Зеркало Дианы 18 Игра в три жезла

   Опустил  пристальный взгляд Винитар; только сейчас дошло до него - Фемиста не та женщина, пусть и с ребенком, кто  скрасит его оставшиеся годы жизни, она его не полюбит и  уважением не обласкает.

   В опочивальне все были свидетелями  этого печального договора, нарушить который Антир - сай не посмеет.Что он выберет? 
Антир медленно выпрямился, - а за ним следили во все глаза, что он выберет? 

   И вздрогнул Ариант, как все,  не на шутку перепугавшиеся, включая Дия, когда в опочивальне загремел голос Антир -сая. Он заорал на Фемисту:
    - Во-он, змея подколодная! Во-он с моих глаз.

   Она отшатнулась. Она поняла, какое условие выбрал ее «сайчик» - лучше смерть Глории, чем ей измена.

   Ариант бросился вдогонку брату, когда тот рванулся бежать  из опочивальни, будто там пожар вспыхнул, но  на пороге спальни обернулся, схваитвшись за брата, поверх его плеча выкрикнул Фемисте:

   - Не попадайся мне на глаза,  ведьма, живьем зарою!

   Братья скрылись за дверьми.

   Дий закусил губы, чтобы вдруг не расхохотаться, -  его любимая ученица во взаимоотношениях с упрямым Антиром всегда терпит фиаско, и никак не научится понимать его...Будь здесь Колаис, он бы под этой сценой подвёл черту: дальше только бесславное «утопление» !

         * * * *
   Антир спускался по лестнице на террасу, а брат шел за ним, пристально глядя ему в спину - натянут как  тетива. Обычно в свою  королевскую походку он вкладывает  игривую вальяжность или каменное равнодушие, если это выход к трону, -  а  тут  как механическая кукла Гефеста, не согнуть ; его осанка внушала  тревогу.

   Только вышли на террасу, резко обернулся Антир и бросился на грудь брату, зарыдал. Не заплакал, именно зарыдал как ребёнок. Давненько он  не утопал в слезах, а они могли катиться по щекам каплями дождя - крупные слезы.
Прижал крепко к себе Ариант близнеца, сомкнул объятия, словно защищая от черного тумана, что грезился в ночи.

-  Тири, ты... молодчина, ты выбрал правильный путь...

-  Змеюка, - дрожали губы Антира. - Думал, она разума набралась, согласилась, чау мы расстались навеки...Она же  ...ножку подставляет, споткнулся чтоб.

- Забудь...Душа нашей матушки все видит, она не позволит Глории умереть, поверь...

-  Даже, если  мой ангел умрет, другого ангела у меня никогда не будет, сколько буду жить...

   Фонари в  Саду были притушены, в глубине они угадывались  свечными росчерками, а ореол их  сливался с блеском звёзд , рассыпанных по всему небосклону, -  чарующая картина привычной Реальности. А ведь в тайности они скучали по ней, во сне возвращаясь  туда,  где гремели грозы, заглушая  звон мечей, шум  вечной битвы добра со злом.

   - Арис, брат, - всхлипывал Антир, зарываясь  влажным лицом  в шёлк воротника его белой рубахи. - Почему мы такие несчастные? Кто нам от души пожелал? Проклял? Сколько помню себя с пятилетнего возраста...всегда страдал, ни дня тихой жизни....

   Ариант   крепче его прижимал к себе, не утешая, и смотрел  вдаль, где  над Театром тёмные небеса светлели - близился рассвет.

   Желая отвлечь брата от горьких дум,   Ариант  тихо произнес.
   - Храм Мира разрушился....

     Слезы у Антира мгновенно высохли.

  - Подожди...Как он мог разрушиться?

  -  Отец мне сказал...Когда три луча от Жезлов сошлись  в одну точку...пространство исказилось, и Храм собранный из миллиардов минералов, среди которых был и кремний...просто..сварился...То рыжее пламя над морем...помнишь?

    Антир обернулся в ту сторону, где наметились в предутренней темноте очертания горы Харайти, где еще вчера сиял всеми цветами радуги Храм Мира.

   Там, как медовое пятно на полотне рыжел восход. Вскоре он  клинком вскроет горизонт, разделяя небо и море. Мрак опустится на волны, а вселенскими небесами  завладеет прекрасная богиня Зари. Отныне так будет всегда по погоде, по поре года, при любых природных катаклизмах, а совсем  не так как вчера, в Той  Реальности - утро наступало сразу. Глаза открыл, а солнце  почти в зените  светит, хотя же  на часах...шесть утра.

   - Даже  Храм Мира пострадал, - тихо проговорил Антир. К удивлению его брата, он ни единым словом не задел имя отца.

   - Благодарю тебя, Тири, милый, - прошептал Ариант.- За отца благодарю...

   - При чем тут он? Кто сказал, чау дети за отцов не отвечают?  Еще как отвечают...Гены, Арис! Я перебирал в уме всех, кто мог мне лично навредить черным колдовством, да просто проклясть, - Антир вновь взглянул в сторону Театра, -  Помнишь Мануила, главного жреца, трагика...

   Ариант этого жреца никогда не забывал, нет - да - нет, он и снился, падающий пропасть и орущий: «И до вас доберусь!»

   - ...Мануил часто  привередничал ...Олимпия  не Марция, и не Фемиста...

   - Олимпия, жена императора Аврелия? - невольно перебил брата Ариант.

   - Она, коза драная...Обещалась Юлиана отравленными сомиками накормить... Сказала, пока жить будет - будет мне мстить... - Антир  обнял близнеца за плечи.

-  Не напрасно я боялся женщин, и тебя мечтал оградить от их общества...Кроме Элин..., не верь никому....Кабы я не встретил моего ангела, так бы  остался бабылем...Страшные они, дочери змеюки, богини Апи...

   Разговорившись, они вдруг заметили, что восточная сторона пространства потемнела более обычного, потом вспыхнуло море огней, как от десятка жаровен, послышались голоса, среди которых лидировали звонкие детские: «Па-а-а. ма-а-а», храп лошадиный и трубный клич: «Слава те, Пуплэс, я дома!»

   На территории зрительской площадки перед полукруглой сцены, в клочках, нет, не тумана - дыма, проявился Колаис с седоками на спине. Позади него в горячем свете пылающих жаровен, стояли Публий Крейс, его брат и старуха Цецина. Они махали руками, приветствуя братьев, успели крикнуть, что письмо от них передаст Аулия Велиана, как Пространственный Порог мягко закрылся.

   Перед  изумлёнными братьями стряхивал крыльями   дождинки Дивноголов, живой, невредимый. На спине его сидели Аулия Велиана и девочки: Каролька и Вента, дочери Антира и Глории....









 из  Тибетского медицинского тракатата: «Онцар гадон дэр дзод». 1989 г.Новосибирск «Наука».