Как Пётр I Мадагаскар присоединить хотел

С давних времён африканские земли были известны на Руси из летописей и рассказов паломников. Русские паломники посещали православные монастыри Египта и Синая, а в Москву приезжали посольства из восточных стран, привозившие сведения о далёком континенте. Однако до начала XVIII века эти связи носили эпизодический характер.
Всё изменилось с приходом Петра I. Царь-реформатор, создавший мощный военный флот, задумался о колониальных приобретениях. В 1721 году ему доложили о существовании на Мадагаскаре пиратского королевства.

Еще в 1506 году португальский мореход Лоренсо Альмендого открыл Мадагаскар и нанёс его на карту под именем Сен-Лоренцо. Позднее здесь хозяйничали французы, однако в 1670 году на острове вспыхнуло восстание, и всех колонизаторов перебили. Опустевшие бухты и лагуны облюбовали пираты, для которых Мадагаскар стал идеальной базой для нападений на торговые суда, следовавшие из Европы в Индию и обратно. Европейские державы периодически отправляли карательные экспедиции, однако полностью искоренить пиратство не удавалось. Постепенно на острове сложилось полугосударственное образование, которое современники называли пиратским королевством.

В 1721 году шведы, проиграв Северную войну и остро нуждаясь в деньгах, задумали прибрать Мадагаскар к рукам. Во главе экспедиции поставили вице-адмирала Даниэля Вильстера. Однако шведская казна оказалась настолько пуста, что денег на снаряжение кораблей не хватило. Вильстер, человек предприимчивый, вскоре оказался в Петербурге. Он добился аудиенции у Петра I и сообщил, что не является врагом России и имеет важное государственное дело. Царь с интересом выслушал рассказ о «Мадагаскарском королевстве» и загорелся идеей установить с ним дипломатические и торговые отношения. Стоит отметить, что слухи о пиратской вольнице на Мадагаскаре подогревала и популярная в те годы литература, в частности книга Даниеля Дефо «Король пиратов» о самозваном императоре Мадагаскара капитане Эйвери.

Подготовка к экспедиции развернулась в Ревеле (нынешний Таллин) в условиях строжайшей секретности. Вся переписка велась в походной канцелярии командующего русским флотом генерал-адмирала Фёдора Апраксина без привлечения сотрудников Адмиралтейств-коллегии и Коллегии иностранных дел, где было много представителей западных дворов. В секретных документах даже не указывали конечный пункт назначения, предписывая просто «следовать в назначенное вам место». Экспедиции предписывалось идти не под военным, а под торговым флагом, избегая оживлённых морских путей. Маршрут пролегал не через Ла-Манш, а вокруг Шотландии и Ирландии. Из казны выделили три тысячи рублей золотом.

9 ноября 1723 года Пётр I подписал грамоту «королю мадагаскарскому», в которой именовал себя «ваш приятель» и поручал Вильстеру склонить правителя острова к поездке в Россию. 21 декабря 1723 года из Ревеля вышли два 32-пушечных фрегата: «Амстердам Галей» (команда 204 человека) и «Декрон де Ливде» (200 человек). Вильстер должен был передать письмо Петра мадагаскарским пиратам и договориться об установлении дипломатических и торговых отношений.
Однако вскоре после выхода в море на фрегатах обнаружили сильные повреждения; флагманский «Амстердам Галей» дал течь. Корабли вернулись в Ревель, не дойдя даже до Северного моря.
Однако Пётр не отказался от замысла: повреждённые суда по просьбе Вильстера заменили на фрегаты «Принц Евгений» и «Крюйсер». Началась подготовка второй экспедиции. Но 28 января 1725 года Петра I не стало. С его смертью африканский поход был окончательно свёрнут.

Сегодня эта затея выглядит авантюрной. Однако для той эпохи подобные предприятия были обычной практикой. Европейские державы именно так, малыми силами, закладывали основы своих колониальных империй. Пётр, с нуля создавший российский флот, мыслил в тех же категориях, что и монархи западноевропейских стран.

В эпоху дворцовых переворотов, наступившую после смерти императора, России стало не до далёких африканских островов. Интерес к Чёрному континенту возродится лишь в XIX веке, когда русские путешественники и дипломаты вновь обратят свои взоры к берегам Африки.

Дмитрий Корнилов для проекта "Русская Африка: история и современность"