Путч 91 года. II

    
          II.
      И так, шёл 91 год. Мне повезло, я работал в это время и получал зарплату. Середину, конец лета и начало осени гонял люльки в посёлке Менделеевский, по другому Константиновский, Тутаевского района. Нас было три человека, у каждого своя люлька, - это такой длинный, в шесть метров, фасадный подъёмник (скорее опускальник), сколоченный из досок и подвешенный на тросах и блоках за край крыши, только без всяких электродвигателей, на нём можно было, с помощью специальных узлов, только спускаться вниз. С него красили и штукатурили стены домов и других сооружений, даже заводские трубы, что и делалось в своё время. В 90 году, с такими же как я, парнями, мы красили с этих люлек фасад на речном училище. Здесь же в этот раз ,,доверили'' замазывать швы на панельных, пятиэтажных домах, за лето и осень мы должны были отремонтировать двадцать хрущёвок. В день успевали прогнать по две люльки, одну с утра и одну после обеда. Труд этот очень тяжёлый, помимо того, что необходимо люльки завесить по два раза в день каждую, нужно ещё насеять песок, замещать раствор, и поднимать полные ведра веревкой на люльку по мере убывания, цепляя крючком и вытягивая на верх руками, внизу выставлялся целый ряд, штук по десять вёдер в расчёте на пять этажей, каждый обслуживал себя сам, подсобников у нас не было, а так же делать саму работу, расшивать швы, заделывать их раствором, промазывая жидким стеклом и ещё умудряться не упасть, работая одной рукой мастерком и кистью, а другой рукой держаться за спасительную досочку приколоченную у тебя за спиной. Были случаи падения, один мой хороший знакомый разбился с восьмого этажа, видимо где-то он совершил ошибку, недоглядел за состоянием тросов или самой люльки. Возможно, как тогда поговаривали, ему помогли конкуренты, в то не простое время иногда случалась такая жестокость. Он оставил одних, маленького ребенка и жену.
       График нашей работы на неделю был выстроен таким образом: на первом раннем автобусе ехали до Тутаева, далее с автовокзала, другим автобусом добирались до посёлка Константиновский. В этот день успевали прогнать по одной люльке и завеситься на завтра. Дальше всё шло более менее спокойно, без рывков. Основным нашим ,,врагом'' был дождь, но в то лето и осень с погодой очень повезло, затяжных дождей на неделю и больше, не случилось.
      Выехав 19 августа из Рыбинска, обычным маршрутом и прибыв на место, наша бригада, как я говорил, состоявшая из трёх человек, продолжила замазывать вертикальные и горизонтальные швы в посёлке Менделеевском, ни о чём не думая, оставив всю политику, где-то далеко в стороне от наших забот. И так продолжалось всю неделю, в шесть подъём - в десять отбой, обед мы варили себе сами, дежурив на кухне по очереди. За день так накувыркаешься, что спишь как младенец в люльке, ты спишь, а тебя во сне продолжает качать. В течение дня пока работаешь, ни с кем не общаешься, только друг с другом. Жили мы, к слову, в заводской гостинице, состоявшей из двух смежных комнат и кухоньки, в самом конце коридора местной общаги на последнем этаже, в номере ,,люкс'', в которой кроме нас, изредка селили командировочных и гостей с юга, торговавших на местном базаре. И практически из посторонних, кроме бабушек - дежурных, мы никого не видели, а в ту неделю ещё и соседей по номеру не подселяли. На улице тоже самое, когда спускаешься вниз и очищаешь старые швы, опять же ни с кем не поговоришь, все форточки и окна из-за пыли и осколков от раствора закрывались. Сотовых телефонов тогда ещё не имели, да и простого, тоже ни у кого дома не было, домашний телефон в то время - это большая роскошь. В общем полнейший информационный вакуум.
     Подошло время уезжать, это был вечер пятницы 23 августа. Мы так же благополучно, только в обратном направлении, минуя Тутаев, в полнейшем неведении, добрались до Рыбинска, можно сказать, глубоким вечером, опять же не встретив по пути кого-либо из знакомых. Пожали друг другу руки, довольные выполненной работой и скорым окончанием всех этих надоевших командировок, разъехались в разные стороны: я на Гору Скоморохову, второй счастливый человек в центр города к Каланче, и третий в Переборы.
        Вообразите, каково было моё удивление, я можно сказать, потерял дар речи зайдя на порог дома, когда всё услышал, и только развёл в стороны натруженные руки после рассказа жены о том, что произошло в стране за эту неделю. А что испытали мои родные, оказавшись без всякой связи со мной, можно себе только представить.
      Вот уж мы в троём здорово посмеялись, когда встретились рано утром на автовокзале в следующий понедельник: мы в Менделееве швы мажем себе спокойно ни о чём не подозревая, а в стране в это время власть меняется. ,,И пусть на свете всё подождёт, нас погода подгоняет'', - тогда для нас это было важнее.
     Вот так я со своими товарищами встретил путч 91 года, не на баррикадах, а качаясь на тросах в простой деревянной люльке.