Разговор с профессором МДАиС Осиповым А И

Слава Иисусу Христу  Слава нашей Украине и Слава Вам Уважаемый профессор Осипов! Алексей Ильич, мы с Вами знакомы. Мы ехали в поезде № 2 Киев — Москва, это было примерно 18 или 20 лет тому назад. Мы познакомились, Вы ещё спросили, что я закончил, и я Вам сказал, что был студентом Игоря Николаевича Яблокова. А Вы мне сказали: «Ну вот, ещё один вольнодумец!» Помните? Я тогда Вам ответил, что вольнодумство у меня в крови! А Яблоков только направил этот поток! Вам тогда это не понравилось. Ну что же понимаю.
Но, Алексей Ильич, позвольте обратиться к Вам не как к оппоненту, а как к человеку, который внимательно услышал Ваши слова и захотел продолжить начатый Вами разговор.
Я с большим уважением отношусь к Вашему желанию в вопросе украинской трагедии отойти от политических оценок и посмотреть на происходящее именно глазами христианина. И особенно мне близко то, что Вы напомнили слова Спасителя о Силоамской башне.
Христос сказал: «Думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам; но если не покаетесь, все так же погибнете».
Мне кажется, здесь находится ключ ко всему Вашему рассуждению.
Христос не позволил людям превратить трагедию в поиск тех, кто «грешнее». Он не сказал: вот эти люди погибли потому, что были хуже вас. Он вообще отказался от такого объяснения. И вместо вопроса «за что это произошло с ними?» поставил перед человеком гораздо более страшный вопрос: «А ты покаялся?»
И вот здесь я хотел бы продолжить Вашу мысль.
Вы совершенно справедливо вспомнили Ниневию. Город услышал проповедь пророка Ионы, и жители Ниневии объявили пост, смирились перед Богом и стали просить Его о милости. И Бог увидел не просто то, что они перестали есть. Бог увидел их обращение.
Потому что пост сам по себе не является магическим средством.
Можно не есть три дня и при этом оставаться злым, гордым, мстительным и совершенно не измениться. Можно провести день в молитве и после этого продолжить ненавидеть ближнего. Можно принять участие в богослужении и выйти из храма с тем же каменным сердцем.
Поэтому христианский пост — это не голодание ради результата. Это попытка поставить человека перед Богом и сказать: «Господи, я больше не хочу жить по-старому».
И здесь я позволю себе задать вопрос уже не Вам одному, профессор, а каждому из нас.
Если мы говорим о покаянии, то с кого оно должно начаться? С Москвы или с Киева? С Русской Церкви или с Украинской Церкви? Может быть, с политиков или военных? С президента? Или всё-таки с меня и каждого из нас?
Мне кажется, Евангелие отвечает очень просто: начни с себя.
В этом отношении я бы даже немного изменил Ваш призыв. Вы сказали о том, что если бы Русская Церковь объявила хотя бы один день поста и молитвы за страдающий украинский народ, то, возможно, произошло бы чудо и этот ужас остановился бы. Я тоже очень хотел бы увидеть такой день. Но я не стал бы ждать его только от Русской Церкви.
Почему? Потому что Христос, Который действительно является Господом Церкви, обращается с призывом к покаянию к каждому христианскому сердцу.
Я бы хотел увидеть такой день не только в России. Я хотел бы увидеть его в Украине. Я хотел бы увидеть его во всех Поместных Православных Церквах. Я хотел бы, чтобы православные, католики и протестанты в один день прекратили спорить между собой и хотя бы на один день встали перед Богом с одной молитвой: «Господи, помилуй нас. Господи, останови кровь. Господи, научи нас жить так, чтобы наши дети больше не наследовали нашу ненависть».
Вот тогда это действительно было бы христианским свидетельством.
Потому что война разрушает не только города. Она постепенно разрушает человеческое сердце. Человек начинает ненавидеть тех, кого никогда не видел. Начинает считать чужую смерть естественной. Начинает оправдывать ложь потому, что она выгодна его стороне. Начинает видеть грех другого и перестаёт замечать собственный.
И вот здесь мне кажется особенно важным Ваше напоминание о Силоамской башне.
Христос не говорит нам: «Смотрите, какие они грешные». Христос говорит: «Если не покаетесь».
Это слово обращено ко всем. И к украинцу. И к русскому. И к священнику. И к мирянину. И к человеку, который поддерживает одну политическую сторону. И к человеку, который поддерживает другую.
Перед Богом мы не можем предъявить Ему политическую декларацию вместо собственного сердца.
И здесь есть ещё одна вещь, которую мне хотелось бы сказать с особой осторожностью.
Мне кажется опасным связывать конкретную трагедию с конкретным народом и говорить: «Вот потому-то с ними и случилось это». Мы не знаем судеб Божиих. Апостол Павел говорит: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!»
Мы можем говорить о грехе вообще. Мы можем говорить о том, что человечество удаляется от Бога. Мы можем говорить о том, что ненависть, ложь, жажда власти, гордость, убийство, корысть и отсутствие покаяния неизбежно приносят страшные плоды.
Но объявлять себя толкователями Божьего суда над конкретным народом — это уже очень опасная территория.
И здесь пример Христа с Силоамской башней как раз защищает нас от подобной самоуверенности.
Мы не знаем, почему один человек сегодня погиб, а другой остался жив. Но мы точно знаем, что однажды каждый из нас предстанет перед Богом.
И поэтому вопрос не только в том, почему погиб другой. Вопрос в том, что происходит со мной.
Вы говорите о посте и молитве. Я полностью с Вами согласен.
Но я хотел бы добавить к этому ещё несколько слов: пост, молитва, покаяние, исповедь, Причащение и дела милосердия.
Потому что если человек постится, но продолжает ненавидеть, он ещё не пришёл к Ниневии. Если человек молится о мире, но желает смерти всем своим врагам, он ещё не дошёл до евангельского мира. Если человек причащается, но выходит из храма и снова начинает проклинать ближнего, то он должен очень внимательно спросить себя: что происходит с моей верой?
Сам Христос говорит: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».
Вот почему я думаю, что сегодняшний призыв должен быть ещё радикальнее.
Не просто: «Давайте один день ничего не есть».
А: «Давайте один день попробуем жить как христиане».
Не оскорблять. Не проклинать. Не лгать. Не мстить. Не радоваться смерти. Помочь тому, кто рядом. Позвонить одинокому человеку. Простить того, кого давно не можем простить. Исповедоваться. Причаститься. Помолиться не только за своих, но и за тех, кого мы считаем своими врагами.
И сказать Богу: «Господи, я не знаю, как изменить мир. Но я прошу Тебя начать с меня».
Вот это, мне кажется, и есть настоящая Ниневия.
И ещё я хотел бы сказать Вам, профессор, одну вещь.
Вы поставили очень серьёзный вопрос перед Русской Церковью. Но, может быть, Господь через Ваши слова ставит такой же вопрос и перед Украинской Церковью. И перед каждой другой Церковью. И перед каждым священником. И передо мной.
Не слишком ли много мы говорим о том, что должны сделать другие, и слишком мало спрашиваем, что должен сделать я?
Не пора ли нам перестать ждать, когда покается кто-то другой?
Не пора ли нам самим сказать: «Господи, помилуй нас».
Не «их». Не «вот этих». Не «вот тех». А именно: «Нас».
Потому что перед Богом человечество — не две политические колонки.
Перед Богом мы люди. Мы Его дети. Мы грешники, которым всем необходима милость.
И поэтому я с благодарностью принимаю Ваш призыв к посту и молитве, но хотел бы распространить его гораздо шире.
Пусть это будет не пост одной Церкви против другой. Пусть это будет не молитва одной стороны против другой. Пусть это будет пост и молитва христиан о прекращении кровопролития, о вразумлении властей, о сохранении невинных, о возвращении пленных, о помощи раненым, о сиротах и вдовах, о тех, кто потерял дом, и, наконец, о том, чтобы Господь очистил наши сердца от ненависти.
Потому что мир начинается не с договора.
Мир начинается с сердца человека.
А сердце человека начинается с Бога.
И если мы действительно верим в пример Ниневии, тогда давайте не будем спорить, кто должен первым объявить пост.
Давайте сами поститься. Давайте сами молиться. Давайте сами каяться. Давайте сами готовиться к Причащению.
И тогда, когда мы скажем: «Господи, помилуй нас», — мы будем говорить это не заочно и не вместо других. Мы будем говорить это от собственного имени.
И, может быть, тогда случится самое главное чудо.
Не обязательно то, которого мы ожидаем.
А то, о котором мы иногда забываем просить: чтобы Бог прежде всего изменил нас.
Уважаемый профессор Осипов, благодарю Вас за этот разговор.
И если позволите, я закончу его не своим выводом, а вопросом Ниневии: «Неужели Богу не помиловать?»
Неужели Ему не помиловать человека, который наконец перестал оправдываться и сказал: «Господи, я виноват. Господи, я устал от ненависти. Господи, останови кровь. Господи, научи нас снова быть людьми».
Не помилует ли нас Бог?
Я думаю, именно с этого вопроса и начинается настоящая христианская надежда.

Слава Богу!