2 Глава. Апогей мужественности

Печать не закрыть одной молитвой. Не удержать её мечом. Не спасти страну одними стенами замка. Рыцарь узнал это ещё там, в темнице, когда ведьма назвала ему то, чего не было ни в одном из найденных им манускриптов. Артефакты. Их нужно собрать. И больше никто не сможет этого сделать.

 Рыцарь стоял напротив собственного кабинета. По телу шло ощущение, что стены уже не держат замок. Они просто напоминают о том, что он уже потерял. Перед глазами пеленой – образ любимой. Она не давала покоя. Рыцарь не мог зайти в зал, не мог сесть на трон, ведь везде когда-то принцесса смеялась, разговаривала, пела.

 Он просто стоял, держа в дрожащих руках карту, где была отмечена дорога в Выжженные земли.

 Артефакт. Кровь Дракона. Последняя надежда.
Рыцарь знал, что не имеет права сомневаться. Но внутри дрожало всё.
Ведьма сказала: «Ты заплатишь».
Он заплатил.
И теперь рыцарю предстояла дорога в земли, где пепел будет таким же густым, как воздух в замке, когда он принял это решение.

 ;

 Шлем на голове. Меч в ножнах. Рыцарь оседлал коня, верного друга. Единственное родное, что осталось у него.
Тяжёлый вздох.
Пальцы не дрожали. А уже крепко держали поводья. Лишь голова была наполнена тревожными мыслями. Он уже ни в чём не был уверен.
Дорога началась. Герой выехал затемно, когда небо ещё не успело посереть. Замок остался за спиной – серый, тяжёлый, как его собственное решение. Он не обернулся. Ему казалось, что если он посмотрит назад – он не сможет уехать. Дорога была пустой, не считая редких повозок, которые двигались подальше от границ.

 Первые два дня он скакал через поля, которые уже начали чернеть. Трава здесь была сухая, ломалась от копыт коня. Воздух пах гарью, хотя дыма не было видно. Рыцарь сжимал поводья сильнее, чем нужно, и не мог понять, сдерживает он лошадь или самого себя.
Он думал о принцессе. О том, как она улыбнулась ему в последний раз, не зная, что он уже предал её.
Он думал о ведьме, о её голосе, который всё ещё звучал в голове:
«Ты заплатишь».
Порой рыцарь замечал редкие тени вдалеке, которые исчезали, как только он поворачивал голову. Герой не знал, были ли это люди. Или его собственный страх принимал очертания.

 На третий день земля стала другой – потрескавшейся, безжизненной.
Рыцарь въезжал в Выжженные земли.
Здесь не было птиц. Не было ветра. Только тишина, которая давила на уши тяжёлым грузом, и рыцарь понял, что боится не врага, а того, что эта тишина – единственное, что ждёт его в конце.
Лошадь замедлила шаг. Он не сдерживал её – она просто не хотела идти дальше. Рыцарь гладил её по шее, но не мог сказать ей, что сам не знает, зачем едет. Пепел лежал толстым слоем. Он оседал на доспехах, траве, на гриве лошади, на шлеме.

 Рыцарь ехал через эту пустоту, и ему казалось, что он уже не в реальном мире, а в том, который давно должен был исчезнуть с лица Земли.

 ;

 Рыцарь въехал в деревню. Хотя, на самом деле, это тяжело было назвать деревней – обугленные покосившиеся дома, развалившийся колодец. Он спешился. Герой повёл лошадь. Тишина становилась гуще.
Рыцарь заметил около колодца его.
Человек сидел рядом, опустив руки на колени. Одежда старая, тёмная, в некоторых местах дырявая, протёртая. Человек не поднял головы, когда рыцарь подошёл ближе.

 – Ты не первый, кто ищет меня, – голос сухой и безжизненный. – И не последний. Но я не знаю, зачем ты пришёл. Если хочешь крови – ты очень опоздал. Я давно не тот, кого ты ищешь.
Рыцарь молчал. Он не знал, что ответить, лишь крепче сжал поводья. Герой чувствовал лишь то, что слова застряли в горле. Он хотел сказать, что пришёл спасти мир, свою страну, что он уже заплатил. Но прежде, чем открыть рот, рыцарь услышал голос.
– Ты ведь не за этим пришёл, правда? Ты хочешь искупить то, что сделал.
Рыцарь обернулся.
По спине прошла дрожь.
Никого.
Только тишина.
Он медленно повернул голову обратно. Потомок Дракона всё так же сидел у колодца.
– Ты тоже это слышишь? – спросил Рыцарь.
Потомок наконец поднял голову. Его глаза были тёмными, уставшими, но незаметно в них горели красные огоньки. Тусклые. Будто уже тлеют.
– Я считал, что один слышу эти голоса, – сказал он. Хриплый смешок.
– Но, видимо, они приходят к тем, кто не может забыть того, что сделал.
Рыцарь не ответил.
Пальцы сильнее сжали поводья.
Потомок медленно поднялся и подошёл к нему. Он будто смотрел прямо в душу, видя самые тёмные места сердца.
– Что ты готов отдать за эту кровь? – голос стал тише, но острее. – Не ради Печати. Ради себя.
Рыцарь хотел сказать, что уже отдал всё.
Но голос за спиной снова зазвучал – тихо, почти доверительно:
– Ты уже предал её. Что тебя останавливает сейчас?
Он замер.
Рыцарь резко обернулся.
Снова никого.
Только пустая дорога, пепел и тишина.
Потомок смотрел на него и ничего не говорил.
– Значит, правда, – сказал он наконец. – Ты уже переступил черту. И теперь тебе кажется, что один шаг назад – и ты ещё можешь быть героем. Но я вижу – ты не герой. Ты просто тот, кто ищет оправдание.

 Рыцарь стоял молча.
Потомок медленно, с трудом повернулся к нему спиной – чтобы взять сосуд с кровью, который лежал у колодца.
Это было мгновение.
Одно.
Он мог остановиться.
Ещё мог.
Рука рыцаря легла на рукоять меча – и он шагнул вперёд. Не думая. Почти не дыша. Тишину разрезал звук стали, проходящей сквозь плоть.
Потомок упал на колени. Он не издал ни звука. Только повернул голову к рыцарю. В его глазах не было удивления. Только та же усталость, что и в начале.
– Забери кровь, – прошептал он, и голос его был едва слышен. – Ты всё равно за ней пришёл.
Рыцарь не смотрел на тело.
Он подошёл к колодцу, взял сосуд, который так и остался лежать на краю, и не обернулся.

 ;

 Он сжал поводья. Конь тронулся с места. В руке – сосуд с кровью. За спиной – тишина, которая теперь будет с ним всегда.