Дорога в Кольмар, или Хождение по мукам

          

         Дорога в Кольмар( Colmar), или Хождение по мукам



Чтобы рассказать о самом путешествии в Кольмар, мне придётся поделиться некоторыми событиями, предшествовавшими этому пути.

Дело было в один из весенних месяцев. Мы жили в то время в Кене (Les  Quesnets). Александру было около пяти лет, а Адриянчику — в районе годика.

Я был дома со своими друзьями. Время подходило к вечеру. Мы уже наслаждались ранним аперитивом и все с нетерпением ждали хозяйку — мою жену, которая со старшим сыном Александром возвращалась с очередного осмотра нашего будущего дома на пешеходной улице. Мы все были очень довольны, так как этот дом находился в самом центре города, и по оценкам банка возмещение кредита было сопоставимо с оплатой аренды дома в Кене — но это был уже наш дом.

Жена запаздывала. Тогда ещё не было мобильной связи, и мы терпеливо ждали её приезда.

В это время приезжает наша няня с Адриянчиком и с каким-то волнением, суть которого я понял лишь позже, говорит, что недалеко от дома, буквально в нескольких сотнях метров, произошла авария. И что одна из машин очень похожа на нашу.

Я с другом тут же бегу туда. И к моему ужасу, где-то в трёхстах метрах от дома перед моими глазами открывается картина, которую каждый на моём месте назвал бы апокалипсисом.

На месте аварии стояли две машины и санитарная машина (camion de pompiers). Одной из машин был большой, массивный «Форд», передок которого был повреждён, чуть помят — но не более. Наша же маленькая «Пежо 106» была смята как консервная банка: создавалось впечатление, что передок находился чуть ли не на водительском месте.Машины были пусты.

Когда я подбежал к санитарам ( pompiers)  и сказал, что это наша машина, мне позволили взглянуть внутрь их машины, где находилась жена.
 Она лежала неподвижно, уже подключённая к различной аппаратуре и дыхательному аппарату.
 Вся в крови.

Санитар, чтобы меня успокоить, произнёс фразу, которая — сам того не подозревая — меня окончательно добила: —
    
             "Не беспокойтесь, ваш сын уже в госпитале!"

Я почувствовал, как у меня подкосились ноги. Я их совсем не ощущал, и только помощь друга помогла мне удержаться. Придя в себя через пару минут, я хотел подойти к жене, но мне не разрешили: сказали, что она под наркозом, есть опасение повреждения позвоночника и ей категорически нельзя шевелиться.

Не буду подробно рассказывать, как жену отвезли в госпиталь в Дьепп. Слава богу, с позвоночником всё оказалось в порядке, и с Александром тоже — обошлось несколькими царапинами. Но чашечка одного из колен жены была разбита вдребезги.

После операции жену отвезли в Colmar — там находился реабилитационный центр «Матери и ребёнка» для госслужащих.

И вот я остался один дома с двумя малышами. В очень непростой ситуации.

Наши малыши — дома в деревне.

Моё сердце и мысли — в Кольмаре.

 Новый дом — в центре города Eu.

И мой французский язык пока ещё то ли обещает, то ли соединяет несколько слов, на мой взгляд, похожих на французские, но, как ни странно, совершенно не понятных самим французам.

Думаю, ситуация вам понятна, поэтому перехожу к главному сюжету — «Дороге на Кольмар».

Спустя годы, произнося эту фразу, я всё ещё слышу в ней военную сводку под названием «Направление главного удара».

Наша разбитая машина была новенькой маленькой «106-й».

 В моём распоряжении оставался наш старый «Вольво» — куда более внушительных размеров.
 Жена по телефону продиктовала мне список необходимых вещей на три месяца для неё и для двоих мальчиков — объёмом в два тома.
Думаю, даже при слабом воображении перед глазами сразу возникают египетские пирамиды, даже если вы их никогда не видели.

Скажу сразу: когда всё было уложено в машину, в ней не оставалось места даже для лишнего бутерброда. Хотя опыт подсказывал мне, что ночью в поездке лучшим средством от сна является медленное пережёвывание чего-нибудь вкусного.

Методом проб и ошибок мы с женой уже давно выработали схему:
длинные путешествия с детьми на машине лучше всего совершать по ночам.

Дети спят сзади — и нет никаких проблем вроде «хочу пить», «хочу есть», «хочу пи-пи».

Обычно жена тоже спала на переднем сиденье. Когда мы под утро подъезжали к цели — хоть в горах, хоть на юге — и мои батарейки были уже на нуле, я будил жену, и она вела машину остаток пути, пока я засыпал на её месте.

Но в этот раз жены рядом не было. Было лишь «воспоминание о ней в её вещах».
И в любом случае,  из-за этого списка все равно не было места даже для самой жены — машина была забита до отказа.

Таким образом, накормив детей и усадив их в кресла на заднем сиденье, я двинулся на штурм Кольмара где-то в районе девяти-десяти часов вечера.

Любой, кто хоть раз готовился к длительной поездке, понимает, что такое собрать вещи на три месяца.

А теперь умножьте эти трудности на коэффициент, когда ты собираешь вещи не для себя (это уже ужас), а для детей (большой ужас) и для женщины... Это уже нечто превосходящее любой ужас, даже если эта женщина — твоя любимая жена!

Признаюсь честно: я никогда до этого не собирал женские вещи ни на один день!

Есть ещё одна деталь, о которой стоит сказать отдельно. Мы, конечно, были безумно счастливы рождению наших мальчиков.

 Александр рос так, что нам казалось, будто его обучили в Раю и передали нам на дальнейшее воспитание.

 Но, по всей видимости, наши слишком благодушные мысли, которыми мы с радостью делились с друзьями, дошли до божьего уха. И чтобы расставить всё по местам и объяснить нам, неразумным, что рай — он не на земле, а гораздо выше, Господь послал нам нашего любимого Адриянчика.

 С первой минуты его рождения — нет, даже ещё до рождения, уже на пороге роддома — мы почувствовали это в полную силу. Но об этом я расскажу в другой раз.

А пока... Вы всё поймёте чуть позже.

Разумеется, сев за руль,можно сказать присев  -  я вздохнул почти с радостью:
дети были пристёгнуты в своих креслах, и у меня появилась возможность подумать, не забыл ли я чего-нибудь. Ведь в списке жены моих вещей, как вы понимаете, не было. Я ехал не на три месяца, но вместе с дорогой это занимало минимум три-четыре дня, так что кое-какая одежда мне всё таки  тоже требовалась.

Взяв всё необходимое в последнюю минуту, я вместе с продуктами положил свои вещи на переднее пассажирское сиденье. Так, чтобы после ночной поездки можно было легко переодеться и предстать перед глазами любимой жены и многочисленных зрителей в чистом виде — удивляя их тем, что существуют создания, умеющие элегантно одеваться, но не говорящие по-французски.

Чуть позже ты поймёшь, мой дорогой читатель, почему я говорю об этом так подробно.

Дорога до Эльзаса прошла относительно спокойно — это около 700 километров. Не самый далёкий путь из тех, что мы проезжали с женой. Но здесь я был один. Один собирал детей, один укладывал машину. И когда я наконец сел за руль, мне казалось, что я сел отдохнуть.

Но ночная дорога — это не совсем отдых. А когда ты вымотан — и подавно.

И всё же я доехал до Эльзаса. За окном — ночь и невероятный, проливной ливень. Разумеется, вы скажете: велика ли разница с Нормандией? Но когда ты ехал всю ночь, приезжаешь в чужой, незнакомый регион, где за окном ни зги, а дорога начинает петлять так, как она петляла разве что у Данте в Аду...

И вот тут наступает то, о чём я вам, мой дорогой читатель, заранее не сказал, желая устроить сюрприз в духе гоголевской «Майской ночи», где ты уже совсем не понимаешь, кто, где и зачем.

У нашего милого Адриянчика была одна большая слабость: он катастрофически не переносил дорогу на автомобиле. Впрочем, надо признать честно: хотя у него очень чуткое сердце и огромное количество талантов — от математики до театра и музыки, — но, как и в атоме, все его достоинства были уравновешены теми слабостями, которыми Господь его наградил, чтобы дать нам понять: мы не в Раю, а именно на Земле.

На одном из крутых поворотов Эльзаса, где я, по-видимому, резко затормозил, изо рта Адрияна брызнул фонтан, сравнимый с лучшими ансамблями Версаля или Петергофа!

Я забыл вам сказать: Александр сидел в своём кресле за мной, а Адриянчик — за пассажирским сиденьем. Представьте себе  всё это великолепие, которым он обдал себя, всё переднее сиденье, все находившиеся там вещи...

Всё покрылось той самой жижей, которую я не буду вам описывать — уверен,что многие  и так с ней хорошо знакомы.

В одну секунду машина превратилась в камеру пыток!

Дышать было невозможно.

Открыть окна нельзя — за бортом неистовый ливень.
 
Адриян кричит изо всех сил (и его можно понять — я бы на его месте кричал точно так же, да и на своём, честно говоря, мне тоже хотелось кричать!).

Бедный Александр, проснувшись и от крика, и от «газовой атаки», тоже заплакал.

 Бедный наш мальчик — он ещё натерпится, пока его братик вырастет и их отношения превратятся в ту крепкую дружбу, которой мы с женой так гордимся.

А на этой узкой извилистой дороге Эльзаса  даже негде было остановиться, чтобы хоть как-то оценить масштаб катастрофы!

Наконец вдали я увидел заправку. Она была закрыта, но там имелся навес. Кое-как я до неё доехал, выскочил из машины и распахнул все двери, чтобы дети могли хотя бы подышать.

Поласкав и успокоив Александра — на это ушло буквально несколько секунд, — я приблизился к «божьему посланнику», даже не зная, с какой стороны к нему подступиться.

Нащупав среди своих вещей то, что можно было использовать как инструмент для сбора «урожая», щедро посеянного моим "младшим сокровищем" по всему пассажирскому креслу, по всему, что на нём лежало (включая, как вы помните, мою одежду для переодевания), и в конце концов по нему самому, который в своём спальном мешке имел вид полевого чучела... Я понял: как бы ты всё это ни чистил, вычистить это до конца невозможно.

Слава богу, дождь немного утих. Чуть приведя машину в чувство и слегка приоткрыв окна, я сумел доехать до  Trois-Еpis, где лежала моя женушка.

Я не буду описывать вам, в каком виде мы предстали перед ней и перед всем честным народом этого реабилитационного госпиталя.

Мне трудно нарисовать эту картину: мать, которую привозят на инвалидной коляске и которая торопится наконец увидеть любимых, долгожданных детей, вдруг встречает «уцелевших бойцов», выживших при Ватерлоо... куда их завёз, конечно же, этот «неразумный чужестранец», которого она опрометчиво выбрала себе в мужья.

Но кто в этом мире не ошибается...

Да! Так,  или если хотите,  почти так,  сказал Господь...

Но не бросайте камни в мою жену ...

Я во Всем признаю мою Вину !!!




Thomas Djerak