Глава 9. Сияние изумрудных звёзд

Глава 9. Сияние изумрудных звёзд













Гютара протянула отцу платок.

— Вытри лицо. У тебя на щеках её слёзы.

Раин принял тонкую сложенную ткань и горько усмехнулся:

— Там есть и мои.

— Всё будет хорошо, папа. Мы уже дважды обломали Магистра, и третий раз будет то же самое. Уедет отсюда несолоно хлебавши.

— Гютара... Она твоя мама...

— Она? Зачем тогда она это делает? Кому нужна её правда? Мне? Тебе? Ауре? Ей самой? — эльфийка покачала головой, — давай остановимся на чертежах кораблей и водопроводов. Большего я не готова ей дать.



Раин вытер лицо и вернул платок назад дочери, ничего не ответив.

Раздался стук судейского молотка:

— Тишина в зале! Суд идёт!

Устроившись поудобнее, судья начал:

— Третье и последнее дело на сегодня. Дело Ауры Гильотины, уроженки южных земель за пределом Поля Костей, демоницы, Мудреца Разрушения, а также названной нашим уважаемым гражданином Раином своею женой, против всего южного мира, что лежит за Полем Костей, представляемого тут Ассоциацией Магов, в частности Великим Магистром Зерие, уроженкой неведомых суду земель, в прошлом жительницей славного града Риверхельма, в прошлом женой нашего уважаемого Раина, ныне — главой Ассоциации Магов и автором наших законов. Рекомая Гильотина обвиняется Магистром Зерие в убийствах неисчислимых людей, сеянии зла и смерти во владениях графа Граната, а также иных землях юга. Подсудимая, обвинения серьёзны, признаёте ли вы вменяемую вам вину?

— Нет! Не признаю! — Аура смотрела прямо на Раина, — я, Аура Гильотина, Мудрец Разрушения, одна из Семи, заявляю перед мужем и судом — всё то есть поклёп на меня и очернение! В битвах участие я принимала, людей убивала, но всё то были комбатанты, сраженные на поле брани и никак иначе!

Гютара показала Ауре руку с поднятым вверх большим пальцем. И затем надменно посмотрела на Зерие.

Судья кивнул в ответ на отповедь Ауры и повернулся к Зерие:

— Что ж. Тогда слово предоставляется обвинению. Вы можете вызвать свидетелей или предоставить иным образом доказательства правоты ваших утверждений, Верховный Магистр.



Зерие медленно, словно на плечах её вдруг появилась неимоверная тяжесть, поднялась.

Она окинула взглядом зал, явно настроенный против неё, посмотрела на клетку с Аурой и наконец остановила свой взгляд на Раине.

— Раи. Мы можем остановиться тут. Отошли демоницу назад, туда, где её нашёл, и мы забудем эту странную историю про "исправившегося" демона. В противном случае к концу слушания ты убьёшь её собственными руками. И даже я не смогу тебя остановить. Никто не сможет. Ещё раз напоминаю тебе — она НЕ демон Риверхельма. Она — южная демоница. Ты ошибаешься, доверяя ей.

Раин не размышлял даже мгновения:

— Если тебе есть что сказать, Зери — говори. Или замолчи навсегда об этом.

— Как знаешь. — Зерие повернулась к судейскому столу:

— Ваша честь, я не могу вызвать ни одного свидетеля бесчинств Гильотины, потому что таковых нет. Никто не выживает от встречи с ней. То, что она не убила ни одного человека за последние полгода, я не стану оспаривать, я не полная дура, чтобы не верить Раину, существу, патологически не способному соврать. Действительно, Аура Гильотина не убивала шесть месяцев после того, как встретила его. И это — аномалия. Но Раин и сам аномалия. Мы не можем оценивать Гильотину на основе этого краткого времени, проведённого в совершенно аномальных для неё, да и для любого другого демона, условиях. Мы должны вспомнить: она прожила пятьсот лет. И за пятьсот лет пролила столько крови, что можно было бы наполнить реку. Мы собрали всё в этих папках. Мои архивариусы трудились неделю, упорядочивая все известные нам эпизоды . Обратите внимание — известные нам! Для удобства присутствующих будет использоваться Риверхельмская система летоисчисления.

— Вы что, за тысячу лет систему летоисчисления поменяли? — шепнул Раин дочери, — раньше же вроде у нас одна с югом была. Зачем? Теперь же неудобно, наверное, переводить постоянно...

— Да так... — Гютара поёрзала, словно стул под ней внезапно стал жутко неудобным, — не обращай внимания, поменяли и поменяли.

— Итак, — донесся до них голос Зерие, — год тысяча тридцать второй от прихода ЕГО — родилась Аура Гильотина....

— Кого "его"? — Раин посмотрел на Гютару слегка глупым, ставшим через секунду, когда до него дошло, осмысленным и раздраженным взглядом, — твои шутки опять? Твоя дебильная идея?!

— Да... идея как идея, нормальная вроде... — протянула Гютара, пряча лицо.





*****



Тем временем Зерие продолжала зачитывать летопись Мудреца Разрушения, и это была поистине летопись смерти. Мерный, монотонный, почти безэмоциональный голос Верховного Магистра со страниц хроник описывал события давно минувших дней. И события эти были страшны — картины геноцида, уничтожения людей, эльфов, захват поселений и крепостей. Мудрец Разрушения демоница Аура не просто так была названа Гильотиной. Она не оставляла живых. После захвата города начинались казни. Воины порабощались, становясь в её армию мёртвых. Старики, женщины, дети, либо просто все те, кто по каким-то причинам не мог держать оружие — безжалостно уничтожались. После прихода армии мертвецов Гильотины на месте городов оставались лишь трупы и кровь — павшие от мечей безголовых марионеток либо обезглавленные ей лично. Некоторые эпизоды были настолько чудовищны, что люди в зале, порой едва сдерживали позывы к рвоте. Становилось понятно, почему весь север, все: и графство Гранат, и баронства, и уничтоженные ныне, канувшие в лету немногочисленные эльфийские анклавы трепетали перед именем великого, но и настолько же ужасного Мудреца.

Когда Зерие дошла до отметки в двести лет жизни демоницы и описала уничтожение последнего на севере эльфийского поселения, Гютара не выдержала, вскочила с места:



— Хватит! Хватит, Магистр Зерие! — она бросила взгляд на отца, сидевшего рядом совершенно неподвижно с лицом, что было белее листа бумаги, — мы все... мы все и так знаем эти легенды! Здесь суд! А не... а не литературный клуб!



— Легенды? — Зерие усмехнулась своей обычной, слегка горькой полуулыбкой. Она подошла к Раину и, игнорируя свою дочь, положила на стол перед мужчиной несколько изображений, на которых художниками человеческих земель были запечатлены наиболее жестокие, наиболее кровавые моменты из преданий о северном Мудреце Разрушения, — посмотри, посмотри на гравюры, Раи. Посмотри, кого ты себе нашёл.

Глаза Раина опустились на гравюры. Сверху лежала та, что изображала обезглавливание одного из баронов. Мужчина отрезал сам себе голову клинком, в то время как его рыдающая семья — жена и дети — кричали позади него в ужасе, схваченные его же обезглавленными гвардейцами.

Раин коснулся руки эльфийки:

— Зери. Это... гравюра. Она нарисована человеком. Эти хроники... у тебя в руках... составлены людьми. Ты рассказываешь страшные вещи, но моя дочь права: суд — это установление истины. Фактов. А тут... я не знаю, что из этого правда.

— Ты можешь посмотреть. Сам. В своей настоящей форме ты читаешь мир, как скрижаль. Видишь прошлое и будущее. Посмотри сам.

От клетки раздался испуганный вскрик.

Гютара тоже рванулась к столу Раина, сгребя гравюры и сунув их Зерие в руки назад, она воскликнула:

— Суд не так работает! Отец сказал уже тебе! Отстань от него!

Зерие подняла взгляд на дочь:

— А ты? Ты же знаешь правду... И ты готова отдать отца монстру?

Раин поднял голову на золотоволосую эльфийку:

— Зери, оставь её. Я... Я не буду смотреть. Я — человек. Я сделал выбор. Может, в этом и секрет... чего-то не знать? Не видеть всего. Прошлого. Будущего. Извини, я не хочу смотреть. Я хочу быть человеком.

— И ты готов к тому, что будешь жить с монстром?

— Она не монстр, Зери. Я прожил с ней полгода. Среди её мертвецов не было ни одного некомбатанта.

— Наивный. Тысячи лет проходят, но некоторые вещи совсем не меняются, — эльфийка грустно усмехнулась, — да будет тебе известно, мой дорогой глупый Раи, что магия Гильотины Аусерлезе — не смертельна сама по себе. Она не убивает, а лишь подчиняет. Все, кого ты видел, — обезглавлены при жизни, после пленения. Ты буквально жил среди улик военного преступления.

— Нет... Это... — Раин повернулся и посмотрел на клетку с Аурой. Демоница с лицом, обезображенном мукой, буквально висела на прутьях, протягивая к нему руки. Слезы уже безостановочно текли из её глаз, и она даже не обращала на них никакого внимания, шепча бесконечно его имя:

— Раин... Раин... Раин...

— Спроси её сам. Спроси демоницу, Раин, — раздался холодный голос Зерие, — ты прав в том, что без свидетельств мои "легенды" ничего не стоят. Ну так спроси её. Как насчёт чистосердечного признания?

Раин ещё раз взглянул почти полностью остановившимся взглядом на гравюру в руке Зерие, ту самую, со сценой казни барона, и глухим, надтреснутым голосом спросил:

— Аура. Что из этого ложь?

Зал замер в ожидании ответа. Казалось, присутствующие боялись вздохнуть.

— ЭТО ВСЁ ЛОЖЬ! РАИН, ВЫГОНИ ЕЁ! ВЫГОНИ! ЗАБЕРИ МЕНЯ ДОМОЙ! РАИН, ЗАБЕРИ МЕНЯ ДОМОЙ! Я... Я... Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!

Губы Зерие дёрнулись, словно она съела что-то кислое, когда полный ужаса крик демоницы разнесся по залу заседаний.

— Не ори.

Она повернулась к Раину и положила прямо перед его лицом гравюру.

— Раи, ты не умеешь их спрашивать. Давай я объясню тебе: демоны лишь имитируют чувства и эмоции. Они мимикрируют под людей. И их мимикрия служит простым целям — убить, сожрать, выжить. Они могут следовать за сильным, у них есть даже своя иерархия, где слабый может присягнуть сильному, чтобы служить в обмен на защиту. Ты сильный. Ты даёшь защиту. И она скажет всё, что ты хочешь услышать. Солжёт легко. Они даже не понимают концепцию лжи. Для них слова — это средство достижения цели. Если ты хочешь получить от неё честный ответ, отражающий объективную реальность, ты должен дать понять этому существу, что искажение реальности, — это смерть. Только тогда ты получишь действительно честный ответ. Позволь, я продемонстрирую тебе.

Раин слабо схватил её за тунику, однако Зерие мягко, но непреклонно убрала его руку и подошла к клетке с рыдающей Аурой.

— Послушай меня, демон. Смотри на меня.

Аура подняла взгляд фиалковых глаз на Зерие и замерла, словно кролик перед удавом.

— Ты встретила существо, которое лишь похоже на человека, но по сути своей человеком не является и никогда не станет. Ты думаешь, что его можно привязать к себе демоническим ребёнком, красивыми словами и нежными руками? Нет. Он ищет человечности так, как умирающий в пустыне ищет воду. Но ты не дашь ему этого, ты не чистый источник, а отравленная лужа с застойной водой. И он убьёт тебя. Не обманывайся. Он не "добрый бог", он уже убивал. Он убивал столько, что тебе и не снилось. И такому существу ты солгала. Ты солгала ему вновь и вновь, но я хочу предупредить тебя — единственный твой шанс на выживание — это сказать правду раньше, чем он сам её увидит. А он — увидит. Не потому, что захочет, а потому, что может. И потому что НЕ посмотреть будет выше его сил — сегодня, сейчас, я заронила в нём зерно сомнения. Посмотри, с каким ужасом он смотрит на гравюры в своих руках. Посмотри, как он смотрит на тебя. Ему не нужны заклинания, чтобы увидеть истину, не нужно ждать определенного положения планет. В любой момент — сейчас или через секунду — он посмотрит и увидит, как ты равлекалась эти пятьсот лет. И тогда, скорее всего, ты умрёшь. Поэтому ответь, Аура Гильотина, ответь сейчас, пока я здесь, пока идёт суд, пока есть возможность сказать и не погибнуть, ответь сейчас — что из сказанного мной о тебе — ложь?



Вопрос словно упал в вакуум. В тишине зала, кажется, было слышно потрескивание пыли в воздухе. Никто не дышал и не шевелился.

Аура медленно, очень медленно взглянула на Раина и, не выдержав, отвернулась:



— Ни... ничего.



— У меня всё, ваша честь. Обвинение просит высшую меру.



— Папа? — Гютара коснулась плеча отца, который сидел с остановившимся взглядом, сжимая в руках гравюры, — папа? Скажи что-нибудь. Ты должен сейчас что-то сказать. Папа?



Раин не отреагировал на её прикосновение.

Эльфийка подняла глаза на ту, кого должна была бы называть матерью. Их затянуло поволокой, словно коркой льда, и лишь где-то глубоко за ней бушевал огонь.

— Ты довольна?

— Ещё нет. — она повернулась к перепуганному судье, — вердикт?

— Дайте ей по полной!

— Убийце!

— Монстру!

— Чтобы мало не казалось!

— Она обманула уважаемого Раина!

— Демоница солгала ему!

— Она не достойна нашего Раина!

Зал взорвался яростными криками. В клетку полетели предметы, которые были под рукой, — комки бумаги, писчие перья... Прилетела большая чернильница; расколовшись о прутья, она окатила демоницу черными брызгами. Аура вскрикнула и забилась под лавку, закрыв голову руками.

Под крики стражей, наводящих порядок, судья поднял молоток.

— В Риверхельме действует мораторий на смертную казнь. В данных обстоятельствах, руководствуясь кодексом Ассоциации и учитывая признание подсудимой своей вины во вменяемых ей преступлениях, суд приговаривает Ауру, известную как Гильотина, одна из Семи, Мудреца Разрушения, к максимально возможному сроку, что равняется трём пожизненным заключениям. Без права досрочного освобождения. Из расчета одного пожизненного человеческого заключения, определенного соответствующей нормой закона в восемьдесят лет, общий срок заключения составит двести сорок лет. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Судья громко, под аплодисменты и крики присутствующих стукнул молотком по столу.

— Приставы, уведите осу....





— Закрой свой рот.





Крики в зале осеклись на полувздохе.





Раин поднялся и достал из-за пазухи старую засаленую беленькую книжечку. Он раскрыл её и, подойдя к судье, положил перед ним на стол.

— Читай.



Трясущимися руками судья взял книжку.

— "В... В... Случаях, определенных данным законом, а именно: нетрудоспособности единственного..."



— Читай сразу пятый пункт.



— "Б...б...беременности".



— Дальше.



— "Исполнение приговора в отношении женщин может быть отложено до достижения ребенком возраста начала обучения грамоте и письму при государственных учреждениях, а именно семи лет".



— Увидимся через семь лет.





Раин подошёл к клетке и одним движением смял её переднюю стенку гармошкой. Склонился к демонице, что лежала, скрутившись в тугой клубочек на полу. Поднял её на руки.

Аура мгновенно вцепилась в него своими маленькими ручками и сжалась у него на руках, всхлипывая.



В полном молчании он развернулся и направился к выходу.



— Раин! Стой! Ты что, не понял?! Это всё правда! — Зерие схватила его за рукав, — отдай им её! А лучше — мне! В землях Ассоциации нет моратория, мы уничтожим и её и плод!



— Улетай, Зери. — сказал он, не оборачиваясь, — улетай. Или твой корабль действительно разнесут из крепостных орудий.



Раин дернул рукав, освобождаясь, и пнул ногой высокую резную дверь. Жалобно крякнув и подняв клубы пыли и штукатурки, та вывалилась, плашмя упав на пол.



— Гютара, заплати, пожалуйста, издержки. Дверь, клетку... всё.



Он сделал шаг и вышел вон.





******





Карета заехала прямо внутрь парка и, прогремев деревянными колесами по гальке аллеи, остановилась у самого подножия черной башни.

Всё ещё сидевшая перед порогом Лини с интересом проследила за ней взглядом.

— Гютара вернулась?

Алзувар, слезши с козлов, взглянул на неё, подошёл к дверце кареты и деликатно постучал:

— Уважаемый гражданин Раин, мы прибыли. Можете выходить. Толпа осталась у врат. Сюда не осмелится зайти никто.



Минуту из кареты не доносилось и звука, а затем дверь аккуратно открыли изнутри.

Раин тихо спустился по маленькой каретной лесенке и приложил палец к губам:

— Тише, воин... Она уснула, видишь.

— он повернулся к Лини и долго смотрел на неё; в глубине его глаз вспыхивали то и дело искорки изумрудных звёзд.

— Лини... — тихо позвал он её вдруг, — скажи... А ты... уже убивала людей?

— Ещё нет. — демоница ответила рассеянно: намного больше её интересовала карета, на которой они приехали, Лини с восторгом рассматривала четвёрку белоснежных единорогов, которыми та была запряжена, — Раин, это лошади? А почему у них рог посреди лба? Они что, тоже демоны? Демонические кони?

— Нет, Лини, это обычные кони, просто с рогом. Они называются единорогами. В них нет ничего демонического.

Раин вздохнул и, словно сомневаясь в чём-то, произнёс:

— Лини. Не ври мне. Я могу видеть прошлое мира. И твоё тоже. Скажи, зачем ты соврала мне? Ты же убивала людей? Если ты соврешь, я узнаю и... и... и я тогда... я тогда сделаю тебе что-то очень плохое.



Лини с явным сожалением отвлеклась от единорогов и взглянула в глаза Раина, что переливались сейчас сполохами зеленых точек.

— Я не вру. С тех пор, как госпожа Аура взяла меня к себе, я так и жила в замке Гримар с Люгнером и госпожой. Мы не ходили в походы на земли человеков, мне очень хотелось, но мы не ходили. Госпожа Аура сказала, что мы ещё слабы. Вот так и не получилось ещё никого убить. А потом ты появился и вообще нельзя стало: госпожа Аура нам строго-настрого запретила охотиться. А теперь Гютара запрещает. — расстроенно сказала маленькая демоница.

Раин ещё секунду смотрел на неё, а затем отвёл взгляд. Изумрудные искры в его глазах потухли.

— Хорошо, Лини, сиди, жди мою дочь. Она скоро тоже вернётся. И не шуми.



Алзувар тем временем заглянул в руки Раина, на которых свернулась демоница, забывшаяся беспокойным сном, постанывая и вздрагивая во сне.

— Господин Раин...

— Тише, Алзувар. Я примерно знаю, что ты хочешь сказать. Сейчас... сейчас мне не очень хочется говорить с кем-либо. Извини меня, пожалуйста. Спасибо, что подвёз нас.

— Мой священный долг — помогать Вам! — понизив голос до шёпота, ответил молодой капитан.

— Твой священный долг — заботиться о Риверхельме. Охранять покой его жителей. А помощь мне — это... это не долг. Это должно быть что-то другое. Я не хочу, чтобы кто-то из жителей считал, что что-то мне должен.



Раин развернулся и, поднявшись по ступеням башни, скрылся в прохладном сумраке прохода.





******





Когда Аура проснулась, ночь уже опустилась, укутала мир своим тёмным тихим покрывалом. Она открыла глаза и некоторое время просто лежала в темноте, сжимая подушку. Сквозь высокое стрельчатое окно было видно, как в небо поднимается молодая луна — месяц был тоненьким, хрупким, таким, что, казалось, мог переломиться.

В комнате было темно, не горели магические светильники на стенах, и единственный свет, хоть как-то не дававший пространству комнаты погрузиться в бесконечную черноту, проникал снаружи лишь от того самого тоненького молодого месяца.

В кресле рядом с кроватью застыл темный силуэт человека. В резких тенях тусклого света молодой луны он казался не объёмным, а плоским — чёрным картонным провалом в ничто на фоне трехмерного мира.

— Раин... — тихо позвала Аура, ощутив, как зашевелились волосы у неё на голове от ощущения какой-то неправильности этого силуэта, словно он никак не сопрягался с окружающей реальностью, — Раин... это ты?

Фигура двинулась, и наваждение исчезло, блеснул лунный свет на рукаве костюма, послышалось дыхание, появился запах — тот самый, что так нравился демонице.

— Да, конечно... конечно, Аура, кому же тут ещё быть? Это я... твой Раин. — он склонился к женщине и погладил её по волосам, — ты выспалась? Как ты себя чувствуешь?

— Я...? Да... наверное... — она прикоснулась пальчиками к его руке в своих волосах. — Раин? Ты... скажи... Ты очень расстроен? Тем, что узнал. Ты... — она вдруг задохнулась на миг, горло спёрло спазмом, — ты... ты останешься? Со мной... Спроси... Спроси меня, люблю ли я тебя, пожалуйста. Спроси, как научила тебя та эльфийка, чтобы я не соврала, спроси меня, спроси!

Раин привлёк её к себе и прижался лбом к её лбу. Его горячее дыхание коснулось лица демоницы.

— Я... Я ненавижу сам себя больше, чем тебя, Аура. Я... разочарован... собой.

— Собой? Но почему? Мой хороший, мой ласковый принц... чем ты разочарован, скажи мне. Почему собой... почему... Я не понимаю. Ты, разве не должен злиться на меня сейчас?

— Должен. — Раин кивнул, — и я злился. Но когда увидел, как ты лежишь на полу в клетке и плачешь, а в тебя кидают мусор, то стал злиться на кого угодно, но не на тебя.

— А... почему ты разочарован... собой?

— Потому что я должен чувствовать боль от того, что ты убила всех этих людей, должен желать тебе смерти, возмездия. Так, как говорит Зери. А я...

— А ты?

— А я не знаю... но ненависти к тебе нет. Я не знал этих людей, а тебя я люблю. И это... это ужасно, что я так поступил. Что забрал тебя и нагрубил Зери... всем. Люди так себя не ведут. Люди должны испытывать сочувствие к жертвам и отвращение к твоим чудовищным поступкам.

— Раин... 

Аура прикоснулась к его руке, но он вырвал её, отпрянул от демоницы, едва не опрокинув кресло.

— Не трогай меня! Какой бы неправильный я ни был, ты всё равно их всех убила! Зачем?! Какая причина?!

— Я освобождала пространство для себя. Это видовая борьба. Ты... Ты бы понял. Но ты слишком человечен, Раин.

Аура вздохнула и опустила взгляд.

— Что... Что ты будешь делать теперь? Я не хочу терять тебя. Я не знаю, любовь ли это, но ты стал мне важнее всего. И я... я присягнула тебе, как демону. Теперь я связана с тобой навсегда. Любовь это или нет. Так... что... что ты сделаешь со мной теперь?

— Ничего... Я с тобой, Аура. Правильно это или неправильно, но я с тобой. Я не могу сейчас даже подумать о том, что потеряю тебя. Я лучше лишусь всего этого мира, чем тебя... — он поднял руки и закрыл ладонями лицо, а плечи его содрогнулись в судороге.

Демоница осторожно, очень мягко, едва касаясь тонкими пальцами, обняла его голову и прижала к своей груди.

— Ты тоже не умеешь любить, Раин. Не знаешь, как правильно быть человеком. Как и я. Но ты... хотя бы пытаешься.

Она убрала одну ладонь с его головы, и в тот же миг в ней появились небольшие, очень изящные весы.

— Я помогу тебе, мой ласковый принц. Сейчас всё будет хорошо. Сейчас боль пройдёт. Не бойся, только не бойся. Я не убью тебя. Никогда и ни за что. Только не тебя. Я сделаю хорошо. Не больно. Я просто... просто попрошу тебя забыть кое-что. Попрошу не страдать...

Фиалковая радужка её глаз озарилась мягким кровавым ободком.

— А, что? — он поднял голову.

— Аусерлезе. 

Весы вспыхнули мертвенно-белым светом. Из груди Ауры вырвался комочек тьмы и медленно поплыл к одной чашечке. Из груди Раина вышел такой же мягкий и бесформеннный комочек... ничто. Бездонный провал в никуда, в глубине которого мерцали мириады изумрудных искр.

— О... Я таких душ ещё не видела, — удивлённо сказала Аура.

— Нет! Стой! Аура, это опасно! — крикнул Раин и протянул руку к ней, но ещё раньше оба комочка достигли чашечек.

В тот же миг чашка весов, на которую лёг комочек с зелёными вспышками внутри, упала вниз, вырвав весы из руки демоницы и расколов каменный пол вдребезги, — трещины протянулись от центра до самых стен чудовищной паутиной. Удар был такой силы, что дрожь прошла по всей башне — от самой её вершины в небесах и до фундамента, глубже, сквозь скалы под слоем грунта, на которых покоилась древняя кладка — до самого центра земли.

Гул этого удара пошёл по миру: его услышали в лабораториях институтов Риверхельма, в демонических чертогах, придворные чародеи королей континента, в столице Ассоциации. Везде.

А потом мир вокруг Ауры замерцал, задёргался, скомкался и превратился в бесконечно малую точку. Затем и она погасла, утонув в Великом Ничто.





******





Аура падала во тьму, только не в ту тьму, которая наступает, когда исчезает весь свет и новосозданный слепец бродит, натыкаясь на углы и стены, — а в тьму, где света никогда не существовало как концепции, как не существовало и стен и углов.

Пустота и тьма, густая, почти физически ощутимая, — стирали её, как ластик стирает карандашный рисунок, и она осязаемо чувствовала, как распадается на части её душа, как истончается она, истаивает и испаряется самое то, что делало Ауру — Аурой.

Она повернула голову, и её сердце забилось, затрепыхалось пташкой — там, куда её несло, появились мириады сполохов изумрудных звёзд. И в этот миг её горло рванул беззвучный вопль, потому что между ударами сердца демоница поняла, что это никакие не звёзды.



— Посмотри наверх. — голос напугал её, раздавшийся сразу отовсюду и из ниоткуда. Она напрягла память, но та подвела её — этот металлический холодный голос, в котором не было ничего человеческого, она точно уже слышала где-то, но не могла вспомнить, где.



С трудом собрав воедино расползавшееся сознание, она взглянула в противоположном направлении — где-то там, на немыслимой высоте, светился кружок неба — маленький, белый, теплый. Между ней и этим клочком света лежала бесконечность сырой, безмолвной тьмы.



— Возьми меня за руку. Постарайся. — из этого небесного уреза к ней протянулась колоссальная рука. Она потянулась к ней в ответ, но не смогла достать.



Снизу возникло какое-то движение.

Она забилась в ужасе, когда что-то с глубины коснулось её. Но, вместо того, чтобы схватить и утащить, её подтолкнули наверх. Потом пришло второе касание. Третье. Десятое. Тысячное. Миллионы и миллиарды толкали её к свету в вышине. И в последнее мгновение между бытием и небытием, перед тем, как схватиться судорожно за палец колосса, она на самом краю восприятия услышала идущий из глубин многоголосый шёпот:

— Помоги ему... спаси его... От нас.





— Аа-а-а-х-р-р.... — Аура вдохнула воздух пополам с песком и, закашлявшись надсадно, отползла от края Колодца, так быстро, как только позволяли скованные спазмами руки и ноги. Раин подхватил её и оттащил подальше.

Её била неконтролируемая дрожь, глаза, лишенные какой бы то ни было осознанности, бешено вращались, а тонкие пальцы намертво, до хруста, до мяса, до крови впились в его кисть.

— Аура! Аура! Аура, ты слышишь меня?! Аура?! — его обычно приятный мелодичный баритон сейчас срывался едва ли не в фальцет, был переполнен страхом за неё, он тряс её свободной рукой за плечо так, что рогатая голова Ауры болталась из стороны в сторону.

— Аура! Аура! Аура!

Демоница с трудом отпустила его руку и остановила его, положив ладонь ему на грудь.



— Я. Аура. Аура Гильотина. Демоница. Я... тут. — ....... — не тряси так... мой принц, а то у меня голова... сейчас отпадёт.





*******





Она выдохнула и осмотрелась — кроме бесконечных песчаных барханов да синего неба вокруг них ничего не было. Немилосердно палило солнце.

Аура привычно опустила руку вниз, к талии...

И мир на секунду застыл в холодном ужасе — под её ладонью был абсолютно плоский живот.

— РАИН, ГДЕ МОЙ РЕБЁНОК?!! РАИН!!! РАИН, ГДЕ НАША ДЕВОЧКА, ГДЕ ОНА?!! ГДЕ?!!

Демоница оглянулась вокруг, как затравленный зверь, её взгляд остановился на единственном, за что мог зацепиться — бездонном провале в жуткий Колодец.

— ВЕРНИТЕ!!! ВЕРНИТЕ!!!

Она с места рванулась к нему, намереваясь прыгнуть назад. Никакой ужас на дне чёрного безвременья не мог перевесить тот, который она сейчас испытывала.

Раин едва успел схватить её, они упали вместе на песок, Аура с визгом отбивалась и пыталась доползти до края бездны.

— Отпусти, отпусти меня, это они его забрали, они! — выла она, словно раненый дикий зверь.

— Аура! Успокойся! С ребёнком всё хорошо! Слышишь?! Всё хорошо с ребёнком! Аура, очнись! Очнись, Аура! Аура, ребёнок цел! Вы целы! Всё нормально! Я прямо сейчас стою и держу твоё тело за руку в башне, слышишь меня?! У тебя есть пульс! Дыхание! Всё нормально!!! Приди в себя! Не сходи с ума, пожалуйста, я понимаю, это сложно, но не сходи с ума! Поверь мне! Поверь своему мужу!

Словно сквозь вату долетали до неё слова Раина. Сначала она, поглощенная паникой внутри себя, совсем не разбирала, о чём он кричит, но его крики становились громче, разборчивее, и Аура наконец замерла на самом краю, тяжело, надсадно, дыша. На лице Раина также выступил пот. Он крепко держал её, обнимая и руками и ногами — по следам на песке было видно, что она, хрупкая и тонкая, протащила его массивное тело на себе как минимум несколько метров.

— Раин... Где... В башне? В твоей башне в Риверхельме? Но... Мы же не в башне, нас выбросило... Я... Не понимаю...

— Я объясню, но сначала... Ты... кричала "девочка"? — Раин заглянул Ауре в глаза, — девочка?

— Да, девочка. — Аура всхлипнула и уткнулась в грудь Раина, прижалась к нему, зажмурившись, схватилась за его воротник, — девочка, мой ласковый любимый принц. Мы... мы с Гютарой хотели сказать тебе после суда. Она определила пол своей магией. — Аура подняла на Раина заплаканое лицо, — Раин, всё будет хорошо? Скажи, что всё будет хорошо. Пожалуйста, скажи это. Эльфийка говорила, что ты не способен на ложь. Так скажи мне, что с нами, со всеми тремя, всё будет хорошо, скажи это, иначе я сойду с ума!

— У нас правда будет девочка, да? — Раин ошалело посмотрел на Ауру и глупо улыбнулся, — правда?

— Скажи, что всё будет хорошо! — взвизгнула она.

— Всё будет хорошо, моя принцесса. Только надо придумать, как тебе выйти отсюда, оставив тело тут.

— Тут?

— Конечно.

— Я не понимаю, Раин... Мы можем попасть назад в башню?

— В любой миг.

— Почему тогда не идём?! Зачем тогда мне оставлять моё тело тут?!

— А зачем тебе в башне два тела? Ведь то, которое на тебе сейчас, создал я.





******