Пыль на разбитом зеркале

Глава 1. Иллюзия

Мудрый Алхимик реальности закрыл фолиант и потёр виски. В его бесконечной жизни чужие драмы не казались захватывающими — они были предсказуемыми, как расписание пригородных электричек в Токио. Но её история царапала сердце.

Ей было дано редкий дар —
Живое Сердце, способное исцелять чужие раны своей эмпатией. Семнадцать земных лет она отдала союзу, который в итоге рассыпался прахом, оставив ей лишь двух птенцов под крылом и сквозную дыру в груди.Именно на этот свет и пришёл Тёмный Жнец.

Мастер иллюзий,
питающийся чужой жизненной силой. Он разрушил её ментальное поле до основания, оставив Алхимику лишь горсть пепла.Полгода. Целую вечность Алхимик смешивал редкие эликсиры: капли осознанности, настои тишины, крупицы сухой логики. Он бережно, по микрону, склеивал её тонкие тела.

Она сделала первый глубокий вдох. На её бледных щеках появился румянец жизни. Она снова научилась смотреть на звёзды без боли.

И Тёмный Жнец вернулся. Они всегда возвращаются, когда сосуд жертвы снова наполняется чистой энергией. Почуял сытость.Алхимик помнил их последний разговор. Он развернул перед ней карты судьбы, показал непреложные законы мироздания: в этой плотности люди не меняют свою матрицу после определённого рубежа. Это не раскаяние Жнеца, это обычный голод.

Она смотрела своими огромными, понимающими глазами. Кивала. Благодарила. А ночью... нити её судьбы резко оборвались и ушли во тьму, чуждую Алхимику.В предрассветный час, когда туман окутал башню, Алхимик отправил свой мысленный импульс сквозь пространство:«Ты жива?»
Ответ пришёл тяжёлым, тягучим эхом, пахнущим чужим дурманом:«Да. Но мы легли под утро. Меня привезли домой».
И хрустальный шар связи погас. Наступила глухая, мёртвая тишина.

Алхимик слышал, как с тихим звоном рассыпались в пыль труды его великого делания. Она добровольно шагнула обратно в мрак, нарисовав иллюзию падая в бездну.

Глава 2. Карнавал фальшивых зеркал

В долине, скрытой от глаз Алхимика густым туманом, вовсю шёл карнавал.
Тёмный Жнец превзошёл сам себя. На этот раз он пришёл не в чёрных доспехах из прошлых обид, а в сияющем плаще идеального рыцаря.
Его маска была безупречной: благородные черты, мягкий голос, в котором звенела фальшивая, но такая желанная нота раскаяния.Он привёз её домой на рассвете, бережно укутав её уставшие плечи. В каждом его жесте, в каждом случайном прикосновении сквозила немая мольба: «Посмотри, я всё осознал. Я изменился. Я больше никогда не причиню тебе боли».Для неё, обладавшей Живым Сердцем, эта метаморфоза стала долгожданным глотком целебной воды посреди пустыни. Ей так отчаянно хотелось верить, что её любовь способна исцелять чудовищ, что её разум послушно уснул, уступив место эйфории.

Дни полетели, как цветные стёклышки в калейдоскопе. Жнец заполнил собой всё её пространство. Он угадывал её желания до того, как они успевали оформиться в мысль. Он возил её по красивым местам, дарил Ей те самые слова, которые Она так долго ждала.

 Это было идеальное «сахарное шоу» — демо-версия рая, созданная опытным кукловодом.
Она чувствовала себя прекрасной, нужной и, наконец-то, живой. Она купалась в этом тепле, сознательно зажмуривая глаза каждый раз, когда натыкалась взглядом на логику.Но у этой эйфории была обратная, тёмная сторона. В самой глубине её души, под толщей сладкого дурмана, жил едва заметный, леденящий стыд. Она помнила башню Алхимика. Помнила кристальную чистоту его эликсиров и незыблемые законы, которые он перед ней разворачивал.
Она знала, что нарушила табу.
Предала собственный обретённый покой.
Именно поэтому её мысленный канал связи с башней зарос глухим бурьяном молчания. Ей казалось, что если она посмотрит в сторону Алхимика, его мудрый взгляд мгновенно сорвёт со Жнеца сияющий плащ и обнажит гниль, которую она так упорно отказывалась замечать. Она выбрала прятаться. Прятаться в иллюзии, заперев дверь на замок из слепой веры.

Она не знала, что Жнец не умеет любить. Он умеет лишь имитировать. И за каждым его идеальным поступком, за каждой ласковой улыбкой скрывался холодный, математический расчёт хищника, который просто ждал, когда её защита ослабнет окончательно, чтобы нанести первый, едва заметный укол обесценивания.

Шоу продолжалось. Маска сидела идеально. Но часы внизу безжалостно отсчитывали время до неизбежного финала.