Тапочки продолжение

она шла по тенистому лесу, по тропинке. Была тёплая летняя погода, но из-за могучих елей солнечные лучи еле-еле доставали до земли. Но и на этой, обеднённой солнечным светом земле, произрастали удивительной красоты цветы. Она нагибалась и рвала их. Вдруг кто-то окликнул её сзади. Она обернулась, никого. "Послышалось", - подумала она, но обернувшись повторно, она увидела в метрах двадцати залитое солнцем поле, что виднелось за массивными ветвями елей. "Странно, и чего я раньше его не увидала?" - подумала Нина Васильевна и направилась к нему. Выйдя из леса, она обнаружила, что это поле дикое или, по крайней мере, не обрабатывалось года два, но оно было красивое и пахучее. На нём росли огромной величины ромашки, колокольчики, васильки и, некогда любимые в детстве, кукушкины слёзки. От яркого солнца её на мгновение ослепило. Но в этот миг кто-то позвал её:
- Нина!
Она шире приоткрыла глаза и увидела силуэт мужчины очень напоминающего ей Николая Антоновича. Она не испугалась, нет, она скорее обрадовалась, что наконец-то его увидела живого и здорового. Подойдя ближе и полностью удостоверившись, что это он, она крепко обняла его, прижимаясь щекой к его щеке.
- Коль, ты живой, я знала, что ты не умер, я знала, что мы обязательно встретимся!
Николай Антонович тоже ей улыбался. Он был в синем костюме, в том самом костюме, в котором расписывался с ней в ЗАГСе. В этом костюме (он так хотел) она его и положила в гроб. Не из-за бедности, нет, только из-за его желания. Хотя новый костюм (второй за их совместную жизнь) так и остался висеть в гардеробе.
- Нина, - начал он, - помнишь, в прошлый раз я попросил тебя об одной услуге?
- Вчера?
- Да, вчера.
- А я подумала, что это мне нагородилось.
- Нет. Я ещё перед смертью просил тебя: если я вдруг умру, не хоронить меня в новых ботинках, так как они натирают ноги. Поэтому и надевал я их один раз и всё из-за этой причины.
- Да, помню.
- Вот поэтому прошу тебя, передай мне с одним человеком мои любимые тапочки. Ты их ещё не выбросила?
- Нет.
- Тогда, пожалуйста, выполни мою последнюю просьбу.
- Хорошо, я всё сделаю, как ты просишь.
- Тогда запоминай адрес: улица Рижская, дом 4, квартира 35, его зовут Хлопушин Сергей Петрович. Запомнила?
- Да, Рижская 4, квартира 35.
- Правильно. Только ты не удивляйся тому, что увидишь. Ну, всё, мне пора.
Он поцеловал её в лоб и хотел уже повернуться, чтобы уйти, когда она спросила:
- Ты куда? А я?
Николай Антонович улыбнулся ей и сказал:
- Тебе туда ещё рано, но мы обязательно встретимся. Да, и перестань бояться смерти. Всё не так плохо, как некоторые думают. Пусть боятся те, кто не по совести жил. Так что до встречи.
Он повернулся и пошёл в залитое солнцем поле. И тут она увидела большой порез на его спине. Этот порез пиджака делался, когда Николая Антоновича одевали, чтобы положить в гроб. Нина Васильевна подняла руку с указательным пальцем и хотела сказать ему об этом порезе; о том, что белая подкладка некрасиво торчала из наружной материи, но язык вдруг стал словно каменный, и вместо ясной речи из её губ вышло что-то несуразное с тихим шёпотом. Её же Николай Антонович всё дальше и дальше уходил от неё в поле, постепенно исчезая в золотистом тумане, и через несколько секунд исчез совсем.
     Вдруг Нина Васильевна вздрогнула и очнулась. Теперь она ясно вспомнила сегодняшний и вчерашний сны, буквально всё до мелочей. "И как тут не поверить в бога? - подумала она. Она встала с кровати, подошла к гардеробу, распахнула дверь, там где висела верхняя одежда, и стала искать внизу коробку с тапочками Николая Антоновича. Перебрав почти все обувные коробки, она всё-таки нашла их. Увидав тапки, она прижали их к груди и заплакала. Они были почти новые, ведь она их купила ему на день рождения, буквально за год до его смерти. Утерев слёзы и глубоко вздохнув, она встала с колен, завернула их в газету, умылась и стала одеваться. Выйдя на улицу, она загадала, что если она встретит первым мужчину, то день будет хорошим, если женщину - плохим. На улице, на её радость, встретился мужчина. Она с облегчением вздохнула и уже уверенно зашагала по, данному ей Николаем, адресу. Подойдя к указанному дому, эта была пятиэтажная кирпичная "хрущёвка" шестидесятых годов, Нина Васильевна нашла нужный подъезд (вверху на входных дверях имелись таблички с номерами квартир) и вошла вовнутрь. Подъезд произвёл на неё удручающее впечатление: немытые и грязные лестницы и окна, полумрак, тёмно-зелёный раскрас стен. Она уже хотела повернуть назад, но вспомнила сон и своё обещание Николаю Антоновичу, и с большой неохотой стала подниматься наверх. Чем выше она поднималась, тем лестницы становились чище. На уровне третьего этажа она прочитала последние, перед желаемой квартирой, номера. Следующий этаж с квартирой номер тридцать пять должен быть её. Поднявшись на последний пролёт, она подняла голову и вскрикнула:
- О господи!
Перед её глазами возвышался высокий, отделанный ярко синей тканью, с позолоченным крестом и распятьем гроб, точнее крышка от него. Она остановилась в нерешительностии и не знала, что ей делать. Так она простояла минут пять. После немного успокоившись, Нина Васильевна вспомнила слова Николая Антоновича "не удивляйся тому, что увидишь". "Так что делать нечего, - подумала она, - раз обещала - надо идти". Нина Васильевна подошла к двери и толкнула её. Она даже не стала звонить, так как знала обычай: входная дверь не запирается, когда в доме покойник, чтобы все желающие могли прийти и проститься с ним. Войдя в квартиру, она увидела, что наискосок от мизерной прихожей, в большой комнате стоял на табуретах гроб с покойником. Над головой его висела икона с горящей лампадкой. Прямо от входной двери на кухне сидели за пустым столом какие-то женщины в чёрных платках и о чём-то тихо беседовали. Мимолётно бросив взгляд на входящую Нину Васильевну, они поздоровались и далее, не обращая на неё ни какого внимания, продолжали свою беседу. Войдя в большую комнату (другая комната была намного меньше и была прикрыта стеклянной дверью), Нина Васильевна увидела, сидящую с левой стороны от изголовья покойного, женщину лет шестидесяти в тёмном платье и чёрном платке с отрешённым и белым лицом. Она смотрела на лицо усопшего и даже не подняла глаз, когда в комнату вошла Нина Васильевна. С правой стороны от изголовья сидела какая-то старушка и что-то читала из ветхой книги. "Очевидно, Библия", - подумала Нина Васильевна. Ещё она обратила внимание на то, как аккуратно эта старушка перекладывает прочтённые страницы, давно забывшие переплёт. Нина Васильевна подошла ближе к гробу. По возрасту усопший был такой же, как и Николай Антонович, такой же худощавый и также зачёсан назад седой волос. В своих бледных с синими прожилками руках он держал распятье. Постояв немного, Нина Васильевна решила обратиться со своей странной просьбой  к женщине, что сидела слева от изголовья, полагая, что она и есть жена усопшего. Как оказалось в дальнейшем, Нина Васильевна оказалась права. "Правильно ли она поймёт, - думала Нина Васильевна, - не прогонит ли? Не будет ли кричать, рыдать, не закатит ли истерику?" Ведь чем дольше она стояла, тем сильнее её начинал бить озноб. Нина Васильевна поняла, что если она сейчас не решится, то через пару минут этого она не сделает никогда, язык просто не повернётся что-то сказать. И она решилась. С силой прижав к животу газетный свёрток, она подошла ещё ближе к гробу и поздоровалась. Бабуля, читающая Библию, даже не подняла головы, но интересующая её женщина впервые приподняла голову и что-то пробормотала губами. Видя, как эта женщина вновь опустила голову, Нина Васильевна подошла к ней и, нагнувшись, тихо ей сказала:
- Извините, но я хотела бы с вами поговорить.
- Да, пожалуйста, - ответила та.
После чего эта женщина медленно встала со стула, и они вдвоём прошли в соседнюю маленькую комнату, где из громоздких вещей были кровать да огромный старый гардероб с накрытым простынёй зеркалом.
- Присаживайтесь на кровать, сегодня не до церемоний,- сказала она. - Сами видите, что у нас.
Они сели.
- Я вас слушаю.
Нина Васильевна, тяжело вздохнув, начала рассказывать ей свои сны. Женщина, не перебивая её, всё выслушала спокойно. Впоследствии Нина Васильевна узнала, что эта женщина всю свою жизнь отработала учительницей в одной из средних школ города.
- Давайте их, - тихо сказала она и протянула руки.
Нина Васильевна уже хотела передать ей свой свёрток, как вдруг одёрнув руки, спросила:
- Извините, а усопшего зовут Хлопушин Сергей Петрович?
- Да, это мой муж. Да, вы не волнуйтесь. Мы сейчас вместе выполним наказ вашего мужа.
Она взяла свёрток из запотевших рук Нины Васильевны, осторожно раскрыла его и вынула тапочки. Потом они встали и подошли к гробу. Откинув покрывало в его ногах, эта умная и интеллигентная женщина положила в ноги своего супруга тапочки, после чего вновь закрыла покрывалом. Потом повернувшись, к стоящей сзади неё Нине Васильевне, и взяв её скрещенные на груди руки в свои, спокойно, без всякого раздражения на лице, сказала:
- Не волнуйтесь. Я ещё могу чем-нибудь помочь вам?
- Нет, - также тихо но с дрожью в голосе произнесла Нина Васильевна, - спасибо вам огромное! Если бы вы знали, какой вы камень с моей души сняли?
Потом быстро взяла её руки в свои и поцеловала их. После чего также быстро развернувшись и, стесняясь накатившихся слёз, вышла из квартиры.

                28.06.2003г.