Учительница Анна Сергеевна. Глава 4

Жалоба
Через несколько минут Анна Сергеевна сидела в кабинете директора и пыталась понять, что успела сделать не так за несколько дней.

— Сергей Викторович, — наконец спросила она, — отец какого ученика приходил?

— Степана Кузнецова.

Анна удивлённо подняла брови.

— Степана?

— Да.

— А что произошло?

Директор снял очки и протёр их салфеткой.

— По словам отца, вы слишком активно интересуетесь личной жизнью детей.

Анна несколько секунд молчала.

— Простите?

— Степан дома рассказал отцу кое-что интересное.

Внутри у неё всё неприятно сжалось.

— Например?

Сергей Викторович загнул палец.

— Что школьный психолог проводит какие-то опросы.

— Это была плановая диагностика.

— Я знаю.

Он загнул второй палец.

— Что одна из учениц ходила к психологу после этого.

Анна нахмурилась.

— Откуда он знает?

— Видимо, видел.

— Веру вызывала Елена Викторовна. Ничего секретного в этом не было.

— Но Степан, видимо, сделал свои выводы.

Директор продолжил.

— И ещё сказал, что новая классная постоянно спрашивает, кто с кем дружит, кто с кем поссорился и почему.

Анна почувствовала, что краснеет.

— Но я действительно спрашивала. Потому что я их классный руководитель. И пытаюсь понять класс.

— Анна Сергеевна.

Она замолчала.

Сергей Викторович улыбнулся.

— Я не сказал, что вы сделали что-то плохое.

— И что вы ему ответили?

— Что психологическая диагностика проводится по плану. Что беседа психолога с ребёнком — это не повод для подозрений. И что классный руководитель имеет право интересоваться атмосферой в классе.

Анна немного расслабилась.

— Спасибо.

— Не за что. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Отец Степана считает, что сыну стало некомфортно.

Она снова напряглась.

— Из-за меня?

— Возможно.

— Я ничего ему не делала.

— Вот и выясните все.

Анна посмотрела на директора.

— А почему он не пришёл ко мне напрямую?

— Мы давно знакомы, вместе учились. Он решил сначала поговорить со мной.

— Понятно.

— И ещё, — добавил Сергей Викторович, — он не скандалил. Просто переживает за сына.

Анна кивнула.

Это она как раз могла понять.

На следующий день Восьмой «Б» встретил её привычным шумом. Гриша стоял между рядами и что-то доказывал Антону, размахивая руками. Лида пыталась объяснить что-то Женьке, который явно её не слушал. Вера молча рисовала в тетради.

А Степан сидел за партой с таким лицом, будто уже успел прожить долгую и совершенно бессмысленную жизнь.

Анна остановилась у стола.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответили несколько голосов.

Степан в это время молча боролся с крышкой бутылки с водой. Крышка не поддавалась. Секунд через десять он сдался и буркнул:

— Конечно.

Антон тут же обернулся.

— Что «конечно»?

— Ничего.

— Ты опять чем-то недоволен?

— Не твоё дело.

Степан наконец справился с крышкой.

Гриша громко захохотал, хлопнув себя по колену.

— Слушай, а вообще ты когда последний раз был чем-то доволен? Хоть примерно?

— В прошлом году. Может быть.

Степан сделал глоток воды.

— Даже если у тебя и был хороший день, ты его уже забыл, — тут же вставил Антон.

— А у тебя, смотрю, каждый день хороший.

— Я на позитиве.

— Это потому что тебе всё равно.

— Так, — Гриша выставил руки вперёд, как будто разнимал драку, — Степан с утра уже успел поссориться с бутылкой воды. Это вообще законно?

— Она первая начала.

Несколько человек засмеялись. Степан покосился на них.

— Очень смешно.

— Да ладно тебе, — примирительно сказал Женька, поднимая руки. — Мы же любя. Никто тут никого не хочет обидеть.

— Вот этого «любя» можно было и не говорить.

Анна Сергеевна невольно улыбнулась и отошла к шкафу. Она постепенно начинала понимать характер мальчика.

Он не был конфликтным. Он был... неудобным.

Ему почему-то было проще сказать, что всё плохо.

Степан жил с отцом после того, как родители развелись. Раньше вопросами школы, кружков и всего остального занималась мама, а отец в основном работал и приходил поздно. Теперь всё изменилось, и отец только сейчас начал понимать, как мало на самом деле знает о собственном сыне.

Вечером он сидел за столом с телефоном в руке.

— Как тебе новая классная? — спросил он, когда Степан взял из холодильника йогурт.

Степан пожал плечами.

— Не знаю.

— Что значит «не знаю»?

— Она странная.

Отец отложил телефон в сторону.

— Почему?

Степан на секунду задумался.

— Всё про всех хочет знать. Кто с кем дружит, кто поссорился.

— Зачем ей это?

— Не знаю.

— Ещё психолог какой-то опрос проводила. Про класс, вроде. Отвечали на бумажке.

Отец нахмурился.

— И зачем?

— Откуда я знаю?

— А Вера вообще к ней ходила.

— К психологу?

— Да.

— А зачем?

— Вот этого никто не знает.

Отец помолчал, разглядывая сына так, будто пытался прочитать что-то по его лицу.

— И ты считаешь, это нормально?

Степан снова пожал плечами.

— Тебя тоже вызывали?

— Нет.

— А если вызовут?

Степан усмехнулся, но как-то невесело.

— Пап, не знаю.

Он ушёл в комнату, оставив недоеденный йогурт на столе.

Отец остался на кухне один. Несколько минут смотрел на закрытую дверь, потом взял телефон.

На следующий день Анна после уроков убирала бумаги в шкаф. Степан задержался в классе последним и неожиданно спросил:

— Анна Сергеевна, зачем вы лезете в нашу жизнь?

Она остановилась, не сразу поставив папку на полку.

— Почему ты так думаешь?

— Вы здесь всего ничего, а уже знаете, кто с кем дружит.

— Я просто пытаюсь вас узнать. Мне с вами весь год работать.

— Раньше наша классная так не делала.

— Возможно.

— Она вообще нормальная была.

Анна кивнула.

— Я не собираюсь с ней конкурировать.

— Вы пришли и сразу решили, что должны всех узнать, всем помочь, всё выяснить.

— Я действительно хочу вас узнать.

— А я не хочу, чтобы вы меня узнавали.

Анна внимательно посмотрела на него.

— Хорошо. Если не хочешь рассказывать что-то личное — я не буду заставлять.

— Вот и не надо.

Он перекинул рюкзак через плечо.

— Но если тебе понадобится помощь — можешь ко мне обратиться.

— Сам знаю.

— Хорошо.

Он вышел, не оглянувшись. Анна Сергеевна ещё несколько секунд смотрела на дверь, потом закрыла шкаф.

Через несколько дней Анна начала делить класс на группы для первого литературного проекта — небольшого исследования по прочитанной книге, где каждая группа должна была представить своё видение одного из героев. Ребята быстро разбились на кучки.

И сразу выяснилась проблема — никто не хотел брать Степана.

— Я один буду делать, — сказал он, не поднимая головы от тетради.

— Один проект ты не сделаешь. — ответила Анна Сергеевна.

— Сделаю.

Антон тихо сказал Грише:

— Сделает. Потом всем расскажет, как тяжело ему было одному.

Степан услышал.

— Это вообще не твоё дело.

— Вот поэтому мы тебя и не берём, — не отступил Антон. — Постоянно чем-то недоволен.

В классе стало тихо.

Анна Сергеевна посмотрела на Степана. Он сидел, сжав губы, и смотрел в стол так, будто хотел провалиться сквозь него, но виду не показывал.

— Хорошо, — сказала она. — На эмоциях сейчас ничего решать не будем.

Она подошла к доске и остановилась.

— Степан будет редактором, — сказала она. — Тот, кто перед защитой проверит весь материал: логику, факты, слабые места. посмотрит, к чему можно придраться.

Класс молчал, не понимая ничего.

— Перед защитой каждая группа обязана показать ему свою работу. Если он найдёт слабое место — оценка всей группы будет зависеть от того, исправили вы его или нет.

Антон нахмурился.

— То есть он теперь вроде как критик?

— Он теперь тот, кто проверяет, готовы вы или нет, — ответила Анна.

Степан молчал. Потом впервые за весь разговор поднял голову.

— Мне нужно будет реально проверять? Или это просто способ меня куда-то деть?

— Реально, — ответила Анна, глядя ему прямо в глаза. — Если пропустишь ошибку — отвечать будешь ты, а не они.

Степан пожал плечами.

— Ладно, — сказал он. — Годится.

Женька хмыкнул.

— Ну вот, теперь у нас в классе своя инквизиция.

— Просто делай хорошо, — буркнул Степан.

Анна вернулась к столу. Она не знала, сработает ли это, но, кажется, впервые за неделю Степан не пытался просто отгородиться от всех, а на секунду задумался, как будто ему действительно было интересно, что из этого получится.

Телефон зазвонил вечером. Незнакомый номер.

— Алло?

— Анна Сергеевна?

— Да.

— Это отец Степана Кузнецова. Здравствуйте.

— Здравствуйте.

— Я звоню… — он откашлялся. — Наверное, стоило извиниться. За то, что пошёл сразу к директору, а не к вам.

— Можно было сразу ко мне, — сказала Анна ровно.

— Можно было. Просто я не знал, как начать этот разговор.

— И как вы решили начать теперь?

Он усмехнулся.

— Степан сейчас живёт со мной, — сказал он наконец. — И я не всегда понимаю, что у него происходит. Раньше этим занималась его мать, я… просто работал.

— Понятно, — сказала Анна. — Но что именно вас беспокоит во мне.

Он снова замолчал.

— Степан говорит, что вы обо всех расспрашиваете. Меня беспокоит, что вы ему навредите.

— Я не хочу никому навредить. Я просто пытаюсь познакомиться с классом, с которым мне работать еще долго.

— Стёпа тяжело перенёс развод, — сказал он после короткой паузы. — Мне показалось, что вы его заставите рассказать о семье.

— Не буду.

Мужчина улыбнулся в телефон.

— Похоже, Степану всё-таки повезло с классной.

Анна тоже улыбнулась.

— Не спешите с выводами. Если я увижу, что ему действительно нужна помощь, я не смогу просто сделать вид, что ничего не происходит.

Он помолчал.

— Ладно. Тогда давайте так: если что-то действительно важное — говорите мне сразу.

— Договорились, — сказала Анна Сергеевна.

— Договорились, — повторил он.

После разговора Анна ещё немного посидела с телефоном в руке. Полного согласия между ними не возникло — было лишь что-то вроде осторожного перемирия, при котором обе стороны пока присматривались друг к другу.

Она уже собиралась уходить, когда в коридоре услышала голоса.

— Да отстань ты!

— Я не хотел тебя обидеть.

Анна выглянула из кабинета. У окна стояли Гриша и Кристина.

— Вы чего здесь? — спросила Анна Сергеевна.

Кристина тут же покраснела.

— Ничего.

— Мы просто разговаривали, — сказал Гриша.