Тени Ролан Гаррос. Глава 2

                2

    Утром, проводив свою жену и внука по традиционному теперь для них маршруту, Жюве, тяжело вдохнув, зашел на сайт музея Орсе, чтобы заказать себе входной билет. Помнится, последний раз, чтобы попасть туда, ему пришлось отстоять длинную очередь, да еще вместе с Лизетт, но тогда они были гораздо моложе, и у них еще не было Тома;. И еще, Жюве, помни, что если не посетить что-то в первый день, то можно потом туда вообще не попасть. О том, что он сейчас находится в Париже, уже каким-то образом узнал его давний знакомый – инспектор Сюльпис, и настаивал на личной встрече, поскольку последний раз они как раз встречались в Перюссоне, а теперь наступила его очередь, принимать гостей. Поэтому Жюве и направился в свой любимый парижский музей на левый берег Сены, поскольку другой такой возможности могло у него и не быть.

   Жюве не был страстным поклонником живописи, но в молодости они с Лизетт любили вырваться в столицу на выходные, а не торчать дома за телевизором. Еще он помнил рассказ своего деда, что построенный в самом начале прошлого века Орсе, стал первым в мире электрифицированным вокзалом и обслуживал направление движения Париж-Орлеан. Еще дед мечтал, что когда-нибудь железнодорожную ветку протянут до Перюссона, и не было понятно, говорил ли он это всерьез, или просто так шутил. В любом случае, оказавшись в цокольном этаже музея, Жюве испытывал необычное волнение и вспоминал деда, который так никогда здесь не побывал, ни на вокзале, ни в музее.

   С утра в музее еще не было, ни толп туристов, ни шумных школьных групп, которых водили сюда, когда наступали летние каникулы, прямо как …, на теннисный турнир Большего шлема. Неожиданно, Жюве оказался перед масштабным полотном, которое никак не ожидал здесь увидеть. Дело в том, что, расследуя одно давнее дело, ему пришлось попасть в Музей истории медицины, расположенный в здании университета Декарта в районе Одеона. Там в коридоре он и увидел картину Андре Бруйе “Клинический урок доктора Шарко в Сальпетриере”. Как известно, знаменитый невролог часто использовал гипноз в своей больнице, а тут сам мэтр демонстрирует публике пациентку во время гипнотического транса. Жюве, а ты часом не перепутал саму картину с многочисленными эскизами художника?

- Не перепутал, – громко произнес Жюве и с тревогой осмотрелся по сторонам, поскольку он был здесь не один, и сразу привлек к себе внимание.

- Ничего, - улыбнулся седовласый мужчина, который тоже внимательно рассматривал картину, - тогда официальная наука принимала не только гипноз, но и телепатию.

- А разве современная наука не признает телепатию? – неожиданно поддержал разговор наш инспектор, хотя прекрасно помнил выражение: никогда не разговаривай с незнакомцами.

- Нет, якобы отсутствует надежные экспериментальное доказательства
телепатических способностей, – усмехнулся незнакомец.

- Разве сегодня не существует реальной нейротехнологии путем передачи мыслей через интерфейс мозг-компьютер?

   Нет, скромный инспектор из Перюссона не был специалистом в этой области, но неоднократно слышал споры своих молодых коллег на работе. Из-за своего служебного положения он редко вмешивался в их разговоры, поскольку считал себя слишком несовременным и старомодным.

- Любую мысль одного человека можно закодировать, передать через интернет и потом превратить через компьютер в импульсы или сигналы для мозга другого человека, – назидательно произнес незнакомец, как будто был тем самым Жан-Мартином Шарко, который читает лекцию своим ординаторам. 

- Вы, я вижу специалист в области неврологии, – с почтением произнес Жюве, который всегда питал уважения к людям подобных профессий.

- Да, телепатия – это как раз то, чем я занимаюсь всю свою жизнь, - с гордостью произнес незнакомец.

- И вы легко можете заставить вон того молодого человека? – с хитрецой произнес Жюве, указывая на снимающего с себя аудиогид посетителя, – бросить его на пол и наступит на него ногой.

   Незнакомец насмешливо посмотрел в указанном Жюве направлении, и вдруг в его глазах появился живой блеск, как будто он как раз хочет, передать импульсы своего мозга в виде распоряжения, этому, ничего не подозревающему посетителю, и с вызовом произнес:

- Запросто.

   Молодой человек, который с какой-то гримасой отвращения смотрел на свой аудиогид, словно тот прожужжал ему все уши, мешая наслаждаться работами великих импрессионистов и не менее великих постимпрессионистов. Вероятно, все началось с того, что аудиогид называл автором знаменитой картины ”Завтрак на траве”, то Эдуара Мане, то Клода Моне, доведя, в конце концов, бедного посетителя до истерики. Тот бросил аудиогид себе под ноги, и с ожесточением начал его топтать, словно мерзкое и противное существо вроде жабы. Если бы аудиогид действительно был жабой, то все вокруг молодого человека, уже давно было бы покрыто кровью и останками ее тщедушного тельца, но, казалось, это только еще больше распаляло неизвестного посетителя. Был ли молодой человек действительно психически неуравновешенным человеком, было неизвестно, по крайней мере, когда Жюве обратил на него внимание, ему так не показалось, но сейчас это было настолько очевидно, что его безумное поведение вызвало внимание окружающих, и к нему уже спешили служащие музея. Возможно, их интересовал не сам посетитель, а собственность музея, с которой тот так безжалостно расправлялся, а может они просто хотели в зародыше погасить международный скандал, поскольку окружающие, среди которых было много иностранных туристов, стали снимать эту безобразную сцену на свои телефоны.

- Может вы еще хотите, чтобы несчастный съел остатки, растерзанного им аудиогида? – услышал Жюве рядом с собой.

   На какое-то время инспектор даже забыл, что предшествовало этой ужасной сцене, и просто не знал, что ему ответить незнакомцу. А тот, словно удовлетворенный своими действиями, повернулся и попробовал равнодушно уйти от Жюве, но тот все же задал ему свой нелепый, в данной ситуации, вопрос:

- Кто вы?

- Доктор Шарко, – был ответ незнакомца, которого буквально через мгновения, нигде не было видно, и Жюве уже стал сомневаться, что все это он видел своими собственными глазами. Единственное, что он запомнил, так это немного ковыляющая походка незнакомца, который переваливался с боку на бок как бывает при проблемах с тазобедренным суставом. Или серьезном поражении нервной системы (спасибо, доктор Мараф).

   Молодого человека уже куда-то увели, и только, быстро появившаяся из ниоткуда, уборщица музея, приводила в порядок место мелкого вандализма.

   Лизетт с внуком пришли домой уже под вечер под непременные звуки “Пу-пу-пу-пу-пу-пу-пу-пурурум” и с провокационным заявлением, что они голодные, как собаки, и Жюве уже собирался заявить, что он не нанимался быть при них кухаркой, тем более, ему сразу принялась помогать с обедом Лизетт, которая сразу осведомилась о причинах его плохого настроении, от чего он ловко сумел уйти.

   А вечером, когда они с женой остались в гостиной одни, Лизетт подробно доложила ему об очередном дне “Ролан Гарроcа”. Жюве симметрично ответил ей о посещении музея Орсе, правда, умолчав о странном инциденте с незнакомцем, и варварски раздавленным посетителем аудиогиде.

- Представляешь, Жюве, сегодня наша Золушка опять разделалась с очередным фаворитом? – произнесла Лизетт, напомнив мужу о темной лошадке, на которую она решила поставить на этом турнире.

  Жюве прекрасно знал, что, если его жену что-то мучает, она непременно захочет с ним поделиться и лучше ей в этом не перечить. Еще в Перюссоне ему можно было сослаться на усталость после работы, а здесь он находился в отпуске, и просто был обязан ее внимательно выслушивать и поддержать разговор, тем более, она практически целый день проводила с их внуком.

- Дай угадаю, Лизетт, соперница от жары мучилась на корте под палящими лучами солнца, и каждый второй ее удар приходился в аут, - совершенно серьезно произнес Жюве, - а наша Золушка чувствовала себя вполне комфортно, как будто находилась на тенистой стороне корта.

- Откуда ты это знаешь, Жюве? – сразу встрепенулась жена, – все именно так и происходило. Встреча проходила на корте Симоны Матье, где нет крыши, и с фаворитки пот просто лил ручьями, настолько ей было тяжело.

- Симона Матье – это имя нашей Золушки? – совсем неудачно попытался поддержать разговор инспектор.

- Что ты, Жюве, – с возмущением произнесла жена, – Симона Матье –великая французская теннисистка и первая ракетка Франции с 1929 по 1940 год.

- О, господи, так это было еще до войны, – с тоской подумал Жюве, – надо же было так опростоволоситься.

     К счастью, жена не обратила особого внимания на его слабые познания в области истории французского тенниса и неожиданно перешла на кулинарные вопросы.

- Жюве, а давай завтра я приготовлю нам чего-нибудь вкусненькое? – мечтательно произнесла Лизетт и, не ожидая ответа мужа, деловито продолжила, - сегодня, возвращаясь домой с кортов, мы с Тома; проходили мимо очаровательного продовольственного рынка, и я не удержалась кое-чего прикупить. Завтра у нас на обед будет жареная утиная грудка, а мясо должно получиться просто тающим во рту со вкусной, хрустящей кожицей.

- Вы успели зайти на продовольственный рынок? – не чувствуя подвоха, поинтересовался Жюве.

- Да, на рынок “Еnfants Rouges” – спокойно ответила Лизетт, как настоящая парижанка, для которой все эти старые рынки Верхнего Маре были привычны с детских лет, как родной рынок в Перюссоне.

   На какое-то время Жюве поперхнулся завтрашний куриной грудкой с хрустящей кожицей, поскольку из прежних рассказов своего сына знал, что рынок как раз находился в районе сексуальных меньшинств. Впрочем, Лизетт всегда готовит это блюдо сначала на сковородке, а потом кладет доходить в духовку, так что, никаких следов современных нетрадиционных отношений не должно было остаться.

   Так думал Жюве, пока не вспомнил про своего внука и с тревогой в голосе воскликнул:

- А как же Тома;?

- А что Тома;? Завтра отведешь ребенка в школу, - тоном, не терпящим возражений, произнесла жена, а потом сходишь вместе с ним на теннисные соревнования. Только не забудь сказать охране на входе, что ты – его дедушка и имеешь право его туда сопровождать. Кстати, Золушка там завтра не играет.

   У Жюве не было никаких аргументов, чтобы возразить жене, да и в ее просьбе не было ничего обидного. В конце концов, в отсутствии родителей Тома;, за внука они отвечали в равней степени, да и попробовать настоящие парижские утиные грудки ему очень хотелось, а приготовить их самому он, при всем старании, бы не смог.

    Жюве вошел в комнату внука, где Тома; с совсем не детским наслаждением рубился в “Майнкрафт” и почувствовал себя очень старым и никому не нужным. Он нежно положил свою руку на голову внука и с печалью в голосе произнес:

- Завтра Тома; весь день твоим телохранителем буду я.

- Ура, “grand-p;re“, – на время оторвался от планшета его внук, – завтра мы покажем всем этим итальянцам, кто здесь на турнире – самый главный.

   Жюве тяжело вздохнул, надел свои очки и полез в карман за смартфоном, чтобы, наконец, внимательно посмотреть, что творится на этом “Ролан Гарросе”, дабы завтра не ударить перед внуком лицом в грязь. Жюве, какая грязь, там лучший в мире грунт, и если вдруг пойдет дождь, то на стадионе автоматически откроется прозрачная выдвижная крыша.


Еnfants Rouges (фр.) – красные дети

grand-p;re(фр.) – дедушка