Заметки на кинополях. Лисы Лоркана Финнегана

Размышляя о теории К.Юнга о Персоне, всё больше убеждаюсь, что Персона сама по себе не является чем-то ложным или фальшивым.

Это именно та часть личности, которую мы обращаем к внешнему миру. Это наши социальные роли, способы поведения, представления о том, какими нас должны видеть другие.

Мы становимся матерями, супругами, профессионалами, друзьями, «хорошими», «сильными», «ответственными» людьми. Без такой маски невозможно существовать в обществе. Это не хорошо и не плохо и точно не является проблемой.

Проблема начинается не тогда, когда у человека есть Персона, а тогда, когда он полностью отождествляет себя с ней и забывает, что его личность гораздо больше исполняемых им ролей.

Именно поэтому индивидуацию Юнга нельзя понимать как простое «сбрасывание масок» ради обнаружения некоего единственного настоящего Я. Человек не должен уничтожить Персону. Он должен перестать принимать её за всю свою личность. Индивидуация предполагает знакомство и с теми частями себя, которые не помещались в привычный социальный образ. Это знакомство с Тенью, вытесненными желаниями, агрессией, свободой, инстинктивностью, противоречиями.

Задача состоит не в выборе между социальной адаптацией и бессознательным. Задача заключается в установлении отношений между ними и в постепенной интеграции тех частей личности, которые прежде оставались непризнанными.

Именно в связи с этим мне неожиданно вспомнилась короткометражка Лоркана Финнегана «Лисы». На мой взгляд, судьбу её героини Эллен можно прочитать как своеобразную историю неудавшейся индивидуации.

В начале фильма Эллен будто заключена внутри собственной Персоны. Причём «заключена» здесь именно в прямом смысле «заключения». Она жена, живущая с мужем в правильном новом доме, в правильном пригороде, внутри внешне правильной взрослой жизни. Но окружающий её жилой комплекс почти мёртв. Одинаковые пустые дома превращают социальную нормальность в декорацию. Форма жизни существует, но сама жизнь из неё как будто исчезла.

Эллен настолько отождествилась со своей Персоной, что всё остальное в её личности оказалось вытеснено за пределы сознательной жизни.

И тогда появляются лисы.

Рискну назвать их образом Тени Эллен. Образом всего того, чему нет места в её упорядоченном человеческом существовании. Они дикие, ночные, грязные, телесные, инстинктивные и совершенно не интересуются ипотекой, семейными обязанностями и тем, насколько правильно устроена их жизнь.

Неудивительно, что Эллен ими очарована.

Сначала она только фотографирует их. И это важный момент. Потому что между ней и этим миром ещё существует граница. Она остаётся человеком с фотоаппаратом, наблюдающим дикое со стороны. Можно сказать, бессознательное уже показалось, но пока прилично держится на расстоянии объектива.

Однако постепенно дистанция исчезает.

И здесь происходит самое важное и катастрофическое. Эллен не интегрирует свою Тень. Вместо этого она позволяет ей поглотить себя.

Она словно принимает радикальное решение: «Я больше не хочу играть эту роль». И таким образом сбрасывает прежнюю Персону. Но за этим не следует появление более цельной личности. Вместо того чтобы остаться Эллен и вернуть в свою человеческую жизнь свободу, инстинктивность и независимость, символизируемые лисами, то есть интегрировать Тень, она сама уходит в их мир.

И именно в этот момент возникает проблема. Та самая, которую при простом прочтении фильма можно легко принять за внезапное сумасшествие Эллен. Но с юнгианской точки зрения это можно прочитать иначе. Её прежняя Персона разрушается, а вместе с ней исчезает и способность Эллен оставаться частью человеческого мира.

История Эллен это прекрасная иллюстрация того, что без Персоны человек перестаёт функционировать в человеческом мире.

Если бы перед нами была история успешной индивидуации, её можно было бы назвать:

«Эллен и лисы».

Сознательная личность сохранилась бы, но стала шире благодаря признанию собственной Тени.

У Финнегана получается:

«Эллен превращается в лису».

Что, конечно, решает проблему Персоны довольно радикально. Трудно страдать от навязанных обществом ролей, если ты больше не являешься членом общества.

Поэтому финал «Лис» я уже не могу воспринимать просто как освобождение. В начале Эллен пленена Персоной, а в конце поглощена тем, что прежде было вытеснено в Тень.

Сначала слишком много социальной формы. Много до такой степени, что из Эллен утекает жизнь.

Потом на сцену выходит другая крайность, где социальной формы нет вообще.

Сначала дом вытесняет лес, потом лес поглощает дом.

И ни одна из этих крайностей не является целостностью.

Наверное, именно здесь для меня и находится главный смысл юнговской идеи индивидуации. Стать собой ещё не значит сорвать с себя все маски. Иногда маску совершенно необходимо оставить хотя бы для того, чтобы окружающие продолжали понимать, с кем имеют дело.

Задача гораздо сложнее: научиться носить Персону, прекрасно понимая, что это Персона. Позволить существовать Тени, не отдавая ей управление всей жизнью. Признавать собственную дикость, не превращаясь ради этого в дикое животное.

Встреча с Тенью ещё не является индивидуацией. Важно, чем эта встреча заканчивается. Сознание должно расшириться настолько, чтобы признать и вместить прежде отвергнутую часть личности. Если же вместо этого бессознательное содержание захватывает сознание, происходит уже не интеграция, а нечто противоположное ей: человек оказывается во власти того, что собирался в себя интегрировать.

И потому психологическая задача состоит не в том, чтобы навсегда покинуть дом и уйти к лисам.  Но и не в том, чтобы запереться в безликом/типовом и безжизненном доме, при этом убедить себя, что никакого леса за его стенами не существует.

Нужно суметь войти в лес, встретиться там с собственной дикостью и всё-таки вернуться домой, принеся её с собой.

Желательно всё-таки в человеческом облике.

Чем, собственно, и занимался Юнг. Правда, ему удалось сделать это своей профессией. В отличие от Эллен он регулярно нырял в океан бессознательного (у Эллен символом бессознательного был лес), а потом всё-таки выныривал оттуда, вовремя вспоминая, что для общения с внешним миром Персона всё ещё необходима.