Пироги от Кати

   Впервые это случилось с Леной на следующую ночь после той злополучной субботы, когда их с мужем пригласили в полицию и ознакомили с постановлением о приостановлении розыска Кати. Катя, двадцатилетняя дочь Лены, будто исчезла, будто растворилась в воздухе. Лена проводила ее в тот день до двери и, как обычно, помахала рукой на прощание. Дверь входная захлопнулась легким щелчком и с той самой минуты Катю никто и нигде не видел. Даже старушки, сидевшие с раннего утра на скамеечке у подъезда, Катю, выходившей из дома, почему-то не видели. Как ни опрашивали их дотошные полицейские. В университете Катя тоже не появилась. И вообще больше нигде не появилась.

   Не помнила себя Лена, как привел ее домой муж Андрей. Весь путь проплакала. Дома тоже весь оставшийся день и вечер Лена плакала, свернувшись калачиком на Катиной кровати. Андрей все звякал посудой на кухне, все пытался Лену накормить. Но Лена смогла только крупными глотками выпить стакан крепко заваренного чая без сахара. И совсем рано на Катиной кровати уснула.

   Сквозь крепкий сон почувствовала Лена, будто легкий ветерок подул ей в лицо. Показалось ей, что от этого дуновения волосы ее зашевелились слегка, а сон улетучился, растаял. Лена открыла глаза и взглянула на табло электронных часов, где зелененькие цифры четко встали на «03.00». Только три часа ночи, всплыла мысль в голове у Лены, и едва слышный шорох послышался в ночной квартире. И вдруг запах почувствовала едва уловимый. Запах ванили и корицы, орехов и лимонной цедры.

   С чувством волнения и тревоги Лена опустила ноги с кровати и вдруг поняла, что не испытывает никакого страха. Она была совершенно спокойна. На цыпочках, словно боясь вспугнуть кого-то, того кто ждал ее в кухонной комнате, Лена вошла в кухню и нажала на включатель света. Комната оказалась совершенно пустой. Только легкий ветерок колыхал занавеску у полуоткрытой форточки. Но вдруг Лена взглянула на стол и обмерла…

   На кухонном столе, покрытом старенькой скатеркой с нарисованными персиками, стояла форма, внутри которой остывал пирог. Настоящий пирог, идеальный, ровный, посыпанный сахарной пудрой, такой красивый, который только Катя любила печь. Лена поднесла руку и почувствовала, что пирог был еще горячим, будто его только что вынули из духовки. Но дверца духовки, при этом, оказалась совсем холодной.
- Катя! – позвала Лена, но в ответ только легкий шорох послышался в вентиляционной вытяжке, да ложечка легонько звякнула в Лениной чашке, из которой она вечером пила чай.

   Лена присела на кухонный стульчик и долго смотрела на пирог. Потом отломила кусочек и попробовала. Но пирог был не только настоящим, не только вкусным, но именно тем пирогом, готовить который она учила Катю еще в детстве.
Лена поставила чайник на плиту и заварила чай, когда в дверях кухни появился Андрей, заспанный и лохматый,
- Лена, что с тобой? Что за ночные чаепития?

   Потом Андрей прищурил свои заспанные глаза и стал осматривать пирог,
- Лена, зачем это? Что за выдумки, Лена? Ты печешь пироги по ночам?
Лена только отрицательно головою помотала,
- Андрей, это не мой пирог. Это Катин!

   Андрей на Лену посмотрел с усмешкой и двумя пальцами покрутил у правого виска.
- Леночка, давай не будем морочить друг другу голову. Иди ложись спать.

   Лена покорно из кухни вышла, оставив Катин пирог до утра в темноте. Пролежала часик без сна и снова на кухню вышла. Пирог так и лежал на столе, и не исчез никуда, только уже совсем остыл. Лена вернулась в спальню, и сама не заметила, как уснула.

   Проснулась, когда на улице совсем рассвело и сразу услышала звяканье посуды на кухне. Вскочила и помчалась едва не бегом к кухонной двери. А там Андрей хозяйничает. Катин пирог на кусочки красиво порезал и на блюдо разложил. Сели чай пить, а Андрей пирог нахваливает,
- Твои пироги, Лена самые вкусные на свете. Только по ночам больше не вставай! Что тебе дня не хватает?
- Это не я испекла, Андрей. Это Катин пирог.
Но Андрей на Лену посмотрел только с сожалением, и на работу ушел.

   Лена места себе не находила, никому из подруг об этом не рассказала, и с беспокойством следующего воскресенья ждала. И это случилось.

   Проснулась Лена от какого-то движения в комнате и даже глаза не открыла, а все равно видит, что на часах ровно три. И видит, как бы неясную фигуру возле себя. И будто темная эта фигура на кровать к ней прилегла. А Лена будто одеревенела вся! Ни шевельнуться, ни повернуться не может. Хочет сказать что-то, на помощь позвать, а язык во рту тоже не шевелится. С трудом только Лена мычание из себя выдавила, и тут же фигура темная исчезла.

   Из Лены темнота вязкая волнами стала выходить и испаряться, и голова, наконец, стала ясною. Только слышит Лена теперь звуки и шорохи с кухни, и запах печеного теста. Тихонечко Лена на еще ватные ноги встает, и в кухню идет, и свет там включает. А там прежняя картина. На столе свежеиспеченный пирог стоит. И тихо все, только вода в кране вдруг забормотала что-то.

   Только на этот раз рядом с пирогом записка лежит, на которой строго каллиграфическим почерком, будто прописи из первого класса, несколько строчек написано: «Мамочка, родная моя, я знаю, что ты сладкие пироги не очень любишь. Поэтому на этот раз я сахара поменьше положила. Я люблю тебя, мама».

   С тех пор Лена уже не сомневалась, что Катя где-то рядом. Несколько часов Лена свидетельство о их браке с мужем искала, найти не могла. А потом смотрит, так вот же оно, на видном месте лежит. То долго Катину фотографию школьную все никак не могла найти, а она, вот она, на ее тумбочке прикроватной. Однажды в вазочке две розочки, алая и белая, появились, неизвестно откуда.

   Муж Андрей начал назойливо Лене предлагать к психиатру сходить. Ко всем ее рассказам Андрей с усмешкой и раздражением стал относиться. А записку Катину она так ему и не показала, боялась, что он смеяться начнет и придумывать Бог знает что. Потом Андрей стал настаивать, чтобы они из этой квартиры к маме его, на время переехали. До тех пор, пока Ленин психоз не пройдет.

   Но Лена не могла Катю одну в квартире оставить, не могла ту Катю, присутствие которой она так явно ощущала, бросить совсем одну. Категорически отказалась Лена из квартиры выезжать. Тогда Андрей окончательно рассердился и сам к маме своей перешел жить. А Лена одна осталась. Только не одна, а с Катей, которая рядом была, пусть и невидимо.

   Однажды, Лена в прихожей еще одну записку увидела: «Мама, я здесь». Лена записку поцеловала и к груди прижала. Несколько позже еще одна записка лежала на тумбочке с Лениными лекарствами: «Мамочка, передай папе, что я его тоже очень люблю и не обижаюсь на него».

   Как-то заметила Лена, что кто-то туфли ее от пыли протер. А то вдруг ножи оказались наточенными.

   Соседке Вере Михайловне рассказал Лена все это, имеет же человек право с кем-нибудь поделиться своими переживаниями. Но та категорически заверила, что Лене надо немедленно в квартиру батюшку из церкви привести, чтобы он квартиру святой водой побрызгал и бесов нечистых из квартиры изгнал. И стала уверять, что это не Катя с нею в квартире, а нечистая сила Катей притворяется.

   Но Лена Вере Михайловне не поверила, потому что, если это и бесы, то они ничего Лене плохого не делают. А может это Катя ее с того света приходит к ней, а она вот так, священника в дом приведет, чтобы он молитвами своими дух Катин выгнал неизвестно куда. Нет, на такое Лена не согласна. Она ради Кати даже жизнь свою отдаст, но доченьку свою из дома выгонять не станет!

   В один из ненастных осенних дней проснулась Лена, и по заведенному порядку на кухню пошла, а там белый конверт лежит на столе. А в конверте фото улыбающейся Кати на фоне цветущего поля. А на обратной стороне надпись, сделанная карандашом таким знакомым почерком: «У меня все хорошо. Спасибо, что не прогоняешь меня. Я так хотела бы поговорить с тобою, но ты никогда не сможешь услышать моих слов».

   Старшая сестра приехала к Лене издалека и недоверчиво кивала головою, слушая Лену,
- Леночка, может это у тебя и правда психоз такой? Может ты сама эти пироги печешь для себя? Всякое бывает. Может тебе к врачу надо? Или к батюшке…

   Все друзья и знакомые тоже головами качали и смотрели на Лену, как на больного человека. И советы давали нелепые. А Лена только отвечала на это:
- На самом деле это вы ничего не понимаете. Просто наша с Катей любовь друг к другу не знает границ. Даже если мы и находимся сейчас в разных мирах, мы продолжаем любить друг друга!

   Так прошел целый год. Теперь Лена каждую ночь просыпалась и спешила на кухню, спешила включить свет и посмотреть на стол. Иногда на столе стоял теплый еще пирог, иногда стол был пуст, только шепот едва слышный звучал где-то далеко. Лена заваривала чай к пирогу и иногда чувствовала, как кто-то нежно касается ее плеча.

   Однажды Лена проснулась от того, что луна ярко светила через окно прямо ей в лицо. И свет был такой необычный, теплый и зовущий. Лена поднялась с постели и прошла на кухню, присела за пустой стол, и вдруг, даже неожиданно для себя, громко произнесла:
- Катенька моя, девочка моя любимая. Спасибо, что ты столько времени была со мною. Я понимаю, что тебе надо уходить в свой мир. Иди с миром и помни, что мама твоя здесь, на Земле, тебя любила и всегда любить будет.

   Вначале тишина стояла на кухне и покой. Затем вдруг сквозняк пронесся сквозь закрытые окна. И в одно мгновение, прямо на глазах у Лены, пирог появился на столе. Все тот же ароматный, с орехами и лимонной цедрой, с щедрым ванильным запахом. Это был последний пирог от Кати.

   На следующий день Лена позвонила мужу, и к вечеру он уже перебрался в их общий дом. Лена не стала ничего Андрею рассказывать. А зачем? Важно, что она, Лена, дочь свою не предала, не бросила и отпустила с миром. И любить ее будет всегда.

   А Андрей ни о чем Лену расспрашивать не стал. Выздоровела, ну и слава Богу! Зачем ее расспросами нервировать.
Только однажды Андрей за сервантным стеклом в гостиной фотографию Кати увидел, ту самую, что Лена в белом конверте нашла. Начал расспрашивать Лену, что это за фотография и почему он ее раньше не видел. Но Лена ничего ему рассказывать не стала, рукой только махнула. Да это ты позабыл, наверное.

   А еще Лена иногда еле заметный запах Катиного пирога на кухне все-таки ощущала. Но этот запах уже, наверное, в Лениной памяти останется навсегда.