ВОВ. Разведывательные предупреждения. 1940-1941

В.К. Петросян (Вадимир). Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Стратегия контрвнезапности.

Хронология разведывательных предупреждений: декабрь 1940 — 22 июня 1941 года
1. Что именно должна показывать эта хронология
Хронология разведывательных предупреждений легко превращается в ретроспективную коллекцию:

«вот ещё один человек, который заранее назвал войну».

Такой подход методологически слаб.

После 22 июня историк уже знает:

дату;

нападающего;

направление;

реальный германский план.

Поэтому каждое довоенное сообщение, в котором встречаются слова:

«Германия», «нападение», «СССР», «июнь»,

начинает выглядеть почти пророческим.

Но советское руководство до 22 июня находилось:

внутри потока противоречивой информации.

Даты менялись.

Источники отличались по надёжности.

Часть сообщений отражала:

слух;

оценку;

намерение;

физическое наблюдение;

дезинформацию.

Поэтому необходимо различать три уровня предупреждения.

Уровень А. Стратегическое предупреждение
Сообщает:

Германия создаёт возможность большой войны против СССР.

Здесь важны:

переброски;

рост группировки;

создание штабов;

тылов;

аэродромов;

транспортной инфраструктуры.

Такое предупреждение не отвечает:

когда именно начнётся война?

Но оно отвечает:

может ли она физически начаться в обозримом времени?

Уровень Б. Временное предупреждение
Сужает:

окно возможного нападения.

Например:

весна;

май;

вторая половина июня;

ближайшие недели.

Оно уже позволяет:

планировать ступенчатое повышение готовности.

Но ещё не обеспечивает:

точной даты.

Уровень В. Непосредственное предупреждение
Говорит:

дни или часы.

21–22 июня.

22–23 июня.

На рассвете.

Это наиболее сильный сигнал для:

последних переключений режима.

Но именно он приходит:

слишком поздно для создания тех возможностей, которые требуют месяцев и лет.

Отсюда главный методологический принцип:

стратегическое предупреждение нельзя оценивать только по тому, насколько точно оно назвало последний день.

Для радиосети, мобильного резерва, аэродромной архитектуры, распределённых запасов и боеготового ядра:

предупреждение 21 июня практически бесполезно.

Эти системы должны:

уже существовать.

2. Декабрь 1940 года: появление восточной военной конфигурации
11 декабря 1940 года. «Гарри»
В опубликованном корпусе военной разведки сохранилось агентурное сообщение «Гарри» из Парижа о переброске германских военных сил в Польшу. Сам документ важен прежде всего как ранний сигнал физического изменения германского расположения после завершения основной западной кампании.

Уровень сигнала: А.

Он ещё не доказывает:

принято решение о войне.

Но начинает менять:

пространство гипотез.

14 декабря 1940 года. Разведуправление Генштаба
В опубликованном корпусе присутствует спецсообщение Разведуправления о мобилизации в Германии и формировании новых соединений. Сам факт существования такого документа показывает, что советская военная разведка наблюдала не только дипломатические намерения Германии, но и изменение её физического военного потенциала.

Уровень сигнала: А.

28 декабря 1940 года. «Рамзай»
Сохранилось сообщение «Рамзая» из Токио о 80 германских дивизиях на восточной границе и их предназначении. В данном приложении существенно не то, насколько точно источник определил реальную численность, а то, что уже в декабре в разведывательном потоке присутствовала гипотеза крупномасштабной восточной концентрации германских сил.

Уровень сигнала: А.

29 декабря 1940 года. «Метеор»
В опубликованном корпусе сообщение «Метеора» из Берлина прямо озаглавлено как сообщение о приказе Гитлера готовиться к войне с СССР и о предполагаемом тогда сроке — март 1941 года.

Это особенно показательный документ.

Он содержит:

очень серьёзное стратегическое предупреждение,

но:

неверное временное окно.

Следовательно, он одновременно демонстрирует две вещи.

Разведка может:

правильно увидеть класс угрозы

и:

ошибиться в сроке.

Если государство после несбывшегося марта делает вывод:

«значит, вся германская угроза была дезинформацией»,

оно совершает:

ошибку более высокого порядка.

Уровень сигнала: А + Б, при низкой надёжности конкретной даты.

30 декабря 1940 года. Румыния
Разведуправление подготовило спецсообщение о группировке немецких войск в Румынии и новых перебросках. Таким образом, восточная конфигурация наблюдалась уже не только на германо-советском направлении в узком смысле, но и на южном фланге будущего театра.

Уровень сигнала: А.

3. Январь — февраль 1941 года: от общей угрозы к сценариям войны
4 января 1941 года. «Метеор»
Сохранилось очередное донесение «Метеора» из Берлина, непосредственно озаглавленное как сообщение о военных приготовлениях Германии.

Важно не превращать каждое такое донесение:

в отдельное доказательство неизбежности войны.

Его сила появляется:

в последовательности.

Если одно сообщение может быть слухом, то повторяющиеся сведения из разных каналов и одновременно наблюдаемая физическая концентрация постепенно:

увеличивают объяснительную стоимость гипотезы «ничего существенного не происходит».

21 февраля 1941 года. «Дора»
Сохранилось агентурное сообщение «Доры» из Женевы о количестве германских дивизий на Востоке и дате предполагаемого выступления Германии против СССР.

Уровень: А + Б.

И снова:

появление даты не означает появление достоверной даты.

Но уже само соединение двух элементов —

силы + срок

— должно повышать аналитический вес сценария реальной войны.

4. Март 1941 года: угроза становится объектом системного анализа
Не позднее 6 марта. «Корсиканец»
В опубликованном корпусе документов НКГБ имеется сообщение агента берлинской резидентуры «Корсиканца» о подготовке Германии к войне с СССР. Сборник фиксирует его датировку как не позднее 6 марта.

Здесь особенно важно:

разведывательные сигналы поступали по нескольким ведомственным каналам.

Следовательно, проблема 1941 года не сводится:

к одному Разведуправлению Генштаба.

Существовал более широкий информационный контур:

военная разведка;

НКГБ;

НКВД;

пограничные органы;

дипломатические источники.

20 марта. Доклад Ф.И. Голикова
Это один из ключевых документов всей хронологии.

Начальник Разведуправления Генерального штаба генерал-лейтенант Ф.И. Голиков подготовил доклад в НКО СССР, СНК СССР и ЦК ВКП(б) о высказываниях, организационных мероприятиях и вариантах возможных германских действий против СССР; к документу прилагалась карта-схема возможных вариантов нападения.

Его значение состоит в том, что к 20 марта проблема уже существовала:

не как единичный слух,

а:

как предмет стратегического синтеза на уровне Разведуправления.

При этом сам доклад нельзя ретроспективно превращать:

в доказательство знания реального плана «Барбаросса».

Советская сторона моделировала:

несколько вариантов.

И это как раз правильно с точки зрения теории контрвнезапности.

Ошибка возникает не из наличия вариантов.

Она возникает, если государство требует:

окончательно доказать один вариант

прежде, чем проводить:

дешёвые и обратимые мероприятия готовности.

27–31 марта. НКГБ — НКО
В конце марта канал государственной безопасности также непосредственно передавал военному руководству сведения. Документ 31 марта адресован наркому обороны С.К. Тимошенко и посвящён продвижению германских войск к границе СССР.

Это важно для приложения 6:

наличие такого документа доказывает документированный маршрут информации к Тимошенко.

Но не доказывает автоматически:

какую вероятность войны Тимошенко присвоил сообщению

или:

какие конкретные решения из него следовали.

5. Апрель 1941 года: концентрация превращается в наблюдаемую систему
4 апреля. Разведуправление
В опубликованном корпусе имеется спецсообщение Разведуправления об усилении группировки немецких войск на границе с СССР.

Уровень: А.

Именно такие документы особенно важны для теории контрвнезапности.

Они говорят не:

«Гитлер точно решил».

Они говорят:

«физическая способность становится сильнее».

10 апреля. НКГБ — Разведуправление
Начальник внешней разведки НКГБ направил в Разведуправление Генштаба сообщение о концентрации немецких войск на советско-германской границе.

Здесь мы видим:

межведомственное пересечение каналов.

Это повышает аналитическую ценность сигнала, если сведения:

действительно имеют независимое происхождение.

21 апреля. Пограничный контур НКВД
НКВД направил в ЦК ВКП(б), СНК и НКО сведения, полученные пограничными органами, о концентрации немецких войск у советской границы.

Это уже принципиально другой тип информации, чем:

разговор в дипломатической среде.

Пограничные наблюдения фиксируют:

физическую активность.

В терминах настоящей книги:

способность начинает становиться более диагностичной, чем спор о намерении.

22 апреля. «Дора»
Опубликованное агентурное сообщение «Доры» посвящено предполагаемой дате германского нападения на Украину.

Это предупреждение снова:

конкретнее физической картины,

но:

потенциально менее устойчиво по сроку.

Именно поэтому нельзя строить готовность так, чтобы:

несбывшаяся конкретная дата обнуляла накопившиеся физические признаки.

25/26 апреля. В.И. Тупиков
Военный атташе СССР в Германии направил начальнику Разведуправления записку, опубликованную под названием:

«О неизбежности нападения Германии на СССР в пределах текущего года».

Архивное описание фиксирует её как документ 25/26 апреля и указывает адресата — начальника Разведуправления Генштаба.

Это чрезвычайно сильное:

стратегическое предупреждение.

Но не:

точное предупреждение 22 июня.

Тупиков говорит:

о годовом горизонте неизбежности войны.

В терминах контрвнезапности этого более чем достаточно для:

радиофикации;

ремонта;

автомобильной подготовки;

аэродромного рассредоточения;

системы резервного управления.

Но недостаточно для:

определения часа открытия огня.

И это нормальное состояние стратегического знания.

27 апреля. «Зевс»
В опубликованном корпусе имеется сообщение «Зевса» из Софии о подготовке внезапного нападения Германии на СССР.

К концу апреля словосочетание:

«внезапное нападение»

уже существует в разведывательном потоке не только как позднейшая историческая категория.

6. Май 1941 года: конвергенция стратегического и материального предупреждения
5 мая. Разведуправление: германская группировка
Разведуправление подготовило спецсообщение о группировке германских войск на Востоке и Юго-Востоке по состоянию на 5 мая.

Особенно важно, что в архивном описании сохранилась рассылка:

Сталину;

Молотову;

Ворошилову;

Тимошенко;

Берии;

Кузнецову;

Жукову;

Будённому;

Шапошникову;

Кулику.

Это один из наиболее важных документов для вопроса:

«что знал кто».

Но необходимо соблюдать точность.

Рассылка доказывает:

документ был предназначен данным адресатам по установленному маршруту.

Она не является автоматическим доказательством:

личного прочтения каждой страницы каждым адресатом.

Тем более она не доказывает:

единства их интерпретаций.

Май: пограничные и ведомственные наблюдения
Документы НКГБ и НКВД фиксировали военные приготовления в оккупированной Польше и приграничной полосе; позднее, 2 июня, НКВД обобщал сведения пограничных отрядов Белоруссии, Украины и Молдавии о германских приготовлениях у границы.

Таким образом агентурный поток сопровождался:

физическим наблюдением театра.

21 мая. «Рамзай»
Опубликовано сообщение «Рамзая» о возможном начале войны с СССР в конце мая и о предполагаемой стратегической схеме нападения.

Дата:

не реализовалась.

Но это не делает сообщение:

бесполезным целиком.

Оно вновь показывает важнейшую особенность предвоенной информации:

стратегическая гипотеза могла быть сильнее её временной части.

30 мая. «Рамзай»
30 мая Зорге сообщил начальнику Разведуправления о предполагаемом выступлении Германии против СССР:

во второй половине июня.

Такое датирование уже существенно ближе к реальному временному окну.

30 мая. Канал НКГБ
В тот же день в документальном корпусе НКГБ имеется сообщение Кобулова Сталину, Молотову и Берии с агентурной информацией о намерении Германии начать войну во второй половине июня.

Здесь особенно важна:

независимость ведомственного маршрута.

К концу мая временное окно «июнь» уже не существует:

только в одном источнике.

31 мая. Разведуправление: группировка на 1 июня
Разведуправление подготовило спецсообщение о группировке немецких войск по состоянию на 1 июня.

Таким образом на рубеже мая и июня одновременно существуют:

временные предупреждения о второй половине июня

и:

систематические оценки фактического германского развёртывания.

Именно сочетание этих типов данных:

значительно важнее любого одиночного сообщения.

7. Июнь 1941 года: сжатие времени
2 июня. Пограничные данные НКВД
НКВД направил в ЦК ВКП(б) и СНК сведения пограничных отрядов Белорусской, Украинской и Молдавской ССР о германских военных приготовлениях у границы.

Это снова:

материальный слой предупреждения.

11–12 июня. Переход к формуле «решение принято»
В корпусе НКГБ присутствует сообщение «Старшины» от 11 июня о готовящемся германском нападении; в архивном указателе также фиксируется агентурная информация о завершении подготовки Германии к войне и использовании территории Финляндии.

12 июня Кобулов направил Сталину, Молотову и Берии агентурное сообщение о решении Германии напасть на СССР с указанием первоначальных главных ударов. Архивное описание определяет документ именно таким образом.

Уровень: А + Б, с очень сильной формулировкой намерения источника.

Но даже такой документ:

не равен перехваченной директиве № 21

и:

не означает автоматической достоверности всех деталей.

16–17 июня. Дальнейшее сжатие
В опубликованных массивах присутствуют сообщения берлинской резидентуры о сроках нападения, а также донесения других источников. При этом отдельные сообщения всё ещё могли давать различающиеся временные версии. Это существенно: даже в последние дни разведывательная картина не превращается в математически однозначное знание.

17 июня нарком госбезопасности В.Н. Меркулов направил непосредственно И.В. Сталину спецсообщение о военных приготовлениях Германии; архивное описание фиксирует подлинник в Архиве Президента РФ.

Здесь уже можно уверенно говорить:

существовал документ НКГБ, адресованный Сталину.

Но и здесь методологически необходимо отделять:

адресование документа

от:

доказательства конкретной степени убеждённости адресата.

18 июня. Дипломатическая эвакуационная сигнатура
Меркулов направил Сталину, Молотову и Берии записку о массовом отъезде сотрудников германского посольства и членов их семей и об уничтожении посольских архивов.

Это особенно сильный:

физико-дипломатический индикатор.

Он не сообщает:

точный оперативный план.

Но показывает:

поведение, плохо согласующееся с нормальным продолжением мирной дипломатической деятельности.

18–20 июня. Пограничная компрессия признаков
Пограничные документы последних дней фиксируют дальнейшее прибытие частей различных родов войск, повышение готовности и другие военные мероприятия на сопредельной территории. В опубликованных материалах также отмечается, что с 18 июня германские соединения начали скрытно выдвигаться на исходные позиции.

Для советской стороны было важно не знать:

германский термин «исходные позиции»,

а видеть:

резкое сокращение расстояния между существующей группировкой и возможностью немедленного действия.

20 июня. «Коста»
Сохранилось агентурное сообщение «Косты» из Софии, прямо озаглавленное как сообщение о дате начала войны:

21 или 22 июня,

и о расстановке германских дивизий.

Это уже:

непосредственное предупреждение уровня В.

20 июня. Сводка НКГБ
В документальном корпусе присутствует разведывательная сводка НКГБ № 1510 о военных приготовлениях Германии к нападению на СССР, датированная 20 июня.

21 июня. Директива Тимошенко и Жукова
21 июня С.К. Тимошенко и Г.К. Жуков направили командующим приграничными округами директиву о приведении войск в боевую готовность в связи с возможным германским нападением. Опубликованный текст указывает на возможность внезапного нападения в течение 22–23 июня и допускает, что оно может начаться с провокационных действий; войскам предписывалось быть в полной боевой готовности и в течение ночи провести ряд конкретных мероприятий.

Это чрезвычайно важный документ.

Он показывает:

к последним часам мирного периода военное руководство уже перешло к непосредственному предупреждению.

Но именно здесь возникает главный вопрос настоящей книги:

почему настолько много физического изменения состояния армии ещё должно было производиться в последнюю ночь?

Если распоряжение 21 июня требует:

занять;

рассредоточить;

привести;

подготовить,

значит часть критической готовности:

всё ещё находится по другую сторону последнего сигнала.

Именно эта зависимость и является объектом контрвнезапного проектирования.

Поздний вечер 21 июня. Альфред Лисков
По документам пограничных войск, около 21:00 на участке Сокальской комендатуры был задержан перешедший советскую границу германский солдат Альфред Лисков. Примерно к часу ночи через переводчика он сообщил, что германские войска должны перейти границу на рассвете 22 июня.

Это практически:

последнее непосредственное предупреждение.

Но оно одновременно демонстрирует предел всей модели:

государство не может построить радиосеть, автомобильный парк, аэродромы, готовое ядро и систему командной автономности между часом ночи и рассветом.

8. Итог хронологии
Из данной последовательности не следует:

«СССР с декабря точно знал, что Германия нападёт 22 июня».

Такое утверждение источниками:

не подтверждается.

Не следует также:

«все донесения говорили одно и то же».

Они:

различались;

ошибались в датах;

содержали неодинаковые оценки;

имели разную степень доступа источников.

Но столь же трудно свести картину к утверждению:

«до последнего момента не было оснований менять состояние системы».

По мере приближения июня сходились три процесса:

агентурные предупреждения

рост физической германской группировки
сокращение времени между её состоянием и возможным нападением.
Следовательно:

стратегическая и материальная часть предупреждения стала сильной раньше, чем появилась относительно точная дата.

Именно это является главным результатом приложения.

Контрвнезапное государство не должно ждать, пока:

А + Б + В

станут одновременно абсолютно достоверными.

Оно должно реагировать:

на А:

долговременной архитектурой готовности;

на А + Б:

обратимым повышением режима;

на А + Б + В:

последним переключением уже существующей системы.

Поэтому правильная последовательность:

способность противника ; окно опасности ; непосредственный сигнал ; применение уже созданной готовности.

А не:

непосредственный сигнал ; начало создания готовности.