Мне жаль, но ты убийца Часть 9

               
                Часть 9

       На улице все еще бесновалась природа. Дождь не унимался, хлестал по лицу и пытался затечь за воротник. Палыч быстро добежал до машины, но успел основательно промокнуть. Первым делом позвонил Зое Ивановне. Сказал, что будет в управлении через десять минут и ему нужен практикант. Спросил, есть ли новости, услышал отрицательный ответ и отключился. Домчался быстро. Проходя по длинному коридору управления, увидел топчущегося возле его кабинета Дениса.

       - Заходим, - приказал Палыч, открыв дверь, - дело к тебе первостепенной важности.

       Палыч протянул Денису мобильный телефон Снежаны.
 
       - Проверь! Этой даме звонят со скрытых номеров и угрожают. Поставь на него всякие хитрые штучки. Мы должны все слышать и читать всё, что ей пишут. Это срочно. Затем отнесешь телефон в бар «Нептун» и лично, ты понял, лично отдашь телефон в руки Снежане Лесиной.
 
       - Так точно, товарищ подполковник, - Денис по инерции вытянулся по струнке, но голос был твердым и уверенным.
 
       - И к нашим баранам, - Палыч откинулся в кресле, - ты нашел связь между фигурантами дела?
 
       - Товарищ подполковник, - Денис достал листок бумаги из кармана, - я всё изложил в докладной записке, - и протянул её Палычу. - Но если коротко, то семья Михайловых на данный момент поиска не контактировала с Сухозадом либо с Антоновым. Ни в социальных сетях, ни на камерах, ни в поездках - совпадений нет. А вот Вероника Истрина, та, что утонула, скорее всего, была знакома с Антоновым. Она часто бывала в Улуцке, там живет ее подруга. И я нашел пару частных видео с больших и шумных вечеринок, на которых хорошо видно, что они все вместе тусовались. Пересечений с нашим уголовником ни у кого нет. Сам Сухозад неоднократно попадал под камеры видеонаблюдения. В основном это городские уличные камеры, хотя на некоторых зафиксированы его прогулки по магазинам и барам. Где работал и чем зарабатывал себе на жизнь - непонятно. Я сделал небольшой анализ по времени. Он шатался по городу в течение дня. Но есть только один момент, на который стоит обратить внимание. На одном видео из бара, где он засветился, видно, что к нему подходят посетители. Подошли, пару секунд - и ушли. Пока он там находился, я насчитал девять человек, которые удостоили его своим вниманием. Я вначале подумал, что спрашивают, свободно ли место, но это вряд ли. В баре полно свободных мест, и ходоки в баре не задерживались. Он сидел так, что видна была только его спина, и, очевидно, этот ракурс был выбран не случайно. Молодые мужчины, которые к нему подходили, все оказывались спиной к камере. Ни одного лица увидеть не удалось. Похоже, что идет торговля наркотиками, но это только мое предположение. Вот всё из того, что я успел отсмотреть. И да, Михайловы с Вероникой Истриной тоже не пересекались.

       - Так, так, так, - Палыч замолчал и задумался.

       - Я могу идти? - прервал молчаливую паузу Денис.

       - Занимайся телефоном, вернешься из бара - доложи! Свободен! - распорядился Васильев.

       Появившееся новое направление в расследовании требовало осмысления. Давно не было такого «винегрета» в делах. Это же надо так переплестись людям и событиям! Это уже не клубок, а прядильная фабрика. Палыч потянулся за телефоном и набрал патологоанатома Зорина.

       - Гена, напомни, Сухозад был наркоманом? - выяснял Палыч.

       - Нет, Паша, только алкоголем баловался и курил как паровоз, - с иронией ответил Геннадий Петрович.

       - Понятно, что ничего не понятно. Ладно, отбой.

       Пал Палыч отключился и нахмурился. Голова разболелась не вовремя. «Старею, видать, точно, пора на покой», - крутилось в голове Васильева. Он начал нервно тереть виски, пытаясь смягчить боль и вернуть мысли в нужное русло. Результат был нулевой, и пришлось прибегнуть к радикальным мерам - таблетке. Под радикальными мерами Палыч подразумевал всё, что связано со словом «медицина»: лекарства, процедуры, больницы. Любое медицинское вмешательство в свой организм Васильев считал катастрофой. Врачам был благодарен за своё спасение в период бурной молодости, когда был несколько раз ранен, но не более. Палыч пошарил во всех ящиках стола, но безуспешно. «Надо звонить в дежурку Юркову, я там у них аптечку видел», - решил Палыч. - «Надеюсь, таблетка от головной боли у них найдется». И тут же потянулся к рабочему телефону. Не успел набрать номер, как в кабинет тихо постучали.

       - Кто там скребётся? Заходи!

       Дверь открылась, и в кабинет зашла она. Теперь к головной боли присоединилась и боль душевная.

       - Майор, - еле выдавил из себя Палыч, - сделайте доброе дело, найдите таблетку от головной боли.

       Стефания молча закрыла дверь и через пару минут вернулась в кабинет с упаковкой таблеток и стаканом воды. Поставила на стол и присела напротив в ожидании аудиенции. Палыч забросил таблетку, залпом запил её стаканом воды. Еще пару минут они сидели молча: Палыч, уставившись в окно, а Стефания, наклонив голову, смотрела на него, как будто пыталась что-то разгадать. Палыч чувствовал, как уши начали гореть и щеки зарделись румянцем.

       - Рассказывайте, - без расшаркивания начал Васильев, опустив глаза на папки, лежащие на столе.

       Боль понемногу уходила, и можно было уже спокойно слушать и фильтровать информацию.

       - Товарищ подполковник, - начала Стефания.

       - Майор, давайте без пафоса. Вы уже не студентка. Думаю, будет уместным обращаться ко мне по имени и отчеству, - сам от себя не ожидая такого красноречия, выпалил Палыч.

       Стефания кивнула в знак согласия и начала докладывать о полученной информации. Поработала она плодотворно, добывая сведения о времени нахождения Сухозада в детском доме, который находился в Подмосковье. Она нашла бывшего директора, ныне пенсионера, созвонилась с ним, и он рассказал ей о нелегкой судьбе воспитанника, Сухозада Зюзи. Стефания начала пересказывать полученные сведения.

       Ребенок был направлен в детский дом без официальных документов. Лишь справка об изъятии ребенка из притона, протоколы допросов свидетелей, объяснительные двух граждан без определенного места жительства, утверждающих, что это их ребенок. Свидетельства о рождении либо других подтверждающих личность документов предоставлено не было. Когда его привезли, он больше напоминал «Маугли», чем человеческое дитя. На вид семь-восемь лет, но говорил с трудом. Правильнее сказать, не говорил, а знал от силы двадцать слов. Его явно истязали: тело было всё в синяках, ссадинах, шрамах от побоев, ожогах от сигарет;  ко всему этому - вши и «букет» кожных заболеваний. Во время полицейской облавы ребенка нашли в притоне. Его якобы родители-бомжи продавали мальчика для сексуальных утех педофилам. Что пришлось вынести ребенку, трудно представить. Долгое время с ним работала наш психолог, но результат был только в физиологическом плане. Он научился ходить в туалет, есть ложкой, чистить зубы и мыться. Два года ушло на подготовку его к школе, но всё было напрасно. Учиться не хотел: дерзил, дрался, кусался, плевался, прогуливал уроки. И в дополнение ко всему этому ребенок так и не адаптировался в коллективе, ни с кем не дружил. В детском доме он оставался семь лет. Как утверждает директор, было сделано всё, чтобы он не чувствовал себя изгоем или отверженным. Но чем больше заботы, добра и опеки он получал, тем быстрее превращался в «шакала». И как итог - жестоко избил женщину, сделав её инвалидом, желая поживиться её деньгами. Затем суд и колония для малолетних преступников. Нехорошо так говорить, но все вздохнули с облегчением, когда его забрали. Больше о нем никто и ничего не слышал. Никто из воспитанников или сотрудников детского дома не писал и не навещал его.

       - Вот такая грустная история, Пал Палыч, - закончила рассказ Стефания, - сколько лет работаю, но никак не могу привыкнуть к человеческой жестокости.

       - А у вас дети есть? - отвлекаясь от рабочих вопросов, вдруг спросил Палыч.

       - Да, взрослый сын, - удивилась она вопросу и непонятно зачем брякнула, что не замужем и воспитывает сына одна.

       - А у меня две взрослые дочери и даже внуки имеются. С женой давно в разводе, - вдруг разоткровенничался Палыч. - А чем ваш сын занимается?

       - Он работает в хосписе санитаром. Поступал в медицинский институт, но не хватило нескольких баллов. Но уверенно говорит, что хочет только в медицину. Поэтому пошел работать в больницу, как он сказал, посмотреть профессию изнутри и проверить себя. В его решение я не вмешиваюсь.

       - И это правильно, - Палыч уткнул нос в свои бумаги на столе и замолчал.

       - Я могу быть свободна? - прерывая тишину, уточнила Стефания, вставая.

       - Да погодите вы, - с какой-то горечью в голосе остановил он ее, - присядьте. Вы дело вашего Антонова хорошо изучили? Он был наркоманом? Что показало вскрытие?

       - Да, я хорошо все помню. На героине не сидел, но таблетками баловался, - перейдя на деловой тон, рассказывала Стефания. - Свидетели по делу, так скажем, друзья-приятели, поделились тайными пристрастиями Антонова. Да, и вскрытие подтвердило. Нам это что-то дает?

       - Да, возможно, это место соприкосновения этих двух абсолютно разных по социальному статусу людей, - Палыч глянул на часы. - У меня два часа до доклада, время есть. Хорошо бы обсудить эти новые обстоятельства и понять: наркотики здесь каким боком?