Глава 96, -О недвижимости

Ваш любимый автор, как вы догадываетесь, вместе со всем человечеством пережил ковид, потеряв при этом одного близкого друга, а ещё немало приятелей и знакомых. Одним из безвременно ушедших был Олег Владимирович — он занимал весьма высокую должность, кажется, начальника департамента в одной большой госкорпорации.
Если быть честным, что в наши дни, как считают многие, уже почти невозможно, — автор знал этого господина довольно шапочно: встречались на каких-то юбилеях, может, раз в общей поездке, но общаться с ним, несмотря на чиновничий статус, замечу, было вполне приятно. Прилично начитанный, с неплохим чувством юмора — кстати, это его фраза: «Мы тут и не такие дела заваливали».
Узнать, что он сгорел за одиннадцать дней, было тогда совершенно ужасно, тем не менее, что случилось, то случилось. Автор, надо сказать, и сам крайне тяжело переболел, чуть не полгода потом медленно приходил в себя.
Через какое-то время после всех этих кошмарных событий мне позвонила супруга ушедшего от нас Олега Владимировича и предложила встретиться. Я, разумеется, согласился, пригласил домой, но она попросила посидеть где-нибудь в кафе.
Аллу я видел до этого настолько мельком, что, сказать откровенно, не узнал. Моложе Олега Владимировича, но не слишком юная, довольно приятная женщина. Почему-то в бриджах — впрочем, какая разница. Разговор, как обычно и бывает в таких ситуациях, не клеился: Алла что-то рассказывала про продажу не то «Гелендвагена», не то какой-то BMW, поскольку эти машины теперь не нужны, что-то про свалившееся горе, про дочь, потерявшую всякие берега после смерти отца.
Автору эта беседа давалась совсем тяжело, поскольку с Аллой я был, в сущности, не знаком, а с Олегом Владимировичем имел честь общаться в лучшем случае раза четыре. Поддерживать разговор с малознакомым человеком о неожиданной смерти другого малознакомого человека оказалось чрезвычайно трудно — уже минут через пять после начала беседы это требовало каких-то неимоверных усилий.
Паузы всё сильнее затягивались, очень хотелось как-то всё это закончить, но, кроме пошедшего уже на третий круг выражения сочувствия и предложений помочь — например, пообщаться с дочерью, — придумать ничего не удавалось. От отчаяния автор в какой-то момент решил, что выход один: просто сослаться на самочувствие, оставить некую сумму денег и уйти.
Но тут Алла наконец обозначила цель встречи — правда, несколько косвенно и загадочно.
— Не рассказывал ли вам Олег Владимирович о своей итальянской вилле? — спросила дама.
Автор озадаченно начал пытаться восстановить содержание бесед с её супругом, но перенесённый ковид явно не способствовал живости картин общения, да и прошло уже изрядно времени.
Кроме того, припоминал я, Олег вообще как-то много всего рассказывал, пересыпая речь прибаутками, но вроде об Италии речь не заходила.
— Кажется, — сказал я Алле, — Олег Владимирович упоминал какую-то недвижимость в Майами. Вроде бы мы обсуждали, насколько покупка там квартирки на высоком этаже интересна как инвестиция, а насколько — как место для приятного отдыха.
Алла страшно оживилась, забыла про Италию и начала активно выспрашивать, о каком конкретно объекте шла речь: Трамп-тауэр или что-то ещё. При этом с ней произошла явная перемена — она будто помолодела, разговор перестал циклиться, исчезла тема безутешного горя и навалившейся финансовой и жизненной катастрофы.
Автор, к сожалению, оказался весьма бесполезен, поскольку единственное, что он припомнил, — это собственный рассказ Олегу Владимировичу о том, как, будучи в гостях у друзей в Майами, живших на каком-то очень высоком этаже с прекрасным балконом, столкнулся с тем, что выйти на этот красивейший балкон с завораживающим видом совершенно невозможно из-за ветра, а дорогая балконная мебель круглый год оставалась там крепко привинченной к полу — как табуретка и стул в кабинете следователя.
Алла, как вышеупомянутый следователь из кабинета, попросила, если всё же автор что-то вспомнит из разговоров про недвижимость с Олегом Владимировичем, непременно и сразу ей позвонить. Автор весьма неловко помог даме одеться и с удовольствием с ней расстался, почувствовав облегчение, напоминающее утро после мигрени.
Через пару недель мне с незнакомого телефона позвонила некая женщина, представилась супругой Олега Владимировича и попросила о встрече. Опытный автор не стал рассказывать этой даме о встрече с Аллой, поскольку понимал, что у молодого душой и не так молодого телом начальника департамента супруга могла быть и не одна. Брать на себя роль разоблачителя неверности в щекотливой ситуации уж точно представлялось неуместным.
Вероника оказалась моложе Аллы лет на десять, гораздо свежее, хотя, справедливости ради, никак не тянула на определение «эскорт-услуги». Приятная молодая женщина. Рассказала про сыночка-первоклассника, про ужасное горе и про то, как теперь стало тяжко приходить в пустую квартиру, где нет неизменно весёлого и искрящегося Олега. Откуда ей тяжело приходить и где расположена опустевшая квартира, я по этическим соображениям интересоваться не стал; посочувствовал, рассказал, что тоже тяжело перенёс ковид.
Гораздо быстрее, чем Алла, — видимо, возраст, — Вероника спросила, не упоминал ли в нашем общении Олег про недвижимость в Аликанте. Наученный горьким опытом, автор решил про Майами уже ничего не рассказывать — честно признался, что общался с Олегом Владимировичем весьма поверхностно, а про Аликанте и Испанию вроде ничего не слышал.
Но Вероника не успокоилась и объяснила, что они несколько раз были в их семейных апартаментах в Испании, вроде это было Аликанте, но, возможно, и Коста-Брава, и Коста-Дорада. Прилетали они туда на частном джете, ехали по каким-то дорогам, проводили в Испании чудесные недели, плавали, загорали. Но как называлось место — хоть убей, не помнит.
Автор предложил воспользоваться EXIF к фотографиям, но Вероника тут же расплакалась и рассказала, что осторожный Олег Владимирович «из-за работы» всегда все EXIF стирал, а Google ничего не определяет — пляж и пляж. Фотографировать в городе, особенно выкладывать в сеть, Олег никогда не разрешал.
Я предложил покопаться в испанском реестре недвижимости, поискать по фамилии, но Вероника посмотрела на автора, как на пришельца с Тау Кита.
— Да у него же всё на офшорах, — сказала она. — Кто же апартаменты на себя записывает.
Не буду тянуть — через какое-то время, разумеется, объявилась дочь Олега Владимировича, но совершенно не та, что «потеряла берега» у Аллы, а какая-то другая дочь.
Откуда-то неплохо зная ситуацию автора и наличие у него нескольких родин, Оксана с места в карьер стала выспрашивать, не оставлял ли её папа мой адрес для контактов с какими-нибудь банками или юридическими компаниями, не приходят ли мне письма на имя Олега Владимировича.
Я пояснил, что, конечно, помню и чту память её отца, но наши отношения как-то не предполагали, что банки будут присылать его почту на мой адрес. Дочь попросила, чтобы о её визите ни в коем случае не узнала Алла и её «потерявшая берега» дочь, и, не сделав никакого перерыва, довольно напористо стала выяснять адрес квартиры Олега Владимировича в Будве, сказав, что перекопала черногорские реестры, но ничего не нашла.
Я посочувствовал, однако Оксану было не остановить. Она зачем-то сообщила, что выяснила адрес апартаментов Олега Владимировича в Дубае, но только благодаря тому, что сама несколько раз туда ездила. А теперь вот поехала в Эмираты, но внутрь не попала: её просто не пустили.
Я в очередной раз выразил сочувствие и попытался выставить даму, но это не удалось. Оксана почему-то решила, что я что-то скрываю, — возможно, именно из-за того, что я хотел её выставить. Начались сложные наводящие вопросы, сквозили подозрение и надежда. В конце концов, ещё раз взяв клятвенное обещание ничего не рассказывать Алле и её дочери, девушка удалилась.
Долго ли, коротко, но меня посетили ещё два сына Олега Владимировича — не возьмусь сказать, от каких браков или адюльтеров, но точно разных. Один про Оксану знал и тоже почему-то просил не осведомлять Аллу, а другой ни про Оксану, ни про Аллу даже не заикался, зато высказался про Веронику и её сына, которого, по его словам, он не признаёт за брата, несмотря на внешнее сходство. Для чего эту информацию нужно было доносить до вашего автора — уму непостижимо.
Помимо многочисленных половых партнёрш Олега Владимировича и подросших плодов его безудержной любви, я в тот период познакомился и с сестрой начальника департамента, пришедшей на встречу в сопровождении изысканно одетого господина, отрекомендовавшего себя племянником покойного.
Судя по языку жестов и другим признакам, племянник находился с этой самой сестрой, то есть, по идее, своей мамой, в далеко не платонических отношениях. К тому же либо он плохо выглядел, либо был старше мамы. Хотя, кто знает, — тётенька могла приходиться усопшему сестрой, но от другого брака. Нельзя же исключить, что все эти малосемейные приключения начали происходить у Олега Владимировича ещё в предыдущем поколении.
От всех этих многочисленных встреч ваш автор начал постепенно представлять себе пристрастия Олега Владимировича. Покойный предпочитал Hongkong Bank и Standard Chartered, хотя временами всплывал и набивший всем оскомину Citi, а женщины у него вне зависимости от возраста носили длинные волосы и красились в нерадикальный блонд. Ювелирку Олег Владимирович покупал в Тиффани на Пятой авеню, но не в приватных салонах, а на первом этаже, где разводят покупателей-зевак на спонтанные покупки.
Летал скромный чиновник на частных джетах, а всем автомобилям предпочитал кастомные BMW серии «М» — никаких «Бентли» и «Феррари» — невзыскательность, сдержанность и простота прежде всего.
Хобби же стало очевидным с самого начала — Олег Владимирович коллекционировал недвижимость. Если с многочисленными квартирами на родине героя родственникам всё было как-то понятно, хотя тоже неоднозначно, то вот с зарубежными владениями…
В отличие от истории с поиском бриллиантов в стуле, где имелся принцип «всё или ничего», с зарубежной недвижимостью Олега Владимировича, как я понял, время от времени следопытам что-то удавалось найти. Это растравляло погасшие было страсти, претенденты бросались к новому куску, вдохновившись на поиски следующих объектов. Пазлы путались, их вновь и вновь пытались собирать из обрывков разговоров, каких-то фотографий, случайно найденных счетов, упоминаний офшоров.
Хотя в недвижимости Олег Владимирович не чурался стран третьего мира — Бали, Таиланд, Дубай, — он, очевидно, предпочитал Европу: французскую Ривьеру, итальянские курорты на озере Комо, и, естественно, в полный рост стояла Испания.
Лыжные увлечения вынудили Олега Владимировича прикупить буквально несколько квартирок в Австрии, Швейцарии и той же Италии. Оказалось, неугомонный начальник департамента прошёл все тернии и с помощью какой-то озолотившейся на этом адвокатской конторы таки сумел получить разрешение швейцарского кантона, оформив апартаменты в Давосе прямо на себя, что, надо сказать, помогло их довольно быстро обнаружить.
Визитёрам удалось глубоко погрузить вашего автора в запутанные матримониальные отношения Олега Владимировича, проистекавшие на фоне многочисленных и разношёрстных объектов недвижимости.
В конце концов мне начали сниться голубые бассейны на фоне швейцарских Альп, пропахшие мандаринами улицы Марбельи, уютные тенистые тупички старой Будвы, спуски к морю на Родосе, провинция Краби в Таиланде, где снимали фильм «Пляж», набережная с яхтами в Дубровнике.
Особенно тяжело стало просыпаться после лазурных гротов на Капри, где заросли бугенвиллеи обвивали арки на вилле Олега Владимировича, а нежно-фиолетовые каскады цветущей глицинии создавали живые картины. Крупные красные и белые олеандры в его саду, горшки с гортензией и геранью на веранде Олега Владимировича добавляли цвета к бесподобному медовому запаху мирты и розмарина, что так любил покойный.
На озере Гарда, загорая и катаясь на лодочке, Олегу Владимировичу нравилось смотреть на струи горячей воды, поднимающиеся из подземных источников, и на стайки рыб, посверкивающих серебряными чешуйками в качающихся потоках воздушных пузырьков. Взгляд Олега Владимировича теплел от следа резинки на бедре Аллы, нежившейся в лучах итальянского солнца, — впрочем, ей нельзя об этом говорить, — или бедре Вероники, или ещё каком-нибудь, уже никому не известном, но, видимо, очень хорошем бедре.
Олег Владимирович совершал променад по Лихтентальской аллее в Баден-Бадене, заканчивая прогулку на летней веранде ресторана Риззи, где он не отказывал себе в венском шницеле и эталонном эльзасском пироге с густым кофе.
Я никак не мог понять, в какую сторону надо идти от площади Святого Марка, чтобы выйти к мостику, ведущему к венецианским апартаментам Олега Владимировича.
Я вставал невыспавшимся после сна, в нём была прогулка в швейцарском Церматте по Банхофштрассе от ресторана с уткой по-пекински к таунхаусу Олега Владимировича, когда альпийский морозец разукрашивал щёчки очаровательных лыжниц.
Я мучился мыслью, почему Олег Владимирович не купил третий дом в Марбелье, когда ему предлагали, ведь это же была самая желанная первая линия от моря.
Чтобы прекратить безобразие, ваш любимый автор сел на однопроцентный кефир и гречку, начал носить часы за пятнадцать долларов, перестал брать трубку, если звонили с номеров, как-то связанных с жизнью и деятельностью Олега Владимировича, его родственников, друзей, избранниц, их детей от Олега Владимировича и не от Олега Владимировича, а также предполагаемых родственников всех этих замечательных людей.
Принимаемые меры, усиленные пользованием общественным транспортом, постепенно начали приносить плоды — стали исчезать видения с улочками Пальма-де-Майорки, где неожиданно во время прогулки я натыкался на табличку с надписью «Апартаменты Олега Владимировича. 3-bedroom, 3-bathroom, 2 parking», и перестал сниться ночной кошмар, когда я брожу по незнакомому городу и пытаюсь вспомнить, где же купил квартиру.
Всё это вместе с прекрасным семейным кругом Олега Владимировича ушло наконец в ковидное прошлое, но остался вопрос.
Как же можно вообще умереть с таким пулом недвижимости? И как важно всё же заранее подготовиться к этому опасному и безответственному поступку. Впрочем, у вашего любимого автора ситуация с недвижимостью значительно проще. Или я что-то все же забыл?


17.09.2026