Завтра, которое не наступило

Осенний листопад кружил красные, коричневые, оранжевые и жёлтые пятна. Лёгкий дождь спокойно стучал по оконным стёклам в деревянных рамах с облезшей белой краской. Лиза как обычно в последние пару дней сидела на подоконнике и глядела в никуда. Лиза – чёрно-белая четырёхлетняя кошка с тихим характером, родившаяся и выросшая в этом маленьком доме.

Настенные круглые дешёвые в чёрной оправе часы из хозяйственного магазина тикали и отбивали каждый выпад стрелок. Тонкие линии, казалось, чуть ли не с боем силились двинуться, и каждый их рывок отдавал в комнате победным и обречённым «Получилось», «Ещё раз», «Вот так». Под комодом на длинных ножках лежал Боун – двухлетний здоровый коричнево-белый пёс, похожий на сенбернара, только с более тонкими чертами морды и меньшими размерами.

Маргарита Николаевна подобрала его с самовольной общественной мусорки. Видимо, щенка постеснялись утопить, поэтому оставили на помойке. Женщина как раз осталась без собаки и решила взять милого найдёныша. Вислоухий, с непропорционально большой головой и лапами, маленький щенок не зарычал, когда к нему потянулась незнакомая рука, а как-то затявкал. Маргарита Николаевна нашла рядом с малышом пластмассовую одноразовую посудину, подтолкнула её к щенку, накрошила в неё хлеб, полила молоком из картонной упаковки с крышкой и предложила Боуну. Щенок понюхал лакомство, распознал приятный запах молока и съел всё в посудине. Тогда Маргарита Николаевна подняла щенка за туловище, от чего он заскулил, и сунула в запасной многоразовый тряпичный пакет. Женщина ходила в магазин за продуктами и прихватила несколько пакетов на всякий случай. Щенку в переноске было жуть как страшно, всю дорогу он скулил и ёрзал, на что новая хозяйка не обращала внимания.

Дома щенка встретили жёлтые старые потускневшие обои и умиротворённая кошка Лиза. Она подошла опознать новый объект, когда Маргарита Николаевна достала малыша из авоськи. Лиза миролюбиво понюхала мордочку, по обхвату превосходящую её голову, а Боун в свою очередь совершенно доверчиво и дружелюбно понюхал нос Лизы. После знакомства кошка больше не проявляла интереса ко щенку. Боун тоже вёл себя добрососедски, даже с возрастом не проявляя враждебность к старшей хвостатой жилице.

Спустя год в жизни Маргариты Николаевны, Лизы и Боуна появился Банифаций – шести- или семилетний бездомный пёс, который привязался к престарелой женщине, когда та выходила из магазина. Пенсионерка не сразу растаяла – у неё уже имелся дома необходимый комплект питомцев и заводить четвёртый рот ей было незачем. Но чумазый пёс с потрёпанной шерстью так ластился: он прижимался к её ногам, лизал её ботинки и руки, скулил, заглядывал в глаза, словно умоляя: «Возьми меня, возьми меня!» И Маргарита Николаевна сдалась. Войдя в дом, Банифаций стал её любимчиком. Он проявлял такую обходительность и подхалимство, какие Боуну бы и за тысячу жизней не пришли. Несмотря на преданность хозяйке, Боун вёл себя довольно сдержанно: периодически вилял хвостом, лаял, поддакивая, но никогда не лизал Маргариту Николаевну, не угождал и ничего не выпрашивал. Лиза тоже держала свою привязанность при себе, лишь в редкие бурные вечера садясь на колени старушки и тихонько напевая ей свою заветную песенку. Банифаций невзлюбил Лизу и Боуна. При хозяйке он вёл себя прилично, но стоило троице остаться одним, бывалый дворняга пытался сцапать миниатюрную кошку или утвердить своё превосходство над Боуном. Молодому псу и мирной кошке оставалось только смириться с получившимся порядком. Впрочем, сам Боун никакой неприязни к Банифацию не испытывал и понимал собачьими инстинктами, что старший пёс делает всё правильно – так уж у собак принято: выстраивать иерархию. Лишь одно в Банифации Боуну не нравилось: то, что он донимал Лизу, которая ничего ему не сделала.


……………………………………………………………………………………………………


Под комодом Боун лежал уже целый день. Это ему порядком надоело, молодое тело хотело размяться. Он соскучился по пробежкам по двору, валянию в траве, ловле мух, отпугиванию птиц. «Пойти, что ли ещё поскребстись? – Подумал пёс. – Это бесполезно, но делать всё равно нечего». Боун встал и не спеша побрёл к двери на веранду. У гардероба и стойки с обувью устроился Банифаций и грыз пару кожаных туфель Маргариты Николаевны. Боун тоже чувствовал голод, но не собирался отнимать у товарища добычу: будет лучше, если Банифаций это съест и хоть на время успокоиться. Боун поднялся на задние лапы и поскрёб передними деревянную дверь. Плоскость уже была испещрена толстыми следами когтей. Дверь держалась крепко на старых толстых железных петлях и железном грубом крючке. Банифаций бросил презрительный взгляд на собрата: что, мол, ещё надеешься, дурак, не мешайся, расшумелся, понимаешь!

Боун с лёгким разочарованием отошёл. Возвращаться под комод желания не обнаруживалось никакого, но оставаться вблизи Банифация… Боун приткнулся под подоконником, где теперь сидела Лиза. Кошка даже не посмотрела на своего одинокого товарища по несчастью. В последние дни Лиза вообще без веской необходимости не устремляла взгляда в дом. 

Банифаций сгрыз кожаные туфли. До утра следующего дня это утолило голод, а затем внушительный пёс принялся снова искать чего бы съесть. К сожалению, Маргарита Николаевна жила небогато и кожаных вещиц у неё не водилось. Банифаций принялся рыскать по дому, открывал дверцы, разворачивал коробки, стаскивал постельное бельё. Боун рассудительно отходил от того места, за которое брался его сородич. Лиза заблаговременно забралась на комод – самую высокую доступную ей точку. Если Банифаций сейчас её схватит, то убьёт и съест.

Молодой пёс и кошка тоже чувствовали сильный голод – они не ели уже трое суток. После того как Банифаций перевернул всё в доме и улёгся подремать на кровати, Боун выдохнул и расположился у порога перед дверью на веранду. Отчаянный ход часов доносился и дотуда. Боун пожелал уснуть, но не смог. Под мотив голода ему пригрезился вкус того первого хлеба с молоком, что дала ему Маргарита Николаевна в день встречи. Тогда тоже была осень, молоко было холодным, из магазинного холодильника, и на улице погода стояла прохладная. Однако в воспоминаниях Боуна молоко было тёплое.

При гардеробе висели куртки старой женщины, ещё державшие её аромат. Банифаций не стал их стаскивать, потому что навряд ли в них находилось нечто съестное. Одежда имела старый потрёпанный, но прочный вид, как сама Маргарита Николаевна. Она вышла на пенсию раньше по причине вредоносной профессии, получила первый инсульт, продолжила жить одна в своём маленьком домике с верандой.

Боун тосковал по ней, ему очень не хватало хозяйки. Хотя женщина все последние три дня лежала на полу в комнате. Её успокоил второй инсульт.


……………………………………………………………………………………………………


В доме настала такая же температура, что и на улице. Дождь прекратился. Со смерти Маргариты Николаевны прошла неделя. Утром разбуженный слабыми лучами солнца Боун попытался встать, чтобы размяться после ночи неподвижности. И без удивления обнаружил, что с трудом шевелит лапами. Усталость и бессилие захватили его тело. Боун пару раз шагнул и опустился на пол. Лиза лежала на подоконнике, как обычно. Её маленькая мордочка, помещавшаяся в ладони невысокой женщины, выражала безразличие и равнодушие.

Снаружи воробьи садились на чёрные провода и улетали с них. Боун уставился в стену. На плинтусе одряхлела краска. Вдруг мимо обессиленного пса прошёл Банифаций. В его походке чувствовались нездоровые бодрость, напряжение сил и слабость. Он уже облазил и расковырял всё, так что Боун задумался, зачем его собрат заглянул в эту комнату: «Неужели тоже отчаянная надежда? Ещё меня бранил». Но Банифаций не стал обыскивать закоулки помещения, он остановился у тела Маргариты Николаевны. В голове Боуна как часовая стрелка ударила страшная мысль.

На улице стало совсем холодно. В окнах плавно опустился первый снег. Лиза не поворачивалась к происходящему в комнате. Время на миг застыло. Боун не мог пошевелиться или бросить смотреть. Его сердце резко заколотилось, грудная клетка заходила: «Это не взаправду… Так не бывает!..» – подумалось молодому псу. Спокойный бесчувственный Банифаций постоял над телом мёртвой хозяйки, принюхался и начал есть.


…………………………………………………………………………………………………


К следующему дню дом наполнил запах крови и разлагающегося тела. Лиза проспала ночь на подоконнике, Боун – под комодом, Банифаций у кровати. День трое живых провели почти без движений на тех же местах. Вечером Банифаций снова подошёл к телу Маргариты Николаевны. На этот раз Боун отвернулся, взял пример с Лизы.

С каждым новым пробуждением Боун слабел всё больше. Лежа под комодом, он подумал, что в конечном счёте сил у него не останется вовсе. «Я так умру» – заключил молодой пёс. Это была не новая мысль, с того момента, как одинокая Маргарита Николаевна упала замертво посередине комнаты, а дверь из дома оказалась закрытой, участь животных была решена. Только Боун об этом не думал. Лиза не стремилась убежать, забыть, что она заперта, ей просто хотелось не быть в том кошмаре. Да и глядеть на холмы, рассветы, воробьёв гораздо приятней, чем на морду Банифация, стремящегося её сожрать.

«Что же делать? Если так продолжится, я помру. Мне надо поесть… Если так бывает, если это можно… Банифаций не стыдится… Ладно, не думаю, что хозяйка хотела бы, чтобы я откинулся. Завтра надо поесть, и я проживу чуть дольше. Завтра я поем» – решил Боун.

Наступил новый день. Банифаций проплыл по комнате пару раз. Боун наблюдал за тем, что случалось в комнате. Время стало ощущаться как-то иначе, словно во сне. И Банифаций двигался как вылитый на лужу бензин. Стены чуть ли не плясали. И Боуну почудилось, что всё будет хорошо. «Раз сегодня хорошо, я поднимусь завтра. Стоит поесть завтра. От одного дня ожидания ничего не будет». И Боун остался лежать в прежнем положении.

Прошли сутки. Фигура Банифация мелькнула ещё раз. Боуна атаковала сильнейшая головная боль. Он зажмурил глаза и не шевелился, так вроде бы становилось легче. «Не сейчас, не сегодня. Поем завтра» – постановил молодой умирающий пёс.

Наступивший день разбудил Боуна громким карканьем ворон. За окном снова падал снег. Лиза сменила подоконник, но в остальном не изменилась. Боун огляделся: Банифаций дремал у кровати или выглядел так, что дремлет. С каждой ночью тяжёлый мясной запах усиливался. Боун перевернулся на боку и почувствовал, что всё у него отлично: болей нигде нет, настроение высокое, перед глазами ничего не растекается. На улице разглашалась привычная жизнь с небом, снегом, птицами, ветром, холодом. Наступил тот самый подходящий момент, чтобы подняться и поесть. Боун почесал задней лапой за ухом. «Сегодня я поем и поживу ещё немного. Эх, как хочется жить…» Но Боун остался лежать под комодом. У него было приподнятое настроение, так что он взглянул на Лизу. Она лежала, зажмурившись. Если бы тогда Лизу отделили от той ситуации, то её поза и сонная мордочка ничем бы не выдали печальную историю. Боун опустил голову на пол и заснул.

Окончился ещё один день. Затем ещё один и ещё. Банифаций ходил по комнате, когда ощущал в том потребность. Боун продолжал лежать под комодом с длинными ножками изредка переворачиваясь и почёсываясь. Каждый день он говорил сам себе: «Я поем завтра, поем завтра» и продолжал лежать под комодом.

Неожиданно Боун проснулся посреди ночи, будто от сильного толчка. Его тело и разум пребывали в покое, но нечто заставило его пробудиться. Он осмотрелся: Лиза сопела на подоконнике. Вообще, эта маленькая кошечка была та ещё храпуша. Бывало, она устраивалась на колени к Маргарите Николаевне, смотрящей телевизор, сама засыпала и так принималась сопеть, что Боун, лёжа на коврике где-то в другой части комнаты, слышал. Банифаций свернулся калачиком у кровати. Когда он пришёл к ним в дом, у него уже имелась эта привычка. Он приучился всегда так спать, за те года, что провёл на улице. Наверное, у него раньше был другой хозяин, который научил его ластиться и приносить тапочки. А потом его выпустили на улицу и оставили самого по себе.

Боун сам удивился, что ни с того ни с чего очнулся. Вроде бы громких звуков нигде не раздавалось. Внезапно и неудержимо в груди молодого пса настало ощущение, что сейчас последний раз, последний шанс, последняя возможность, дальше попыток не будет. Боун посмотрел на тело хозяйки, уже не похожее на Маргариту Николаевну. В воздухе повисло ожидание собственного выбора. «Я поем завтра, – решил молодой пёс. – Я обязательно поем завтра». И Боун опустил голову на пол и устроился поудобнее для сна. Перед глазами возникла та одноразовая пластмассовая посудина с хлебом и молоком, что Маргарита Николаевна подвинула ему на свалке. Белое нежирное молоко и бежевый размякший хлеб. Было вкусно. Пёс заснул.


……………………………………………………………………………………………………


Боун умер ночью сразу после того, как проснулся и снова уснул. Лиза заметила, что её друг перестал дышать утром, когда как обычно пробудилась на подоконнике. Ей немного стало грустно: теперь она одна в этой отвратительной комнате, Банифаций не считается. Лиза продержалась на несколько дней дольше и скончалась от истощения. Она ушла днём, когда коричневую осеннюю грязь покрывала тонкая белая пелена, солнце разливало свет, а воробьи прилетали и улетали с проводов. Банифаций воспользовался выданной ему возможностью, и тела его бывших товарищей послужили ему топливом, на котором он протянул до того дня, когда дверь на веранду наконец отворилась.

Маргарита Николаевна была одинокой старушкой, единственным человеком, с которым она относительно регулярно общалась была её племянница – Люда, которая жила в другом городе. Когда у девушки наступил день рождения, а тётушка её не поздравила, Люда забеспокоилась, принялась звонить родственнице, естественно, получая в ответ тишину.

Вскоре сотрудники полиции и МЧС сломали двери дома Маргариты Николаевны и вошли. То, что они увидели, было страшно. Банифаций с приходом людей вскочил и завилял хвостом. Его радость была искренней, ведь он полагал, что его спасли, что он выйдет наружу, будет дышать свежим воздухом, ощутит холод и ветер последних осенних дней. Однако полицейские его не выпустили.

Что делать с собакой, которая отведала человеческого мяса? Стерилизовать и выпустить на улицу? Отдать в приют? Нет, её усыпляют. Полицейский застрелил Банифация прямо в комнате.

Пёс не успел сообразить, что с ним приключилось. В одно мгновение он очутился в знакомом закоулке. Задняя стена жилого многоэтажного кирпичного дома без покрытия, железный контейнер без двух боков, годы служивший пристанищем Банифацию. Куча разного хлама: железные решётки, сетки, деревянные балки, старые рамы. Запах баночки краски, пчёлы, садящиеся на ромашки. Банифаций приблизился к своему старому жилищу, обнюхал его, убедился, что он дома, успокоился и даже слегка обрадовался. Тут его нос уловил приятный аромат мяса. Банифаций обернулся: рядом стояла железная миска со свиными рёбрышками, индюшачьими шейками, говяжьей нарезкой. Банифаций, чувствовавший лёгкий голод, потянулся к миске с лакомством, но не смог достичь цели. На его шее показался ошейник с цепью, тянущейся к контейнеру. Привязь была достаточно длина, чтобы морда Банифация остановилась в двух сантиметрах от мяса, но не могла его захватить.

Несчастный пёс чуть не расплакался от досады. Попытался ухватить еду ещё раз, но цепь непреклонно его остановила. Голод в животе усилился. Банифаций стал рваться к миске, тужился, силился, ошейник сдавливал ему горло, цепь натягивалась и звенела, а нос пса оставался всё так же в двух сантиметрах от мяса. Голод стал страшным. Банифаций тянулся всё снова и снова, пока не понял, что это бесполезно, не уступил голоду и не побрёл в холодный металлический контейнер. Стоило ему угомониться и лечь внутри трёх стен, рядом появилась свиная шкура. Банифаций съел её, и голод притупился.


……………………………………………………………………………………………………


Утренние тёплые лучи разбудили Боуна, лежащего под комодом. С окон исчезли занавески, которые молодой пёс всегда не любил за то, что они забирали себе часть солнечного света и вообще были окнам ни к чему. В доме было приятно и чисто. Никакого тяжёлого удушающего запаха разлагающейся плоти. За окном чирикали воробьи. Боун поднялся, вышел из-под комода. На удивление ему было легко двигаться, никакой тяжести, никакой усталости. Молодой пёс, влекомый чувством, направился из комнаты на кухню. Дверь на веранду оказалась распахнутой настежь, сверху на половину дверного проёма свисала летняя занавеска от мух. Боун осторожно прошёл мимо неё и ступил на доски веранды. Дверь на улицу тоже оказалась отпертой, и Боун вошёл в светлое лето. Вокруг летали бабочки – лови не хочу, – цвели полевые цветы – дыши не хочу – и пели птицы – слушай не хочу. Боун обогнул часть дома и вышел на передний двор. Там в деревянном кресле сидела Маргарита Николаевна в сиреневом халате с синими цветами. У неё на коленях сидела чёрно-белая Лиза и без стеснения пела о том, как сильно она любит своего человека. Боун с самым большим счастьем в своей жизни подбежал к женщине и уткнулся лбом ей в колени. Маргарита Николаевна заулыбалась, поприветствовала ещё одного питомца, погладила Боуна по голове, что-то ласково проговорила.

Светилось летнее солнце, пели птицы и летали пчёлы и бабочки. Боун улёгся у ног хозяйки. И этот миг продлился вечность.













Основано на реальных событиях.