Окопная свеча

"Во мне почти полгода хранили горошек, а потом вытряхнули всё содержимое — кажется, съели в оливье. Но не выбросили в мусор. Хотя мои коллеги, из переработанного металла, говорили, что жизнь перестаёт быть праздником, как только содержимое покинет тебя», — думала обычная жестяная банка в канун Нового года.

После праздника её положили в дальний угол квартиры, в тёмный шкаф, к другим таким же банкам. Они рассказали новенькой, что попали сюда из других домов и были собраны в детском саду. Но валялись банки в шкафу недолго. Их достали уже 3 января и начали парить и сдирать наклейки. Банки стали ровными и чистыми.

В нашу баночку, как и в другие, поместили новое содержимое: фитиль и гофрокартон. Картон сказал, что был упаковкой для детских новогодних подарков и тоже от коллег по переработке знал, что ему предстоит нелёгкая жизнь на мусорке до следующей жизни.

Картон и баночка с нетерпением ждали развития событий. Пахло мёдом, и чей-то настойчивый голос сказал:

— Растопился, пора!

Шумели восторженные голоса детей:

— Можно, я!

— Можно, я!

— Аккуратнее, горячо!

— Ой, какой тяжёлый чайник, деда, помоги!

Приятный горячий парафин стал третьим «братом» жестяной баночки и картона, и баночка поняла, что она стала свечой. Кому же нужны такие свечи? Разве не много свечей продаётся на прилавках супермаркетов — более красивых и нарядных?

Баночка подолгу ночами спорила с парафином и картоном в тёмной коробке: куда их повезут люди, дав им новую и необычную жизнь? А в коробке сестёр-свечей оказалось очень много, и они стояли там ровными рядами — словно на параде.

И вот, спустя несколько дней, сёстры почувствовали, что их везут по дороге. Через какое-то время машина остановилась, и открылась верхняя крышка коробки. Туда заглянула милая женщина и сказала:

— А эти письма согреют сердца наших бойцов.

Она проложила треугольные конвертики между сёстрами. И коробку вновь закрыли.

Дальше была длинная загадочная дорога: сначала ровная и скоростная, потом их снова перегрузили, потом снова ровно ехали — но гремел двигатель, а потом их опять перегрузили… и началась ухабистая дорога.

В какой-то момент сёстры услышали вдалеке голоса водителей:

— Здесь езжай аккуратнее, наши передали — опять лепестками отработали. Ещё шины пробьём.

Сёстры перепугались. Что-то зловещее летало в воздухе. Потом машина затормозила, послышался свист и грохот, потом всё стихло, и машина вдруг резко рванула. Свечи начали подпрыгивать в коробке. Стало боязно за горячие письма той милой женщины в красном берете — вдруг помнутся или, ещё хуже, порвутся о жестяные края банок. Свечи старались не повредить письма, которые так заботливо были уложены рядом с ними. Слышен был свист мин, рёв двигателя и взрывы.

А потом всё стихло. Машина остановилась. Было слышно, как нервно курят водители со сбитым дыханием:

— Слава Богу, пронесло. Довезём. Давай, давай жми. Фары только выключили. Подъезжаем. Пехота ждёт доставки.

И машина тяжело въехала в какой-то населённый пункт. Были тихие голоса военных. Коробку взяли и понесли в дом. Но в доме было холоднее, чем в машине. Парафин сказал, что он чувствует себя каким-то хрупким. Баночка тоже начала леденеть, один картон оставался спокойным.

— Раненые здесь лежат, «Батя», забирай. 200-х, слава Богу, нет, но два контуженных. Их зданием после взрыва придавило. «Биткоин» и «Смелый», поднимайтесь, пойдёмте скорее, пока противник не проснулся. Машина пришла.

Было слышно через коробку, как кто-то глубоко дышит и с трудом, тяжёлой сбивчивой походкой идёт к двери. Потом стало тихо. Зашумел двигатель, и машина, ставшая такой родной для свечей, покинула деревню.

В дом зашли бойцы, и свечи услышали голоса:

— Ну что, давай, открывай, Бывалый, посмотрим.

— Ватрушка, тебе там точно баранок не светит. Не найдётся. Чего облизываешься? Мы же заказывали свечи, а не баранки.

— Да нет, вот в этой коробке — тут конфеты, печеньки и даже мандарины!

— А-а-а, а свечи где?

— Вот в этой!

Коробку открыли, и горячие руки бойца взяли остывающую жестяную банку.

— Хороши!

— Зажигай!

Одну из свечек — в жестяной банке из-под того самого горошка — поставили между кирпичей на полу, а бойцы сели рядом. «Ватрушка» зажёг фитиль, и стало тепло. Свеча поняла, как сильно она может согревать, как долго будет гореть и что способна согреть ребят.

— О! Тут письма!

— Давай, давай, читай скорее, что там нам пишут. От кого прислали?

Голос, похожий на голос «Ватрушки», начал читать, слегка делая паузы и откашливаясь. Чувствовалось, что боец подпростужен — так долго он жил на холоде.

— Дорогие бойцы, мы знаем, как на фронте тяжело. Трудно подумать и представить, найти слова, которые смогли бы вас поддержать. Терять товарищей и бить врага… Каждый день думаем и молимся о вас, ведь именно вы — на острие конфликта Запада. Вы сдерживаете то, что может быть в случае эскалации конфликта. Вы рискуете своими жизнями ради нас и будущего России. Пока вы воюете за исторические русские земли и русских людей, страна пытается скинуть с себя тридцатилетнее иго Запада и понемногу восстанавливает промышленность. Мы гордимся вами и ценим ваш подвиг! Мы со своими детьми сделали окопные свечи и отправили гостинцы. Очень надеемся, что это согреет ваши сердца в бесконечной боли сражений и битв. С молитвой о вас — родительский комитет детского сада, г. Санкт-Петербург.

Мирная жизнь казалась ребятам такой далёкой, а они — такими оторванными от неё. Но письма и свеча соединили сердца тыла и фронта. Сердца бойцов забились чаще от понимания, что они — единое целое и что там, на большой земле, так же неравнодушны к судьбе страны и к судьбе ребят, как и сами бойцы, каждый день рискующие жизнью ради интересов России.

* * *

Выражаю благодарность за помощь в написании рассказа бойцам, защищающим наше Отечество, за обратный отзыв о наших окопных свечах.