Зелёная тетрадь N32. 3

— Я ценю Вашу пунктуальность, Регина Витальевна. Но Татьяна Кузьминична — очень загруженный сотрудник. Возможно, Вам стоит лучше организовывать процесс передачи и дублировать важные в электронной почте. Алгоритм, понимаете? Исключает человеческий фактор.
— Человеческий фактор, — повторила Регина, чувствуя, как закипает. — А её хамство в мой адрес — это тоже часть алгоритма?
Елена Юрьевна чуть наклонила голову.
— Я не в курсе личных конфликтов. Мы все здесь — профи. И я уверена, Вы найдёте способ наладить конструктивное взаимодействие. Иначе... — она сделала паузу, — иначе может встать вопрос о вашей способности работать в команде.

Угроза прозвучала тихо, чисто, без эмоций. И была смертоносной. «Неспособность работать в команде» — идеальная формулировка для увольнения даже ценного специалиста.

Регина вышла из кабинета, понимая всю глубину западни. Елена, не нарушая ни одного правила, выстроила безупречную ловушку. Официальных жалоб нет — есть только «непонимание» и «конфликт». Инициатором которого, по версии начальства, была она, Регина.

В тот вечер она зашла в кабинет Феликса Сергеевича. Он поднял бровь.
— Регина Витальевна? Какая приятная неожиданность. Проходите.
— Это не личный визит, Феликс Сергеевич. Я пришла по работе. У меня есть основания полагать, что против меня ведётся целенаправленная компания по дискредитации.
Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком.
— Очень серьёзное заявление. Доказательства?
— Пока только факты: «потерянные» документы, срыв сроков из-за саботажа Татьяны Кузьминичны, её откровенное хамство. И... покровительство Елены Юрьевны.
Феликс помолчал, разглядывая её.
— Вы умная женщина, Регина Витальевна. Вы понимаете, что Елена Юрьевна для компании... незаменима. Её связи, её опыт. А Татьяна... исполнительна. — Он постучал карандашом по столу. — Конфликты в коллективе — это плохо. Они снижают эффективность. Может, Вам стоит... проявить гибкость? Пойти навстречу? Пересмотреть своё отношение?
— То есть, — медленно проговорила Регина, — мне следует терпеть хамство и саботаж, чтобы не снижать «эффективность?
— Мне нужен результат, — холодно парировал он. — И не важно, как он достигнут. Всего хорошего.

Это был приговор. Феликс выбрал могучий аппарат РОСНО с глубокими корнями в лице Елены, а не одного лишь сильного, но одинокого специалиста.

Выйдя на улицу, Регина глотнула холодный вечерний воздух. Поражение? Нет. Это была карта, на которой наконец-то нарисовали все границы и расставили все силы. Теперь она знала врагов в лицо. И понимала, что её единственное оружие в этой войне — её безупречная работа. Больше не на что надеяться.

Она вернулась на своё место, взяла в руки фарфоровую чашку. Хрупкая. Холодная. Бесполезно красивая. Она поставила её в самый дальний угол полки в шкафу. Пусть стоит. Как памятник хрупкости всех искусственных конструкций, построенных на страхе, лести и расчёте. Её крепость была построена иначе. И она не собиралась сдаваться.