Заброшенный дом. 24

## Глава 24. «Новые возможности»

### Часть 1. «В „Нейросети“»

Мы, невероятно воодушевлённые — всё-таки сразу получили гражданство и не попали в лапы Службы безопасности! — летели на другом такси вместе с юристом Пав Лием к зданию «Нейросеть».

Машина была совсем не похожа на то аэротакси, в котором мы добирались до Управления. Это был персональный транспорт премиум-класса: вытянутый, обтекаемый, будто созданный для скорости, но при этом не стремился выглядеть агрессивно. Корпус отливал тёмно-синим с едва заметным перламутровым отливом, а по бокам тянулись тонкие светящиеся линии — они мягко пульсировали, подстраиваясь под ритм полёта.

Внутри царила особая тишина — не мёртвая, а именно та, что бывает в дорогих, идеально сбалансированных машинах: гул антигравитационных двигателей слышался лишь как очень тихий, ровный шёпот. Кресла, словно обнимая, подстраивались под фигуру, обивка была из мягкого материала, похожего на тонкую замшу тёплого серо;стального оттенка. Перед каждым пассажиром висели тонкие прозрачные панели, на которых бежали маршруты, высота, скорость — но всё это было выведено так ненавязчиво, что не отвлекало, а лишь давало ощущение контроля.

Я сидела, положив голову папе на плечо, и почти не смотрела по сторонам. Внутри всё сжималось от тихой тревоги. В голове крутилась мысль: я могла бы достать ту самую банковскую карту, которую когда-то дала мне невзрачная женщина в убежище. С неё я тогда оплатила услуги медика, когда Стинг сломал ногу. Но сейчас я не знала, сколько денег у папы, и понимала, что он вряд ли согласится, чтобы я платила.

Папа почувствовал, как я напряжена, и тихо спросил:

— Что тебя волнует, дочка?

Я прошептала, стараясь, чтобы остальные не услышали:

— Просто переживаю… Не хочу быть обузой. И, помнишь, у меня есть та карта, которую мне дала женщина в убежище, с которой я оплатила полное лечение Стингу.

Он улыбнулся, чуть крепче прижал меня к себе и тихо ответил:

— Тебе не стоит волноваться. Всё будет хорошо. Я - твой отец, тебе не стоит думать о таких вопросах. Пусть это будет моей заботой.

В этот момент мы оба заметили застывшее лицо юриста: он по нейросети вёл с кем-то напряжённые переговоры. Потом, будто сбросив невидимую тяжесть, Пав Лий повернулся к нам с лёгкой улыбкой:

— Я рассказал Свете и Анду, что у нас появились их земляки.

— Анд — это от имени Андрей? — тихо спросила я.

Юрист кивнул:

— Да. Они очень желают с вами познакомиться. И вас всех ожидает отличный сюрприз в «Нейросети».

Папа нахмурился:

— А подробнее рассказать нам не желаете?

Пав Лий спокойно, но твёрдо ответил:

— Джеки, уважаемый, я ваш юрист, и наша корпорация «Юркон» имеет отличную репутацию. Я не могу сейчас раскрыть все детали, но прошу не думать, что я подведу вас под негативные последствия.

И тут водитель мягко снизил высоту, и впереди выросло здание «Нейросеть» — такое высокое, что верхних этажей не было видно: они растворялись где-то в лёгкой дымке.

Мы вышли. Все двигались дисциплинированно, не толкаясь, не задевая никого, как настоящая команда. Мы с папой замыкали строй.

Я шагнула внутрь — и на секунду даже забыла, куда мы идём. Пол был не просто полом, а чем-то вроде окна в другой мир. Словно трёхмерное покрытие: верхний слой — прозрачный, гладкий, будто застывший лёд, по которому страшно ступать, чтобы не разбить эту хрупкую красоту. А под ним… там тянулся целый мир.

Не настоящий аквариум — скорее живая иллюзия, но такая убедительная, что хотелось присесть, прижать ладонь к стеклу и всмотреться в каждую деталь. Тонкие линии мерцали, будто по ним бежали крошечные искры света — то ли подводные течения, то ли невидимые электрические нити, сплетающиеся в причудливые узоры. Они то вспыхивали холодным голубым, то гасли, уступая место тёплому золотистому свечению, и казалось, что пол дышит.

А среди этих линий плавали яркие рыбки — не обычные, а будто собранные из света и цвета: одни переливались, как опалы, другие горели алыми и изумрудными пятнами, третьи были прозрачными, с тонкими серебряными прожилками, и оттого казались почти призрачными. Они скользили плавно, не спеша, то собираясь в вихрь, то рассыпаясь, словно танцевали под музыку, которую слышала только эта комната.

Казалось, будто мы стоим над морским миром — живым, глубоким, бесконечным. Иллюзия была такой полной, что я на миг почувствовала прохладу воды, услышала тихий шёпот волн и даже запах соли, хотя никакого моря тут, конечно, не было. Это завораживало — так сильно, что хотелось просто стоять и смотреть, забыв про всё: про дорогу, про Империю Бастион, про тревоги и планы.

Папа Джеки тихо хмыкнул рядом, и в этом звуке было и удивление, и лёгкая улыбка:
— Ну и интерьерчики тут у них. Будто пол решил напомнить, что мир больше, чем кажется.

Анд наклонился, почти прижав нос к прозрачному слою:
— Смотри, вон та рыбка вообще светится изнутри! Как будто у неё внутри маленькая звезда.

Ворх фыркнул, но я видела, что и его зацепило:
— Да тут хоть кино снимай. Только камеру поставь — и всё, готовый подводный мир.

Я не отрывала взгляда от этого мерцающего движения внизу. Рыбки кружили, линии вспыхивали и гасли, и в этом ритме было что-то успокаивающее — будто сама комната шептала: — Остановись на миг… Просто вдохни эту тишину. Здесь столько красоты — она как тихий свет, который пробивается даже сквозь самую густую тень. Даже если всё остальное кажется очень сложным, пусть хоть эта минута будет лёгкой, словно воздух. Пусть она станет твоим маленьким укрытием.

И вдруг одна рыбка — маленькая, ярко-синяя, с золотистым хвостом — будто заметила меня. Она подплыла ближе к верхнему слою, зависла на мгновение, словно хотела сказать: «Я тут. И мир тут. И ты — тоже часть этого». А потом плавно скользнула в сторону, увлекая за собой вихрь других, и узор на полу снова переменился, будто море решило показать нам новую картину.

Папа мягко положил руку мне на плечо:
— Пойдём дальше? А то так и простоим тут до самой посадки.

Я вздохнула, отрывая взгляд, но не потому, что хотела уйти, — а потому, что знала: если смотреть ещё хоть минуту, я просто растворюсь в этом мерцании.

— Да, — тихо сказала я, улыбаясь. — Но я хочу ещё сюда вернуться. Просто постоять и посмотреть, как они плавают.

Он кивнул, будто понимал: иногда самое важное — это не слова, не планы, не битвы, а вот такие минуты, когда ты стоишь над светящимся морем, которого на самом деле нет, и чувствуешь, как внутри становится чуть тише и светлее.

Нас усадили в удобные кресла, и почти сразу к нам торопилась женщина — красивая, с лёгким, будто солнечным загаром, с карими миндалевидными глазами и правильными чертами лица. Её волосы были не чёрными, а под цвет глаз, с отдельными прядями, словно выцветшими на солнце, они волнами красиво обрамляли овал лица.

Она подошла к папе, внимательно оглядела всю нашу группу и вежливо спросила:

— Что желаете? Мы сделаем всё, что в наших силах.

Но ответил юрист:

— Нас уже ожидает доктор Ури. Прошу сопроводить нас к нему.

Женщина слегка замялась, но быстро взяла себя в руки:

— Прошу следовать за мной.

Мы подошли к прозрачному лифту — он легко вместил всю нашу компанию и бесшумно поднял нас выше.

Когда мы вышли, я замерла: здесь было уютно и в то же время необычно. Прямо из пола росли живые деревья, их ветви тянулись вверх, образуя лёгкие зелёные арки. Стены были тёплого коричневого оттенка, украшенные ветками с листвой, изогнутой так, что она напоминала капли. Маленькие светильники мягко подсвечивали листву, а в нишах стояли удобные кресла.

Дверь в кабинет мы не сразу и заметили — она почти сливалась со стеной. Только когда женщина и Пав Лий вошли, стало понятно, где вход.

Вскоре женщина вышла, а Пав Лий позвал нас внутрь.

До этого момента я почти не думала о том, чего хотят ребята: они привыкли работать с остатками космических кораблей и хотели на свои деньги поставить себе что;то техническое, не самого высокого ранга. А я сама не знала, чего хочу: и летать хотелось, и стать инженером-конструктором кораблей, и законы знать как следует.

Доктор Ури встретил нас стоя, рядом с юристом, и широко улыбался, будто светился от счастья:

— Рад приветствовать вас, дорогие наши гости! Мы всем вам установим отличную нейросеть.

Папа посмотрел на него жёстко, без улыбки:

— Это в честь чего нам такая честь?

Ури спокойно кивнул:

— Вы присядьте, я сейчас всё объясню.

Мы расселись кто на диван, кто в кресла.

— Понимаю ваши опасения, — продолжил доктор. — Я бы сам вряд ли поверил. Но первыми, кто установил эту нейросеть, были Света и Анд с планеты Земля. Результаты оказались просто сказочными. Многие стали её покупать, а Света и Анд даже оплатили установку всему экипажу своего корабля «Удар». Как только я узнал о вас, я сразу согласовал с руководством установку именно этой нейросети. Кстати, прошу вас показать ваши карты ФИП.

Папу этот ответ, кажется, немного успокоил.

— Вас успокоил мой ответ, Джеки Леон? — уточнил Ури.

— Да, — кивнул папа. — Ответ устроил.

Доктор, рассматривая данные на картах ФИП, бормотал:

— Отличные показатели… просто превосходно… А вот это гениально: отец и дочь — таких показаний я давно не видел.

Папа улыбнулся, с гордостью посмотрел на меня и приобнял.

Тут из коридора раздался громкий голос и быстрые шаги:

— Ури! Ури!

Я не выдержала и засмеялась, прикрыв рот ладошкой. Все, даже папа, посмотрели на меня. В кабинет почти вбежал невысокий полноватый мужчина. Увидев нашу большую компанию, он смутился:

— Ты занят, Ури, я потом зайду, это не срочно.

Он вышел, а я уткнулась папе в плечо, плечи подрагивали: не хотела никого обидеть, но удержаться было невозможно.

— Простите, — проговорила я по-русски, когда чуть успокоилась. — Это было в одном фильме про человекоподобного робота, который хотел стать человеком. Потом можно с вами посмотреть.

А потом, уже на общем языке:

— Простите, доктор, просто эта фраза из фильма, вот и стало смешно.

Доктор мягко улыбнулся:

— Бывает и такое. Выйдите пока из кабинета, подождите немного. Скоро пойдём на установку.

Только тут до меня дошло: ведь для операции нужно будет раздеваться. И я громко, твёрдо сказала:

— Я раздеваться не стану! И точка!

Доктора пробрал смех. Он смотрел на наши изумлённые лица и всё больше заливался:

— У вас на Земле это эпидемия? Света точно так же сказала. Мы заранее позаботились об этом вопросе. Тебе выдадут майку и шорты — так будет нормально?

Я кивнула.

— Тогда пойдём. Всех распределим.

Юрист успел заранее вызвать медицинских специалистов, и они уже ждали.

Парней и папу направили в одну операционную, вместе с Пав Лием. А меня — в отдельную, где меня ждали две женщины: врач и сотрудница «Юркон».

Я переоделась в выданную майку и шорты, легла в хирургическую капсулу. Женщина из «Юркон» подошла и приветливо сказала:

— Не бойся, я буду рядом.

Прозрачная крышка мягко опустилась, и я успела подумать: «Как там папа?» — а потом сон накрыл меня ярким, почти осязаемым полотном.И я увидела и снова пережила яркий сон:

Зал был не просто торжественным в сиянии мелких золотинок, которые кружили словно в танце— он будто специально создан, чтобы этот вечер запомнился на всю жизнь. Высокие потолки, строгая симметрия, мраморные колонны по периметру, между ними — широкие пролёты, из-за которых зал казался ещё просторнее. Стены из светлого камня мягко отражали свет, не давая ему быть резким.

Светильники были массивными, но не вычурными: бронзовые люстры с каскадом прозрачных подвесок, похожих на застывшие капли. Когда их включали на полную, они рассыпали по залу тысячи мелких бликов, и казалось, что воздух чуть дрожит от этого мерцания. По стенам шли ряды бра — они давали тёплый, приглушённый свет, который не слепил, а будто обволакивал вместе с золотистым сиянием. В центре, прямо над танцевальной зоной, висела главная люстра — самая большая, с несколькими ярусами огней. Она была как сердце зала: когда её яркость чуть убавляли, становилось интимно и торжественно, а когда прибавляли — всё вокруг вспыхивало, и даже тени становились резче.

Я была в своём платье, в бело-молочных ботиночках со шнуровкой, волосы, посветлевшие и кудрявые, были заколоты голубой заколкой с искрами и золотой каймой. Я танцевала с папой. Вернее, мы оба танцевали — и это был не просто танец, а язык, на котором мы говорили друг с другом без слов.

Джеки не нужно было объяснять ритм медленного танца: он превосходно его держал и кружил меня в центре зала, где нам дали простор. Вокруг мелькали цвета, слышался смех, кто;то хлопал в такт, кто-то шептал поздравления, но для меня в эти минуты существовали только ровный шаг Джеки, его спокойная уверенность и ощущение, что я наконец-то там, где должна быть и с кем…

И тут я открыла глаза.

— Вставай, соня. Установка нейросети прошла успешно, — протянув руку, сказала врач. — Иди, там все, особенно отец, заждались тебя.

Оказалось, папе и друзьям тоже установили нейросеть. Я быстро переоделась и побежала к ним, не желая, чтобы папа волновался.

Они сидели в кабинете доктора. Я подбежала к папе и обняла:

— Волновался? А мне сон про наш бал приснился. Так реально всё было!

Он выдохнул и прижал мою голову к себе:

— Как я волновался, дочка. Но так рад, что такой красивый сон тебе приснился.

Все молчали, сопереживая. Стинг, Рос, Ворх, Анд, Арт и даже доктор потом сказали:

— Видимо, препараты и ваше воображение привели к такому результату.

Мы покинули здание «Нейросеть», чувствуя, что с этого момента всё будет по-другому.

---

### Часть 2. «Университет „Имперский“»

Теперь мы летели на другом такси — на этот раз более лёгком и манёвренном, рассчитанном на короткие городские и пригородные маршруты. Его корпус был серебристо;белым, с тонкими золотистыми линиями вдоль бортов, а окна — чуть затемнёнными, чтобы яркий свет не слепил. Внутри сиденья были компактнее, но такие же удобные, с мягкой поддержкой. По бокам тянулись узкие панели, показывавшие панораму местности: леса, озёра, реки, горы и лишь изредка — небольшие дома красивой архитектуры, будто специально вписанные в ландшафт, чтобы не нарушать его гармонию.

За окнами проплывали густые леса, их кроны переливались на солнце, словно зелёное море. Озёра лежали в низинах, как зеркала, отражая небо и облака. Реки вились между холмами, иногда срываясь вниз тонкими водопадами. Горы вдалеке стояли величественно, их вершины терялись в лёгкой дымке, а склоны были покрыты лесами и лугами. Дома встречались редко: аккуратные, с крышами из тёмной черепицы, с террасами, выходящими на виды, и садами, полными цветов. Вдруг, на одной из гор я увидела словно вырезанный внутри горы храм и показала на него папе. Он серьезно кивнул.

Такси мягко снизилось и приземлилось у жёлтого здания, словно посыпанного золотистой пылью. На третьем этаже выделялись панорамные окна до пола — через них открывался вид на долину и далёкие горы.

Пав Лий повёл нас к директору Мах Диму и его заместителю Мияги.

Кабинет мне сразу понравился: в кадках росли небольшие деревья, стены были в тёплых бежево-кремовых тонах, а стеклянный стол на кружевных ножках выглядел одновременно изящно и солидно. Рядом стоял большой стол для совещаний, тёмно-бордовые кресла с золотыми прожилками и диван того же цвета.

Директор и его заместитель, оба с благородной сединой, встретили юриста с искренней, не показной радостью. Было видно, что они хорошо знакомы. Широко улыбаясь, они сразу усадили нас на диван и в кресла, а кому-то велели принести чай и выпечку.

Обратившись к папе, Мах Дим сказал:

— Мы так понимаем, что ребята хотят заниматься в нашем университете «Имперский». Данные по картам у вас очень высокие. А ваша дочь была круглой отличницей. Что скажете?

Папа спокойно и уверенно ответил:

— Моя дочь, Мария Леон, была не только отличницей, но потом ещё работала со мной как помощница учителя по спорту для младших. Она — абсолютный чемпион в проводимых турнирах. И этих ребят я тоже обучал. Они показали хороший результат и отличную командную работу.

Мах Дим переглянулся с Мияги, а потом сказал:

— Хочу познакомить вас с учителем по боевому имперскому стилю и моим заместителем — Мияги. И хотелось бы предложить вам, уважаемый Джеки Леон, работу по профилю. Мы выделим для вас дом, где вы с дочкой сможете проживать. Зарплатой не обделим. Вы согласны?

Папа, слегка поклонившись головой, ответил:

— Это больше, чем я ожидал. Согласен.

— Давайте подпишем договор, — предложил Мах Дим.

Здесь важно было помнить, что в Содружестве договоры не подписывают на бумаге и не фиксируют на обычных электронных носителях. Их перебрасывают с нейросети на нейросеть другого человека. Получивший может сбросить документ на нейросеть юриста, и тот проверяет, подправляет, если замечает ошибку, и возвращает назад — всё это без единого слова вслух.

Пав Лий проверил договор, вывел вердикт: «Всё отлично, можете подписать своим идентификатором».

Папа так и сделал.

Вот почему так важно либо нанять хорошего юриста, либо самому глубоко изучить эти процессы.

Ребят разместили по двое в комнатах, а мы с папой пошли пешком до нашего нового дома. Мияги шёл рядом и показывал дорогу.

1 глава  http://proza.ru/2026/08/10/1594
25 глава http://proza.ru/2026/08/19/229