К нам едет ревизор

К НАМ ЕДЕТ РЕВИЗОР

Театрально-пластическая пьеса по мотивам комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»

Автор пьесы — Кулыбко Андрей Александрович
Литературная основа — Н. В. Гоголь, комедия «Ревизор»
Продолжительность — 45 минут

РАБОЧАЯ СЦЕНИЧЕСКАЯ РЕДАКЦИЯ

В пьесе сохранены основной конфликт, ключевые персонажи, основные события и финал комедии Н. В. Гоголя. Второстепенные линии сокращены. Любовная линия Хлестакова с женой и дочерью городничего не используется.

Цирковой коллектив является полноправным вторым исполнительским составом спектакля. Помимо цирковых эпизодов второго и первого плана и пластического продолжения реплик используется приём «ЦИРКОВОЕ ЗЕРКАЛО»: в отдельных сценах театральные персонажи временно исчезают из видимого действия, их реплики продолжают звучать в заранее записанном исполнении тех же театральных актёров, а на сцене появляются цирковые двойники этих персонажей. Двойники разыгрывают то же событие средствами цирка и сохраняют узнаваемые костюмные детали своих театральных оригиналов. Конкретные цирковые амплуа и техническое наполнение определяет руководитель циркового коллектива.

В спектакле используются две режиссёрские ремарки-сбоя. Первая — комическая, с появлением циркового клоуна вместо Бобчинского. Вторая — нравственная, перед кульминацией: действие останавливается, звучит евангельская цитата, и Осип — единственный персонаж без циркового двойника — остаётся способным двигаться и переворачивает двусторонние таблички героев.

РЕЖИССЁРСКИЕ И МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ

1. ОБЩИЙ ПРИНЦИП ПОСТАНОВКИ
Спектакль строится не как драматическая постановка с цирковыми вставками, а как единое действие двух равноправных коллективов. Театральный состав отвечает за текст, характеры и развитие сюжета. Цирковой состав получает самостоятельные участки действия, где он не иллюстрирует реплики, а продолжает или временно принимает на себя сцену. При этом цирковой эпизод всегда связан с конкретным событием пьесы и не существует как отдельный концертный номер.

В постановке используются четыре формы участия циркового коллектива: 1) короткий второй план; 2) самостоятельный первый план; 3) продолжение актёрской реплики; 4) «цирковое зеркало» — сцена, в которой зритель слышит записанные голоса театральных актёров, а видит цирковых двойников тех же персонажей.

2. ПРАВИЛО «ЦИРКОВОГО ЗЕРКАЛА»
«Цирковое зеркало» используется только в сценах 2, 4 и 5. Его нельзя применять чаще: иначе приём перестанет быть событием и спектакль начнёт восприниматься как цирковая программа.

Фонограмма записывается заранее теми же театральными актёрами, которые играют соответствующие роли. Запись не является пересказом или голосом диктора: это те же реплики сцены. В момент перехода живые актёры прекращают видимое действие, а их реплики продолжаются в записи. На сцену выходят цирковые двойники. Цирковые артисты не должны изображать артикуляцию записанного текста и не должны «подыгрывать губами». Они отыгрывают смысл сцены телом, предметом, ритмом, равновесием, жонглированием, парной комикой и пластикой.

Каждый цирковой двойник должен считываться мгновенно. Для этого у него повторяется одна устойчивая деталь театрального персонажа: цвет жилета, головной убор, воротник, шарф, папка, характерная трость, форма таблички или другой заранее выбранный элемент. Полностью копировать костюм необязательно; важно, чтобы зритель без пояснений понял, кого именно он видит.

Переход в зеркало должен быть технически чистым: последняя живая реплика — короткая пауза — продолжение тех же голосов в записи — вход двойников в уже понятную зрителю мизансцену. Возврат строится в обратном порядке. Никаких объясняющих реплик «теперь это цирковые двойники» не допускается.

3. РЕКОМЕНДУЕМОЕ ЦИРКОВОЕ КАЧЕСТВО ДВОЙНИКОВ
Ниже указана не обязательная цирковая дисциплина, а сценическая функция. Руководитель циркового коллектива подбирает конкретные безопасные элементы под реальные навыки детей.

ЦИРКОВОЙ ГОРОДНИЧИЙ — организатор и «дирижёр» общего механизма. Ему важнее не отдельный трюк, а управление группой, перестроениями, рамками и предметами. Он должен выглядеть человеком, который пытается заставить весь город работать по команде.

ЦИРКОВОЙ ХЛЕСТАКОВ — центр притяжения предметов и внимания. Наиболее естественное качество — жонглёрское или манипуляционное: предметы, конверты, кольца и жесты начинают сходиться к нему. Не требуется сложное жонглирование; важен образ человека, вокруг которого всё начинает вращаться.

ЦИРКОВОЙ ЛЯПКИН-ТЯПКИН — качество равновесия. Подходит эквилибристическая или балансировочная пластика на безопасном сценическом уровне: герой всё время старается сохранить внешнее достоинство и одновременно передать деньги. Смысл — «удержать равновесие» между служебной позой и поступком.

ЦИРКОВОЙ ЗЕМЛЯНИКА — пластический комик и манипулятор. Перед зрителем он услужлив, мягок и почтителен, но корпус, руки и направление движения постоянно выдают готовность указать на других. Его основное качество — двойственность поведения, а не сложность трюка.

ЦИРКОВОЙ ХЛОПОВ — робость, отступление, уклонение. Подходит наземная акробатическая пластика без высоты: приблизился — отступил, начал действие — отказался, потянулся к Хлестакову — снова ушёл назад. Комизм строится на невозможности спокойно выполнить простое действие.

ЦИРКОВОЙ ШПЕКИН — манипуляция с письмами, конвертами, мягкими кольцами и небольшими безопасными предметами. Его качество — предмет постоянно оказывается «не там, где должен», переходит из руки в руку, исчезает и возвращается. Не имитация фокуса, а образ человека, для которого чужая корреспонденция стала привычным материалом.

ЦИРКОВЫЕ БОБЧИНСКИЙ И ДОБЧИНСКИЙ — основная цирковая комическая пара спектакля. Они должны работать вместе: синхронно начинать действие, сталкиваться в одном направлении, пытаться обогнать друг друга, одновременно показывать одно и то же, зеркально повторять ошибку друг друга. Их комизм парный, а не сольный. Они не обязаны быть клоунами по костюму; важна точная парная комика и ритм.

ОТДЕЛЬНЫЙ ЦИРКОВОЙ КЛОУН — только персонаж режиссёрской ремарки № 1. Он не является двойником Бобчинского и появляется на 10–20 секунд как намеренная ошибка спектакля.

ОСИП НЕ ИМЕЕТ ЦИРКОВОГО ДВОЙНИКА. Это принципиально. Во всех зеркальных сценах он остаётся тем же театральным персонажем и тем самым постепенно выделяется из общей системы, но актёр не должен играть это как мистическую особенность.

4. ОСИП: АКТЁРСКАЯ И РЕЖИССЁРСКАЯ ФУНКЦИЯ
До нравственного сбоя Осип играется максимально бытово: слуга, который знает характер хозяина, считает деньги, собирает вещи и раньше Хлестакова понимает опасность ситуации. Не нужно делать его мудрецом, пророком, судьёй или загадочной фигурой. Его особая режиссёрская функция раскрывается только один раз — во время евангельской остановки.

В прологе силуэт Осипа не должен быть узнаваем по лицу. Желательно повторить один простой рисунок: та же поза с чемоданом или рукой на его ручке. Когда Осип впервые появляется в гостинице, он на короткий момент естественно принимает ту же позу. Это единственная подсказка зрителю.

5. ГДЕ ЦИРК УСИЛИВАТЬ, А ГДЕ СДЕРЖИВАТЬ
Сцена 1 — театр доминирует. Цирк используется коротко после известия о ревизоре и в продолжении фразы «В городе должен быть порядок». Постоянного движения цирка на заднем плане быть не должно.

Сцена 2 — первое полноценное «цирковое зеркало», ориентировочно 2–2,5 минуты. Здесь цирк впервые получает сцену как самостоятельный исполнитель действия.

Сцена 3 — почти полностью драматическая сцена. Оставляется только короткое цирковое продолжение фразы о «приходящих деньгах». Остальной цирк сознательно убирается, чтобы зритель услышал Хлестакова, Осипа и ошибку городничего.

Сцена 4 — главный цирковой эпизод спектакля. После первого живого визита чиновника зеркало может занимать ориентировочно 3–4 минуты. Здесь цирковой коллектив должен быть наиболее самостоятельным и технически собранным.

Сцена 5 — не мгновенная замена, а постепенное рождение цирковой реальности из лжи Хлестакова. Чем невероятнее его хвастовство, тем больше циркового мира появляется на сцене. После фразы «В такое, что вам и говорить не стоит» цирковая конструкция должна быстро исчезнуть.

После евангельской цитаты самостоятельных цирковых номеров больше нет. В финале цирковой язык постепенно выключается, потому что игра закончилась и остаётся только разоблачение.

6. ФОНОГРАММА И ТЕМП
Записанные сцены необходимо репетировать сначала как обычные театральные сцены, затем записывать в установленном темпе, после чего цирковой коллектив репетирует уже под готовую фонограмму. Нельзя записывать текст до того, как актёры нашли нормальный сценический ритм.

Фонограмма не должна идти быстрее, чем цирковые артисты успевают ясно закончить действие. Но и нельзя делать паузы ради демонстрации трюка, если драматический смысл уже понятен. Если красивый цирковой элемент ломает темп сцены, элемент сокращается, а не растягивается текст.

7. БЕЗОПАСНОСТЬ И УРОВЕНЬ СЛОЖНОСТИ
Пьеса рассчитана на школьный и любительский состав. В режиссёрском решении достаточно наземной акробатической пластики, безопасного равновесия, групповых перестроений, работы с обручами, мягкими кольцами, мягкими мячами, конвертами и папками. Сложность номера не является художественной задачей. Художественная задача — точность образа и действия. Любой элемент, который исполнитель не выполняет стабильно и безопасно, заменяется более простым.

8. РЕПЕТИЦИОННЫЙ ПОРЯДОК
Сначала каждая сцена репетируется театральным составом без цирка, чтобы сюжет был понятен сам по себе. Затем отдельно ставится цирковая версия эпизода. После этого соединяются живой текст, фонограмма и цирковые двойники. Только на последнем этапе добавляются таблички, реквизит и свет. Хронометраж контролируется после каждого соединения. Цель — сохранить общую продолжительность около 45 минут, а не вместить максимальное количество цирковых элементов.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ГОРОДНИЧИЙ — Антон Антонович Сквозник-Дмухановский.
ХЛЕСТАКОВ — Иван Александрович Хлестаков, молодой чиновник из Петербурга.
ОСИП — его слуга; внутри режиссёрского решения также сквозной наблюдатель. Единственный основной персонаж, не имеющий циркового двойника.
ЛЯПКИН-ТЯПКИН — Аммос Фёдорович, судья.
ЗЕМЛЯНИКА — Артемий Филиппович, попечитель богоугодных заведений.
ХЛОПОВ — Лука Лукич, смотритель училищ.
ШПЕКИН — Иван Кузьмич, почтмейстер.
БОБЧИНСКИЙ — Пётр Иванович, городской помещик.
ДОБЧИНСКИЙ — Пётр Иванович, городской помещик.
ЖАНДАРМ.
ЦИРКОВЫЕ ДВОЙНИКИ — цирковые воплощения Городничего, Хлестакова и чиновников в сценах «циркового зеркала». Это не новые персонажи, а те же герои в другом исполнительском языке.
ЦИРКОВОЙ КЛОУН — появляется только в режиссёрской ремарке № 1.
АНСАМБЛЬ ЧИНОВНИКОВ И ГОРОЖАН.
ЦИРКОВОЙ АНСАМБЛЬ.

У основных персонажей — двусторонние таблички. До кульминации зритель видит только общественную роль: ГОРОДНИЧИЙ, СУДЬЯ, ПОПЕЧИТЕЛЬ, ПОЧТМЕЙСТЕР, СМОТРИТЕЛЬ УЧИЛИЩ, ХЛЕСТАКОВ, БОБЧИНСКИЙ, ДОБЧИНСКИЙ. Обратная сторона будет открыта только перед кульминацией.

ПРОЛОГ
0:00–1:00

[РЕЖИССЁРСКАЯ ЗАДАЧА ПРОЛОГА]
Задача пролога — сразу обозначить тему раскрытия скрытого и ввести Осипа как ещё неузнанный силуэт. Лицо не подсвечивать. Никакой цирковой пластики, жонглирования или дополнительного действия здесь не требуется: пролог должен быть предельно простым. Силуэт, цитата, экран, затем переход к Гоголю.

Темнота.

В глубине сцены едва различим неподвижный мужской силуэт. Зритель ещё не знает, что это ОСИП.

На экране появляется текст. Одновременно звучит голос:

ГОЛОС. «Господь… осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения».

Библия. Новый Завет. Первое послание святого апостола Павла к Коринфянам, 4:5.

Пауза.

Экран гаснет.

Силуэт медленно уходит в темноту до начала первой сцены.

Свет.

СЦЕНА 1. К НАМ ЕДЕТ РЕВИЗОР
1:00–7:00

[РЕЖИССЁРСКАЯ ЗАДАЧА СЦЕНЫ 1]
Эта сцена должна прежде всего познакомить зрителя с чиновниками и их страхом. Театр занимает главный план. Цирковой коллектив не должен непрерывно двигаться сзади: это ослабит будущий эффект «циркового зеркала». Усилить цирк только в двух точках: короткая нервная реакция системы сразу после слов «к нам едет ревизор» и отдельное продолжение реплики «В городе должен быть порядок». В остальное время внимание — на тексте, характерах и табличках персонажей.

Комната городничего. Стол. Стулья. Папки, бумаги, печати.

Чиновники собираются. На каждом — табличка с должностью. Цирковой ансамбль существует вокруг них как живой «городской механизм»: переносит бумаги, перестраивает пространство, соединяет и разъединяет обручами условные кабинеты.

ГОРОДНИЧИЙ входит быстро, с письмом в руке.

ГОРОДНИЧИЙ. Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор.

Мгновенная тишина.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Как ревизор?

ЗЕМЛЯНИКА. Как ревизор?

ХЛОПОВ. К нам?

ШПЕКИН. Из Петербурга?

ГОРОДНИЧИЙ. Из Петербурга. Инкогнито. И ещё с секретным предписанием.

Чиновники переглядываются.

[ЦИРКОВОЙ ЭПИЗОД — ВТОРОЙ ПЛАН]
Пока чиновники пытаются сохранить внешнее спокойствие, цирковой ансамбль ускоряет движение бумаг и предметов. Внешне система продолжает работать, но её ритм становится всё более нервным.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Тут, я думаю, обстоятельство тонкое и больше политическое.

ГОРОДНИЧИЙ. Политическое или нет, а каждый пусть посмотрит у себя. Аммос Фёдорович, у вас в присутственном месте сторожа гусей развели.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Гуси — птица безобидная.

ГОРОДНИЧИЙ. Безобидная — дома. А в суде должно быть похоже на суд.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. А я всем говорю прямо: взяток не беру.

ЗЕМЛЯНИКА кашляет.

ГОРОДНИЧИЙ. Ну?

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Если только борзыми щенками. Это совсем другое дело.

ГОРОДНИЧИЙ. Взятки взяткам рознь только для того, кто их берёт.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Зато я человек образованный. Пять или шесть книг прочитал.

ХЛОПОВ. Ох…

ГОРОДНИЧИЙ. Лука Лукич, а вы чего вздыхаете?

ХЛОПОВ. С учёными людьми всегда трудно. Один преподаватель, как только войдёт в класс, такое лицо сделает, что хоть святых выноси. А другой, объясняя, руками так размахивается, что я сам не знаю, куда деваться.

ГОРОДНИЧИЙ. Пусть размахивается поменьше. Особенно когда ревизор рядом.

ЗЕМЛЯНИКА. А по моей части больные как мухи выздоравливают.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Или как мухи…

ЗЕМЛЯНИКА. Что?

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Ничего.

ГОРОДНИЧИЙ. Артемий Филиппович, главное — чтобы всё выглядело пристойно.

ЗЕМЛЯНИКА. Выглядело — будет.

ГОРОДНИЧИЙ. Иван Кузьмич!

ШПЕКИН. Слушаю.

ГОРОДНИЧИЙ. Насчёт почты… Нельзя ли узнать, не идёт ли на нас какой-нибудь донос?

ШПЕКИН. А я и без того, признаюсь, из любопытства распечатываю иногда письма.

Все смотрят на него.

ШПЕКИН. Иные с удовольствием читаешь. В одном месте молодой поручик такие описания природы даёт… душа радуется.

ГОРОДНИЧИЙ. Вы бы природу потом читали. Сейчас нам нужен ревизор.

ШПЕКИН. Если попадётся что-нибудь про него, не беспокойтесь.

ГОРОДНИЧИЙ. Вот именно это меня и беспокоит.

[ЦИРКОВОЙ ЭПИЗОД — ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕПЛИКИ]

ГОРОДНИЧИЙ. В городе должен быть порядок.

На последнем слове чиновники одновременно кивают.

Реплика заканчивается, но мысль продолжает цирковой ансамбль. Несколько участников начинают точную координационную работу с папками, мягкими кольцами и другими безопасными предметами. Первые секунды всё выглядит безупречно: каждый предмет принят вовремя, передан дальше и поставлен «на место». Постепенно зритель замечает нелепость: одна и та же папка возвращается туда, откуда пришла; кольцо делает полный круг; предметы непрерывно меняют места, хотя ничего по существу не меняется.
По условному сигналу вся система мгновенно замирает в идеально аккуратной картинке.

ГОРОДНИЧИЙ осматривает сцену.

ГОРОДНИЧИЙ. Вот. Хотя бы так.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. А если он уже здесь?

Тишина.

ГОРОДНИЧИЙ. Кто?

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Ревизор.

Все одновременно поворачиваются к дверям.

Неопознанного наблюдателя на сцене больше нет.

Затемнение перехода.

СЦЕНА 2. ГОРОД ГОТОВИТСЯ К ПРОВЕРКЕ
7:00–14:00

[РЕЖИССЁРСКАЯ ЗАДАЧА СЦЕНЫ 2]
Это первое полноценное «цирковое зеркало». Начать сцену живыми театральными актёрами. После того как зритель понял распоряжения городничего, выполнить чистую подмену: живые актёры прекращают видимое действие, те же голоса продолжаются в записи, на их места выходят цирковые двойники. Продолжительность зеркала — ориентировочно 2–2,5 минуты. Цирковой городничий управляет перестроениями; чиновники исполняют свои функции через рекомендованные качества двойников. Никакой синхронизации губ с записью.

К концу зеркала вернуть обычную театральную реальность полностью. Только после этого входит настоящий Добчинский и возникает режиссёрская ремарка № 1 с отдельным клоуном. Клоунский сбой не растягивать более 10–20 секунд. После реплики «Пётр Иванович, прекратите паясничать!» сразу вывести настоящего Бобчинского и продолжить сцену. Чем короче объяснение сбоя, тем точнее работает комизм.

Свет возникает сразу в движении. Театральные ЧИНОВНИКИ пытаются создать видимость идеального города.

ГОРОДНИЧИЙ. Быстрее! Всё лишнее убрать. Всё нужное — показать. Всё, что нельзя исправить, — хотя бы прикрыть.

ЗЕМЛЯНИКА. А если спросит?

ГОРОДНИЧИЙ. Отвечать коротко.

ХЛОПОВ. А если переспросит?

ГОРОДНИЧИЙ. Ещё короче.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. А если знает заранее?

ГОРОДНИЧИЙ. Тогда молчать.

[ПЕРЕХОД В «ЦИРКОВОЕ ЗЕРКАЛО»]

Последнее слово Городничего повторяется эхом в фонограмме. Театральные чиновники продолжают движение к краям сцены и постепенно исчезают из видимого пространства. Их реплики теперь звучат в заранее записанном исполнении тех же актёров.

На сцену один за другим выходят ЦИРКОВЫЕ ДВОЙНИКИ Городничего, Ляпкина-Тяпкина, Земляники, Хлопова и Шпекина. У каждого есть узнаваемая деталь костюма своего театрального оригинала.

ГОЛОС ГОРОДНИЧЕГО. В городе должен быть порядок.

Цирковые двойники принимают фразу как команду. Начинается полноценная цирковая сцена «идеальный город». Один двойник удерживает равновесие среди папок и предметов; другой жонглирует мягкими кольцами как бесконечными делами; третий передаёт бумаги по цепочке; обручи обозначают учреждения и кабинеты. Первые секунды механизм безупречен.

Постепенно обнаруживается, что никакой работы не происходит: одна папка возвращается туда, откуда пришла; кольцо совершает полный круг; предметы меняют места; один «кабинет» закрывает другой. Чем сильнее двойники стараются сделать всё идеально, тем нелепее становится система.

В фонограмме слышны короткие распоряжения и ответы театральных персонажей. Цирковые артисты не иллюстрируют их, а играют тех же чиновников через собственные амплуа.

Ритм ускоряется. Возникают безопасные акробатические проходы на сценическом полу, жонглирование и баланс, связанные с задачей «успеть всё исправить».

ГОЛОС ГОРОДНИЧЕГО. Вот теперь — порядок.

На слове «порядок» цирковые двойники мгновенно фиксируются в безупречной официальной картинке.

Световой переход. Фонограмма прекращается. Двойники расходятся, а на их местах снова оказываются театральные персонажи. ГОРОДНИЧИЙ осматривает город как будто ничего необычного не происходило.

В этот момент вбегает ДОБЧИНСКИЙ.

ДОБЧИНСКИЙ. Антон Антонович! Господа! Известие! Необыкновенное известие!

Он оборачивается к двери, ожидая Бобчинского.

[РЕЖИССЁРСКАЯ РЕМАРКА № 1 — КОМИЧЕСКИЙ СБОЙ]

Вместо БОБЧИНСКОГО появляется ЦИРКОВОЙ КЛОУН. После только что увиденного «циркового зеркала» зритель сначала может принять его за очередного двойника Бобчинского. Но на нём нет таблички и нет точной костюмной детали персонажа.

Клоун несколько секунд пытается пластически продолжить нервный рассказ Добчинского и превращает его в паясничанье.

ДОБЧИНСКИЙ смотрит на него.

ДОБЧИНСКИЙ. Пётр Иванович, прекратите паясничать!

Клоун мгновенно останавливается. Смотрит на Добчинского. На зрителей. Уходит.

Из той же двери сразу выходит НАСТОЯЩИЙ БОБЧИНСКИЙ.

Никаких объяснений.

БОБЧИНСКИЙ. Я первый!

ДОБЧИНСКИЙ. Нет, позвольте, я начал!

БОБЧИНСКИЙ. Вы только начали, а узнал-то я!

ГОРОДНИЧИЙ. Да говорите же кто-нибудь один!

БОБЧИНСКИЙ. Мы зашли в гостиницу. Так, посмотреть. И там молодой человек.

ДОБЧИНСКИЙ. Недурной наружности.

БОБЧИНСКИЙ. В партикулярном платье.

ДОБЧИНСКИЙ. Уже вторую неделю живёт.

БОБЧИНСКИЙ. Денег не платит.

ДОБЧИНСКИЙ. И ехать не едет.

БОБЧИНСКИЙ. А главное — так в тарелки ко всем и заглядывает.

ГОРОДНИЧИЙ. В тарелки?

БОБЧИНСКИЙ. Именно.

ДОБЧИНСКИЙ. Мы сразу и подумали…

БОБЧИНСКИЙ. Это он.

ГОРОДНИЧИЙ. Кто — он?

БОБЧИНСКИЙ и ДОБЧИНСКИЙ. Ревизор.

Тишина.

ГОРОДНИЧИЙ. Сколько вы сказали он здесь?

ДОБЧИНСКИЙ. Вторую неделю.

ГОРОДНИЧИЙ. Вторую неделю… В гостиницу. Немедленно. Вы — по местам. И чтобы через четверть часа город был такой, словно в нём никогда ничего не происходило.

ШПЕКИН. А письма?

ГОРОДНИЧИЙ. Особенно письма!

Чиновники расходятся. Цирковой ансамбль быстро и без отдельного номера перестраивает сценическое пространство в гостиничную комнату.

СЦЕНА 3. ГОСТИНИЦА. ОШИБКА ГОРОДНИЧЕГО
14:00–21:00

[РЕЖИССЁРСКАЯ ЗАДАЧА СЦЕНЫ 3]
После насыщенной сцены 2 здесь нужно сознательно снизить количество цирка. Сцена держится на актёрах Хлестакова, Осипа и городничего и на взаимном недоразумении. Осип играется просто и бытово, без намёка на будущую особую функцию. Цирк оставить только в коротком продолжении фразы «Деньги — вещь приходящая…» длительностью ориентировочно 10–15 секунд. Остальные пластические сопровождения убрать: зритель должен услышать, как именно рождается ошибка городничего.

Небольшой стол. Стул. Чемодан. Счёт на столе.

ОСИП сидит. ХЛЕСТАКОВ ходит по комнате.

ХЛЕСТАКОВ. Есть хочется.

ОСИП молчит.

ХЛЕСТАКОВ. Осип.

ОСИП. Что?

ХЛЕСТАКОВ. Есть хочется.

ОСИП. Я слышал.

ХЛЕСТАКОВ. Так пойди скажи, чтобы обед дали.

ОСИП. Не дадут.

ХЛЕСТАКОВ. Почему?

ОСИП. Потому что денег нет.

ХЛЕСТАКОВ. Какие мелочи. Пусть запишут.

ОСИП. Уже записали.

ХЛЕСТАКОВ. Ещё пусть запишут.

ОСИП. Хозяин сказал: больше не запишет.

ХЛЕСТАКОВ. Грубый человек.

ОСИП. Человек, который хочет получить деньги.

ХЛЕСТАКОВ. Ты всё о деньгах. В Петербурге человек живёт иначе.

ОСИП. В Петербурге вы тоже денег не платили.

ХЛЕСТАКОВ. Потому что жизнь там дороже.

ОСИП. Поэтому и уехали.

ХЛЕСТАКОВ. Я не уехал. Я путешествую.

ОСИП. Домой.

ХЛЕСТАКОВ. Временно.

ОСИП. Без денег.

ХЛЕСТАКОВ. Осип!

ОСИП. Молчу.

[ЦИРКОВОЙ ЭПИЗОД — ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕПЛИКИ]

ХЛЕСТАКОВ. Деньги — вещь приходящая…

На последнем слове цирковой ансамбль подхватывает мысль. Первый мягкий предмет проходит по цепочке участников через всю сцену. Хлестаков уверенно протягивает руку — предмет проходит мимо. Второй предмет идёт по другой траектории — снова мимо. Третий повторяет ту же шутку. Хлестаков всё настойчивее пытается оказаться конечной точкой этого «прихода», но деньги неизменно приходят к кому-то другому.
Ансамбль мгновенно прекращает движение. Хлестаков делает вид, будто именно так всё и задумано.

ХЛЕСТАКОВ. Вот увидишь. Сейчас что-нибудь устроится.

Стук.

ОСИП. Устроилось.

ХЛЕСТАКОВ. Кто там?

ОСИП смотрит.

ОСИП. Какой-то важный господин.

ХЛЕСТАКОВ резко выпрямляется.

Входит ГОРОДНИЧИЙ.

ГОРОДНИЧИЙ и ХЛЕСТАКОВ несколько секунд рассматривают друг друга.

ГОРОДНИЧИЙ про себя. Молодой. Вот и хорошо. Молодого скорее пронять можно.

ХЛЕСТАКОВ про себя. Хозяин пожаловался. Сейчас в тюрьму потащат.

ГОРОДНИЧИЙ. Моё почтение.

ХЛЕСТАКОВ. Моё почтение.

ГОРОДНИЧИЙ. Простите, что беспокою.

ХЛЕСТАКОВ. Нет, ничего.

ГОРОДНИЧИЙ. Обязанность моя — смотреть, чтобы проезжающим не было притеснения.

ХЛЕСТАКОВ быстро. Я заплачу! Я всё заплачу! Мне пришлют из деревни.

ГОРОДНИЧИЙ вздрагивает. Из деревни?

ХЛЕСТАКОВ. Отец пришлёт.

ГОРОДНИЧИЙ про себя. Маскируется.

ХЛЕСТАКОВ. Я вовсе не виноват, что хозяин не хочет давать обед. Я человек служащий. Я в Петербурге…

ГОРОДНИЧИЙ. Ради бога, не извольте беспокоиться.

ХЛЕСТАКОВ. Как же не беспокоиться? Вы ведь меня…

ГОРОДНИЧИЙ. Никак нет.

ХЛЕСТАКОВ. В тюрьму?

ГОРОДНИЧИЙ. Что вы! Что вы!

Оба мгновенно успокаиваются, каждый по своей причине.

ГОРОДНИЧИЙ. Если вам нужны деньги… я готов служить.

ХЛЕСТАКОВ. Деньги?

ГОРОДНИЧИЙ. Совершенно без всякого… Просто в долг.

ХЛЕСТАКОВ. В долг — это можно.

ГОРОДНИЧИЙ достаёт деньги.

ХЛЕСТАКОВ берёт.

Пауза.

ХЛЕСТАКОВ. Тут, кажется, больше, чем я просил.

ГОРОДНИЧИЙ. Пустяки.

ХЛЕСТАКОВ. Благодарю. Я вам сейчас расписку…

ГОРОДНИЧИЙ. Не стоит! Совершенно не стоит!

ОСИП внимательно смотрит на городничего.

ГОРОДНИЧИЙ. А как вам наш город?

ХЛЕСТАКОВ. Я его почти не видел. Гостиница скверная.

ГОРОДНИЧИЙ. Это недоразумение. Прошу ко мне. У меня вам будет гораздо удобнее.

ХЛЕСТАКОВ. К вам?

ГОРОДНИЧИЙ. Разумеется.

ХЛЕСТАКОВ про себя. Вот как всё повернулось.

ГОРОДНИЧИЙ про себя. Пока доволен.

ОСИП про себя. Пора уезжать.

[ЦИРКОВОЙ ЭПИЗОД — ВТОРОЙ ПЛАН]

При последних репликах ансамбль постепенно расширяет тесную «гостиницу»: обручи и предметы расходятся, словно пространство вдруг начинает открываться перед Хлестаковым. В центре он остаётся один, неожиданно получивший больше места и внимания, чем секунду назад.

ГОРОДНИЧИЙ. Прошу.

ХЛЕСТАКОВ. С удовольствием.

ОСИП берёт чемодан, но, проходя мимо Хлестакова, тихо говорит:

ОСИП. Иван Александрович. Тут что-то не так.

ХЛЕСТАКОВ. Напротив, Осип. Тут всё наконец стало как надо.

Они уходят.

ОСИП на секунду задерживается на границе света в той же позе, что неизвестный силуэт в прологе. Затемнение.

Затемнение.

СЦЕНА 4. ЧИНОВНИКИ И ХЛЕСТАКОВ
21:00–29:00

[РЕЖИССЁРСКАЯ ЗАДАЧА СЦЕНЫ 4]
Это главная территория циркового коллектива. Первый визит Ляпкина-Тяпкина к Хлестакову сыграть театральными актёрами живьём до момента, когда зритель уже понял механизм передачи денег. После первого принятого «займа» перейти в «цирковое зеркало» примерно на 3–4 минуты. Следующие визиты исполняют цирковые двойники под записанные голоса театрального состава.

Рекомендуемая функция двойников: Ляпкин-Тяпкин — баланс и внешнее достоинство; Земляника — пластическая двойственность и донос; Хлопов — приближение и отступление; Шпекин — манипуляция письмами и конвертами; Бобчинский и Добчинский — основная цирковая комическая пара с парным ритмом, зеркальными ошибками и соревнованием; Хлестаков — центр, куда сходятся предметы, деньги и внимание. Осип остаётся настоящим театральным Осипом среди цирковых двойников и не участвует в их условности.

После последнего визита зеркало должно закончиться. Вернуть настоящего Хлестакова. Реплика Осипа «Они вас за кого-то принимают» должна прозвучать уже живым голосом после исчезновения цирковых двойников. Это важная точка: Осип словами формулирует то, что зритель только что видел в цирковой форме. Продолжение «Вот что значит человек с положением» оставить как короткую финальную цирковую точку сцены, но не превращать её во второй большой номер.

Комната в доме городничего. ХЛЕСТАКОВ сидит значительно свободнее, чем в гостинице. ОСИП стоит в стороне. За дверью — чиновники.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Кто первый?

ЗЕМЛЯНИКА. По старшинству.

ШПЕКИН. По должности.

ХЛОПОВ. По смелости.

Все смотрят на ХЛОПОВА.

ХЛОПОВ. Тогда я последний.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Суд первый после начальства. Я пойду.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН входит.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Имею честь представиться: судья, коллежский асессор Ляпкин-Тяпкин.

ХЛЕСТАКОВ. Садитесь.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН садится на самый край стула. Из его руки выскальзывает конверт.

ХЛЕСТАКОВ. Что это у вас упало?

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Ничего.

ХЛЕСТАКОВ поднимает конверт.

ХЛЕСТАКОВ. Деньги.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Деньги?.. То есть… если вы изволите…

[ПЕРЕХОД В «ЦИРКОВОЕ ЗЕРКАЛО»]

На последнем слове возникает короткий звуковой акцент. ЛЯПКИН-ТЯПКИН и ХЛЕСТАКОВ на секунду фиксируются. Их живые голоса продолжаются заранее записанной фонограммой, а театральные актёры уступают видимый центр своим ЦИРКОВЫМ ДВОЙНИКАМ. На двойниках те же узнаваемые детали костюмов. ОСИП остаётся настоящим и продолжает наблюдать со стороны.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Знаете, я в дороге поиздержался. Нельзя ли мне взаймы?

ЦИРКОВОЙ ЛЯПКИН-ТЯПКИН пытается сохранить достоинство и одновременно удержать физическое равновесие. Конверт несколько раз почти ускользает из его рук, прежде чем оказывается у ЦИРКОВОГО ХЛЕСТАКОВА.

ГОЛОС ЛЯПКИНА-ТЯПКИНА. Отчего же! Можно! Совершенно можно!

Цирковой судья с облегчением удаляется. Его место немедленно занимает ЦИРКОВОЙ ЗЕМЛЯНИКА.

ГОЛОС ЗЕМЛЯНИКИ. Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. А, это у вас больные как мухи выздоравливают?

ГОЛОС ЗЕМЛЯНИКИ. Именно так. Природа помогает.

Двойник Земляники пластически показывает абсолютную уверенность в собственном порядке, одновременно за спиной указывает на других чиновников.

ГОЛОС ЗЕМЛЯНИКИ. Я человек прямой. Мне скрывать нечего. А вот судья… За ним посмотреть надо. И почтмейстер человек праздный. И смотритель училищ… человек неблагонадёжный.

Пока голос перечисляет остальных, цирковой Земляника поочерёдно «передаёт» на каждого условный знак доноса — мягкое кольцо или иной безопасный предмет. Предметы возвращаются к нему, но он снова направляет их на других.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Очень ценю преданность.

Цирковой Земляника кладёт конверт.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. А это?

ГОЛОС ЗЕМЛЯНИКИ. Та же преданность.

[ЦИРКОВОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕПЛИКИ]

Слово «преданность» подхватывает ансамбль. Разные предметы проходят разными красивыми траекториями, но каждый путь неизбежно заканчивается у циркового Хлестакова. Он собирает их перед собой.

Появляется ЦИРКОВОЙ ХЛОПОВ. Его пластика построена на робком приближении и отступлении.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Вы чего боитесь?

ГОЛОС ХЛОПОВА. Ничего.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. А дрожите.

ГОЛОС ХЛОПОВА. От усердия.

Хлопов пытается положить конверт, но каждый раз отступает. Наконец цирковой Хлестаков сам спокойно забирает его.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Чтобы не мучились.

Хлопов с облегчением исчезает. Его сменяет ЦИРКОВОЙ ШПЕКИН. Его цирковой рисунок строится вокруг конвертов: они возникают у него в руках, за спиной, переходят из руки в руку.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. А, почта. Полезное учреждение. Письма, новости… чужая жизнь в конвертах. Вы любите читать?

ГОЛОС ШПЕКИНА. Очень.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Книги?

ГОЛОС ШПЕКИНА. Письма.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Свои?

Пауза в фонограмме. Цирковой Шпекин прячет один конверт и достаёт другой.

ГОЛОС ШПЕКИНА. Разные.

Он также передаёт деньги Хлестакову и уходит.

Врываются ЦИРКОВЫЕ БОБЧИНСКИЙ и ДОБЧИНСКИЙ — комическая пара, точно узнаваемая по деталям костюмов своих театральных оригиналов.

ГОЛОС БОБЧИНСКОГО. Денег у нас немного.

ГОЛОС ДОБЧИНСКОГО. Но сколько есть…

Они пытаются одновременно передать деньги, мешая друг другу.

ГОЛОС БОБЧИНСКОГО. Если будете в Петербурге… скажите там всем вельможам, сенаторам и, если случай выйдет, самому государю, что живёт в таком-то городе Пётр Иванович Бобчинский.

ГОЛОС ДОБЧИНСКОГО. И Пётр Иванович Добчинский.

Оба цирковых двойника стараются оказаться впереди другого и одновременно кланяются.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Скажу. Непременно скажу.

Бобчинский и Добчинский исчезают. В центре остаётся ЦИРКОВОЙ ХЛЕСТАКОВ, вокруг которого накопились конверты, кольца и знаки чужой «преданности». ОСИП всё это время не превращался в двойника и не участвовал в передаче денег.

Фонограмма стихает. Цирковой Хлестаков передаёт узнаваемую деталь костюма — например, перчатку, шарф или шляпу — НАСТОЯЩЕМУ ХЛЕСТАКОВУ и уходит. Театральный Хлестаков снова занимает центр.

ХЛЕСТАКОВ. Видишь, Осип? Вот что значит человек с положением.

[ЦИРКОВОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕПЛИКИ]

Оставшийся ансамбль мгновенно создаёт вокруг настоящего Хлестакова парадную композицию «значительного лица»: обручи-рамки, симметричные фигуры, кольца как условные знаки ранга.

ОСИП внимательно смотрит.

ОСИП. С каким?

На вопрос Осипа вся композиция мгновенно распадается.

ХЛЕСТАКОВ. С положением вообще.

ОСИП. Они вас за кого-то принимают.

ХЛЕСТАКОВ. Пусть принимают. Раз им приятно.

ОСИП. Им — не знаю. Вам точно приятно.

ХЛЕСТАКОВ. Осип, ты ничего не понимаешь в обществе.

ОСИП. Я понимаю одно: когда человеку дают деньги за то, чего он не делал, лучше уехать раньше, чем спросят, что он сделал.

ХЛЕСТАКОВ. Сначала ещё немного побудем.

Свет меняется.

СЦЕНА 5. ХЛЕСТАКОВ ВХОДИТ В РОЛЬ
29:00–36:00

[РЕЖИССЁРСКАЯ ЗАДАЧА СЦЕНЫ 5]
В этой сцене «цирковое зеркало» строится иначе: не подмена сразу, а постепенное рождение цирковой реальности из хвастовства Хлестакова. Начало — только настоящий Хлестаков и настоящие чиновники. После первых явно преувеличенных утверждений можно вводить по одному цирковому элементу. На «с министрами запросто» возникает первый знак мнимого статуса; на рассказе о литературных знакомствах и балах пространство становится условнее; ближе к арбузу, Парижу и дворцу появляется цирковой двойник Хлестакова. Задача — показать, что его ложь постепенно перестаёт помещаться в обычной комнате и создаёт собственный мир.

К реплике «Меня завтра же произведут…» цирковая конструкция достигает максимума и буквально договаривает недостающее слово. После реплики живого Хлестакова «В такое, что вам и говорить не стоит» всю конструкцию быстро убрать. Далее письмо Тряпичкину, сбор вещей и разговор с Осипом играть без циркового сопровождения. Перед нравственным сбоем зритель снова должен видеть обычных людей, а не продолжающийся номер.

ХЛЕСТАКОВ уже не ждёт вопросов — он говорит сам. Чиновники слушают, стараясь не пропустить ни слова. ОСИП находится чуть в стороне. Он единственный, у кого нет циркового двойника.

ХЛЕСТАКОВ. В Петербурге меня знают. Я ведь только так кажусь… А там стоит мне выйти — сейчас узнают.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Все?

ХЛЕСТАКОВ. Почти все.

За спиной Хлестакова впервые появляется его ЦИРКОВОЙ ДВОЙНИК — пока только как тень или повтор его позы.

ЗЕМЛЯНИКА. При дворе бываете?

ХЛЕСТАКОВ. Бываю. С министрами запросто.

Появляются цирковые двойники нескольких чиновников. Они повторяют положение своих театральных оригиналов, но чуть преувеличенно.

ШПЕКИН. А литераторов знаете?

ХЛЕСТАКОВ. Литераторов? Конечно. С Пушкиным на дружеской ноге.

[ПЕРЕХОД В «ЦИРКОВОЕ ЗЕРКАЛО»]

Живой голос Хлестакова незаметно продолжается его заранее записанным голосом. Театральный Хлестаков отходит из центра, а его место занимает ЦИРКОВОЙ ХЛЕСТАКОВ с той же узнаваемой деталью костюма. Театральные чиновники также уступают видимое действие своим цирковым двойникам. ОСИП остаётся на сцене настоящим.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Бывало, скажу ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, — так как-то всё…» Большой оригинал.

Цирковой Хлестаков изображает непринуждённое знакомство с воображаемым великим человеком; ансамбль мгновенно создаёт вокруг него преувеличенно почтительную картину.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Я и сам кое-что пишу. Водевильчики разные. Всё это под другими именами выходит — не люблю славы.

Цирковые двойники чиновников демонстрируют всё большее восхищение. Один из них едва удерживает равновесие от чрезмерного поклона; другой передаёт дальше «новость» о величии Хлестакова через цепочку пластических жестов.

ГОЛОС ШПЕКИНА. Скромность украшает великого человека.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Именно. А дом у меня первый в Петербурге. Я даю балы. На столе арбуз — в семьсот рублей арбуз.

Цирковой ансамбль создаёт роскошный «бал» из минимального реквизита: обручи превращаются в парадные рамки, мягкие предметы и кольца проходят по рукам как невозможные драгоценности. Всё существует только пока звучит рассказ Хлестакова.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Суп в кастрюльке прямо из Парижа приезжает. Только откроют крышку — пар такой, какого в природе не бывает.

Цирковое действие становится заведомо невозможным и всё более масштабным. Двойник Хлестакова оказывается в центре созданной другими картины собственного величия.

ГОЛОС ХЛЕСТАКОВА. Я всякий день во дворец езжу. Меня завтра же произведут…

Запись ОБРЫВАЕТСЯ на многоточии.

[ЦИРКОВОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ РЕПЛИКИ]

Вместо недостающего слова «говорит» цирк. Одна рамка возникает за Хлестаковым, затем вторая; участники выстраиваются всё церемоннее; кольца и пластические жесты как будто производят его на одну несуществующую ступень выше за другой. Цирковой Хлестаков уже сам поражён высотой собственного мнимого положения.

Пауза.

Из цирковой картины выходит НАСТОЯЩИЙ ХЛЕСТАКОВ. Он осматривает созданное его словами великолепие и живым голосом заканчивает фразу.

ХЛЕСТАКОВ. В такое, что вам и говорить не стоит.

«Цирковое зеркало» быстро распадается. Двойники уходят. Возвращается обычная комната и театральные чиновники.

ХЛЕСТАКОВ. Вот так живём.

ГОРОДНИЧИЙ. Иван Александрович, город наш мал, но преданность наша…

ХЛЕСТАКОВ. Я вижу. Очень вижу.

ХЛЕСТАКОВ. Мне нужно написать одно письмо.

ГОРОДНИЧИЙ. Разумеется. Никто не будет мешать.

Чиновники уходят. Остаются ХЛЕСТАКОВ и ОСИП.

ОСИП. Теперь ехать.

ХЛЕСТАКОВ. Сейчас. Я только Тряпичкину напишу. Он литератор. Умрёт со смеху.

ХЛЕСТАКОВ садится писать. ОСИП собирает вещи.

ХЛЕСТАКОВ. «Любезный Тряпичкин! Спешу сообщить тебе чудесную историю. Меня здесь приняли за важного государственного человека… Судья… попечитель… почтмейстер… Все удивительные люди. Денег дали охотно».

ОСИП. Вот про деньги можно было и не писать.

ХЛЕСТАКОВ. Почему? Это самое смешное.

ОСИП. Смешно будет, если письмо прочитает не тот.

ХЛЕСТАКОВ. Ты сегодня особенно мрачен.

ОСИП. Я сегодня особенно хочу уехать.

ХЛЕСТАКОВ запечатывает письмо.

ХЛЕСТАКОВ. Готово.

ОСИП. Тогда идём.

Входит ГОРОДНИЧИЙ. Следом постепенно возвращаются остальные чиновники — проводить важного гостя.

ГОРОДНИЧИЙ. Уже уезжаете?

ХЛЕСТАКОВ. Ненадолго. Дела требуют. Я ещё вернусь.

ГОРОДНИЧИЙ. Мы будем ждать.

ХЛЕСТАКОВ. Передайте всем — я очень доволен.

ГОРОДНИЧИЙ. Для нас это величайшая честь.

ОСИП берёт чемодан. ХЛЕСТАКОВ направляется к выходу. Несколько цирковых двойников появляются в глубине как последнее эхо созданной чиновниками мнимой важности, но уже ничего не исполняют самостоятельно.

ГОРОДНИЧИЙ. Счастливого пути, ваше превосходительство!

ХЛЕСТАКОВ на мгновение принимает это обращение как должное.

Именно в этот момент всё движение ОБРЫВАЕТСЯ.

ХЛЕСТАКОВ, ГОРОДНИЧИЙ, чиновники и цирковые двойники застывают.

ОСИП делает ещё один шаг с чемоданом.

Только он не застыл.

ОСИП медленно ставит чемодан.

РЕЖИССЁРСКАЯ РЕМАРКА № 2. НРАВСТВЕННЫЙ СБОЙ. СНЯТИЕ МАСОК
36:00–37:00

[МЕТОДИЧЕСКОЕ УКАЗАНИЕ]
Это не номер Осипа и не превращение Осипа в судью. Все персонажи и цирковой ансамбль замирают. Осип единственный продолжает движение, но не удивляется этому, не смотрит на зрителя с объяснением, не крестится, не показывает оценочных жестов. Он ставит чемодан, спокойно проходит между героями и переворачивает таблички как исполнитель режиссёрской функции.

Хлестаков — последний, чью табличку переворачивает Осип. После «ХЛЕСТАКОВ ; ЛОЖЬ» не делать отдельной эмоциональной сцены между ними. Осип возвращается к чемодану, берёт его, занимает исходную позицию. С окончанием цитаты действие возобновляется с того же движения. Музыкального усиления под евангельскую цитату не требуется: текст, неподвижность и действие Осипа должны работать сами.

Свет становится локальным.

На экране появляется текст. Одновременно звучит голос:

ГОЛОС. «Итак не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано».

Библия. Новый Завет. Святое Евангелие от Матфея, 10:26.

Во время чтения цитаты ОСИП медленно проходит между застывшими персонажами.

Он поочерёдно переворачивает их двусторонние таблички.

ГОРОДНИЧИЙ ; СТРАХ РАЗОБЛАЧЕНИЯ.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН / СУДЬЯ ; ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО.

ЗЕМЛЯНИКА / ПОПЕЧИТЕЛЬ ; ДОНОС.

ШПЕКИН / ПОЧТМЕЙСТЕР ; ЧУЖАЯ ТАЙНА.

ХЛОПОВ / СМОТРИТЕЛЬ УЧИЛИЩ ; СТРАХ.

БОБЧИНСКИЙ ; СЛУХ.

ДОБЧИНСКИЙ ; СЛУХ.

ХЛЕСТАКОВ ; ЛОЖЬ.

ОСИП возвращается к чемодану и занимает точно то положение, в котором находился в момент остановки.

Цитата заканчивается.

Пауза.

Действие ВОЗОБНОВЛЯЕТСЯ точно с того места, где было остановлено.

ХЛЕСТАКОВ и ОСИП завершают движение к выходу и уходят.

Табличка Хлестакова уже перевёрнута зрителю; Осип таблички не имеет.

Остальные остаются на сцене с открытыми обратными сторонами.

СЦЕНА 6. ПИСЬМО. ПРАВДА. НАСТОЯЩИЙ РЕВИЗОР
37:00–45:00

[РЕЖИССЁРСКАЯ ЗАДАЧА СЦЕНЫ 6]
После ухода Хлестакова и Осипа цирковой язык должен постепенно исчезнуть. Во время первых фрагментов письма допустимы только простые признаки распада ранее созданного порядка: перестала удерживаться симметрия, один предмет опущен, рамка разомкнулась, общий ритм прекратился. Не создавать нового номера и не иллюстрировать каждую обидную характеристику движением.

После слов городничего «Мы сами» цирковой коллектив полностью прекращает самостоятельное движение. Фразу «Чему смеётесь?.. Над собою смеётесь!» играть прямо в зал, без циркового комментария. После сообщения жандарма — немая сцена продолжительностью ориентировочно 20–30 секунд полной неподвижности. Музыку под немую сцену не использовать. Финальная точка принадлежит гоголевской тишине.

Несколько секунд никто не двигается.

ГОРОДНИЧИЙ первым возвращается к обычному состоянию.

ГОРОДНИЧИЙ. Господа… Ну что ж? Человек доволен. Главное — человек доволен.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Очень обходительный человек.

ЗЕМЛЯНИКА. Государственный ум сразу виден.

ХЛОПОВ. Мне кажется, он всё заметил.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Вам всегда кажется худшее.

ХЛОПОВ. Потому что обычно оно и случается.

Вбегает ШПЕКИН. В руке у него письмо.

ШПЕКИН. Господа!

ГОРОДНИЧИЙ. Что ещё?

ШПЕКИН. Удивительное дело.

ГОРОДНИЧИЙ. Опять ревизор?

ШПЕКИН. Хуже.

Все смотрят на письмо.

ГОРОДНИЧИЙ. Что у вас?

ШПЕКИН. Письмо.

ГОРОДНИЧИЙ. Чьё?

ШПЕКИН. Ивана Александровича.

Тишина.

ГОРОДНИЧИЙ. Откуда оно у вас?

ШПЕКИН. С почты.

ГОРОДНИЧИЙ. Почему оно открыто?

ШПЕКИН. Служебное любопытство.

ГОРОДНИЧИЙ. Вы же сами его распечатали?

ШПЕКИН. Так точно.

На табличке ШПЕКИНА зрителю уже открыто: «ЧУЖАЯ ТАЙНА».

Пауза.

ШПЕКИН. Только дело не в этом.

ГОРОДНИЧИЙ. А в чём?

ШПЕКИН. Он не ревизор.

Тишина.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Кто?

ШПЕКИН. Иван Александрович.

ЗЕМЛЯНИКА. Как — не ревизор?

ШПЕКИН. Никакой не ревизор.

ГОРОДНИЧИЙ. Вы с ума сошли.

ШПЕКИН. Тут написано.

Он показывает письмо.

ГОРОДНИЧИЙ. Читайте.

ШПЕКИН. Может, не надо?

ВСЕ. Читайте!

ШПЕКИН разворачивает письмо.

[ЦИРКОВОЙ ЭПИЗОД — ВТОРОЙ ПЛАН]

При чтении письма цирковой ансамбль не создаёт нового номера, а постепенно разрушает прежний строй сцены. Ритм, который весь спектакль пытался удерживать «городской механизм», начинает распадаться. Каждый прочитанный фрагмент снимает ещё один слой внешнего порядка.

ШПЕКИН читает.

ШПЕКИН. «Любезный Тряпичкин! Спешу сообщить тебе чудесную историю. Меня здесь приняли за важного государственного человека…»

ГОРОДНИЧИЙ. Дальше.

ШПЕКИН. «Городничий…»

Он останавливается.

ГОРОДНИЧИЙ. Что — городничий?

ШПЕКИН. Тут выражение.

ГОРОДНИЧИЙ. Какое выражение?

ШПЕКИН. Нелестное.

ГОРОДНИЧИЙ. Читайте!

ШПЕКИН. «Городничий глуп, как сивый мерин».

Тишина.

БОБЧИНСКИЙ тихо ДОБЧИНСКОМУ. Сивый.

ДОБЧИНСКИЙ. Я слышал.

ГОРОДНИЧИЙ. Дальше.

ШПЕКИН. «Судья…»

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Пропустите.

ГОРОДНИЧИЙ. Нет уж. Теперь всё.

ШПЕКИН. «Судья в сильнейшей степени моветон».

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Что такое моветон?

ЗЕМЛЯНИКА. Это, думаю, что-то французское.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Это я и без вас понимаю.

ШПЕКИН. «Попечитель богоугодных заведений Земляника…»

ЗЕМЛЯНИКА. Не читайте. Я позволяю пропустить.

ГОРОДНИЧИЙ. Читайте!

ШПЕКИН. «…совершенная свинья в ермолке».

БОБЧИНСКИЙ прикрывает рот рукой.

ЗЕМЛЯНИКА. Это клевета.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Из одной преданности, наверное.

ЗЕМЛЯНИКА поворачивается к нему.

ШПЕКИН. «Смотритель училищ…»

ХЛОПОВ. Я лучше выйду.

ГОРОДНИЧИЙ. Стоять!

ШПЕКИН. «…протухнул насквозь луком».

ХЛОПОВ машинально проверяет дыхание.

ГОРОДНИЧИЙ. А про вас там есть?

ШПЕКИН. Про меня?

ГОРОДНИЧИЙ. Про почтмейстера.

ШПЕКИН быстро смотрит в письмо.

ШПЕКИН. Есть.

Все ждут.

ШПЕКИН. Может быть, всё-таки дальше не стоит.

ВСЕ. Читайте!

ШПЕКИН читает про себя и складывает письмо.

ШПЕКИН. Нет. Достаточно.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. А нам, значит, достаточно было?

Начинаются взаимные обвинения.

ЗЕМЛЯНИКА. А кто первый решил, что он ревизор?

Все одновременно поворачиваются к БОБЧИНСКОМУ и ДОБЧИНСКОМУ.

БОБЧИНСКИЙ. Мы не решили.

ДОБЧИНСКИЙ. Мы предположили.

БОБЧИНСКИЙ. По обстоятельствам.

ДОБЧИНСКИЙ. По наблюдению.

ГОРОДНИЧИЙ. Наблюдатели!

БОБЧИНСКИЙ. Но ведь вы сами поехали!

ГОРОДНИЧИЙ. Потому что вы прибежали!

ДОБЧИНСКИЙ. Потому что он не платил в гостинице!

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. А деньги ему кто дал?

Все смотрят друг на друга.

Пауза.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Вот именно.

ЗЕМЛЯНИКА. Вы первый.

ЛЯПКИН-ТЯПКИН. Я — в долг.

ЗЕМЛЯНИКА. Все — в долг.

ШПЕКИН. Очень щедрый город.

ГОРОДНИЧИЙ резко. Замолчите!

Все замолкают.

ГОРОДНИЧИЙ выходит вперёд.

На его груди — «СТРАХ РАЗОБЛАЧЕНИЯ».

ГОРОДНИЧИЙ. Вот смотрите… Смотрите все! Тридцать лет живу на службе. Купцов обманывал, подрядчиков обманывал. Трёх губернаторов обманул! А теперь меня мальчишка, пустышка, человек без имени…

Он обрывается.

Смотрит на остальных.

ГОРОДНИЧИЙ. Да почему он нас обманул?

Никто не отвечает.

ГОРОДНИЧИЙ. Он ведь даже не говорил, что он ревизор.

Пауза.

ГОРОДНИЧИЙ. Мы сами.

Тишина.

В этот момент цирковой ансамбль окончательно прекращает движение. Никакой «городской механизм» больше не существует.

Осип после ухода вместе с Хлестаковым в финальной сцене больше не появляется.

ГОРОДНИЧИЙ смотрит в зал.

ГОРОДНИЧИЙ. Чему смеётесь?.. Над собою смеётесь!

Пауза.

Входит ЖАНДАРМ.

Все поворачиваются к нему.

ЖАНДАРМ. Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице.

Тишина.

Никто не произносит ни слова.

НЕМАЯ СЦЕНА.

Все участники — театральные персонажи и цирковой ансамбль — застывают в единой композиции.

ГОРОДНИЧИЙ в центре.

На персонажах по-прежнему открыты обратные стороны табличек.

Таблички не переворачиваются обратно.

Все участники финальной композиции остаются неподвижны.

Никакого финального циркового номера.

Никакого дополнительного текста.

Свет медленно гаснет.

КОНЕЦ


ПРИМЕЧАНИЕ К РАБОЧЕЙ РЕДАКЦИИ

Пьеса рассчитана на ориентировочную продолжительность 45 минут с учётом сценических пауз, пластических переходов и цирковых эпизодов. На репетиционном этапе хронометраж отдельных реплик и цирковых номеров может уточняться без изменения последовательности основных событий.

Режиссёрские вставки и пластические решения не должны подменять основной сюжет Н. В. Гоголя. Комический сбой с цирковым клоуном используется один раз. Нравственный сбой с евангельской цитатой используется один раз непосредственно перед кульминацией.

Техническое содержание цирковых номеров определяется руководителем циркового коллектива. В тексте пьесы закреплены четыре драматургических режима: второй план, первый план, продолжение реплики и «цирковое зеркало» с цирковыми двойниками персонажей.