Золото СССР

Эта двухэтажка была крайней в Западном микрорайоне города. Перед ней когда-то здесь располагался стадион, шумно и весело горожане проводили свой досуг или наступающие выходные, на все праздники стадион вмещал большое количество городских жителей, теперь на его площади, как грибы после дождя, выросли частные магазины и киоски, получилось что-то вроде рынка.

С одной стороны и удобно, для тех, кто проживает рядом, не ехать автобусом к центральному базару, но всё равно, нет-нет да и вспомнятся былые счастливые годочки, когда никто не жалел, что поблизости нет этих магазинов, да и за труд не считалось, если смотаться даже на самый край города. Зато какой футбол тут можно было посмотреть, а пиво из банки самое вкусное, особенно, когда местная команда выигрывала тот или иной матч.

Что там говорить, утекло времечко, не дозовёшься, округа полностью меняется, только трудовой народ всё меньше и меньше радуют эти перемены, а пенсионеров, которые большую часть своих лет прожили в СССР, их, так тем более.

Так вот, за этим бывшим стадионом виднелись ещё пятиэтажные здания старого образца, а за названной двухэтажкой – домов уже не было, там росла хвойная роща, состоящая из сосен и елей, причём ёлки были и голубые, и обыкновенные зелёные. Люди любили эту рощу, хотя мало кого здесь можно было встретить, но к Новому году никогда не отпиливали верхушки деревьев.

Иногда сюда захаживал Геннадий Елизарович, учитель географии на пенсии. Он любовно гладил стволы высоченных сосен, что-то тихо приговаривал им, для каждой у него находились ласковые словечки. Побродит Геннадий Елизарович среди пушистых ёлок, подышит свежим воздухом и снова к себе в однокомнатную квартиру. Так получилось, что ни у кого из жильцов этого здания не было ни одной собаки, лишь только кошки, поэтому и собачников редко здесь увидишь, лишь приезжие с другого микрорайона города, прокатятся иногда на автобусе со своим питомцем, но и это единичные случаи.

У Геннадия Елизаровича была собачка, плод любви пекинеса и местной дворняги по кличке Бельчик. Но уже нет в живых ни Бельчика, ни его «сынишки», а другого питомца Геннадий Елизарович не осмелился заводить. Мужчина он ответственный, потому понимал, если вдруг чего с ним, то кому нужен будет его собачонок.

Пустынной была эта территория, дети выросли, мало посещали эту рощу, у них находились другие увлечения, любоваться природой ребятишки теперь мало приучены. Но старики радовались, деревья будут целее.
За рощей стояла полуразваленная остановка, от неё можно было доехать до молзавода и других предприятий промышленной зоны. Всё было рядом, только с этого дома уже никто не ездил в противоположную сторону. Кто помоложе нашли себе работу, которая была поближе к центральной части города.

А вот за промышленной зоной стояли ещё три пятиэтажных дома, их строили специально для тех, кто трудился на заводах и фабриках загородного района. Давно закрылись многие предприятия, лишь воспоминания и пожелтевшие снимки, старики доживали свой век в квартирах пятиэтажных зданий, которые безвозмездно дало им государство. И за то спасибо.

Утром по тропинке, что через рощу, шли на остановку несколько женщин, вот они и наткнулись на труп пенсионерки Соловьёвой Нины Петровны. Она лежала на животе, а из-под светлой косынки, которая тоже была разорвана орудием убийства, в голове зияла открытая большая рана, что и являлось основной причиной смерти Нины Петровны Соловьёвой, прожившей на свете восемьдесят три года.

Документы были при ней, сыщики сразу нашли паспорт в кармане её лёгкой кофточки, надетой поверх белого в цветочек, ситцевого халата. Рядом валялась сумка из кожзаменителя, коричневого цвета. В сумке, видимо стояли две пол-литровых баночки: одна с мёдом, другая с вареньем. При падении банки разбились и мёд с вареньем перемешались. В другом отделе сумки лежали очки, носовой платок, гигиеническая губная помада и кошелёк с незначительной суммой денег.

-   Если кому-то надо было её ограбить, то почему не взяли это «ничего»? При ограблении - всё берут. – сказал своим подчинённым старший оперуполномоченный по особо тяжким делам, Анисимов Александр Константинович, он уже почти тридцать лет отдал служению любимой профессии, хотя сейчас и не вспомнит, когда он последний раз был в отпуску или целые сутки пробыл дома со своею семьёй.

-   Правда ваша. – согласились с ним младшие опера, они недавно на службе, чуть более двух лет, Аркадий Симонов и Илья Затолокин.

-   Орудие убийства посмотрите в округе, а я с экспертами переговорю.

Но Илья и Аркадий, приехавшие на место преступления раньше своего «босса», уже внимательно осмотрели всю рощу, тщательно, никуда не торопясь, как он их учил.

-   Уже. – сказал с неохотой Илья. Неприятно говорить, если нечем порадовать начальство.

-   Ничего? – уже догадался Анисимов.

Илья только руками развёл, а Аркадий пару раз кивнул.

-   Плохо. – Анисимов пробежался глазами по роще. – Тогда в двухэтажку, опросить каждого, кто откроет дверь, стучаться настойчиво. Также опросить всех проходящих мимо этого дома, вдруг что-то видели или слышали.

Младшие опера ушли на задание, а Анисимов подошёл к экспертам, те недовольно на него скосились, мол, мы ещё не закончили, а вы тут мешаетесь.

-   Сеня, - обратился Анисимов к полному пожилому эксперту. – доверяю твоему, ни с чем не сравнимому опыту, как думаешь, чем бабульку со свету сжили?

-   Ох, и хитрый ты, Шурик, слов нет. – тут же заулыбался Сеня. – Убили её топором, вернее, топориком. Возможно, кухонным, для разделки мяса. Остальное потом. - он оглянулся на шум, к ним приближались двое санитаров с носилками, машиной сюда не подъехать, и громко смеялись над чем-то, это было обыкновенное общение между собой. Иногда человек сильно привыкает к ужасам протекающей повседневности, где-то трагедия, а в двух шагах от этого - смех и радость. Им никто не сделал замечания, жизнь продолжается.

Эксперты потом ничего не дополнили, лишь то, что удар был смертельным сразу, пенсионерка и не поняла, что умирает. И ещё – тело там пролежало с позднего вечера, никто ночью здесь не ходил, потому ничего и не заметили.

Анисимов был расстроен, что Илья с Аркадием пробегали впустую, как всегда, свидетелей не дозовёшься. Мало того, что эта двухэтажка стоит торцом к тропинке, на которой произошло убийство, так ещё и гущина маленьких деревьев закрывала всю видимость, даже если кто-то и попытался бы что-то увидеть.
Выяснили, что Нина Петровна живёт одна, потому за «пропажей» никто и не кинулся. Единственная дочь погибла в автомобильной катастрофе, осталась внучка, уже взрослая, работает товароведом на заготовительной базе.

-   Вы заметили, чего не хватает в сумке потерпевшей? – спросил Анисимов, одновременно открывая окно кабинета, чтобы хоть немного запустить в помещение свежего воздуха, пусть тёплого, но не накуренным же дышать, тут уже и стены табаком провоняли.

-   Заметили. Ключей. – сказал Илья.

-   Молодцы. – похвалил Анисимов. – Вот именно, ключей. Что получается, преступник забрал ключи от квартиры Соловьёвой. Значит, это кто-то свой, кто знает, где она живёт. Но что можно взять у простой пенсионерки? Кстати, вы вызвали внучку? Пусть откроет квартиру, надо осмотреть комнату Нины Петровны. Может, старуха не та, за кого себя выдавала, разное у нас случалось. А там, возможно, картины известных художников или ещё что-то очень ценное.

-   Да, Анастасия, так зовут внучку убитой, приедет к девяти, обещала. – уведомил Аркадий. – Нам надо поторопиться. Александр Константинович, мы по дороге ещё кое-что расскажем.

-   Ну, чем вы там хотели удивить? Я просил выяснить, куда ходила эта Соловьёва, чего на ночь глядя шастала по безлюдному участку? – поинтересовался старший опер по дороге. Их отдел находился всего в трёх кварталах от места происшествия.

-   Мы выяснили. – продолжил Аркадий. – Эта Нина Петровна много лет проработала на заводе вместе с Заярной Лидией Андреевной, которая проживает в одной из пятиэтажек за промышленной зоной. Они дружат давно, в гости ходили к друг другу постоянно, теперь Лидия Андреевна не в состоянии куда-то ходить, проблемы с ногами, поэтому её всё время навещала Нина Петровна.

-   Понятно. Потом надо навестить эту Заярную.

-   Мы знаем.

-   Можно бы было сейчас вас туда направить, но я хотел бы лично с ней переговорить. А сегодня надо ещё раз опросить жильцов двухэтажки, особенно соседей убитой. Не все тогда были дома, возможно, сегодня повезёт, выходной же…

Анастасия Пичугина их уже ждала возле дома.

-   Не могу там одна находиться, - сказала худенькая высокая девушка подошедшим сыщикам, имея в виду квартиру своей бабушки. – До сих пор не верю… - Её изумрудные глаза, обрамлённые длинными, не накрашенными ресницами, были несколько близко посажены к переносице, но это только добавляло ей обаяния и привлекательности. На аккуратном носике были видны веснушки, на щеках их тоже можно было заметить, а вот её веки, слегка припухшие и заметно покрасневшие. Она плакала за бабушкой.

-   Не понимаю, что можно было тут взять? – девушка передёрнула плечами и огляделась по сторонам, когда они вошли в комнату. Она уже была в курсе, что у бабушки исчезли из её сумки ключи. – У бабушки их было всего двое. Одни ключи она мне отдала, а другие оставила у себя. Вот на этом гвоздике они обычно висели. – Анастасия вернулась в прихожую и пальцем дотронулась до того гвоздя, показывая, где хранились ключи хозяйки квартиры. – Ключей нет на месте, если предположить, что бабушка их забыла.

-   Когда вы последний раз видели свою родственницу? – спросил Анисимов. – И ничего ли не заметили необычного?

-   Нет, не заметила, всё было, как всегда. Я приезжала сюда со своей подругой Яной за день до убийства. – Анастасия говорила медленно, разделяя слова. Так обычно поступают люди, которые вот-вот готовы заплакать. – Знаете, я не скажу, что у нас с бабушкой были тёплые отношения, она была строгой и никогда не сюсюкалась ни с кем. Я всегда думала, что не очень к ней привязана, а теперь, когда её не стало, то поняла, как мне её не будет хватать. – девушка заплакала. – Очень жаль, что я ничего подобного не сказала ей при жизни, возможно, для неё это было самое главное, потому что, когда мы с Яной уходили, она вдруг сказала:

-   Настя, не бросай меня, ладно? У меня есть столько золота!

-   Золота? - переспросил Александр Константинович. – они с Настей зашли в квартиру одни, Аркадий и Илья вновь отправились опрашивать жильцов этого подъезда.

-   Ну да, представляете? Я тогда напугалась, что у бабули началась деменция, потому что у неё сроду даже серебра никогда не было. Не потому, что не позволяли средства, на заводе она неплохо зарабатывала, просто не любила она эти украшения, у неё даже уши не были проколоты.

-   А вы не поинтересовались, какое золото имела в виду ваша бабушка?

-   Да нет, я посчитала это абсурдом. Да у неё ничего нет ценного, даже дорогого кухонного сервиза ни одного. Её устраивало то, что она имела, бабушка по-своему любила всё то, что её окружало в её квартире.

Анисимов тоже ничего не обнаружил особенного, мебель старая, на столе кружка и блюдце, которым несколько десятков лет. А когда они вышли на лестничную площадку, то со второго этажа к ним уже спускались Илья и Аркадий. По их грустному виду старший опер понял, что молодые люди снова не добились никакого результата.

-   А что, если эта внучка бабушку отправила к праотцам? – по дороге фантазировал Анисимов.

-   На неё не похоже, чтобы могла убить. – неуверенно высказался Аркадий.

-   Знал бы ты, сколько у меня было таких нежных тихонь, у которых руки по самые локти в крови.

-   Да знаю, Александр Константинович, но какой смысл? У бабки ни денег, ни ничего ценного.

-   А квартирка?

-   У этой внучки своя есть, даже трёхкомнатная, которая ей от матери досталась. – присоединился к разговору Илья.

-   Разве когда-то мешали лишние денежки?

-   Она единственная наследница, всё равно ей всё и достанется.

-   А вдруг срочно деньги понадобились? Я у неё спрашивал, где она была в то время, когда произошло убийство. Девчонка расстроилась, почему-то долго молчала. Или обиделась, или придумывала версию. Потом, наконец, выдала, вроде у них на работе всегда завал в конце месяца, до девяти вечера готовили документы, а потом, у одной из её коллег был день Рождения. В общем, они все вместе отправились в кафе «У Наташи». Езжайте к ней на заготовительную базу, а потом в кафе, узнайте, соврала она или сказала правду. А я поеду к подруге Нины Петровны, с ней давно надо было переговорить. Да, кстати, убитая бабулька упоминала своей внучке о каком-то золоте.

Илья и Аркадий сразу остановились.

-   Вроде у неё есть много золота. – продолжал старший сыщик. – Внучка же, утверждает обратное, мол, даже серёг дешёвых у бабки никогда не было. Вот, что я думаю: Бабка покупала всё это, утаивая от родни. Причины понятны, начнут приставать, мол, дай разок надеть, подари вот это или то. А внучка, узнав о её «золотом запасе», грохнула бабку, чтобы себе присвоить драгоценный металл.

-   А толку? – возразил Илья. – Золото только в магазине стоит бешеных денег, а если оно бывшее в употреблении, то это уже копейки.

-   Для себя, вдруг любит драгоценности?

-   Вряд ли. Бабка старая, всё равно оно скоро само пришло бы к ней в руки, как наследство. Из-за этого в кровь пачкаться? Ерунда.

-   Да вот и я такого мнения, хотел, чтобы вы подтвердили. А вдруг бабка нашла случайный клад, вот за это ей и череп проломили.

-   Такое подходит, ну, как версия. Но всё равно, это кто-то свой, он знал, где она живёт, поэтому конфисковал ключи.

-   Верно. Ладно, давайте работать, я к подруге убитой, а вы на базу и в кафе. У нас уже есть кое-что, даже настроение поднялось. Скажу вам главное: если бы внучка избавилась от бабки из-за золота, то про этот металл она бы никому и словом не обмолвилась, чтобы никто и не знал об этом. А она запросто проболталась. Или хитрит, думая, что бабулька рассказала о золоте своей подруге Заярной, поэтому заранее нас подготовила, мол, враки всё, бабка была нищей, как церковная мышь… Всё-всё, работаем, а то версиям не будет конца и края.

-   Иду, иду. – крикнули из глубины комнат, а через некоторое время раздался стук палки о пол, а потом щелчок открываемого дверного замка. На пороге стояла Лидия Андреевна, худенькая аккуратная старушечка, в выглаженном лёгком халате фисташкового цвета и нежно-голубой косыночке, завязанной на затылке, показывая выбившиеся пряди покрашенных, золотистой краской, волос. Видимо, она наспех одевалась, потому что спешила открыть дверь позвонившему.

-   Вы из милиции? Я знала, что придёте. Проходите. – предложила она скороговоркой, сама посторонилась, пропуская гостя.

Посреди прихожей Анисимов остановился, не зная, куда идти. Лидия Андреевна махнула рукой, мол, иди, сама же, опираясь на кривую палку, но покрытую блестящим коричневым лаком, и постукивая ею, старалась от него не отставать. Зашли в кухню, хозяйка предложила чай, тут же на столе, в стеклянной вазе, на высокой ножке, горой лежали пряники и сушки, но Анисимов, поблагодарив Лидию Андреевну, отказался, он не хотел доставлять неудобства женщине инвалиду.

-   Тогда задавайте вопросы. – пенсионерка посмотрела на него, мол, я готова ответить на любой.

-   Скажите, Лидия Андреевна, когда Нина Петровна приходила к вам в последний раз, то вы ничего не заметили необычного в её поведении? Может, она жаловалась на кого-то, или её кто-то преследовал, угрожал ей.

-   Да Бог с вами, молодой человек, кому мы нужны, чтобы нам угрожали. У нас копейки лишней нет за душой, что с нас взять, кроме вот этого… – и она попыталась приподнять больные ноги, но тут же их опустила, сморщившись от боли. – Я ведь и не плачу за ней, потому что на своё уже выплакала все слёзы, но душевно, я, конечно, сильно страдаю, а ну-ка, всё-таки мы с Ниночкой продружили пятьдесят лет. Сама не могу понять, за что её так? – она заглянула в глаза главному сыщику, будто ища там ответа. – Случается, что просто так убивают, но это уже не люди, да и не было у нас такого сроду.

-   Убили не просто так, Лидия Андреевна. У неё исчезли ключи из сумки. Мы всё обыскали, в карманах тоже их нет.

-   О, Боже! А зачем они им? Что у неё можно взять из квартиры?

-   Вы понимаете, если взяли ключи, то этот кто-то - свой. Он знает, где она живёт.

-   Хоть свой, хоть чужой, зачем они ему нужны, эти ключи, если брать у неё нечего?

-   Ему-то это неизвестно.

-   Сами же говорите, будто свой.

-   Правда ваша, обязан был знать.

-   Наоборот я её подкармливала, сестра из деревни мне привозила продукты, а я с нею делилась. А тогда мёд ей дала и варенье из крыжовника.

-   Банки разбились, когда она падала, всё пропало.

-   Жаль. Да пусть бы мёд с вареньем пропали, а она бы только осталась жива. Мне Зина позвонила, в её подъезде живёт, мы все вместе работали, но Зина позже пришла на завод. Я расстроилась, думаю, зачем она шла ко мне? То живой бы осталась.

-   Кому надо убить, тот всё равно это сделает. А какие у неё были отношения с внучкой?

-   С Настей? Да нормальные. Настя каждую неделю проведывала её, мыла пол, стирала, убиралась. Но если Нине что-то нужно было срочно и среди недели, Настя никогда не отказывала, помогала бабушке. Нет, тут всё хорошо, а вы что, Настю подозреваете?

-   У меня работа такая, Лидия Андреевна, я обязан всё проверить, иначе преступника не найти.

-   Да, это точно, я согласна с вами.

Опера, Аркадий и Илья, ждали Анисимова в отделе. Они улыбались.

-   Что, не соврала внучка?

-   Нет. Они и правда долго готовили документы, а потом все отправились гулять в кафешку.

-   Ну и ладно, значит, версии закончились. А это плохо.

В отдел позвонила женщина, Ирина Борисовна Лазарева, она проживает в том же подъезде, где жила и Нина Петровна. Взволнованная Ирина Борисовна сообщила сыщикам, что она собирала сегодня в роще сосновые шишки, которые для красоты раскладывает на подоконнике. Там женщина и наткнулась на орудие убийства, небольшой кухонный топорик, весь в крови, он лежал под высокой сосной, всего в паре метрах от того места, где произошло нападение на Соловьёву.

-   Ну и куда вы смотрели? – с недовольством спросил Анисимов Аркадия и Илью.

-   Его там не было. – одновременно ответили младшие опера. – Тем более, что это рядом с той тропинкой, где расправились с пенсионеркой, мы бы обязательно его заметили. – добавил Илья.

-   Подбросили? – вслух рассуждал Анисимов. – Это вряд ли. Обычно орудия убийства прячут, а светиться – такое душегубу далеко не на пользу.

Опер поднял голову вверх и внимательно присмотрелся к соснам и раскидистым елям.

-   Скорее всего, преступник закинул топор на еловые лапы, думая, что тот вечно там пролежит, никем не замеченный. Обратите внимание, какие густые и плотные лапы у ёлок, там и правда многое можно спрятать, если бы не сильный ветер, вот об этом убийца и не подумал. Сегодня ночью, как раз и был такой, настоящий буран, у соседей крышу с гаража снесло, а отсюда, с ёлки, свалило на землю орудие убийства. Нам повезло.

Действительно, экспертиза подтвердила, что кровь на топорике принадлежит убитой Соловьёвой Нине Петровне, но самое главное, преступник, уверенный, что данный топор не попадёт в руки сыщиков, поэтому даже не позаботился стереть с него отпечатки пальцев. Возможно, у него проскальзывала такая мысль, что опасно оставлять следы на ручке орудия убийства, но снова эта глупая уверенность, он надеялся, что пока топорик обнаружится, то на нём уже не останется ни одного отпечатка, дождь со снегом, за годы, сделают своё дело. Но дождь со снегом не успели, об этом позаботился ветер.

Только радость у сыщиков сменилась разочарованием, по картотеке эти пальчики нигде не проходили. Снова тупик, снова надо начинать всё сначала.

-   Собираемся и идём в тот дом. – сказал Анисимов подчинённым.

-   В третий раз? – спросил Аркадий.

-   Да. – подтвердил Анисимов. – Надо будет, то пойдём туда и в десятый раз. Сами говорили, что не опрошены ещё три квартиры. Вот и опросим, если повезёт.

По привычке начали с подъезда, где проживала убитая пенсионерка. На втором этаже их нагнал подросток, он представился, поздоровавшись.

-   Меня зовут Петров Коля, я живу вот в этой квартире. – сказал мальчик, показывая левой рукой на дверь квартиры номер одиннадцать.

Сыщики, от удивления и неожиданности, не смогли произнести ни слова, а мальчик продолжал:

-   Не знаю, пригодится ли вам…

-   Пригодится, Коля, обязательно пригодится. – поддержал его Александр Константинович.

-   Однажды я забыл дома ключи, когда уходил на тренировку по футболу, поэтому мне пришлось дожидаться родителей на этой лестничной клетке. Здесь, если спрятаться за фикус, - мальчик повернул голову к огромному цветку в кадке, который стоял рядом с лестницей. – то никто не увидит, что ты за кем-то наблюдаешь.

Сыщики понимали, что сейчас произойдёт что-то очень важное, поэтому подошли ещё ближе к подростку.

-   Я услышал, как открылась дверь справа, выглянул, а это был Егор Матвеевич из восьмой квартиры. Он подошёл к двери бабушки Нины, которую убили, и стал её отмыкать. Я удивился тому, что Егор Матвеевич спешил и всё время озирался по сторонам.

-   А тебя не удивило, Коля, что Егор Матвеевич отмыкает чужую квартиру? – улыбаясь, спросил Анисимов.

-   Нет, не удивило. У нас всегда так делают, если кто заболел, передают ключи соседям, а те покупают лекарства и продукты.

-   Почему ты раньше об этом не сказал, Коля Петров?

-   Потому что я на следующее утро уехал на детскую базу отдыха, почти на неделю, я тогда не знал, что убили бабушку Нину. А вернулся я только сегодня, даже родителям я ничего не говорил.

-   Спасибо, Коля. – Анисимов пожал ему руку. – Ты очень здорово помог следствию.

Сыщики спустились на первый этаж и нажали на звонок квартиры номер восемь.
Через время дверь открылась и на пороге появился заспанный мужчина, он тоже давно пенсионер, но выглядел довольно подтянуто, сам высокий, плечистый, даже не скажешь, что он уже своё отработал.

-   Опять вы? Сколько можно? Я уже вам сто раз говорил, что ничего не видел и ничего не знаю, а вы…

-   Нет, вы не всё нам сказали. – перебил его Анисимов. – Например, почему скрыли от следствия, что вы отмыкали квартиру Нины Петровны её ключами, в то время, когда женщина уже была мертва.

Сыщики слегка оттолкнули хозяина, стоящего у двери, ошеломлённого от услышанного, и вошли в комнату.

-   За что вы её так, а? – продолжал Александр Константинович, - Из-за золота?

-   Откуда вы знаете? – удивлению Прокопенко, такая фамилия была у преступника, не было предела.

-   А мы где работаем, в сыске или на базаре пирожками торгуем? Рассказывайте. – приказал Анисимов.

Прокопенко замялся, двинулся было к стулу, стоящему возле дивана, потом передумал и сел в единственное, видавшее виды кресло, а опера заняли места на широком диване.

-   Начало этой истории слишком давнее, - тихо заговорил убийца. - тогда в парткоме города начальником работала Елизавета Павловна Стояновская. Я помню её, она на все праздники всегда выступала с трибуны, но речь не об этом. – Егор Прокопенко немного помолчал. – Эта Стояновская жила одна, у неё даже детей не было, поговаривали, вроде она на чёрный день прикупала себе золотишко, получка-то у неё была дай, Боже, чего не прикупать? От народа не скроешь, хоть и брала она товар в разных ювелирных магазинах, да в других городах, а всё равно продавцы её запомнили, что она часто у них что-то приобретала. Выйдя на пенсию, Елизавета Павловна перебралась в деревню, как раз в ту, где живёт моя сестра, в Рождественское. Так случилось, что она даже в соседях жила с моей Любаней. Захотелось Стояновской на свежем воздухе свои годы доживать, купила себе хатку и занялась там клумбами да огородом. Вела себя скромно, кольца не носила, деликатесы и дорогие вещи тоже не скупала, потому в народе верили и не верили, что у неё большая шкатулка, наполненная золотом. Однажды, когда я проведывал сестру, Стояновской в тот день стало плохо и её на скорой увезли в больницу, а к вечеру стало известно, что она померла. Вот я и не удержался, залез к ней в окно, которое от огорода, оно оказалось открытым. Хозяйке было не до того, а медикам оно надо, у кого что открыто, а что закрыто. Шкатулка стояла в шкафу под стопкой полотенец, вот я её и забрал себе. Родни у парторга не было, а ей оно уже не пригодится. Видать, собирала всё не на продажу, а для коллекции, одинакового ничего не было. А толку продавать, это будет стоить копейки, правда, количеством можно выиграть, но, говорю, как есть, шкатулка была полнёхонькой. Привёз её домой, тяжеленная такая, а куда прятать, у меня ни тайника, ни кладовки. Ещё недавно я сильно выпивал, дружки ко мне ходили каждый день. Иногда засну, а они по тумбочкам рыскают, бутылку ищут или деньги на неё, потому золото я решил закопать. С торца нашего дома есть клумба, там специально траву посеяли, чтобы не убираться каждый раз, а ёлки там такие пушистые, под них никто и не заглядывает, вот я и выбрал одну такую, у неё лапы густющие, аж до самой земли. Закопал я там шкатулку, а у самого душа не на месте. Ну мало ли, не лазили под ёлку, а вдруг кому приспичит полезть. Бросил я пить, дружков отвадил и, как-то ночью, пошёл с лопатой откопать моё богатство, но шкатулки на месте не оказалось. Было обидно, прям до боли в сердце. Понимал, что сам украл это золото, а всё равно неделю не спал, не находил себе покоя. И как узнаешь, кто это сделал, не повесишь же объявление. И вот, как-то, сижу на кухне возле окна, а из подъезда вышла внучка Нинки Соловьёвой, да и говорит своей подружке, мол, ты слыхала, что она выдала сегодня, мол, не бросай меня, Настя, у меня много золота. Да откуда оно у неё? Один я знал, откуда. Чтобы пойти к ней и по-хорошему потребовать всё вернуть назад до последнего колечка, не могло быть и речи. Не вернёт, потому что своё не закапывают под ёлку, это и коню понятно, к тому же ещё и в милицию заявит. Был ещё вариант, будто потребует половину, с этим я не хотел мириться. Я нашёл это золото, я привёз его сюда, а она за просто так всё получит? Понятия не имею, как она могла проследить, что я что-то закапываю, но проследила. В общем, я решил её убить. Дождался, когда она будет идти от подруги, ну, а остальное вы знаете…

Опера не перебивали его, лишь в конце Анисимов спросил:

-   Золото целое?

-   На месте. – Прокопенко дёрнул головой в сторону тумбочки. Анисимов открыл дверцу и извлёк оттуда тяжеленную шкатулку чёрного цвета с красными цветами, выполненными яркой эмалью.

-   Мать честная… - воскликнул Анисимов, когда посмотрел, что находилось внутри.

За то, что Прокопенко сразу сознался в содеянном и сотрудничал со следствием, ему срок дали минимальный, девять лет строгого режима, учитывая то, что потерпевшая Соловьёва Нина Петровна, также приобрела это золото нечестным путём. Шкатулку она должна была принести в милицию.

-   В словах «золото» и «зло» одинаковая первая буква. – говорил после всех событий Анисимов. – А я всегда знал, что от этого рыжего металла одни неприятности.

-   Это точно. – подтвердил Илья. – Собрался жене купить браслет на её юбилей, да куда там, цены не сложишь, это надо не тратить несколько моих получек, а жить на что?

-   А я своей уже давно золото не дарю, на это у нас есть серебро. Знаю один магазинчик, там неплохие побрякушки продаются и камушки настоящие, пусть они и полудрагоценные, главное, супруге нравится, так и мне удобно.

-   А не подскажите ли нам, этот магазинчик, а, Александр Константинович? – попросил его Аркадий.

-   Да без проблем, Чехова сто один, на углу самого высокого здания. Там, как раз, автобус «двойка» останавливается.