Д-Артаньян, болеющий за Зенит

  Я познакомился с Михаилом Боярским совершенно случайно и до сих пор не знаю, кто больше был рад этому знакомству — я или он.
Все, конечно, в 70–80-е годы были влюблены в этого Д’Артаньяна, актера и певца. Мужчины восхищались  мушкетером, а образ Боярского в черной широкополой шляпе сводил с ума советских женщин. Его песни звучали повсюду, а самого артиста узнавали с первого взгляда.
Никогда не забуду Гудауту, где я отдыхал каждый год. Однажды мне где-то по блату удалось приобрести красочный полиэтиленовый пакет с портретом Боярского в образе мушкетера. Сейчас это может показаться смешным, но тогда такие вещи были большой редкостью. С этим пакетом я ходил с таким гордым видом, словно женщина, которая приобрела сумочку за тысячу долларов. Люди оглядывались, рассматривали знакомое лицо, а я чувствовал себя владельцем настоящего сокровища.
Тогда я ещё не мог предположить, что пройдёт время и человек, чей портрет красовался на моём пакете, будет сидеть рядом со мной у самой кромки футбольного поля.
Боярский очень любил футбол и был преданным болельщиком ленинградского «Зенита». Это была не показная любовь знаменитого артиста к популярной команде, а настоящая страсть болельщика. Если он был свободен от съемок и концертов, то старался не пропускать игры «Зенита». На стадионе он переживал за команду так же искренне, как "тысяча чертей".
В то время я уже работал в Генеральной Дирекции Спортивных программ Первого канала, и мы вовсю показывали чемпионат по футболу. Во время трансляции я обязательно просил инженеров ПТС ставить мне между скамейками игроков монитор с наборным пультом. Это позволяло видеть картинку с любой камеры и следить за работой всей операторской группы. Обычно игру показывали  16 камер и я мог на пульте вывести на монитор любую .
В перерыве матча я мог , поговорить с операторами и подсказать, на что им следует обратить особое внимание во втором тайме. Поэтому монитор у кромки поля был для меня не удобством, а рабочей необходимостью.
Однажды после первого тайма  «Спартак» — «Зенит» я увидел Боярского, стоявшего у заборчика, отделяющего трибуны от футбольного поля. Передо мной был совершенно счастливый человек. Он находился всего в нескольких метрах от поля, где играли его кумиры, и смотрел на происходящее с настоящим мальчишеским восторгом.
В тот момент передо мной стоял не знаменитый актёр и певец, не прославленный Д’Артаньян, которого знала вся страна, а самый обыкновенный футбольный болельщик. Ему хотелось быть как можно ближе к своей любимой команде.
Я подошёл, поздоровался, закурил — в то время на трибунах ещё разрешалось курит и спросил Боярского:   
      - Чем Вам помочь?
Мне захотелось сделать широкий жест, и я пригласил его посидеть вместе со мной у монитора, рядом с игроками. Боярский, конечно, обрадовался. Отсюда можно было не только прекрасно видеть поле, но и наблюдать за футболистами и тренерами почти на расстоянии вытянутой руки.
Однако дежурный, стоявший у калитки, заартачился и потребовал пропуск для выхода в игровую зону. Его тоже можно было понять: рядом находился известный артист, но отвечал парень за порядок и не имел права пропускать посторонних без разрешения.
С одной стороны, ему, наверное, было лестно стоять рядом с самим Боярским, а с другой — почему он должен пропускать человека без пропуска?
И здесь я выдал:
     - Надо артиста пропустить, с ним будут делать интервью.
Эти слова сразу изменили ситуацию.
- Тогда другое дело, - сказал парень и открыл калитку, впуская счастливого болельщика.
Так состоялось моё  знакомство с Михаилом Боярским.
Я подвел его к столику, где стоял мой монитор, принёс стул и усадил рядом. Дальше последовали слова благодарности, а я ответил:
- Нет проблем!
Но самое интересное началось перед вторым таймом. Футболисты «Зенита», выходившие из раздевалки, заметили Боярского и стали подходить к нашему столику. Они здоровались с Д’Артаньяном, улыбались, обменивались с ним несколькими словами. Непонятно кто был больше рад этой неожиданной встречи
Вскоре Боярского увидела и ближняя трибуна. Сначала его узнали несколько человек, затем к ним присоединились остальные. Болельщики начали аплодировать. Кто-то махал ему рукой, кто-то выкрикивал его имя. Михаил поднялся со стула и приветствовал зрителей.
В общем, он вдруг оказался в своей стихии — рядом с любимой командой, футболистами и болельщиками. По его лицу было видно, что происходящее доставляет ему огромное удовольствие. Наверное, в тот момент он был счастлив не меньше, чем после удачного спектакля или концерта.
Для меня же всё это началось с простого желания помочь человеку, который стоял у заборчика и мечтал оказаться поближе к своей любимой команде.
С тех пор, если «Зенит» играл в Москве, на каком бы стадионе ни проходил матч, Боярский сидел рядом со мной у кромки поля. Теперь уже не надо было объяснять, зачем его пропускают в игровую зону. Все знали: приехал главный болельщик «Зенита».
Кроме того, мы часто пересекались на разных съемках, приветствовали друг друга и перекидывались парой слов. У каждого была своя работа, поэтому подолгу разговаривать обычно не получалось. Но всякий раз, встречая Боярского, я вспоминал тот матч и нашу первую встречу у калитки.
Прошло много лет, но этот эпизод остался в моей памяти. Наверное, потому, что в тот день я увидел знаменитого человека совсем с другой стороны. Передо мной был не артист в мушкетерской шляпе, а искренний и преданный болельщик, который радовался возможности находиться рядом со своей командой.
А я радовался тому, что сумел подарить ему несколько счастливых минут.