1663. Хутор. чертовщина. С правом взедозволенности

     Не будем забегать по времени далеко вперёд, иначе пропустим значительный период становления новых хуторов и в особенности коммуны под громогласным названием Пролетарской.
      Вернёмся обратно, на десяток лет назад, когда все усилия коммунаров были брошены на построение единого строения, названного в последствии Девятидворка.
      Вот эти шустрые и наглые коммунаровцы больше всего доставляли неприятностей Злотазану.
        То они рыскают по лесным массивам безжалостно срубая деревья, то подобно саранче кидаются в поисках кирпичей, самого дефицитного товара для этих мест.
         Они было сунулись в соседнее поместье, но там до их появления свои хуторяне постарались, пригожие для строительства материалы прибрали по своим дворам, назначив завышенные цены.
       Расчёт вполне прост, если взять не где, а очерёдность в государственных организациях призрачна и далека, то тот кто по сообразительный и не желая входить в зиму без отопления, изыскивал некоторую сумму и вынужден был приобретать товар по спекулятивной цене.
        А вот те, кто надеялся, что им государство должно и даже обязано предоставить всё необходимое, тоже не сидели в холодке, а рыскали по окрестностям, случалось и везло, раскапывая руины и находя там кирпичи или уцелевший камень-ракушечник.
      С подсказки или по случайности обнаружив развалины, принадлежавшие Злотазану на правах купленного им всего поместья, подобно саранче, напали всем гуртом и так дружно и слажено работали, а поднятую ими пыль вполне можно было принять за вспыхнувшее пожарище.
      Обидно было вдвойне  наблюдать за этим галдящим варварством с чердака, он то своим хуторским мужикам не особо позволял разорять остатки своего имущества, а здесь какие-то чужаки, орудуют, как у себя дома.
       Испытывал и стыдливое чувство безысходности, разве хуторские мужики не видят из своих дворов, что совершено незаконное вторжение на их территорию?
        Где-то чувство настоящего хозяина, куда оно подевалось, могли ведь собраться вместе и прогнать эту орду.
       Надо же держать марку, иначе они завтра вот также без всякого стыда и совести начнут рубить лесной массив у вас под боком,  а вы повесив свои носы будете молча стоять на горе и наблюдать, как чужаки орудуют в вашем лесу?
     Мучительно больно за себя и особо за своих хуторян, куда подевался их былой боевой дух, выходит, что теперь некого выставить на кулачки и показать всем, кто здесь истинный хозяин?
        Брали бы пример с соседнего хутора, так там ребята оказались по шустрей нашенских, как только коммунарская молодь было сунулась в заброшенный помещичий сад, так им быстро объяснили, куда можно заходит, а куда не следует соваться.
         Вразумительно и доходчиво объяснили, чтоб за речку не совались, ибо там земля с давних пор принадлежала и принадлежит им по праву.
       Нашлись, те кто не особо внял их словам и вскоре поплатились разбитыми носами.
         Да куда малочисленным коммунарам противостоять такой огромной силе, когда в большом хуторе бывших помещиков Дыдымовых, в каждом дворе полно ребятни.
     Уж если случалось и оказывались ребята из коммуны на их территории, то с опаской оглядывались назад и внимательно смотрели по сторонам, и не стеснялись в случае чего драпать во все лопатки, ибо не имели желания, чтоб им расквасили носы.
      Грустно и до ужаса обидно, что ничего не можешь поделать сам, будь это ночью, вот тогда бы он показал им на что способен, а сейчас только и делал, что нервно расхаживал по чердаку, раздумывая, как бы ему всё обустроить так, чтоб отбить у этих поселенцев всякое желание вообще появляться на этой стороне.
      С этими тяжкими мыслями уже этой ночью вышел прогуляться, обошёл вокруг оврага и вышел к краю горы, там же и присел поглядывая на ту сторону, не возможно было не заметить проплешины от срубленных деревьев появившиеся в лесу у болот, с тоской и жалостью отметил частично запущенные огороды, что виднелись внизу.
        И ведь ещё недавно за них люди готовы были друг другу  глотки грызть, да и сам Злотазан в одно время готов был удавить Викешку Охрименко за его наглость переманить на свою сторону дружное семейство Солёновых, этих неустанных тружеников, гнувших свои спины на несколько поколений помещиков Мамкиных.
       А теперь выходит никому и не нужна, это совсем не так, нужна то нужна, да некому стало её обрабатывать.
      Печально, что всё так нерадиво извернулось, вот взять хотя бы его, по имеющимся у него бумагам он является полновластным обладателем этого обширного поместья, да только нет у него ни каких юридических прав закреплённых постановлением новых властей.
        Это как воздух, он вроде бы есть, а если взглянуть с другой стороны совершенно не видим.
        Но это всё отвлечения от главной проблемы, следует на происходящие события смотреть с позиции реального времени и в создавшемся перекосе установить предельно равное соотношение.
                В чём это заключается?
      Вопрос довольно сложный для одного верно принятого решения.
 Понадобиться провести глубочайший анализ и на перевёрнутый пласт житейских взаимоотношений выложить свой, железный аргумент, дающий полнейшее право поступить согласно своей личной воле.
        Прямо отсюда, сидя на краю горы, объявить невидимую войну коммунарам по возмещению убытков нанесённых ему этим, пока ещё сплочённым коллективом. 
        Клятвенно заверив, что в ряды Пролетарской Коммуны внесёт малую толику своего участия, навеяв в их умы словесную отраву под названием раздор и недовольства с последующим болезненным продолжением поиска справедливого распределения внесённого в общую копилку своего личного трудового вклада, окончательно загубив главный замысел коммуны, на всех делить поровну.

       Этот зачаток первейшего  христианства у него зачахнет на корню, так и не дав мощнейший росток, ибо воткнутый не без помощи его манипуляций верхушкой вниз, а корнями вверх, вскоре погибнет, а если и продолжить расти, то корни будут стремиться расти к земле, а ростки воткнутые в землю будут искать выход на поверхность.
      Гениальная задумка, но почему то в его голове главный акцент застопорился на слове копилка, как он сразу не сообразил и не додумался до самого простейшего решения.
      Чего проще выследить, а затем и выкрасть у них общественную кассу, ведь им на их развитие государством выделяются деньги, так почему бы не воспользоваться этой удачной идеей, постигшей его именно в этом месте.
     Вот и уравновесятся его потери естественной прибавкой, став щедрым подношением ему от коммунаров, как бы выйдет не гласное соглашение двух сторон, ему возвращаются деньги взамен изъятых из усадебных руин кирпича и всякого строительного хлама.
    Разумный подход, пусть с неким признаком мелкого воровства, ибо эта коммуна не располагает большими суммами, но к сведению следует заметить, выйдет с заметным оттенком справедливости, разве коммунары спрашивали у него разрешения ковыряться в его усадебных развалинах, так чего он должен идти к ним на поклон?
        Материальные блага на то они и блага, чтоб равномерно распределятся среди все этой серой массы, где любое неравенство и тем более возвышение чьей-то ни было головы над толпою, воспринимается не иначе как подлое предательство.
     Любое отклонение от признанных норм в конечном итоге приводит к полнейшему развалу в сплочённых рядах, чему свидетельством является могущественная Спарта, когда генерал не явился к общественному обеденному столу, а его жена надела на себя красивые эллинские платья и они уединившись вместе, вкушали изысканные блюда, а не эту грубую и не вкусную спартанскую еду.
        И ведь это случилось и Спарта пала, но не на поле боя, а её погубил обычный житейский быт с желанием вкусно питаться и носить изысканные одежды.
      Чем больше Злотазан вдавался в раздумья, то в большей мере испытывал невероятное отвращение к появившейся этих краях коммуны.
      Ведь до этой поры его не особо беспокоили, а теперь всё совсем иначе, только и приглядывай, как бы по случайности не лишиться своих зарытых кладов.
      И ведь некуда теперь их перепрятать, у того же небольшого кургана, что располагается у порушенной конюшни, появился новый хутор, так там тоже  нет надежды на неприкосновенность  его тайных схронов.
      Обложили со всех сторон, будто зажали в крепкие тески, давят так, что иной раз кажется, ещё немного и он дрыснет, как переспелый помидор.
      Нечего ныть и не из таких круговертей сумел выбираться, ничего худого ведь не произошло, так малые шалости и не более того, подумаешь, иной раз приходилось проявлять беспокойство и ведь обошлось, до сей поры все его клады целы.
          Оно бы не зарекаться и тем белее не хвастать, нагрянувшая беда не станет спрашивать, готов ли  расстаться со своими накоплениями или ещё маленько повременить.
        Все эти сопливые размышления как раз пришли не ко времени, нашлись дела, куда по важнее, чем это бессловесное нытье, подобное оплакиванию по покойнику, ему уже ни чем не поможешь, но с другой стороны появляется возможность заполучить если не всё, то хотя бы часть его наследства.
        Коварный замысел, что может быть прекраснее и краше в дурном поступке, намереваясь в скором времени по крепче насолить труженикам объединённого труда.
      Заслужили, как есть заслужили и в этом нет больших сомнений, жили бы себе на той стороне и не лезли бы в его владения,  а он не стал бы трогать их.
          Но ведь вышло совсем иначе, с первых дней своего появления в этих местах, повели себя полноправными хозяевами, да только надо иметь уважения к тем, кто эти места освоил за долго до их появления.
        И ведь тогда не кинулись в балку вырубать лес, а сохранили его для потомков, а эти наглые и подлые потомки неподумавши ринулись разорять почти что девственные леса.
         Вон даже, когда копали русло для малой речки не рубили вековых деревьев, а обкапывали и обходили стороной, и пусть получалась извилисто, но ведь ни одного дерева при этом не пострадало.
      
      Всё это теперь в прошлом, как и те люди бережно обходившиеся с природой, сейчас иной подход, живём одним днём, при этом даже не догадываясь, что сами продолжаем находится в недавнем вчера.
        Пусть совсем не значительно, но в прошлом, продолжая оставаться за чертой от настоящего будущего.
     Взять примеру тоже солнце, ведь его лучи с большим опозданием попадают на землю, факт против которого не попрёшь.
        А если посмотреть на этот процесс глубже и взглянуть на россыпь звёзд на небе, то видим картину далёкого прошлого, а не сегодняшней ночи.
       Одних звёзд уже возможно и нет вовсе, давно потухли, а свет от них продолжает мчаться сквозь космос, давним напоминанием о той угасшей звезде.
       А вот на том пустом месте возможно вспыхнула новая звезда и свет от неё будет долго плутать среди громадных пустот космоса, чтоб по прошествии нескольких сотен столетий достичь этой маленькой планетки.
        Весь этот мир сплошной обман, куда бы не взглянул, на чтобы не посмотрел, можно сломать себе мозги представляя себе в каком конкретном месте находится само солнце, трудно, даже не возможно представить, что оно торчит в одном единственном месте, а не прогуливается по небо своду от восхода до заката.
     Не возможно осознать, что миллиарды звёзд без устали выдают несоизмеримо большое количество световой энергии, а сам космос при этом остаётся чёрной бездной, как его былой погреб тёмной ночью.
        Не потому ли этим прогнившим миром правит вселенский обман, да чего тут далеко ходить, когда он сам лично испытывает невероятные удовольствия, когда ему удаётся сотворить многоступенчатый обман.
        Если вспомнить его замысловатую проделку с  Борис Ефимычем Бородинским, сумев не только обокрасть его буфет, но и совершить подлог в его бронированном шкафу, собираясь сорвать с него невероятный куш.
       И это бы свершилось без всякого сомнения, если бы не вмешалось одно малюсенькое недоразумение в лице сопливого пацана, порушившего громадного финансового Колосса, как оказалось установленного на зыбкой почве.
        Этот случай сам по себе показателен, есть что изъят из этого случайного недоразумения, используя наработанные навыки для своих дальнейших намерений.
        В самое ближайшие сроки необходимо будет организовать слежку, во первых выяснить распорядок дня, которого придерживаются коммунары,  далее узнать, у кого и где храниться документация, и главное пронюхать в какие конкретные дни пополняется общественная касса. 
        Деньги, вот его полная восхищения и интриг тайная цель, известная только ему и ни кому больше, с предстоящим несанкционированным визитом к коммунарам, являясь своего рода гарантией личного материального благополучия.
       Каждый зарабатывает в меру своих способностей, обеспечивая себя самым необходимым, бывают и исключения, когда вынужден пойти на принцип, наперёд зная, что эта не значительная кража общественной кассы не принесёт ему значительных дивидендов.
      Что сказать, эта ночь оказалась предельно плодовита, а его размышления на свежем воздухе, если не принесли заветных плодов, то дали крепкую завязь обещающей дать обильный урожай.
    Все последующие дни Злотазан проводил на природе ведя внимательное наблюдение за развитием событий в коммуне.
          Поднакопив  значительное количество интересующих его фактов с установлением распорядка дня, составил предварительный график кто, когда и в каком направлении покидает пределы коммуны, а кто остаётся на хозяйственных делах, где важным критерием значилось приготовление пищи.
         Желая по ближе рассмотреть и установить в точности, где конкретно обосновался глава коммуны, без всякого сомнения заправляя бумажной бухгалтерией и остальной отчётной документацией.
      Сменив свои былые места наблюдения, делал частые вылазки на противоположную сторону и как опытный разведчик используя методику мимикрии сливаясь в единое со здешней природой, с манерой изворотливых и ползучих гадов, выползал из под горы, маскируясь под цвет альпийской полыни и вёл пристальный анализ происходящих событий в пределах самой коммуны.
       Как удалось ему выяснить, здесь собрался контингент со всей обширной страны, особо выделялись выходцы из центральной России в лексиконе которых часто проскальзывала  режущий слух матерщина.
 Признак крепкого словца, подчёркивающего слабость, а то и вообще полнейшего отсутствия какой-либо воспитанности.
       Тайная слежка в большей мере походила на приятное развлечение, чем-то даже похожей на увлекательную игру, собрав колоссальное количество фактов и сопоставив их в порядке произошедших событий применил математический анализ, сумел вычислить по каким дням председатель коммуны отправляется в станицу за получением денежного довольствия. 
        Оставалось за малым, выбрать подходящий момент, когда коммуна опустеет, незаметно пройти, проникнуть к председателю в его жилище, отыскать кассу, что не составит для него большого труда, изъять имеющуюся наличность и также незаметно удалиться, в последствии наслаждаясь, как в коммуне вспыхнет буча и начнут выискивать вора, нагло и цинично выкравшего деньги, предназначенные для какого нибудь важного мероприятия, ну скажем для постройки общественной столовой, ну не будут же они зимой питаться под продуваемым всеми ветрами скромного под навеса.
       Надо отметить, чтоб не вводить читателя в заблуждение, иначе может подумать, что хуторской чёрт только и делал, что следил за коммунарами.
         Ничего подобного и близко не было, как говориться каждому хорошему делу своё определённое время.
       Заглядывал он и на их огороды обустроенные за курганом, где они с Песей закапывали конский череп, устроив ловушку для искателя чужих сокровищ и ещё вдоль речки, не только побаловать себя овощами, но и подстроить очередную мерзопакость, отставляя ботву на другом берегу.
       Пусть думают, что эти ночные вылазки совершают выходцы из соседнего хутора, ведь вражда у них завязалась с самых первых дней прибытия коммунаров на поселение, вначале ими была разорена мельница, а там повадились в усадьбу выискивать строительный материал.
       В заброшенном помещичьем саду задумали хозяйничать, да были с позором изгнаны, после чего была установлена дозволенная граница, являя собой русло речки, один берег свой, другой чужой.
        Хитрецу и проныре это было на руку, легко манипулировать теми, кто состоит в взаимной вражде, сделай мерзость на этой стороне, без всякого сомнения подумают, что это злодейство рук с чужой стороны.
          Соверши мерзопакостную гнусность на другой стороне, подумают не на него, а вот на этих самых коммунаров, за которыми уже прицепилась ненавистное прозвище кацапы. 
        Как было не нарадоваться такому успеху, когда те же выходцы из Малоросских губерний, проживая по соседству, но в разных хуторах презирают друг друга, а ведь их давние предки возможно имели родственные связи.
        Помимо подобных конфликтов случалось пересекаться с однодворцами, ну теми, что поставили хату неподалёку от колодца, так вот уже неоднократно приходилось сталкиваться с ними и что самое интересное, то Злотазан питал к ним симпатии, когда те прогнали коммунаров из дубовой рощицы, то напротив исходился к ним ненавистью.
      Придерживаясь давнего правила враг моего врага, мне будет другом, но оставаясь при этом врагом наедине.
        Да и вообще, если по честному признаться, то у него не было друзей даже среди своих соплеменников, чего уж тут говорить о людях, мало кого отыщется, кому бы он не подстроил подлость.
        Такова его гнусная сущность, доставшаяся в наследство от себе подобных и хотел может быть жить иной моралью, да только кто это ему позволит.
       Вроде бы и особых забот не было, а лето пролетело в три присвиста и оглянуться не успел, как подоспела золотая осень, тихая и солнечная, даже слишком жаркое к полудню.       
     Вот она, сама беспечность, живи казалось бы и наслаждайся, так нет же, не давали ему покоя эти самые коммунары, ну не нравилась ему их активность, без всякого сомнения хотят успеть везде.
        Бывали и приятные моменты, когда вся эта орда всем скопом удалялась в степь, можно было спокойно отдохнуть в точности зная, что его за клады можно не беспокоиться.
         Промелькнул сентябрь и половина октября, по ночам заметно похолодало, тянуть дальше с задуманной кражей коммунарской кассы смысла особого не было.
          Пора было действовать решительно и нагло, останавливало его одна не значительная мелочь, когда будут получены деньги в станице на бытовые расходы и оставлены председателем для последующих закупок.

                18 — 19 август 2026г.