Сон в летнюю ночь - Глава VII. Обличье Золотой

______________________________

Вся повесть http://proza.ru/2026/08/17/1524

Глава VI http://proza.ru/2026/08/19/1142
______________________________


Храмовая комната не имела входа для солнца.

Она находилась в самом сердце дворца, за двумя запечатанными дверями. Стены её были из чёрного камня, испещрённого золотыми точками; казалось, ночь была высечена целым блоком и поставлена под землю. Двенадцать колонн окружали низкий алтарь. Их капители изображали закрытые бутоны лотоса — цветы, ещё не увидевшие утра.

Мерит вошла в простой белой одежде, босая, без краски и украшений.

Вдоль стен стояли жрецы и жрицы. Лица их скрывали льняные повязки. В руках они держали систры, менаты, кадильницы и маленькие чаши. Никто не поклонился царской дочери: сюда вошла не принцесса, а пустое место, которое предстояло занять богине.

Нефру осталась за первой дверью. Это беспокоило Мерит сильнее, чем присутствие незнакомцев.

Верховная жрица — высокая женщина в шкуре леопарда поверх тонкого платья — коснулась её лба прохладной водой.

— Как твоё имя?

— Мерит-Ра.

— Оставь его у порога.

— Как мне вернуться за ним?

— Если имя твоё, оно узнает тебя.

Белую одежду сняли. Ткань соскользнула к ступням. Мерит стояла в круге маленьких огней, чувствуя на коже их тепло, но взгляды жрецов не были человеческими взглядами — они удерживали порядок действий, а не её наготу.

Её омыли водой из четырёх золотых чаш. Первая пахла Нилом и тиной, вторая — дождём, которого в Уасете почти не знали, третья — лотосом, четвёртая не пахла ничем. После каждой чаши жрицы шептали имя стороны света.

Потом в курильницы положили благовония.

Дым поднимался слоями. Сначала сухой, терпкий запах смолы. Затем горечь мирры. Потом сладость мёда и вина, можжевельник, аир и ещё что-то тёмное, вечернее, чему Мерит не знала названия. Дым не скрывал комнату, как пар в купальне; он строил внутри неё новую, зыбкую архитектуру, колонны в колоннах, своды в сводах.

Жрецы начали шептать.

Слов нельзя было разобрать. Отдельные согласные касались слуха и исчезали. Голоса не сливались, а двигались по кругу: один возникал за левым плечом, другой впереди, третий у пола, четвёртый будто внутри стены. Мерит слышала своё имя среди них — то приближающееся, то уходящее.

На голову ей надели тяжёлый парик из множества тонких косичек. Он лёг на спину прохладной массой. Поверх закрепили убор Золотой: низкую шапочку, увенчанную коровьими рогами и солнечным диском. Диск был из позолоченного дерева, но его вес заставил шею выпрямиться так, словно она действительно несла солнце.

На грудь положили широкий воротник. Ряды лотосов и папирусов из бирюзы, лазурита и сердолика сходились к золотой голове сокола. К застёжкам прикрепили противовес, и он лёг между лопаток.

Запястья охватили браслеты, щиколотки — широкие золотые обручи. На пальцы надели кольца: скарабей, глаз Уджат, узел Исиды, крошечная кошка. Талию обвил пояс из золотых бусин, отзывавшихся на дыхание тихим касанием.

Последней была ткань.

Две жрицы развернули почти невидимое полотно. При свете ламп оно казалось не белым, а тёплым, цвета воздуха возле пламени. Его обернули вокруг тела, собрали под грудью, пропустили через плечо. Тончайший лён не скрывал кожу, но менял её, как вода меняет погружённый камень. Сверху опустили вуаль. Она коснулась лица, губ, ключиц — лёгкая, словно дыхание того, кто стоял очень близко.

Мерит подумала о сне без тела и вдруг почувствовала каждую вещь сразу: солнечный диск давит на макушку; парик тянет волосы; воротник лежит на груди; противовес касается спины; браслеты нагреваются; край льна щекочет колено; между пальцами ног холодный камень.

Тело стало созвездием прикосновений. Верховная жрица поднесла золотое зеркало.

Из него смотрела не Мерит.

Хатхор, Золотая, Госпожа сикоморы, Владычица бирюзы. Её глаза были огромны под чёрной краской, между рогами горело солнце, грудь покрывал сияющий воротник. Но в изгибе губ скрывалась львица Сехмет — Око Ра, которое однажды ушло в Нубийскую пустыню, опьянённое яростью, и едва не уничтожило людей.

— Кто ты? — спросила жрица.

Мерит должна была ответить заученной формулой, но не знала её.

— Та, на которую вы смотрите.

В круге прошёл едва слышный шелест.

— Кто ты, когда никто не смотрит?

— Та, которую я пытаюсь увидеть.

— Кто ты, когда сама не смотришь?

Мерит молчала.

Жрица опустила зеркало.

— Око ушло от солнца, потому что решило: его взгляд принадлежит только ему самому. В пустыне оно стало отдельным и свирепым. Мир начал сохнуть. Тогда Тот пришёл к богине не с цепью, а с рассказами. Он не доказал ей, что Египет существует. Он напомнил, что Египет способен страдать без неё.

Жрецы встряхнули систры. Металлический шелест прошёл по комнате, похожий на ветер в папирусе. Менаты ответили низким стуком бусин.

— Каков смысл возвращения? — спросила Мерит.

— Не раствориться в солнце. Не остаться одной в пустыне. Вернуться по своей воле и сделать ярость защитой, жар — теплом, взгляд — заботой.

— А если я не знаю, свободна ли моя воля?

— Тогда поступок расскажет о ней больше, чем знание.

Жрица вложила в правую руку Мерит систр, в левую — тяжёлый менат. Остальные отступили к колоннам.

Шёпот стал громче.

Мерит сделала первый шаг вокруг алтаря. Подвески на щиколотках звякнули. Второй — воротник качнулся, золотые бусины пояса коснулись живота. На третьем она встряхнула систр. Резкий серебряный звук разорвал дым.

Круг за кругом движение становилось увереннее. Она не знала танца и всё же тело находило его: поворот плеч, наклон головы под тяжестью солнца, медленное движение бёдер, шаг, остановка, звон. Ткань и вуаль отставали на мгновение, словно рядом танцевала прозрачная копия.

Жрецы шептали имена богини:

— Госпожа запада… Владычица звёзд… Золотая… Та, чьё лицо сияет в ладье миллионов лет…

В дыму между колоннами появились львиные морды. Мерит видела их краем глаза. Чёрный камень шевелился. Солнечный диск на голове нагрелся так, что его жар прошёл сквозь убор.

Она закружилась быстрее.

На миг исчезли различия между движением и намерением. Не было внутренней женщины, приказывающей поднять руку. Не было следующей женщины внутри неё. Рука поднималась, золото звенело, ступня находила пол, дыхание входило и выходило — всё происходило единым узором.

И в этом узоре Мерит впервые не спросила, настоящий ли он.

Систры замолчали одновременно.

Она стояла перед алтарём, тяжело дыша. По спине под париком стекал пот. Сердце ударяло в золотую птицу воротника.

Верховная жрица приблизилась и коснулась пальцем её груди.

— Слышишь?

— Сердце.

— Доказательство?

Мерит вспомнила бассейн, зеркало, белые строки.

— Нет.

— Что тогда?

Она посмотрела на людей, окружавших её. На их руки, удерживающие систры. На едва заметное движение грудей под льном. На дым, который входил в их лёгкие так же, как в её.

— Ответственность, — сказала Мерит.

Жрица улыбнулась.

— Золотая вернулась.

В тот же миг за стеной ударили барабаны, объявляя начало ночного пира.

______________________________

Глава VIII http://proza.ru/2026/08/19/1145

Вся повесть http://proza.ru/2026/08/17/1524
______________________________