Тень Звезды. Глава 5

                ГЛАВА ПЯТАЯ

 С приездом Эвиты в Буэнос-Айрес, распорядок дня по воскресеньям у Хуансито кардинально изменился. Теперь из дома Огурца в гражданской одежде он ехал уже не в злачные места района Ла Бока, а в монастырик к сестре.
 Они вместе обедали  в близлежащем ресторанчике, где предлагали дешёвое меню, а затем бродили по столице и строили планы на будущее.
 
У Эвы всё было ясно: она рано или поздно станет известной актрисой. Что будет делать Хуан после службы армии? На этот вопрос он не мог ответить. Образования у него не было, профессии тоже. Работать грузчиком на городском рынке Абасто? Нет! Нет и нет! С его физическими данными это было бы самоубийством.
- Хуансито, а может ты сможешь устроиться в какую-нибудь престижную аптеку в центре города? - как-то предложила ему сестра.
- Кем, Чолита? Кадетом? Мне уже двадцать лет! Я не могу работать мальчиком на побегушках! Мне нужна хорошая работа с приличной зарплатой, - почему-то раздражаясь, объяснил он.
- А продавцом в аптеке? Не фармацевтом, а именно служащим за прилавком, который обслуживает клиентов. Ведь ты, Хуансито, знаешь названия всех лекарств и от каких они болезней! - она смотрела на любимого брата своими красивыми глазами.
- Нет, не возьмут! Образование необходимо, - вздохнул Хуансито.
- Не волнуйся, Пебете!  Не грусти! Я что-нибудь обязательно придумаю! -Эвита неожиданно легонько ударила его своим острым локтем в бок.

- Ха-ха-ха! Она придумает! Ха-ха-ха! Чолита, ты недавно в столице, никого не знаешь, не имеешь связей и делаешь такие заявления! Ха-ха-ха!
- Хуансито, я обязательно что-нибудь придумаю! У тебя будет достойная работа! Я чувствую это, я...
- Вот смотри какое здание! Это Дворец Бароло! Здесь живут самые богатые люди страны, - перебил он сестру. - Это самое высокое здание в Южной Америке! Сто метров!
- Правда? - Эвита задрала голову, стараясь увидеть в синем небе тонкий шпиль, увенчивающий строение, состоящее из круглых башен и башенок, нависающими над проспектом де Мажо.
- Конечно! - заверил её Хуансито и хотел было рассказать то, что услышал об этом здании от Огурца, но никак не мог вспомнить.
- Красивое! Мне хотелось в нём иметь свою квартиру, - мечтательно вздохнула Эвита.
- Ну ты даёшь, Чолита! - восхитился  её наглостью Хуансито.
 
Они обсуждали, как одеваются настоящие портэньос, жители столицы, останавливались перед витринами магазинов, где продавались дорогие импортированные из Европы вещи.
 Часа в три возвращались в монастырик и прощались до следующего воскресенья. После этого Хуансито садился в трамвай и ехал в Ла Бока, по пути решая, что делать дальше. Посетить киломбо или покатать шары в дешёвой бильярдной. Всё зависело от денег, которыми он располагал.
 
Одной июньской ночью Хуансито неожиданно проснулся. В казарме было неуютно. Над рассохшимися щелястыми дверями тускло мерцала слабая электрическая лампочка. Из щелей в оконных рамах тянуло ледяным сквозняком. Но не холод разбудил его, а странное щемящее чувство тревоги. «Что-то идёт не так, - понял Хуансито. - у меня всё хорошо. Значит Чолита! Что с ней? Может нет денег на еду? Может она голодает? А может какой сукин сын обидел мою любимую сестру?»
 
Он так и не смог заснуть. Сразу же после хриплого и противного звука кавалерийского горна, извещающего о подъёме, Хуансито оделся и сразу же помчался к сержанту. Тот отправил его к командиру взвода.
- Мой лейтенант, - вытянулся перед молодым розовощёким офицером Хуансито, - семейные обстоятельства настоятельно требуют того, чтобы я немедленно покинул часть на несколько часов.
- Давай, Дуарте, решай свои семейные обстоятельства. Ты хороший солдат! До обеда управишься? - поинтересовался командир взвода.
- Так точно, мой лейтенант! Разрешите идти!
- Давай, Дуарте! Иди! - махнул рукой лейтенант.
 
Хуансито постучал в дверь монастырика, где жила Эвита. Никто не выходил. Ещё раз стукнул, а затем принялся бить по ней кулаками.
- Шо это за придурок дверь выламывает!? Шас полицейского кликну! - на пороге появился толстый комендант с заспанным лицом. - Ты шево, солдат? Головой заболел?
- Сеньор, позовите мне Эву Дуарте! Срочно! Пожалуйста! - выпалил Хуансито.
- А зашем она тебе?
- Брат я её! Вы что меня не узнали?

 Комендант долго изучал лицо молодого мужчины, а потом с удивлением пробормотал:
- Так ты военный! Я же тебя ешо ни разу не видел в этом обмундировании. Щас! - комендант ушёл, закрыв за собой дверь на ключ.
 У Эвиты были опухшие красные глаза. Она кусала губы, кутаясь в серое одеяло, и молчала.
- Чолита, я чувствую, что с тобой что-то случилось? Или мне кажется? - Хуансито внимательно изучал её лицо. - Тебе деньги нужны? Ты может голодаешь?
 
Эва кусала губы и не отвечала. Край одеяла сполз с её левого плеча, и Хуансито увидел возле шеи сестры большой кровоподтёк.
- Чолита, это кто? Кто это сделал? Скажи! - от гнева Хуансито начал заикаться. - Не мо-мо-молчи! Про -ро шу…
- Один сукин сын. Из  театра, где я сейчас работаю. Роль обещал дать главную в новом спектакле. В гримёрке, когда мы остались одни, накинулся… Начал стягивать с меня платье. Я сопротивлялась… Он, сука, руки мне выкручивал…. Толкнул… Я упала на пол.. Он, тварь, штаны свои стал расстёгивать… Сука! Падло! Тварь! - Эва принялась грязно ругаться.

 В субботу весь день шёл мелкий холодный дождь. Вечером город погрузился в плотную пелену тумана. На проспекте Корьентес горели мощные  уличные фонари. В их свете с трудом различались фигуры людей выходящих из служебного входа в театр.
- Вот этот! - Эва ткнула пальцем в худого длинного мужика в модной шляпе, появившегося на тротуаре. - Сейчас он такси будет останавливать. На трамваях этот сукин сын не ездит, - с ненавистью в голосе прошептала она.
- Хорошо! Жди меня здесь! - Хуансито быстро пересёк проспект.
 
Перед мужиком остановилось такси. Он открыл дверь, нагнулся, чтобы сесть в автомобиль. В этот момент к нему приблизился Хуансито и резким движением вогнал лезвие  короткого кухонного ножа тому в правую ягодицу по самую рукоятку, а затем быстро его вынул.
- Ох-х-х! - прохрипел мужик и лицом вниз упал на сиденье.
 Хуансито мгновенно скрылся в облачке белого тумана.
 
Всё произошло настолько быстро, что никто из стоящих на тротуаре людей ничего не понял и не увидел нападавшего.
- Пошли, Чолита! - Хуансито взял сестру за руку. - Запомни, Эва, что я убью всех ублюдков, которые посмеют тебя обидеть.
 
Вот и закончилась военная служба. Хуансито твёрдо знал, что в Хунин он не вернётся. Нужно было устраиваться здесь в Буэнос-Айресе в этом большом и красивом городе, где можно было сделать деньги. Но как? Этого Хуансито не знал. Нужно было учиться, как Огурец, например. «Может быть и придётся. Когда нибудь. Потом!» - размышлял Хуансито. Он держал в руках свой новенький военный билет, источавший резкий запах клея, свежих чернил и думал. У него было тридцать песо. На какое-то время этих денег ему хватит, чтобы снять убогую конуру в захудалом монастырике и скромно питаться в дешёвых портовых харчевнях. И это при условии, что он не будет пользоваться дешёвыми проститутками и не купит себе даже пары носовых платков. Надо было срочно найти работу, чтобы хоть как-то выжить, ну а потом его будещее должно  решиться само собой.
 
На следующий день после того, как Хуансито покинул воинскую часть с маленьким чемоданчиком, его приняли на работу на фабрику по производству мыла «Гэрэньо» на должность экспедитора с испытательным сроком на три месяца.
- Посмотрим на тебя, пибе! Я рад, что у тебя есть опыт по продаже мыла нашей марки. Уверен, что у тебя всё получится! - усатый Рамундо Лопес, брат хозяина фабрики, больно похлопал Хуансито своей волосатой ручищей по спине. - На складе тебе всё объяснят. Чего стоишь? Беги!

 Работа оказалась простой. Шесть дней в неделю он   контролировал погрузку грузовика «Форд» ящиками с мылом, количество которых должно было совпадать с числом, указанным в накладных. Затем Хуансито залезал в кабину через левую дверь и садился на потёртое сиденье. Справа находился шофёр тридцатилетний Карлос по прозвищу Чарли.
- Ну чё, командир, поехали? - спрашивал водитель и смачно плевал в вечно открытое окошко кабины.
- Поехали! - коротко бросал Хуансито.
 
Мыло развозили по столичным магазинам и пригородным пульпериям. Грузовик всегда был загружен до предела, и нужно было объехать тридцать пять — сорок клиентов. Возвращались, обычно, часов в шесть вечера. Хуансито сдавал на складе подписанные клиентами копии накладных, принимал душ, переодевался в костюм, свежую рубашку, повязывал галстук и шёл в ближайшее кафе, где имелся хотя бы одни бильярдный стол. Здесь он ужинал и катал шары, стараясь выиграть несколько песо.
 
Первые недели Хуансито уставал. Ведь ему самому приходилось выгружать весь груз. Хотя  один ящик весил не более десяти килограммов, мышцы болели. Чарли наотрез отказывался ему помогать:
- Хуан, ты  кто? Экспедитор! Твоя задача вручить клиенту товар. Кто я? Я — водила! Моя обязанность — крутить баранку! Я её и вращаю. Всё!
« Сукин ты сын, Чарли!» - зло думал Хуансито, с ненавистью глядя в наглые, глубоко сидящие, глаза шофёра.
 
Но вскоре Хуансито привык к работе,  у него уже не болели мышцы рук. Перестал он обращать и внимание на глупую болтовню Чарли.
 Три месяца испытательного срока пролетели словно один день.
- Я в тебя поверил, сынок! - больно треснул Рамундо Лопес его по спине. - Ты — очень хороший работник! Нам на фабрике только такие и нужны. Назначаю тебе оклад в сто тридцать песо. Через полгода, если с твоей стороны не будет косяков, увеличу ещё песо на двадцать. Согласен?
- Да, конечно, господин Рамундо! - улыбаясь поблагодарил Хуансито, - могли бы вы выдать мне аванс для того, чтобы я снял приличную комнату? Скажу честно, что сейчас я живу в жутких условиях.
- Ну ты наглец! - изумился Лопес, - а впрочем, так и нужно! Конечно выдам. Беги в бухгалтерию!

«Сто тридцать песо! Сто тридцать песо! Это же деньги!» - радостно размышлял Хуансито, широко шагая по тротуару с чемоданчиком в руке. Шёл он в новый монастырик, который располагался в двух кварталах от того, где жила Эва. Здесь Хуансито снял очень приличную комнату за тридцать пять песо в месяц. «С этими деньгами и костюмы можно менять, и питаться прилично, и посещать бордели в центре столицы, и шары катать в самых известных бильярдных Буэнос-Айреса!»
 
 В воскресенье, около десяти часов, утра они завтракали в недорогом кафе недалеко от площади Конститусьон. Хуансито заказал себе чёрный кофе и кусок торта, а Эва кофе с молоком и две медиалуны.
- Что-то ты, сестра, выглядишь неважно. Под глазами мешки, лицо серого цвета, - участливо произнёс он.
- Пебете, пошёл ты в задницу! - резко отреагировала она и сделала маленький глоток из белой  фарфоровой чашки с синими цветами.
«Да, столица явно не воспитывает у Эвы приличных манер. В Хунине она так никогда не выражалась,» - обиженно подумал он, но ничего не сказал.
 
Эва молча пила кофе и откусывала небольшие кусочки свежей ароматной медиалуны.
- Чолита, а что происходит? Скажи мне правду! Ты устала или это тебя до такого состояния довёл кавалер? Так ты ещё несовершеннолетняя, чтобы иметь интимные отношения с мужчинами, - давил он на сестру.
- Хуансито, это мне решать с кем, когда и как спать! Не заглядывай мне в трусы! - отрезала она.
« Ну ничего себе! Как разговаривает со старшим братом!» - возмутился он, но стараясь быть спокойным вкрадчивым тоном произнёс:
- Эва, я так тебя люблю! Так за тебя переживаю, что готов убить любого, кто посмеет тебя обидеть! Мне очень важно знать, как и чем я могу тебе помочь! - он посмотрел в глаза своей сестре.
- Хочешь помочь? Дай мне песо пятьдесят. На следующей неделе я уезжаю в длительное турне по провинциям Санта Фе, Мендоса, Кордоба. Вчера мне предложили очень выгодный контракт в Аргентинской Компании Комедии. Я его немедленно подписала. Надеюсь, что хоть что-то заработаю, - Эва устало улыбнулась.
- Ну ничего себе! Прорыв в твоей карьере! - искренне восхитился Хуансито и начал шарить по карманам, вытаскивая из них ассигнации и монеты и складывая их на стол.
- Посмотрим… Может быть… Обещали хорошие деньги за каждое выступление. Но ты же, Пебете, знаешь, как могут нагреть… У директора такая подозрительная рожа. Думаю, что запросто обмануть может…
- Так ты мне скажи, Чолита! Я с ним разберусь! - Хуансито разглаживал   мятые ассигнации.
- Снова в задницу нож воткнёшь? Ха-ха-ха! - глухо рассмеялась Эва. - Сколько там наскрёб?
- Сейчас посчитаю, - Хуансито зашевелил губами, перебирая ассигнации. - Вот сорок пять песо в бумажках и три песо — мелочью.
- Монеты можешь оставить себе! Заведи копилку! Пригодится! - она протянула руку. - Спасибо, Хуансито! Не думаю, что смогу тебе вернуть эти деньги.
-  Не надо мне их возвращать! Береги себя и свои женские прелести! - съязвил он.
- Ты сам своё мужское достоинство береги! Не пользуйся проститутками. Заведи себе бабёнку какую-нибудь. Пусть страшненькую, но зато чистенькую. Я пошла, Хуансито!
- Эва встала из-за стола, чмокнула его в щёку и направилась к выходу кафе.
«Из маленькой провинциальной и простодушной девочки она на глазах превращается в циничную и наглую столичную волчицу,» - подумал он, наблюдая за тем, как она демонстративно вращает своей небольшой кругленькой попой.
 
Перед цехами фабрики «Гэрэньо» стояла очередь из старых грузовиков и телег, запряженных лошадями. От них шла невыносимая вонь. Вокруг роились полчища больших зелёных мух. Это сборщики отходов из мясных лавок привезли свой товар из костей, хрящей, жил и жира сдавать их на фабрику.
 
Хуансито закрыл пальцами ноздри, чтобы не вырвать. «Как в мыловаренных цехах люди работают? Там же от этой вони через пятнадцать минут можно уже сознание потерять. До складов тоже достигает этот запашок, но не такой уже ядрёный. К этому омерзительному запаху невозможно привыкнуть!» - у него начались рвотные позывы.
 Хуансито ускорил шаг, чтобы как можно быстрее войти в помещение склада. Здесь тоже стоял  неприятный запах, похожий на аромат давно нестираных носков. Но его можно было терпеть.
 
Грузовик уже стоял под загрузкой. Карлос положив свою стриженную голову на руль тихо храпел. « Денег бы перехватить на пару недель у Чарли. На пять песо не проживу. Нет, у этого жмота лучше не просить. Сразу же ныть начнёт. Будет жаловаться, что самому денег не хватает. Семью тяжело содержать. Ладно, завтра аванс попрошу».
 
Работали, как обычно: Хуансито разгружал ящики с мылом, вручал их клиентам, складывал в серую картонную папку подписанные ими накладные. Чарли, когда не крутил баранку грузовика, спал, не выражая желания помочь своему товарищу. «Что он делает ночами? Детей, наверное, строгает! У него их уже пять, а жена опять беременная!» - иногда думал Хуансито.
 
Когда  прибыли к последнему клиенту, то он обнаружил, что на складе загрузили на два ящика мыла больше. «Сам Господь обо мне заботится! Он помогает тем, кто работает!» - обрадовался Хуансито и тут же продал товар клиенту с небольшой скидкой. Возникший было порыв поделиться деньгами с Чарли, он мгновенно подавил. «Не заслужил. Лентяй!»
 
 Вечером, после работы, Хуансито наконец-то сделал то, о чём мечтал уже несколько месяцев: посетил так называемое "музыкальное кафе". На самом деле это было вовсе никакое кафе, а изысканный бордель, каких в  Буэнос-Айресе было много. Хуансито выбрал один из самых изысканных, по слухам конечно, который располагался в пятиэтажном доме, построенном французскими архитекторами и инженерами в Баррио Норте.
 
Он легонько прикоснулся к бронзовому колокольчику, висевшему на стене, рядом с резной старинной дверью из красного дерева. Она моментально открылась. На пороге появился представительный мужчина средних лет в чёрном смокинге и галстуком-бабочкой.
- Добрый вечер, господин! - с достоинством произнёс он и поправил на голове новую очень дорогую шляпу.
«Неужели ошибся? Говорили, что здесь…. Но ведь никакой вывески то нет… Надо валить!» - пронеслось в голове у Хуансито.
- Прошу прощения, господин! Думаю, что я перепутал адрес, - виновато улыбнулся он. - Я пожалуй пойду.
- Подождите, уважаемый! Если вы искали музыкальное кафе, то пришли именно туда, куда хотели! - важно сказал мужчина в смокинге.
- Да? - неожиданная оторопь овладела Хуансито, что очень редко происходило с ним.
 Он переминался с ноги на ногу, не зная, что делать дальше.
- Так вы будете входить, господин? - у мужчины в смокинге в голосе прозвучали нотки раздражения.
- Входить? Да! Конечно! Разрешите?
 Мужчина впустил Хуансито в тёмную прихожую.
- Дверь находится слева! - объяснил он.
 
В небольшом скудно освещённом помещении стояли столики. Было их совсем немного. Пять или семь. За ними сидели мужчины, пили кофе и нервно курили.
- Присаживайтесь сюда! - мужчина в смокинге вежливо взял Хуансито за локоть и подвёл  к столику, за которым сидел какой-то старик.
 Хуансито сел и сразу же понял почему все присутствующие здесь мужчины так нервно курили. На ярко освещённой сцене стояли молодые женщины и играли на скрипках.  На самом деле они только делали видимость, что играли, ведь скрипки были без струн. Откуда из далека доносилась музыка. На женщинах было надето лишь лёгкое нижнее бельё.
 
Хуансито напрягся, стараясь рассмотреть   всех «скрипачек». «Свеженькие девочки. Личики у них славные! А вот у этой, которая в розовых панталончиках и такого же цвета бюстгальтере, такая высокая, словно точёная, шея! Она..»
- Ваш кофе, господин! - перед Хуансито появился юркий официант в белой рубашке и чёрном переднике.
- Спасибо, уважаемый! Я, правда, его не заказывал! - Хуансито не мог оторвать глаз от сцены.
- Чашечка кофе для каждого — это часть гостеприимства нашего дома, - прошептал официант.
- Спасибо, уважаемый! - буркнул Хуансито.
- С вас пять песо, сеньор! - официант заслонил своим тщедушным телом хороший обзор.
- Держи! - Хуансито вынул ассигнацию, - отодвинься, пожалуйста! - попросил он.

 Кофе был дрянным. Пах жжённой пробкой  и порошком для чистки зубов. «Ну и пойло! Такого дерьма я ещё никогда не пил! Да ещё за пять песо!» - поморщился Хуансито, сделав маленький глоток.
  Старик, сидящий рядом с ним, громко хрипел, вытирая  обильный пот на лице большим носовым платком.
 
Хуансито наблюдал за брюнеткой с короткой стрижкой с длинной и красивой шеей. Она изящно водила смычком по несуществующим струнам. Её белые руки изгибались в такт музыке. Брюнетка, вдруг нагнулась, её бюстгальтер почему-то совсем немножко сполз вниз, обнажая небольшие белые, с длинными сосками, груди.
 Хуансито подскочил со стула. Затем сел, не отрывая своего взгляда от брюнетки. Его стало трясти…
- Нравится? - кто-то шепнул ему в ухо. Это был официант.
- Да-а-а, - задыхаясь от охватившей его страсти прохрипел Хуансито.
- Тридцать песо, дружище! Всего тридцать песо и она твоя на один час! - официант протянул руку.
- На! На! - Хуансито вынул бумажник и дрожащими пальцами, судорожно вынул из него деньги.
 
Он ласкал её белое упругое тело на чистых простынях в маленькой узкой комнатке. Сильно скрипели пружины кровати, и «скрипачка» громко стонала и охала.
- Как тебя зовут? - спросил потом её Хуансито.
- Агнешка, - с сильным акцентом ответила девушка и глубоко вздохнула.
- Аг -аг — попытался повторить Хуансито, но не смог. - А ты разве не аргентинка?
- Не… я — поляка. Есть ещё полчаса… чего пан ничего не делать? - она сморщила свой маленький носик и чихнула.
- Почему не делать? Делать! - Хуансито впился своими губами в красивую длинную шею Агнешки.
 
Утром, у себя в монастырике, он тщательно обшарил карманы  всех своих костюмов и нашёл всего несколько маленьких белых монеток.
- Тридцать сентаво! Мама дорогая… Как же жить? - Хуансито спросил сам у себя. - Впрочем это такие мелочи! Не первый и не последний раз. Зато вчера я был с Аг -аг . Какое дурацкое имя! А девка, конечно, же славная! Необычно вела себя..
 
На фабрике Хуансито переоделся, сменив костюм на специальную рабочую одежду, которую ему выдали при поступлении на работу, вышел из раздевалки и закурил.
- Хуан, не выручишь сигареткой? А? - перед ним появился невысокий жилистый мужик неопределённого возраста, работающий грузчиком в складе готовой продукции.
 Был он  огненно-рыжим, с лицом засыпанным крупными веснушками. Все его поэтому и называли Апельсином. Каково его имя и фамилия Хуансито не знал и даже никогда не интересовался.
 
Апельсин всегда был голоден, без денег и постоянно выпрашивал у всех сигареты.
- На держи! - Хуансито протянул ему пачку «Жокей Клуб».
-  Ты, Хуан, всегда дорогие куришь! - с завистью вздохнул Апельсин. - Можно две?
- Да хоть три! Бери! Бери! Я себе куплю! - снисходительно усмехнулся Хуансито.
- Спасибо! Спасибо! Хуан, и откуда у тебя столько денег? Одеваешься, как богач. Куришь дорогие сигареты… - Апельсин заискивающе смотрел ему в глаза.
- Я ещё с красивыми и горячими девками сплю, которые такие вещи вытворяют, что ты себе и представить не можешь. Откуда деньги у меня? Апельсин, так я ведь работаю!
- Хуан, так я тоже работаю, но гиты нет никогда. Почему? Не подскажешь? - у грузчика веснушки даже «запрыгали» на его лице от любопытства.
-  Неправильно работаешь, Апельсин! Хочешь научу, как правильно?
- Хуан, конечно! Конечно! - завопил во весь голос грузчик.
- Слушай, Апельсин, если сможешь, то погрузи в грузовик, на котором я буду выезжать пару  «левых» ящиков мыла. Я их продам, и деньги мы разделим на двоих. Сможешь? - Хуансито внимательно смотрел в жёлтые глаза своего собеседника.
- Ух ты! Смогу, конечно! Погружу так, что завскладом ничего не заметит. Я уже уже несколько лет работаю. Все прихваты знаю! - с энтузиазмом пообещал Апельсин.
 
 В этот день с погрузкой задержались. Завскладом бегал в цех, возвращался и ругал рабочих. Только в десять часов он, наконец, сунул Хуансито пачку накладных.
- Начальник, сегодня вернёмся поздно. Время сколько потеряли, - предупредил его Хуансито.
- Самое главное, чтобы  весь товар был вручен клиентам! Во сколько ты, Дуарте, вернёшься меня меньше всего интересует! - раздражённо выпалил завскладом.
 Хуансито уже поднимался в кабину грузовика, как сзади раздался крик Апельсина:
- Хуан! Хуан! Подожди! Подожди! Я тебе кинул..
 Хуансито в один прыжок оказался рядом с грузчиком и показал тому кулак.
- Апельсин, ты придурок? Или прикидываешься им? - тихо прошипел он. - Показывай мне издалека на пальцах так, чтобы никто и никогда не видел! Понял?
- Угу! - Апельсин осмотрелся по сторонам и продемонстрировал Хуансито три пальца.
 
День, как и предполагал Хуансито, получился очень трудным. Возвращались на фабрику уже в начале десятого ночи.
- Работаю по пятнадцать часов, а хозяева не хотят мне зарплату увеличить Хоть бы на пятнадцать песо! Дерьмовые пятнадцать песо! Им что жалко такой мелочи? Уволюсь я, наверное, Хуан. Надоело! - ныл всю дорогу водитель.
- Чарли, если ты уволишься, то я тебе премию от  себя выплачу! Никуда ты не уйдёшь! Кому такой лентяй, как ты нужен? - издевался над шофёром Хуансито, с наслаждением куря сигарету.
- Это я лентяй? Я лентяй? Да я сейчас тебе, Дуарте, в морду дам! - Чарли бросил руль и замахнулся кулаком на Хуансито.
 Экспедитор увернулся и надавил на клаксон.
- Пи-и-и-и-и! - грузовик потерял управление и въехал на тротуар.
- Чарли,  если будешь мне угрожать, то я тебя выкину из кабины! Серьёзно! - усмехнулся Хуансито и выпустил струю дыма в лицо шофёру.
 Тот ничего не ответил и молчал до самой фабрики. На складе уже никого не было. Хуансито спрятал в свой шкафчик накладные, принял душ, переоделся и вышел на улицу. Едва прошагал метров десять по тёмной улице, как от забора к  нему метнулась тень. Хуансито мгновенно вынул из кармана нож.

- Хуан! Хуан! Это я! - послышался голос Апельсина.
- Дружище, а чего ты здесь делаешь в такой поздний час? - невероятно удивился Хуансито.
- Как чего? Тебя жду!
- Зачем? - не понял Хуансито.
- Деньги мои где? - в голосе грузчика слышались нотки подозрения.
- Апельсин, а ты до завтра мог подождать? А? - вздохнул Хуансито.
- Так ты же сказал, что сегодня их привезёшь?  Или ты соврал?
- Придурок ты, Апельсин! Разве я похож на человека который не держит своего слова? Завтра бы я тебе их бы и отдал. На работе. А ты, здесь меня столько часов прождал. На держи! - Хуансито протянул тому две ассигнации
- Сколько? - поинтересовался Апельсин, поднося деньги к глазам.
- Двадцать! А ты сколько хотел? - Хуансито стал надоедать его тупой компаньон.
- Двадцать! Двадцать! Двадцать! - давясь от восторга, запричитал Апельсин. - Хуан, какой ты молодец! Двадцать песо!  Я тебе завтра четыре, нет пять  лишних ящиков загружу! Тогда это будет, будет… - Апельсин замолк, шевеля губами, очевидно пытаясь подсчитать свою часть прибыль.
- Слушай дружище, ты и в правду полный дурак! - Хуансито хотелось смазать рыжего кулаком по его тупой морде. - Ты мне будешь грузить лишние коробки только тогда, когда они у тебя будут! Одну, две! Иногда три! Когда на складе неразбериха или когда начальства нет. Такая возможность бывает только раза два в неделю. Если же ты будешь тырить коробки каждый день, то скоро «спалишься». Тогда тебя не только выгонят с работы, но и напишут донос в полицию. Вероятно годика три тебе, Апельсин,  придётся провести за решёткой. Я, лично, не хочу терять работу, а ещё меньше я хочу в тюрьму. Ты меня понял, дружище?
- Понял, Хуан! Понял! - Апельсин протянул ему свою руку. - До завтра!
 
 В субботу был короткий рабочий день. Хуансито закончил в два часа дня. Принял душ, переоделся в свой самый новый костюм, щедро вылил на себя четверть флакона мужского одеколона «Парма» и направился на проспект Коррьентес. В двух кварталах от  самого большого столичного рынка Абасто, находился бордель,  о котором ему на прошлой неделе рассказал один из доверенных клиентов — хозяин небольшого магазина, где торговали мылом, хлебом, молоком и овощами.
 
Человек десять мужиков стояли в небольшой зале и смотрели на вращающуюся перед ними сцену. На ней  находилась дюжина совершенно голых девиц, которые периодически становились в такие позы, что наблюдающие  за ними самцы только охали от восторга и вполголоса комментировали:
- Смотри, что худая чернявая делает! Что делает! Вот сука! А!
- Во, гляди, рыжая чё показывает! Чё показывает! Терпеть нет мочи! Мадам, мне рыжую! Рыжую! Да давай ты быстрее! Сколько? Двадцать? А чё так дорого? Ладно, держи двадцать! - деньги совались в ладонь мадам - заведующей заведением, и она громко объявляла:
- Анхела, в пятую комнату!
- Мадам, а мине вон ту толстую с красным бантом! Сколько за неё, мадам? Двадцать? Вот, берите!
- Карина, в третью комнату!
- Мадам, я бы хотел сразу двоих?  Этих вот худеньких девочек брюнеток, которые  обнявшись стоят. Это возможно?
- Возможно! Только за пятьдесят песо! - категорично заявила заведующая.
- Да! Да! Конечно! Вот деньги!
- Микаэла! Сильвина! Вдвоём в четвёртую комнату!
 
Пока Хуансито присматривался и думал, самых симпатичных девушек быстро разобрали. На крутящейся сцене остались только двое. Одна - высокая,  с короткой причёской, крошечной грудью и длинными руками. Другая — уже в возрасте, рыжая с короткими толстыми ногами с выпирающим животом и складками на боках. «Нечего было щёлкать клювом! Сам виноват!» - подумал он и направился к выходу.

- Чего не понравились девочки? - раздался вслед ему голос мадам.
 Хуансито повернулся и начал рассматривать заведующую. Невысокая изящная, с большими глазами, широким бровями. Только обилие морщин на щеках немного портили ей лицо. «А тётка в принципе хороша! Не латинка, не европейка. Скорее всего из Турции или какой-нибудь Сирии или Ливана».
- Нет! Извините, госпожа! - он сделал лёгкий поклон головой и улыбнулся.
- Я тебя понимаю юноша. Очень понимаю… Такой красавчик достоин лучшего, - она внимательно осматривала  его с головы до ног.
«Если, вдруг, предложит себя, то я буду просто счастлив!» - предположил про себя Хуансито.
- У меня для вас есть конфетка. Очень вкусная конфетка, но дорого. Возьмёте? - мадам кокетливо улыбнулась.
- Конечно! С удовольствием!
- Джамиля, иди сюда! - позвала мадам.
-  Да, тётя! - перед ними появилась девочка лет тринадцати.
 Она очень была похоже на заведующую заведением. Её круглые щёчки были свежи и покрыты румянцем.
- Конфетка? - тихо засмеялась мадам, увидев реакцию клиента.
-  Очень красивая, но она же ребёнок! - тихо произнёс Хуансито.
- Пусть вас, юноша, это не беспокоит! Джамиля это моя племянница, и давно уже не ребёнок. Вы сами сможете в этом убедиться. Каков ваш выбор?
- Сколько? - с трудом прошептал Хуансито, у него пересохли губы и сдавило в груди.
- Пятьдесят?  Вы в состоянии заплатить, я надеюсь? - в чёрных глазах мадам мелькнула озабоченность.
- Конечно, госпожа!
 
Джамиля была свежа и умела. Она сама взяла на себя инициативу по обслуживанию клиента. «Как мне эта девочка напоминает Долорес из моей ранней юности. Ту Долорес, к которой я ходил на Виллу Мисерия  Огненная Земля в Хунине,» - постанывая от блаженства, вспомнил Хуансито.
 

Когда он вышел из борделя, у него была жуткая слабость в ногах, и даже слегка кружилась голова. «Мадам была права: Джамиля — это вовсе не ребёнок! Это конфетка! Вкусная конфетка!»
 
Хуансито проснулся от шума дождя.  Встал с узкой скрипучей кровати и глянул в маленькое оконце. На улице начинался серый зимний день. Было холодно. Живот покалывало от голода. «Сегодня воскресенье. Выходной. Денег нет. На кофе с медиалуной, конечно, несколько монет найдётся, а вот уже на сытный обед нет. Надо бы где-то раздобыть денег,» - Хунсито  вновь лёг и  принялся бездумно осматривать комнату, в которой жил.
 
Размером она была чуть больше гроба. В комнате размещалась кровать и колченогий старый стул. Вместо тумбочки он использовал перевёрнутое жестяное ведро, прижатое к углу. На вбитых в стены длинных гвоздях висели деревянные вешалки с костюмами, рубашками, пальто, плащами  тщательно укрытыми от пыли газетами. Под кроватью Хуансито хранил чемодан с нижним бельём и высокую картонную коробку со шляпами.
 Во внутреннем дворике монастырика, из сектора, где проживали семейные пары раздались женские крики. « Опять примус с утра не поделили!» - тоскливо подумал он.
 
 Хуансито вошёл в дешёвое кафе, находящееся напротив монастырика, и заказал чашечку кофе с молоком и две медиалуны. Пустое помещение быстро заполнялось.  Молча входили одинокие мужчины и женщины, обитающих в ближайших монастыриках. С детскими криками вваливались семьи рабочих и служащих, проживающих  в собственных или съёмных домах, расположенных в двух-трёх кварталах. Теперь в зале стоял шум. Обрывки разговоров, грохот стульев, громкий смех.
  За одним столиком с Хуансито сидел опрятный старичок  в очках с толстыми линзами и внимательно, страницу за страницей, читал воскресный выпуск газеты «Ла Насьон», делая маленькие глотки чёрного кофе.
 
План возник быстро. «Всё должно получится! Самое главное не переигрывать, не болтать лишнего и, самое главное, правильно оценить соперника,» - Хуансито расплатился и вышел из кафе. В кармане у него оставалось несколько маленьких монеток.
 
Он вернулся в монастырик. Выбрал хороший, но уже в прошлом году вышедший из моды, чёрный двубортный костюм толстого английского сукна, самую старую шляпу и  повязал новенький красный галстук.  Нарезал из газеты пачку листов по размеру ассигнаций в десять песо и аккуратно засунул их в бумажник. Из под кровати достал неоткупоренную бутылку граппы и флакон дешёвого одеколона. Это были подарки клиентов. Сделал два глотка спиртного,    прополоскал им горло.»Как вообще это возможно пить?» Затем вылил в ладони немного одеколона и прошёлся  ими по волосам. От  сильного запаха спёрло дыхание. «Какая мерзость! Разве эту гадость можно называть одеколоном? Конечно же нет! Жидкость для травли кукарач!» Надел плащ, ботинки на толстой подошве и вышел.
 
На улице шёл дождь. Серое унылое небо. Лужи на асфальте. На остановке никого. Пришёл почти пустой трамвай. «Замечательная погода для любителей бильярда,» -подумал он, глядя на струи воды стекающие по стёклам.
 Хуансито вышел на площади Онсе. Здесь, недалеко от железнодорожной станции, находилась одна из самых известных бильярдных «Эдисон». Он в ней никогда ещё не был, но слышал о каталах, которые очень активно там «работают».
 
В гардеробной Хуансито сдал свой плащ и шляпу, прошёл в зал. Он поражал своими большими размерами и количеством столов. Как и ожидал Хуансито, «Эдисон» была забита игроками и любопытными. Разговаривали здесь вполголоса, поэтому были слышно, как шары бьются друг о друга или о борты столов.
 
Хуансито изобразил величайшее любопытство, долго стоял в проходе и с восторгом крутил головой, смотря на игроков, стены и даже потолок с лепниной. Затем он пробрался к бару, с показным трудом влез на высокий табурет и бросил взгляд на барменов. Их было человек пять. Хуансито сразу же выбрал молодого, носатого с большим кадыком с бегающими , словно кого-то ищущими глазами.
- Дружище, - обратился он к нему, - налей мне стакан содовой.
- Сейчас, господин! - ответил тот и начал наливать воду из толстой бутыли с сифоном.
- Давай быстрее, дружище! Голова раскалывается! Спасибо! - Хуансито почти вырвал стакан и принялся большими глотками пить воду.
 
Бармен внимательно наблюдал за ним.
- Ух! Спасибо! Спас меня от смерти! Я вчера перебрал немного в ресторане за ужином. Не рассчитал, наверное… - Хуансито громко отрыгнул. - Прошу прощения! Содовая… Газы выходят.
- Господин, а вы не портэньо? -осведомился кадыкастый, пожирая его своими глазами.
- Не! Я из Хунина. Знаешь? Может приходилось бывать когда-нибудь?
- Не! - пожал плечами бармен. - Вы по делу в столице?
- Да! Я фармацевт. Работаю в самой большой аптеке города. «Фернандес» называется. В центре города. Хозяин меня послал в Буэнос-Айрес в «Дрогерию дель Сур» за партией пробных капель для желудка. Говорит, что по новой формуле сделаны капли эти. Самый действенные! Но я с хозяином не согласен, потому что…
 
Дальше Хуансито начал произносить названия лекарств, их дозировка , которые остались в памяти с тех времён, когда он работал в аптеке с братьями Фернандес.
  Бармен ничего не понимал и ему было абсолютно не интересно слушать болтовню заезжего провинциала, который корчил из себя великого фармацевта.
- Прошу прощения, господин! Но это же бильярдная! Не аптека! - нагло перебил он Хуансито.
- Так я сюда пришёл, чтобы поиграть! Я уже год, иногда, по выходным у нас в Хунине в Городском Социальном Клубе играю. Нравится мне бильярд. Азарт меня берёт, когда кий в руках держу. Налей ка мне ещё  содовой, дружище!
- Конечно, господин! - кадыкастый  подал ему стакан, - пожалуйста, господин!
 
Хуансито выпил, но уже не так жадно. Затем полез в карман пиджака и достал толстенный бумажник. Пряча его содержимое от округлившихся глаз бармена, специально долго ковырялся в нём, изображая состоятельного, но прижимистого мужика из провинции, достал монетку в десять сентаво.
- Держи, дружище! - положил её на стойку, кряхтя, тяжело слез с табурета и медленно пошёл в центр зала.
 Боковым зрением Хуансито наблюдал за кадыкастым барменом. Тот, вытянув голову, подбородком показывал кому-то на провинциала в чёрном костюме с красным галстуком. «Клюнули! Клюнули! Хорошо! Теперь бы не сплоховать!» - обрадовался Хуансито.

- Господин, желаете сыграть? - перед ним, как из под земли, появился невысокий пухленький мужик лет тридцати в дешёвом костюме, но без галстука.
- Сыграть? Конечно! Я для этого сюда и пришёл! Только вот столы все заняты, - вздохнул Хуансито.
- Не беспокойтесь, кабальеро! Сейчас я найду свободный стол! Идите за мной!
 Действительно, возле окна, в шагах двенадцати от барной стойки, немедленно «нашёлся» свободный бильярдный стол.
- Вас это устраивает, кабальеро? - пухлый мужик облизал свои потрескавшиеся губы.
- Конечно! - согласился Хуансито.
- Кабальеро, предлагаю ставку в пятьдесят песо. Вас устраивает? - мужик «сверлил» его своими серыми глазами.
- А я предлагаю ставку в сто песо! Впервые играю в столице. Чего уж мелочиться! - с вызовом заявил Хуансито.
- В сто? Принимается! Великолепно! - глаза у пухлого стали радостными, толстенькие щёки расплылись, - пул восьмёрка. Играем три партии. Устраивает?
- Конечно! - Хуансито взял кий и принялся натирать наклейку кусочком мела.

 Пирамиду выпало разбивать пухлому. Он сделал это очень ловко, вогнав один свой полосатый шар в лузу. Затем ещё два удара, и ещё два шара оказались в лузе. Затем пухлый промахнулся.
 «Нельзя переиграть! Нельзя!» - с этой мыслью Хуансито нарочно сильно ткнул кием в белый шар, чтобы попасть им в один из своих сплошных цветных.
- Чёрт его побери! Мимо! - тихо выругался он.
 
Пухлый молча тёр наклейку кия, ехидно ухмыляясь. Затем сделал мост, долго целился и ловко загнал очередной свой полосатый шар в лузу. Следующий удар пухлый смазал. «А этот чабон не очень то сильный мастер! Середнячок.  Всё, Хуан, надо играть! Счёт уже четыре ноль в пользу каталы!» - решил Хуансито и, сделав четыре удара, загнал четыре шара в лузы.
 
У пухлого вытянулась морда. «Неужели стал что-то подозревать, козлина?» - забеспокоился Хуансито и решил промазать.
 Пухлый ударил. Загнал шар. Затем промахнулся.
 Хуансито тремя ударами загнал три шара а потом и чёрный.
- Хорошо играете, кабальеро! - чуть заикаясь произнёс пухлый, он уже стал что-то подозревать.
- Да, вы что!? Повезло! Иногда бывает! - сказал Хуансито, пытаясь успокоить  своего соперника.
 
Во второй партии пухлый смог забить только один шар. Хуансито за несколько минут её закончил.
 Пухлый уже всё понял. По его бледному лицу скатывались крупные капли пота. Он их вытирал грязным платком. Пальцы у него мелко подрагивали. «С такими нервами работать бильярдным каталой нельзя! Никак нельзя!» - усмехнулся Хуансито и не дал сделать сопернику в третьей партии ни одного удара.
- Игра закончена, господин! - он поднял свой кий вверх.
- Да! Да! - пухлый полез в карман брюк за бумажником.
 Суетливо, начал доставать оттуда  мятые купюры разного достоинства и складывать их на столе. Руки у него ходили ходуном.
- Восемьдесят пять…. Девяносто… девяносто… Берите девяносто! Я сейчас вам десятку поднесу. Подождите! - пухлый стремительно ринулся к барной стойке и скрылся.
«Неужели убежал? Вот сукин сын! Козлина! - обругал его про себя Хуансито. - Не может быть! Скорее побежал  своему главарю докладывать о происшедшем проколе. Что они интересно могут предпринять?»
 
Пухлый появился минут через пять. Лицо у него уже приняло зеленоватый оттенок.
- Вот ваши десять песо! - он протянул ассигнацию Хуансито и отошёл в сторону.
- А со мной не хотите шары покатать? - раздался  сзади голос с нотками угрозы.
 Хуансито медленно, словно нехотя, повернулся. Перед ним стоял двухметровый худой верзила в мятом пиджаке. В руках у него был кий.
-  Ставка в двести! Идёт? - верзила с ненавистью смотрел на Хуансито.
- Конечно, господин! -с фальшивой готовностью ответил Хуансито и попытался улыбнуться. Сейчас возьму сигареты и начнём! Две минуты, пожалуйста, подождите! - он повернулся и быстро направился в гардеробную.
- Плащ! Быстро! - Хуансито  кинул пять песо гардеробщику.
 
Тот резким движением схватил деньги и тут же выдал Хуансито  плащ. Взяв его в руки, он, почти бегом, выбежал из бильярдной.
«Теперь надо скрыться! Каталы не прощают такого! В » Эдисоне»  очевидно организованная  банда орудует. Не знаю, что будет с пухлым, а вот кадыкастому бармену  сильно набьют морду или отрежут яйца!»


         Список литературы, которой пользовался автор для написания данной главы:

   Jorge Fondebrider "La Buenas Aires ajena". (2001) Emece.
   Tomas Eloy Martinez "Santa Evita" (1995) Seix Barral.
   Catalina De Elia "Maten a Duarte" (2021) Planeta.
   "La muerte de Juan Duarte". La revista "Todo es historia", numero 372 (1998)
   Buenos Aires.