хоть что-то осознанно, как мало людей ищут ответы на вопросы, как мало людей этими вопросами задаются. И тут, хочется, процитировать профессора из фильма «Пыль». Хочется, как он сказать людям, что всё бы отдал, чтобы стать таким, как они. Хотя, в отличии от того профессора мне отдавать-то особо нечего и становиться таким, как большинство я не особо горю желанием, потому что в отличии от того профессора знаю, что народу не хорошо от поездки на юг, что народ имитирует радость от страха и чтобы окружающие завидовали. Да, народ способен радоваться, когда гадит друг другу на голову, народу приятно, когда окружающие завидует, но зависти, как и экскрементов на голове ближнего, всегда мало, никогда не бывает достаточно, и радости этой суждено вечно быть омрачённой некой долей неудовлетворённости.

Интернет способен избавить от скуки, от болезни королей. Ещё не так давно я носился по книжным магазинам, по библиотекам в надежде на то, что расставшись с четвертью зарплаты и приобретя ящик книг, я найду хоть в одной из них хоть что-то из того, что меня интересует. Теперь я могу быстро найти в интернете именно то, что мне интересно и слушать лекцию профессоров, гуляя по лесу, катаясь на велосипеде, и не надо отдавать четверть, а то и треть своих месячных доходов. Раньше я изрядную часть своих доходов тратил на посиделки в разных заведениях, где устно излагал то, что я понял из прочитанного всяким случайным людям, в надежде на то, что их реакция будет представлять хоть какой-то интерес для меня. Теперь можно почитать комментарии под лекциями профессоров и это куда интереснее, нежели нечленораздельное мычание и набор вводных слов от случайных людей. Да, и под лекциями профессуры много мусора, но в качестве устных комментариев в кафе и пивных не было ничего, кроме мусора и в лучшем случае, над чем-то из этого мусора можно было похихикать.

Однако народу совсем не хочется слушать лекции мудрецов, народ смотрит короткие видео и изображает радость и заинтересованность. Примерно такую же радость ранее люди изображали, когда лежали на диванах и смотрели телевизор. Но там даже серия в самом заурядном сериале длилась минут пятнадцать, и каналов было не так много, а теперь видео по тридцать секунд и всё ясно, и ясность успокаивает, но только секунд на десять, потому видео надо смотреть постоянно.

Не хотел я читать публикации одного человека, совсем не хотел, но алгоритмы социальной сети решили прислать мне уведомление о том, что он прокомментировал публикацию такого же недалёкого человека, как и он. Я, конечно, мог и не читать, в уведомлении не говорилось, что меня этот комментарий как-то касается, но я прочитал и меня от этого примитивного хамства с претензией на остроумие едва не вырвало. Многим может показаться, что это слишком сильная реакция на чьё-то скудоумие, но я наслаждался тем, что долгое время хотя бы в социальных сетях меня оставили в покое, никаких уведомлений практически не было, и тут такая гадость, будто кто-то отложил келдыша у меня под дверью и вдобавок ещё и позвонил в дверь, чтобы я среди ночи проснулся или отвлёкся днём от важного дела и обнаружил вот этот неприятный сюрприз. И только теперь, через время, до меня дошло, что если я не хочу получать подобные уведомления, то мне не следовало сначала общаться с этим примитивом и пошляком, а потом не принять никаких мер по удалению его контента из своей ленты.

Я сам себе удивляюсь. Я не заблокировал эту экспрессивную личность не особо отягощённую интеллектом и не склонную к рассуждениям. Я решил посмотреть, чем он всё-таки живёт, и просмотрев десяток публикаций в его ленте мне стало ясно, что эти мерзкие комментарии к дурацким публикациям — это далеко не самое ужасное, что может сгенерировать этот человек. В реальной жизни у него, кроме слепой веры в некие авторитеты порой случаются кошмарные приступы украшательства своей отвратительной жизни, представляющие собой с помощью соблюдения некоторых традиций, выстраивание некого фасада в стиле бандитского барокко из гипса перед изрядно загаженным, прогнившим насквозь, перекошенным домом. И главное то, что он понимает, что фасад этот из облезшей гипсовой лепнины  совсем не прикрывает того, что спрятано за ним. Но он же надеется на то, что окружающие из жалости к нему, сделают вид, что не знают, что находится за декорациями, которые даже более отвратительны, нежели то, что за ними.

Я могу согласиться со своей второй женой, с тем, что выставлять всю свою и чужую мерзость на всеобщее обозрение — это не самое приятное и рациональное занятие, но сооружение деревень Потёмкина — это просто жуть. И можно понять самого автора этого понятия. Он делал карьеру, он стремился обмануть свою покровительницу, чтобы она продолжила делать инвестиции в его рискованное предприятие. А этот мой знакомый никак не зависит от тех, кто смотрит его социальную сеть. Большая часть зрителей его публикаций прекрасно знает о его прошлом, тяжёлом, тёмном, неприятном и неприличном, но он начинает рассказывать совершенно другую историю, которая пошла, примитивна и выглядит, как детские фантазии. И ладно бы он просто выдумал это всё и изложил, но он же ещё и устраивает помпезные мероприятия в реальной жизни, чтобы все поверили в то, что ложь не то, что он рассказывает сейчас, а то, что они видели своими глазами много лет назад. Когда я воспринимал всё это, я чувствовал унижающую жалость к этому человеку. Нет, это было не сострадание, которое можно испытывать мучения животного, это именно жалость, которая унижает того, кто жалеет и того, кого жалеют. И он настолько глуп, что не понимает, что жалость его унижает, что его публикации ни у кого не вызовут того уважения к нему, которого ему так не хватало в прошлом, которое он жаждет сейчас.

Я уже давно перестал что-либо чувствовать, когда мне сообщают о том, что некто из моего прошлого давно мёртв, умер ужасно, изрядно помучившись перед смертью и жил до этого, тоже отвратительно. Но со временем я перестал что-то чувствовать и тогда, когда вдруг узнавал, что люди, находившееся на грани, в определённый момент как-то вынырнули из пучины и теперь живут вполне нормально, достойно. Я помню, как случайно столкнулся на улице с одним знакомым, которого не видел несколько лет, а во время нашей последней встречи он загнал себя в практически безвыходную ситуацию. Он тогда несколько месяцев не выходил из запоя, потерял работу и со здоровьем были серьёзные проблемы, да ещё и выселили из жилья, а главное, взрослая дочка, которая со своим мужем постоянно и долгое время его поддерживала, перестала с ним общаться, меня он при расставании тоже несколько подставил, совершил мелкую подлость. И тут я его встретил через пару лет трезвого, прилично одетого с улыбкой до ушей, и было видно, что он вставил себе зубы. Вынырнуть из омута его побудило внезапное чувство к незнакомой женщине, которая, заболтавшись с ним, помогла ему разобраться, почему он пьёт, почему у него началась депрессия. Дело было в том, что для него были невыносимы физические нагрузки на работе и постоянное общение с грубыми коллегами. Женщина эта посоветовала ему устроиться в охранную фирму, он бросил пить, взял кредит, чтобы оплатить долги за квартиру и не остаться на улице. Потом он и вовсе переехал к встреченной женщине, а квартиру начал сдавать.

И в этом случае, этот мой знакомый при встрече со мной и нашими другими знакомыми даже и не пытался заменять реальное прошлое каким-то пошлым вымыслом. Он признавал, что совершил множество мерзостей, что практически утратил человеческий облик, но нашёл в себе силы вылезти из всего этого, и не только потому, что незнакомая женщина начала вдруг с ним разговаривать о причинах его падения. Он признавал, что у его воскресения было множество причин и большей частью тех причин было то, что все, включая его дочку, от него отвернулись, перестали с ним общаться и помогать. И его рассказы о падении и воскресении не вызывали ни у кого никакой жалости, а по меньшей мере уважение, за то, что всё-таки вынырнул.

Что касается моего первого знакомого, то в кошмарах на заре своей жизни он виноват не был, скорее его близкие ему их устроили, а он был пассивной жертвой их падения. Простил ли он своих, да и большинство окружающих за всё, трудно сказать. Простить, конечно, можно, можно об этом не поминать постоянно, но забывать это, нельзя, потому что это чревато повторением всего случившегося и можно в повторной драме сыграть роль жертвы, а можно и роль мучителя. И самое неприятное в этой истории то, что она массовая. В этих же социальных сетях многие пишут о том, как хорошо было в советских детских садах и школах, пионерских лагерях. Я не отрицаю, были и моменты, которые вспоминать смешно и приятно, но они случались не благодаря воспитателям и другим детям, а вопреки. И все те издевательства, которые мы терпели от воспитателей, от других детей, более старших, как правило, мы скрывали от родителей, а потом старались не вспоминать, забыть и начинали сочинять сказки о счастливом детстве, веря в то, что чем большему числу людей мы их расскажем, тем реальнее они станут. Я, после первого кошмарного брака решил, что ни об этом браке, ни о вообще всей мерзости своей жизни забывать не стоит, как и заменять прошлое дебильным вымыслом, чтобы не топтаться на граблях, получая по лбу. Многих возмущают мои воспоминания, мне кричат, что это всё враньё, что такого быть не могло, что я сумасшедший. Мне безразлично, что они обо мне думают, как они меня называют, мне просто гадко из-за той жалости, которую я к ним испытываю из-за их идиотских попыток убежать от самих себя.

Блокировка каждого человека, который вызывает у меня подобную жалость — это определённо не выход из ситуации для меня. Проблема не в таких людях, не в их заблуждениях, а в том, какую реакцию они у меня вызывают, в том, что я продолжаю порой заглядывать в социальные сети, не смотря на то, что мне жаль на это времени, не смотря на то, что это мне противно. Видимо, мне мало прослушивания лекций и печатания своих произведений, видимо у меня есть сомнения в отношении того, что мне не нужны социальные сети. Очевидно, я недостаточно начитался всяких гадостей, чтобы просто не заходить в эти сети, не удаляя там аккаунтов, не удаляя закладок. Возможно, что когда-то в будущем, даже если вдруг такой контент всё-таки попадёт на глаза каким-то образом, я не испытаю никаких чувств, как сейчас не я остаюсь равнодушным, когда узнаю о чьей-то кошмарной смерти или чьём-то воскресении и немыслимых достижениях. Это можно назвать выход на другой уровень, какое-то продвижение, развитие, прогресс, и чем больше меня раздражают социальные сети, тем яснее я осознаю потребность в прогрессе такого рода.