Меркурий. Таинство огня

Ближе всех к светилу, быстрее всех планет. Никто его не любит, но без него — и шагу нет. Я сижу на крыльце, смотрю на вечернее небо. Звёзды зажигаются одна за другой. И среди них — он. Маленький, быстрый, неуловимый. Меркурий. Его не видно невооружённым глазом, но я знаю — он там. За этим небом, за этой темнотой, за этой тишиной. Он — как мы. Как я. Вечный странник, который не знает покоя.

В таинстве огня живёт Меркурий — вечный странник, утренний гость. Он то близко, то тонет в лазури, то бросает в пространство кость. Я вспоминаю, как в детстве дед показывал мне звёзды. Он водил меня в поле, ложился на спину и говорил: «Смотри, внук. Вот это — наша вселенная. А вот это — Меркурий. Он самый быстрый. Как жизнь. Никогда не задерживается на месте». Я не понимал тогда. Думал, дед говорит загадками. А теперь — понимаю. Он говорил о времени. О том, как оно ускользает, не давая себя поймать.

Самая малая из планет, самый быстрый среди миров. У него и рассвета нет — только отблеск священный костров. Я закрываю глаза и вижу его. Раскалённый днём до бела, ночью — в ледяной тени. Вот такие, брат, дела: близость к солнцу не хранит гранит зла. Он ближе всех к свету, но он — не свет. Он — проводник. Посланник. Тот, кто знает тайну, но не выдаёт её до конца.

Огненный, быстрый, ртутный, живой — кто ты, Меркурий? Кто ты такой? То ли посланник, то ли беглец, то ли начала всему и конец? Я думаю об этом часто. Особенно ночью, когда весь мир затихает, а в голове — только ветер и звёзды. Меркурий — как мы. Мы тоже мечемся между теплом и холодом, между светом и тьмой, между жизнью и смертью. Мы тоже не знаем, кто мы. Посланники ли своей судьбы или беглецы от неё.

В таинстве огня, в тайне веков прячешь ты мудрость дальних миров. Ближе всех к свету — дальше от всех, вечный скиталец, падший на грех... Я смотрю на небо, и мне кажется, что он говорит со мной. Не словами — вибрациями. Чувством, которое невозможно объяснить. Оно проникает в грудь, оседает там и начинает звучать. Как струна. Как тихий звон, который слышишь только когда совсем тихо.

Алхимики древние знали секрет: ртуть — это дух, что не знает преград. В нём и бессмертье, и жизни свет, и переход в зазеркальный ряд. Меркурий — не просто металл живой, это начало начал, праматерия. Он и водой, и огнём, и звездой, он — переход через все мистерии. Я вспоминаю старые книги, которые хранились у деда. Пожелтевшие, с выцветшими буквами. Там были рисунки — странные, загадочные. Змеи, жезлы, крылатые сандалии. Дед говорил: «Это — Меркурий. Бог торговли, дорог и воров. Проводник между жизнём и сном». Я не верил. Думал — сказки, выдумки. А теперь — верю. Потому что каждый день я вижу, как что-то крадёт у меня время. Как что-то уводит в сон, в мысли, в бесконечные дороги. И это что-то — Меркурий. Или та его часть, что живёт внутри нас.

Крылатые сандалии, жезл со змеями — летит сквозь небо посланник богов. Мы стали с вами, Меркурий, немыми, не слышим мы твоего зова, увы... Я смотрю на людей вокруг. Они бегут. Торопятся. Боятся опоздать. Но они не слышат — зачем? Они забыли, что скорость — это не цель. Это путь. А Меркурий шепчет: «Люди, не бойтесь движенья, скорость — это ключ к тайнам бытия. В самом быстром вращенье — спасенье, в самом близком — вся суть, вся Земля!»

Подними глаза к закату — видишь, крошка у огня? Это он, в лучах закатных, шлёт привет тебе, маня. Я поднимаю глаза. Вечернее небо горит багрянцем. И где-то там, у самого края, — он. Маленький, быстрый, неуловимый. И он говорит мне: «Я сгораю и леденею, я живу на краю, но я видеть планет умею душу самую, суть твою».

Я закрываю глаза. И чувствую — да. Он видит. Он знает. Он — часть меня. И я — часть его. Мы оба — вечные странники, которые ищут свой путь. Которые не боятся гореть и замерзать. Которые знают: только в движении — жизнь.

Вы боитесь ко мне приближаться, слишком жарко, слишком темно, но ведь стоит лишь раз отважиться — и откроется вам окно в мир, где время не властно над духом, где огонь — это вечный родник. Вы меня не зовите старухой, я как юноша вечно возник! Я открываю глаза. Смотрю на небо. Меркурий уже не виден — он ушёл за горизонт. Но я знаю — он вернётся. Он всегда возвращается. Как утро, как весна, как любовь, которую не убить.

В таинстве огня живёт Меркурий, самый близкий к солнцу среди нас. Он сгорает в собственном азарте, но загорается каждый раз. Быстрый, ртутный, неуловимый, он нам шепчет с огненной орбиты: «Жизнь — это танец, неповторимый, бойтесь только одного — быть сытым своей ленью, своим покоем. Двигайтесь, люди, горите, живите! Станьте со мною одним, таким же, в таинстве огня — вы меня примите!»

Я встаю. Подхожу к калитке. Смотрю в ночное небо, где зажглись миллионы звёзд. И я знаю: Меркурий — среди них. Он всегда среди них. Он — напоминание. О том, что жизнь — это не остановка. Это полёт. Это танец. Это огонь, который не гаснет, даже когда кажется, что всё кончено.

Горит звезда на самом краю, ближе всех к солнцу, к теплу, к огню. Меркурий... Меркурий... Таинство света... Таинство... Огня...

Я возвращаюсь в дом, сажусь за стол, беру ручку. И пишу. О нём. О нас. О том, как мы — маленькие, быстрые, неуловимые — кружимся в этом бесконечном танце. И о том, что даже если нас никто не замечает — мы есть. И мы горим. И мы живём. Настоящей, быстрой, огненной жизнью.

Спасибо, Меркурий. За то, что ты есть. За то, что ты напоминаешь. За то, что ты — как мы. И мы — как ты.

До встречи. На орбите. В таинстве огня. В вечном движении.

Спасибо. И — горите, люди. Даже если страшно. Особенно если страшно. Потому что в этом огне — наша жизнь.

До новых встреч, звёздные странники.