Два Царства

ДВА ЦАРСТВА
Д. Станилоэ
Русский теолог Вышеславцев, публикуя эссе о Государстве( проблема обладания и её религиозный смысл)(Путь 1934, номер 42) видит это создание в антиномии дьявольского и божественного. Даже Государство, которое стоит скорее на службе божественнаго, имеет в себе нечто сатанинское: это сабля, ограничение, а также деградация человека от того, что им помыкают. Подчинённый должен подчиняться приказаниям властвующего не потому что его разум покоряется его ценности, а просто из-за приказания. Только так возможно поддержание субординации в Государстве, в армии.
А неудобства подчинения преодолеваются, засчёт возвышения субординации, по Вышеславцеву, оставляя тех, кто подчиняется по разуму, с чем-то большим, как, например, силы любви и сила правды. Возвышение тотальное подчинённости, полное удаление антиномии невозможно, потому что это положит конец возвышению субординации. А послушание на этой Земле, необходимо, после грехопадения, для того, чтобы предотвратить выбросы беспорядков.
Эта мысль Вышеславцева порождает гигантское недопонимание. Если предположить , что государство инструмент необходимый для поддержания порядка Божьего, как же тут остаются элементы зла: сабля и ограничение. Констатирование, что Государство по своему существу состоит из противоречий запредельных, божественных и адских не ведёт к благодарности  совести. Попробуем стало быть ответ более спокойный на предмет Государства.
Оглабализуем эту проблему вставив её в более широкие рамки закона, согласившись с тем, что она куда как более смыслосодержащая.
Закон есть средство по прохождению путём беспорядка, остановки перед ним не засчёт силы внушения, ни силы молитвы, но сдерживания. В формулировке более обобщённой закона, оказывается, что это  предварительная встреча зла и противодействие злу. Его первоначальная задача это не создание хорошего в человеке, если это происходит то это уже не закон, а желание, просьба. Закон может распространиться дотуда, докуда распространяется его сила ограничительная и сдерживающая. Его ответственность это сдерживать проявления зла и превращать их в проявления добра. Его цель не индивидуальная мораль, а социальная. Он состоит в утверждении социального порядка.
Но закон включает в своё существование парадокс, который он не может преодолеть: хотя это средство по борьбе со злом, он не может уничтожить сам по себе зло, наоборот он его увеличивает.Он вытаскивает на свет хорошие провозглшения и заглушает злые в сильной манере, не засчёт обращения к свободе человека, он вытаскивает добро из человека без человека, не оставляет к неограниченной власти человека принимать добро и избегать зла. Не свобода последняя инстанция от которой зависит делание добра и избегание зла. Такое непочтение к свободе, вызывает в данном человеке, злобу и ненависть к закону, которому он служит. Закон в себе всё же не есть зло в себе. Но что не есть зло, даёт наводку к размножению зла. Этот парадокс драматически описал апостол Павел в послании к Римлянам (7)
Но если так обстоят дела, не лучше бы, если бы закона вообще не было. Посмотрим, разрушение закона желает не хорошего , но плохого. Добрые не чувствуют его присутствия. Они работают в соответствии с установлениями закона и для успеха, не зацикливаясь на том, что закон  чего-то их просит. Производят соглашение между способом своим думать, действовать без того, чтобы судить способ законом. Или порядок становится одним с ними, смешиваясь закон с порядком в них. Закон либо существует с порядком, либо не существует для хороших людей. Существует порядок, который онтологически реализуется, но всё-таки не даёт развития для закона.
Одновременно как человеческий субъект отстаёт от порядка, он возникает, как средство между ним и законом, сторожем попечительным и угрожающим. И обратно, по мере того, как человек становится хорошим, он получает черты порядка и закон, перестаёт жарить такого человека. Добрые относятся к закону, не как к тому из чего они вышли, но как то, что привилось к ним, не извне и добровольно.
Для злых закон это то, что отнимает огромную часть их занятий, горизонта и свободы. Его закон поглощает. Они видят закон, который возрастает ужасно в отместку за свободную жизнь. Так же просто, как жизнь их порабощена злу и беспорядку, так же закон через их тернии вводит их к небу. И по размеру как закон протягивается на их жизни, так же протягивается и зло, если не наоборот. Здесь замкнутый круг, который растёт продолжительно. Они понимают победу над законом,  как поглощение закона, как проглатывание его. Для них жить без закона означает жить в беспорядке, в анархии.
Из этого вытекает вопрос : не лучше ли было бы если бы не было закона? Закон, как объективный способ, как латентность, заключённая в порядке, не может не существовать. Но субъективно для добрых, он не существует. Для злых важно существование, важно вытаскивать на поверхность свою виртуальность. Вышний законадатель чувствует это и как любой другой законодатель, который болеет за нововыпущенный закон, скорбит о том, что он породит нестроения, но всё равно выпускает его из-за его добра. Если бы не появился закон, злой бы перевернул бы порядок, останавливая доброго от моральной пропасти. С риском увеличить злое в злых, он требует данных. От счастья он не влияет ни на злых, ни на добрых.
И теперь можем сформулировать вопрос: Закон от Бога? И как он соприкасается с благодатью? Закон, в смысле заповедей, которые могут легко превратиться к стеснению и угрозе, так много дал нам Господь в Ветхом Завете. Перед падением сколько времени наши праотцы были в чистоте и повиновении и им была дана только одна заповедь апофатическая, не есть с дерева познания добра и зла. Оттуда жизнь их была ориентирована на органические вдохновения, они знали Бога, это было хорошо. По несчастью эта заповедь была разрушена. И что более значимо, у дверей рая был поставлен Херувим с обоюдоогненным мечом, чтобы стеречь дорогу к яблони жизни. (Быт3,24). Тут возникает смысл сабли. Это не стальная сабля , но не меньше, чем сабля наказания.
 Она имела форму сабли и сдерживала праотцев от проникновения в рай. Не было простого зова к освобождению их. Сабля эта огненная от Бога, как от Бога и держатель её, ангел. Дьявол ничем не повлиял на появление этой сабли. Но она появилась после грехопадения. Её появление зависит от греха. 
В конце закон увеличился. Потому что увеличился и грех в людях. Потому что зло от них распространилось во многих направлениях и была необходимость поставить стражей закона, ангелов с мечами. Дали бесконечные законы церемоний и законы гражданской жизни, которые нарушив, можно расстаться с жизнью. Так за адюльтер Господом предусмотрено наказание к смерти (Второзак 22,22 ) для девушки, которая очутилась на брачном ложе нецеломудренною, за непослушание сына (21,22), для того, кто бесчестит священника (17,12), от врагов на войне (20,13), для поклонников идолам (17,5), для лжепророков (13,5).
Правда, что Царствие возникает у Евреев без того, чтобы Бог радовался. В их прошении дать им царя, так и сквозит неверие в Бога. До того Он вёл их уверенной рукой, сквозь исключительные обстоятельства, имея исключительную роль в прямом их направлении. Теперь возникают государства с атрибутами более авто кратичными, Господь остаётся в тени. Теократизм начинает терять в  интенсивности. Это не понравилось Господу: начало политизации людей по дороге автонаименования. Самиул сказал народу: Вы видели как Наос, король аммонитян, пришёл к Вам и вы сказали, чтобы он не был королём над нами, да будет Господь владычествовать Вами. (1 Сам12,12)
И ещё мотив, почему государство считается чем-то плохим: прогрессирующее самоволие, когда пресекается воля Господня, которая есть справедливость (1Сам8, 11-18).
Закон в основном от Бога: закон сколь бы ни жестокий, но справедливый. Закон был и применялся до государств. Были другие органы, которые его сторожили и исполняли. Существовали сообщества людей, над которыми были судьи, которые обеспечивали приятность народа Богу. Если народ, говорит еврейскому племени Самуел, воспримет эти две категории: знать Бога и исполнять его закон, то Господь пребудет с народом и с государством.
Государство в себе, как страж закона, закона справедливого, не является чем-то плохим.  Зло добавляется одновременно с тем, когда государство становится автономным стражем неправды. Жёсткость любого характера, государства или его представителей, когда не имеет страстного характера или не имеет амбициозного характера и служба порядку Господню, не имеют ничего плохого. Но очень трудно, чтобы человек властный соблюдал эти условия.
Но перейдём к Новому Завету. Спаситель пришёл основать царство, другое, чем были земные, Царствие Небесное или Божие.  В этом Царстве больше не довлеет наказание угрожающее или упреждающее, а есть любовь и прощение. Человеку больше не заказано делать добро и избегать зло, но есть приказано, насеяно, воспето. Свобода человека мыслится как высшая фора морального выбора. А в случае если человек не покупается на сладость проповеди, но всё же прегрешает в этом Царстве он не осуждён, но помилован. Сила, которая запрашиваема в Царствии Небесном это эксклюзивно благодать, любовь, благость и она адресуется свободе человека, чтобы он принял её своей волей.
Господь знал и предвидел, что закон не в состоянии переделать зло в добро. Роль его в том, чтобы резюмировать зло в попытке недопустить его воплощения в угрожающем порядку масштабе. Иисус больше не сталкивает зло с законом, с наказанием со справедливостью и так учит своих учеников: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, молитесь за гонющих вас и творящих вам напасти. (Мф5,44)
И хотя Царствие Небесное – царство реальное, а Христос это царь, всё же он суммирует это пространство как служение. Есть Царство, потому что имеют два основных критерия царства: крепость и порядок. Христос распоряжается в душах, которые верят, распоряжается засчёт правды, которая в душах, которую он изливает, в душах, которые покоряются ему и которую он пробуждает в верных засчёт любви к себе. Он Бог, который проходит землю, чтобы найти преданность Себе. И это порядок в Царствие Небесном. Каждый уважает персону братьев своих с которым он соединён союзом любви. Но иерархия настоящих  ценностей на земле несоревновательна с  небом, где Христос глава и почтенные святые.
Но разве не разрушил Христос Царства Закона, после того, как внёс высшую манеру борьбы со злом. Если бы все люди приняли бы Христа, все бы стали совершенными и не было бы нужды в законе и стороже его- Государстве. Но это не этот случай. Люди принимают Христа в описании двух тысячелетий, а совершенство это то состояние, которое реализуется не всеми и не полностью, при огромных усилиях на этой земле. Если бы Господь нас превратил бы механически по своей воле было бы легко, но это не было бы по закону духовному и психологическому и это не было бы задачей, вышедшей из соучастия человека и Бога. Если бы было, другими словами, Христос полный властитель над всеми людьми, если бы Его Царство было бы полным и над всеми, законные государства уничтожились бы. Но это произойдёт только в конце времён.
Сколько времени народ не знает Христа, или знает номинально, закон и его страж продолжает быть в автоматическом режиме, я бы сказал. На самом деле порядок вечен. Он существует и в Царствии Небесном. Там поддерживается свободная воля засчет любви, но люди подверженные злу, очень легко могут склоняться к тому, чтобы её каверкать. А в порядке содержится латентность, так, что при автоконсервации, нарушающей его, закон, получаешь наказание. Если для того, кто посвящён в глубины благодати, когда появляется сабля, то она его принимает в закон, то для погрязшего в греховности, сабля его уродует.   Имея в виду  то, что закон делает с непокорными, апостол Павел говорит: «Вы умерли для закона теперь и ожили для воскресшего из мертвых Иисуса Христа». (Рим7, 4-7). Но имея в виду, что закон виртуальный, как латентность в порядке Христос замечает: «Не думайте, что я пришёл нарушить закон, но исполнить.» (Мф5,17)
И в тесной логической связи с этим говорится об уклонении от зла, предписываемого законом, а Он просит насаждение хорошего позитивного в душу. Но это прямое всасывание закона в душу, дезактуализация его для тех, кто внутренне меняется. Но для тех, кто не меняется, он остаётся как закон внешний, нормализуя внешность. Я вам скажу, кто смотрит на женщину, вожделея её, тот уже с ней согрешил в сердце своём.(Мф 5, 27-28) Понятно, что для человека, который не может или не хочет воздержаться от блуда, это не имеет места, чтобы не соблазняться. Христос не призвал нас к беспорядочности. Для тех, кто не может соблюсти этот пункт Христова учения, остаётся закон, как справедливость.
Но Царствие Небесное не может сохранить справедливым закон для своих сограждан. Случаи употребления были бы такими жестокими, если бы поблизости не было бы любви. Кроме этого, путь взаимодействия  любви и закона исключаются.  Любовь прощает, а закон наказывает.
Для одних и тех же людей, существует Царство благодати, способное превращать зло в добро и Царство закона , которое их уловляет в нарушение порядка. Один и тот же человек за один и тот же плохой проступок прощён Церковью и осуждён государством.
По соответствию эти двое отношений между Государством и Церковью могут взаимозависеть. Церковь может уважать государство, как работающее против зла и наоборот. По сути сабля и другие средства закона не будут для Церкви неправильными, пока не употрябляются для непотребства. В конце концов не судится Церковью жесткость, потому что она не воображает себе, что Государство работает по любви и милости, а отвечает перед Богом за соблюдение порядка. Ужесточение большее или меньшее Государство сделает без кого-бы то ни было исследования среди жителей. Церковь может работать, чтобы сделать граждан более порядочными, чтобы смягчать санкции Государства.
Романо-Католическая церковь протягивается к любому делу Государства критикуя, всё что не по ней. Романо-Католическая Церковь должна была бы определить: что любое действо, Государства, которое противоречит правде, подпадает под критику, но не любое действо, подпадает ей.
Со всем тем Романо-Католическая Церковь утверждает, что Государство подчиняется власти Христа. Государство, оно высшее в своей области , но сувиренитет не может быть универсальным и всеобъемлющим. Не существует суверинетета абсолютного, кроме как Создателя. Суверинетет Церкви в любом порядке спасения выше суверинетета Государства. (Дж. Маритан, Примат духовного, стр 18 , Энциклика папы Пия 11, что первое 1926)
Теза вышла ошибочной. Но суверинетет Господень не предполагает, что Государство будет подчиняться Церкви, как если бы Церковь имела бы в своей основе и саблю и давала бы только из мотивов практических Государству, такому, которое должно быть всё во всём. Государство и Церковь стоят по разным планам. Существуют два пути по которым Господь работает отдельно и независимо со злом. Церковь, хотя и обладает саблей, но всё же не может быть Государством Божиим. Оно работает с другим и по другому.
Романо-католическая церковь пересечена отношением с Государством , как будто они на одном пути. И ещё сильнее тенденция того, чтобы Церковь стала Государством. На самом деле она не берется разбирать факты закона под моральной подоплекой, она берётся противостоять государству другим , которое согласно Дж. Маритану, заключено во времени. В Эвул медиу стартовала агрессия против государства: сегодня не зная с кем её сделать , проводят другие формы противостояния, следуя за всем законом.
Но как бы ни показывала Романо-Католическая церковь тенденцию, чтобы стать Государством, всё же это претензии папы, чтобы заиметь государство с могуществом территориальным и временным, с саблей, как у любого Государства. Закон и любовь, прощение греха только в концепции католической могут включаться в одни и те же ножны.Но на самом деле знаем, что сабля любви остаётся в окормлении папы понтифика. Это и разумно: тот , кто имеет в руке саблю закона, тяжело может переменить её на саблю любви.
Романо-католическая Церковь, будучи понтифичным государством  должна осудить любого, кто преступает закон, будучи вынуждаема на это от закона. Это должен иметь католицизм во всех государствах. Пий 11 просит свободу каждому христианину в каждом гос-ве. Царство католическое имеет тенденцию к тому, чтобы стать супрагосударством или Государством в Госуд-ве во всех странах. Но Церковь может быть освобождена от стояния за закон, только если её служители самые высокие, откажутся бороться с нарушителями закона, как говорится, отдавая цезарю, что есть цезарево.
На самом деле романо-католическая церковь понимает неправильно Царство Небесное. В своей энциклике Кто первый, папа Пий 11 сказал, что Царство Небесное имееет в себе и что-то земное, так как Христос не только Бог, но и человек.
Без сомнения Христос, как человек и государь, но Он всё же больше Бог. Субъект Христа, есть Бог Слово, ставший человеком и человеческой природы. Отношение Христа Бога к обществу, которое он принял показательно перед лицом всего человечества. Потому что это факт, который доказывается при помощи какого-бы то ни было единства жизни, сколько бы людей он не затрагивал. Смотри во сне и в других обстоятельствах , лица едва различимые, которые ты может и не увидишь во второй раз и на своих ближних и родственников и чувствуй их дух на дистанции. Со всем тем, существует некое отношение между людьми подземное, живое, которые улавливают люди с более тонкой нервной системой, и менее подверженные весу материи.
Святые видят на дистанции и знают мысли удалённые. Субъект взаимопередающий стоит в связи с влиянием на всё человечество , чем больше он, тем больше влияние. Господь наш Иисус Христос воспринял эту природу человеческую, которой он сам дал начало и которая, как верига, начинательная в цепи, верига, которую держит Бог Слово. Христос в своём смиренном обличье плоти, показал в каком смысле он хочет повлиять на природу человека, прежде чем тот войдёт в славу небесную. Спасение каждый добывает себе, следуя за Христом. Конечно Христос был царём над своей плотью и на земле, потому что она подчинялась ему с радостью и счастьем во всём. Но не доминирует засчёт насилия, но засчёт освещения и благодати. А царство Христа на других людей манифестуется так: засчёт работы в сердце благодати, любви и правды, не выходя из себя по поводу желаний , закона, насилия.
Христос не пришёл основать Царство последней манерой в других. Он пришел именно потому что последним путём императоры не могли спасти мир, он принёс другой путь. Но сколько раз толпа пыталась провозгласить его королём, он отказывался, а Пилату сказал: «Моё королевство, не от мира сего.»
Диалог этот с Пилатом очень категоричен, по тому, что он выражает. С одной стороны Иисус ему говорит, что сила его распять Его, свыше, как сила Государства есть от Бога.(Ин19,11), с другой декларирует, что Царство его не от этого места , как от Государства, и напрашивается продолжение, а от Бога. Если была бы от этого мира, то служники мои сражались бы, чтобы не победили Иудеи. Но теперь, моё Царство не отсюда. (Ин18, 36) В оппозиции к этому, показывая силу своего Государства, добавляет: «Ты говоришь, что я Царь. Я для этого родился и для этого пришёл в мир, чтобы свидетельствовать об истине. Любой, кто от истины, слушает мой голос. (Ин 18, 37). Иисус таким образом не основывал Государства, чьё могущество в насилии, как в других, но такое, чьему могуществу подчиняешься свободно. Он не может , как и в продолжении , церковь, не могут употреблять путь закона, потому что тогда напрасен будет путь любви, путь правды, путь благодати , который нужен для превращения зла в добро.
Иисус властвует при помощи добра, которое терпит от зла, не наказывая его. Он Агнец, который закалается и сегодня в церкви. Господство Его, господство Агнца. Антиномия Государя и Агнца, который закалывается за людей, только в том случае остаётся неразорванной, если не пытаться делать из Христа, царя, как, следуя своим аппетитам,о таком государстве,  делают католики.
Церкви не нужен какой-то примат над государством, потому что такой примат не может быть выдержан другими средствами, кроме как Государственными. И не будет критиковать жесткость закона. Она может попросить только то, что выводится из справедливой его жизни: 1. Быть справедливым и 2. Сознавать, что на службе у Бога, не само по себе. Отсюда, быть Государством, быть сильным, блюсти закон и справедливость. С этим Церковь не только не порицает его, но и даёт ему всё благословение.
Так, во всём организме Церкви и Государства, прослеживается чёткое взаимодействие, они воздавая должное друг другу, не вмешиваются один в дела другого.
Если Государство свободно от Церкви, а Церковь от Государства. Государство не может попросить ничего сверх, как только то, чтобы оставаться Церковью. Только так действует с двух сторон, божественная воля. Автономия Церкви работает отсюда великолепно, с той оговоркой, что Церковь не может улучшить тот способ, как Государство служит Церкви. Церковь рукодимая Министром, означает Церковь, погрязшую в Государстве.


Между тем, чтобы сделать зло из желания сломать, повредить и т.д и желанием наказать за аналогичное преступление есть разница. Зло для зла, и из-за эгоизма совершает сатана. Это сатанизм.
Наказание за зло-от Бога. Но большое недоумение возникает: наказание есть зло объективное, но не воспринимается как зло, только тем, кого наказывают. И самое большое наказание – смерть, как может Бог допустить это? Мы можем дать ответ на этот вопрос лишь сославшись на другие виды наказаний.
Смерть в Священном писании считается врагом человеков и врагом Христа. «Сиди одесную меня, дондеже положу враги твои, в подножие ног Твоих.»(1Кор 15,27) Враг, который будет побеждён, будет смерть. «Смерть где твоя победа, смерть где твоё жало. И жало смерти есть грех. «(1Кор, 15, 54-55)   Смерть как самое радикальное предубеждение,  как  экстремальное обезображивание полноты жизни есть зло, которое не мог произвести благой Бог. Как таковое, есть что-то противоположное делу Божьему, что-то что работает против.
Оно приходит как натуральное последствие греха, но грех не от Бога. Но в то же время смерть не может утвердиться, если не от Бога, если бы не существовало активное назначение с Его стороны. Так смерть существует, как колаборация между свободной волей человека и волей Бога, но Бог уступает, уважая свободную волю человека. Смерть это добровольное удаление твари от божественнаго многообразия, в то время, как божественный ответ на этот жест природы, в том что Бог удаляет поддерживающие тварь божественные энергии из глубин твари. Тварь не может быть освобождена без волеизъявления Бога, а если тварь приняла такое решение, то Бог и не будет отзывать.
Так нам говорит Священное Писание о смерти, когда она была в образе врага Божьего, который умрёт в конце всего, смерть будет его посланницей. Борьбу со смертью человеков, начал Иисус своим воскресеньем и она продолжается до конца человеческой истории. Победа достаётся нелегко и в конце, потому что остаются последствия греха и потому что Бог не ведет борьбы со смертью как Господь Всемогущий, но как сотрудник с людьми. Проникновение в дух человеческий добра происходит медленно по мере того, как человек начинает входить в пространство божественной жизни, отказываясь поступенно от греха.  Как смерть есть действо, которое совершается по коллаборации Бога с человеком, но инициативу имеет человек, а воскресенье делается в той же коллаборации, но инициативу тут имеет Бог, который действует теперь позитивно.
Смерть, таким образом, наказание от Бога. Есть наказание за грехи свои, но также и за грехи прадедние . Даже когда смерть входит в обстоятельства человеческие, даже когда не видно нежелание человека отдаляться от Бога, все же это желание может не исчезнуть из его глубин. Все же существуют некоторые мотивы другие временные или обстоятельств физических: жизнь обрамлённая падением в смерть, события героические , жизнь может в таких и многих иных обстоятельствах принести смерть человеку. Но можно различать смерть от времени даваемую Господом за грехи, от смерти, которая даётся за преступления закона.
Как резюме иное есть зло и иное наказание за зло. Зло есть Сатанизм и наказание за зло, есть функция Государства, потому что не зря оно носит меч и при Боге. (Рим13)
Но Государство служит Богу, только если имеет три характеристики: правое наказание, ощущение того, что оно служит Богу, непорочное состояние того, кто наказывает. Но возвышение и поддерживание себя в таком состоянии очень тяжёлая вещь для человека. Человек хозяин и наказатель , находящийся в слабости после грехопадения, едва ли может удержаться от эгоизма, оголтелости и арбитража. Аффекты, которые происходят в этой функции из-за страстности людей, в функции, которая по сути божественная, неизбежны. Поэтому скорбел Господь, когда народ еврейский выбирал царей, поэтому в русском монархизме был обычай отрекаться на смертном одре от престола и передавать его другому. Не потому что функция государя имела что-то сатанинское в себе, потому что император Константин стал православным святым. Как раз грех имеет место быть там, где есть стремление к власти, пуская корни через неё. Снижение идёт сильно дальше, потому что сегодня имеем государства атеистические. Они уже на службе не Богу, а антихристу. 
Но всё же существует не одна эта ступень, а многие другие, на которых сегодня стоят многие сегодняшние Государства.
Мы сказали, что закон и его страж не могут перевести зло в добро. Поэтому необходимо, чтобы существовала организация, которая следуя путём любви служила бы этой задаче. Ей настолько важно существовать, настолько же, насколько важно не путать путь по которому она идёт- путь любви, с путём закона, я же видел со стороны Государства, таких, которые легко путают, причём не только подзаконных , но и стражей закона. Закон подчиняет себе не только подчинённых, но и хозяев. И грех в них увеличивается в одних и в других.
Если бы не осталось Церкви в чистоте, не было бы того, кто прощает, кто потопляет грех человека. Люди Церкви могут благословлять путь закона, но не могут им следовать . Путь Государства необходим, но не сделаем напрасной продолжающуюся  жертву Агнца.