Наследие Белого конвоя. Том 2. Глава 31

 
   СПАСИТЕЛЬ

   Лишь единожды за весь тревожный октябрь Софья получила письмо с фронта. Оно было от дочери. Вместе с Анчикой, вечерами, при тусклом пламени свечи, они перечитывали его, желая только одного; чтобы кошмар войны поскорее закончился и Варвара возвратилась домой живой и невредимой. Но положение в городе ухудшалось с каждым прожитым блокадным днем. Все больше одолевал голод и тех крох хлеба, что Софья получала по карточкам на службе, совсем не хватало. Особых ценностей в доме никогда не было и продать или обменять что-либо на продукты она не могла. Посильно своим возможностям, помогал Игорь, все больше склоняясь к скорейшему отъезду Анчики. Он терпеливо ждал первых, легких гужевых караванов с продовольствием через Ладогу, чтобы вывезти дочь шамана на «большую землю».
   Об Андрее не было известно ничего. С тревогой осознавая, что сына Олега постигла тяжелая участь узника, лишенного самого дорогого в жизни – свободы, Софья понимала безвыходность его положения. Без связи с близкими, без их участия, страдает душа, истлевая под бременем опутавших ее сил и обстоятельств, лишенная важной связи с хрупким миром любви, без присутствия которой чахнет дух, теряя терпение и волю.   
   С началом ноября ударили первые сильные морозы и движение по Ладожскому озеру стало возможным лишь ко второй половине месяца, когда пустили запряженные лошадьми санные обозы, обещая вскоре наладить сообщение автомобильным транспортом. Игорь ждал первой возможности и имея на руках надежные документы ничуть не сомневался в реализации своих планов. Его интересовало все, что касалось только что открывшейся дороги. Однако трасса пролегала вблизи немецких позиций, поэтому самолеты часто бомбили идущие по ней караваны с продовольствием и артиллерийские обстрелы случались почти регулярно. Они оставляли на ледяной поверхности большие полыньи, которые со временем затягивало льдом и заметало снегом. Такие неожиданные ледяные провалы становились опасными; тогда машины, попадая в них, проваливались и тонули. Такие случаи были и все же, начавшееся движение по Ладоге вселяло надежды. Следуя в обратном направлении, транспорт использовался для эвакуации жителей города и почти всегда был загружен. Но Игорь не сомневался; для них тоже найдется место.   
   В канун отъезда случилось непредвиденное; подорванное холодом здоровье Исая, не вынесло отсутствия важных лекарств. Он покинул мир, столкнувший его с ужасом войны и голодом, оставив под подушкой хлеб для сестры, не тронутый вот уже несколько дней. Циля долго плакала, не в силах понять; почему Исай решил оставить ее, так скрытно пожертвовав собой. Безмерная тоска сказалась на ее здоровье и, спустя лишь два дня после похорон Исая, сердце Цили внезапно остановилось. Грустью наполнилась душа Софьи и на ее исхудалом лице прорезались первые глубокие морщины, схожие с трещинами, какие горе способно оставить на чувствительном сердце близкого человека. Перед Игорем стоял нелегкий выбор. Он понимал, что с отъездом Анчики, Софья останется одна в своем стремлении помочь Екатерине. Оставалось только надеяться, что женщины справятся, и вместе, им будет легче бороться с холодной Ленинградской зимой. Софья давно настаивала на его отъезде к шаману Атунде; его беременная дочь нуждалась в тепле, заботе и хорошем питании. Там, в глухой тайге, в Сибири, сейчас было легче выжить, чем в огромном, отрезанном от тепла, удобств и продовольствия, блокадном городе, в котором ежедневно умирали и гибли люди.
   Перед отъездом Игорь просил Софью пожить вместе с Екатериной в его квартире, так было много удобнее; в доме имелся камин и собрание книг, многие из которых в сложившихся условиях теряли свою истинную ценность, и использовались в качестве дров. Получив согласие, Игорь простился с дорогой его сердцу женщиной, обещая непременно вернуться, вселяя в нее непримиримый дух борьбы, веры и надежды на скорую встречу.
     - Ты должна выстоять, находясь здесь, среди войны, голода, холода и разрухи. Дождись моего возвращения и я все изменю. Мы вместе встретим победу, которая неизбежно грядет, Ленинград будет освобожден. Вернутся Варвара и Андрей, и как раньше, мы будем гулять белыми ночами по набережной. Прости, что сейчас я оставляю тебя одну в это трудное время, – говорил Игорь, без сомнения представляя желаемое.
   Софья поцеловала его тепло и нежно, обещая ждать возвращения с победой всех, кто дорог ее сердцу. 
   Устроившись на одном из крытых брезентом грузовиков, по раннему, первому льду, отправилась дочь шамана Атунды, к отцу, настраивая себя на долгую дорогу к дому. Подернутая морозной дымкой, заснеженная колея уводила по Ладоге караван из шести автомашин с эвакуируемыми людьми, среди которых было много детей. При погрузке вопросов к беременной девушке со стороны пропускной охраны не было, а документы Игоря Карпатова были достаточно убедительными, чтобы пожелать удачной дороги, не вникая в смысл предстоящей поездки.
   Белое покрывало заснеженной и бескрайней озерной глади, расстилалось перед взором Анчики, напоминая близкие сердцу пейзажи севера. В глубинах ее души, незримым притяжением волнуя мысли, хранилось тепло родного края. Пытаясь удержать в себе хрупкое чувство причастности, девушка с грустью смотрела вдаль, туда, где ждал берег и начало чего-то нового и доброго; без тяжелых мыслей о войне, лишениях, голода и страха. Она ехала к отцу, который торопит время, ждет ее возвращения, живет надеждой. Она не смогла исполнить то, зачем посылал ее заботливый Атунда. Но мудрый отец поймет ее беспокойство, а дух дедушки Чалгая простит свою внучку, и они все вместе дождутся Великой победы, когда прекрасная Варвара сможет навестить свою подругу и исполнить просьбу отца.
   Вскоре морозное утро прояснило синеву безоблачного неба и казалось, ничто, кроме монотонного звука мотора, уже не способно было нарушить безбрежную тишину, совсем не свойственную течению тревожного времени. Игорь закрыл глаза и, словно досыпая беспокойно сложившуюся ночь, погрузился в мысли, неведомые дочери шамана. А она, укрывшись теплой шалью, тесно прижалась к сопровождавшему ее мужчине и доверившись его заботам, ощущала себя маленькой девочкой, спешащей к любящему отцу и мужу.
   Ощутив внезапные толчки будущего внука Атунды, живого и подвижного, таившего себя в загадочных глубинах организма, под самым сердцем матери, Анчика на мгновение замерла, пытаясь передать ему свою любовь, которую он сейчас чувствует, давая знать о себе. Ее сын скоро появится на свет, принося только радость, чтобы за свою долгую жизнь постараться сделать мир лучше, оставить свой неповторимый след на прекрасной планете, уставшей от раздоров и войн. Но кому-то суждено будет покинуть мир – словно осознанно соблюдая неколебимое природное равновесие; баланс живого и уходящего, красоты мира и уродства войны, доброго и злого, счастья и горя, сострадания и жестокости в единой неизбежности жизни и смерти. И это чувство рождало в душе будущей матери протест и смирение, словно не в ее власти было проникать столь глубоко в таинство мистерии существования и небытия.
   Монотонную тишину движения колонны нарушили две стремительно приближавшиеся черные точки, которые, нарастая, превратились в ревущие моторами, вражеские самолеты. Хищными ястребами, обрушившись с высокого неба, они гулким, черным смерчем нависли над сжавшимися в комочек людьми, пулеметными очередями глуша крики плачущих детей, сея панику, неся смерть. Следовавшие в колонне машины, разметало по разные стороны дороги, лишая вражеских истребителей возможности, легко достичь своей цели. Стремглав промчавшись над караваном, самолеты пошли на разворот, чтобы вновь с воем и ревом обрушиться на любой оказавшийся в створе пулеметных прицелов, автомобиль. Разрывы сброшенных бомб повергли в панику, создавая неразбериху и хаос среди людей. Первые две машины продолжали движение по проложенной трассе, остальные разошлись по сторонам и, остановившись, позволили разбежаться людям. Крики детей и женщин слились с ревом и воем самолетов, то и дело затихавшим и возобновлявшимся вновь. Послышались, еще более пугающие, разрывы мин. Одна из машин загорелась и клубы черного дыма, путаясь в языках пламени, затуманили ясное небо над Ладогой. Машина в которой находились Игорь с Анчикой, продолжала движение, уйдя в левую сторону от трассы. Снег был не так глубок, и она беспрепятственно уходила от трассы в сторону, то и дело меняя направление движения. Водитель мастерски уходил от пулеметных очередей, однако лишь до той поры, пока машина не наскочила на возникшие на пути торосы из замерзших комьев льда. Она вдруг резко остановилась и отчего-то накренилась вперед. От резкого торможения людей бросило вперед, они вповалку лежали не в состоянии сообразить, что повергло их на пол. Игорь догадался, что торосы на льду от разрыва снарядов, едва застывшая и запорошенная снегом поверхность была плохо различима, и видимо, осталась незамеченной водителем. Они угодили в полынью, и оказавшись в ледяном разломе, машина быстро начала погружаться в воду, вызвав еще большую панику и страх. Игорь в мгновение подхватил Анчику, силясь удерживаться на ногах, и потянул ее к борту. Пытаясь вытолкнуть девушку к краю разлома, он успел лишь прокричать:
     -  Скорее!.. Ты должна прыгать! Попытайся ухватиться за кромку и удержаться, быстро выбирайся на лед!..
   Автомашину потянуло в разверзшуюся прорву ледяной воды, смешивая охваченных паническим страхом людей, с обломками льда и снега. С ужасом ощутив болезненно колючее прикосновение холода, Анчика успела прыгнуть и зацепиться за неровности тороса. Действуя быстро, она в мгновение оказалась на тверди льда, замочив лишь ноги. Игорь устремился на помощь. С головой окунаясь в омут, ему удалось вытолкнуть из воды плачущего от ужаса ребенка и его захлебывающуюся среди круговерти обломков, мать. Анчика с усилием тянула из воды обессилившую от холода, охваченную страхом, женщину. Наконец ей это удалось. Сил почти не осталось, немели и мерзли руки, теряя силу и чувствительность, но омут был еще полон взывающих о спасении, обреченных людей. Неизбежность гибели ужасала. Рядом, захлебываясь холодом, в ужасе, кричал ребенок. Анчика прижала плачущую малышку к себе, пытаясь согреть. Видела, как людей на поверхности воды становилось все меньше и как их спаситель, вытолкнув последнего подростка на лед, обернувшись к ней, и пытаясь убедиться в ее безопасности, взмахнул усталой рукой, чтобы доплыть до кромки, но медленно погрузился в воду с головой и исчез...   
   Анчике казалось; она не существует, не живет больше, ее нет, как нет ни голосов, ни звуков, все исчезло и провалилось под лед, лишь глухими ударами пульса, сердце пытается согреть ее, и плачущую на руках девочку. Она не может смириться с трагической гибелью близкого ей человека, еще до конца не осознавая, что на помощь уже спешат люди и самолеты улетели, потратив свои боеприпасы на мирных Ленинградцев, стремящихся выбраться из смертных лап бесчеловечной блокады. Как больно было осознавать, что Игоря больше нет, как и половины людей, из тех несчастных, кому довелось почувствовать безучастные, равнодушные объятия могучей Ладоги. Остаток долгого пути, силясь согреть и обсушить промерзшие ноги, Анчика плакала, не желая мирится с потерей человека, подарившего ей жизнь и возможность стать матерью, чтобы растить будущего сына, которого она назовет Игорем. Пусть он вырастет и никогда не узнает чудовищных ужасов войны.
   Простившись с Анчикой и Игорем, Софья отдавала последние силы, пытаясь спасти Екатерину, удержать в ее душе желание жить, верить и надеяться. Она до конца боролась за жизнь женщины, которая, узнав о пропаже мужа и аресте сына, не смогла найти в себе силы выстоять и победить мрачное время блокадной зимы. Голод и потеря смысла оказались сильнее ее. С приходом суровых декабрьских морозов, в дни преодолений, она ушла в мир покоя и тишины, не смирясь душой с тоскливой обреченностью бессмысленного ожидания.
   Софья осталась одна среди холода, голода и разрухи: «Неужели, - думала она тоскливыми, долгими ночами, - жизнь устроена людьми таким вот, несчастливым образом; где нет радости, солнца и света, добра и понимания? Но почему!? - хотелось ей кричать во всеуслышание. - Ведь умные люди, народы и культуры, всегда стремящиеся к познанию великого смысла бытия, сами устраивают и организуют свое пребывание на этой планете, среди окружения, наверное, более счастливых миров, чем тот в котором жила ее душа, окрыленная надеждой и любовью того абсолютного сознания, которым иллюзия правды существования была изначально задумана и сотворена. Ужели для неизбежных мучений рождены дети, и нет никакой истины, а в реальности лишь обман и иллюзия несбыточного добра?.. Неужели на множестве полотен великих художников, с которыми она ежедневно сталкивалась, любовью пропитанные «Царства света», не существуют вовсе, а являют собой лишь фантазии и миражи талантливых гениев?..  Нет!!! – кричала ее душа. - Так не должно быть! Люди рождены не для страданий, а для любви, поднимаясь все выше и выше сознанием, устремляя его в непознанные, неоткрытые еще дали. И в этом человек может стать счастливым. Она помнит, она видела это счастье тогда, на пристани, когда прощалась с Николаем Киселевым, когда сказала ему о рождении дочери. В его глазах вспыхнуло счастье ожидания прихода будущей души, в их глубинах жила любовь, и она не просто чувствовала ее присутствие, она видела ее лучезарный Свет. Откройте глаза, люди!.. - не могла успокоиться в своих помыслах Софья, - отвернитесь от всепожирающего жерла бесконечных войн, раздоров и страданий, организованных вами же. Окружая себя смертным страхом, вы живете в нем ежеминутно, и меркнет свет устремленной души, отдаляясь все дальше и дальше, пока не исчезнет за горизонтом, погрузив ее в пучину, неверия, злобы и ужасов войны!..»

   Чем ближе к дому подъезжала Анчика, тем дальше от нее отдалялась война, но все печальнее, и весомее ощущался груз внезапной потери близкого человека, ее прямой причастности к той доле осознания вины, что тяжелым бременем легла на душу: «Почему случилась в ее жизни трагедия, весь ужас которой она не в силах принять? – не раз задавалась молодая девушка мыслью, за долгую и мучительную дорогу к стану своего отца. Он отправил дочь в далекий город уже давно, и конечно ждет ее возвращения. Но зачем, для чего нужна была поездка к Варваре? Но ведь никто не знал, что разразится война и люди станут убивать друг друга, совсем не заботясь и не думая о душах погибших, умерших от голода и холода детей, у которых отняли родителей, лишили тепла и крова. Для чего судьба устраивает такие испытания?.. Почему все люди не хотят сообща жить в мире? И вот теперь она возвращается домой, где тишина и покой. Там, на ее родине, всегда было так; мирно паслись олени, пахло цветущей тундрой и под ее ногами, обутыми в теплые зимние пимы, приятно скрипел снег, счастливо улыбался отец, в его душе жила радость, хотя в глазах она замечала порой и грусть. Наверное, в людях она живет всегда».
   Неожиданное появление родной дочери в сопровождении двух охотников из далекого рыбацкого поселка, обернулось для отца в настоящий праздник. По просьбе и приглашению шамана они остались заночевать. Атунда чествовал и угощал достойных мужчин, мясом молодого оленя. Накрыв для гостей обставленный угощениями стол, он пригубил крепкий настой из тундровых трав, приготовленных когда-то дочерью, и ему стало еще веселей. Бойко радовался возвращению приятной суеты в становище больше всех, откровенно повизгивая и беспрестанно виляя хвостом, он не отходил от Анчики, следуя всюду по пятам, словно никто из людей не способен был так восторженно выразить свое восхищение. И в собачьей жизни есть радость; доброта и запах рук вернувшегося хозяина. И нет приятнее мгновений, чем лежа у ног человека, чувствовать себя существом, достойным появления на свет…
   Смотрел Атунда на дочь, выйдя к ней из яранги и с любовью улыбался округлым формам девичьего стана. Анчика готовилась стать матерью и, наверное, даже Бойко приметил это, и они оба смотрели на хозяйку в предвкушении прихода в мир особого человека; будущего родового шамана, внука Атунды и правнука Чалгая, чья душа в день возвращения внучки обрела освобождение и покой. Онеги не было рядом, он был на большой войне, но Атунда знал; отец непременно встретится с сыном и недоброе пророчество личины у Кассыль - тэтты не оправдается, ведь даже настойчивая Мачин лозыт наля, дочь хозяина леса, перестала донимать его… И это был добрый знак.
   С грустью делилась дочь тревожными воспоминаниями пережитого, улавливая во взгляде отца те же волнительные нотки печали, что болезненно отзывались в ее сердце безмерной тоской и благодарностью; из глаз неудержимо текли слезы, хотелось плакать, уронив голову на плечи мудрого и понимающего отца. Весь следующий вечер Атунда пробыл в яранге Чалгая, откуда доносились звуки Варгана, сливаясь с ударами тугого бубна в единую гармонию призыва духов «Верхнего мира» снизойти к благородной душе Игоря и дать ей достойное упокоение в небесном царстве. После обряда камлания, Атунда рассказал дочери о необычных гостях, нарушивших покой предков у Лиственной личины, и о том, как они вывезли саквояж, сокрытый от людей еще самим Чалгаем:
   Анчика была сильно удивлена, узнав от отца о больном человеке, находящемся в стане под его присмотром. Она хорошо помнила того, нечистого на руку, иностранца, однажды уже пострадавшего от мудрого и отчаянного решения Варвары; навсегда расстаться с «Наследием Белого конвоя». Однако состояние больного оказалось достаточно тяжелым, чтобы упрекать или осуждать человека нуждающегося в помощи шамана. Анчика хорошо знала доброе сердце отца и поверив его правдивому повествованию предложила свою помощь.
   - Приходил большой колдун и волшебник, - рассказывал Атунда, - усыпивший мою память и погрузивший разум в туман повиновения. Среди иноверцев был русский человек, которого звали Степаном. Он вынужден был помогать им из-за болезни дочери, которую они лечили. Этот человек знает о судьбе саквояжа, потонувшего в водах широкой Оби. С ним был тот иноземец, Отто, который однажды тонул в болоте у Лиственной личины, бросившись за родовым идолом. Ты его должна помнить, дочка. Злой дух Кызы в образе хищного зверя отыскал в тайге и покарал его душу, а громовержцы небесного Бога Номы молнией низвергли в огненную пучину Великого колдуна и Мага. – История отца сильно взволновала Анчику.
     -  Как же это, отец? Почему Лиственная личина позволила такое насилие над собой. Почему Маргиль лоз не вышел и не защитил святыни наших предков? Разве ты не призывал его?
     -  Все имеет свои причины, дочка, и небеса видят каждого. От того и случаются в жизни людей беды, что верят они разным Богам, каких сами для себя избрали. Я излечу этого человека и укажу ему истинный путь. Его душа заблудилась и ищет выхода; нужно помочь найти правильную дорогу к дому, где каждый обретает свой покой.
   Слушала Анчика мудрые слова отца и думала совсем о других людях; о тех, которые с верой и любовью живут, страдают и борются за жизнь, но не сдаются, не предают, и становятся героями. В них жива мудрость предков - бескрайняя, как просторы тундры. И в горе, и в радости, они всегда пребывают вместе. Они настоящие, и вера у них праведная, справедливая, исходящая от сердца, а значит истинная.