Рассказ первый Письмо сыну Артёму в будущее В серд

Серия рассказов «Одинокие сердца или одиночество в семье». Рассказ первый:
Письмо сыну Артёму в будущее: В сердце моём...

В каждом из нас живёт история о самом важном человеке из нашего детства — том, кто научил нас любить мир через простые вещи. Эта история берёт начало летом далёкого тысяча девятьсот восьмидесятого года, в год проведения Олимпиады 80. Многие помнят это время, а для тех, кто моложе — это будет история о том, как важно уметь любить и помнить добро даже тогда, когда мир вокруг меняется до неузнаваемости...

Глава 1: Вечерние чтения и уроки воображения
Дело было летом в одном маленьком городке, затерянном в лесах Приволжья... Где рядом протекает речка Сура. Лето в тот год выдалось на удивленье тёплым и влажным.
Жил там маленький пятилетний мальчик по имени Саша. Он был подвижным и весёлым ребёнком. Он жил со своей родной бабушкой Зоей в обычной среднестатистической хрущёвке на самом верхнем пятом этаже. В квартире всегда царили чистота и уют.
И не было у него ближе и роднее человека, чем она. Он очень-очень её любил. Оттого, наверное, и был всегда радостным.  Для него она была самой-самой красивой бабушкой на всём белом свете! Её серо-голубые глаза были ясными и добрыми, волосы светло-русые, слегка тронутые сединой у висков. Она носила простую, но опрятную одежду, которую сама вязала крючком или выбирала с особой тщательностью. Мальчик любил её руки — большие, тёплые и надёжные; он часто обнимал её за шею своими маленькими ручонками, прижимаясь своей щекой к её тёплой щеке.
В зале стоял сервант на высоких ножках с вечно дребезжащими стёклами. Над сервантом на стене висели большие фото в рамках деда и бабушки. На серванте стояли спортивные кубки отца и две тяжелые железные статуэтки спортсменок с обручем. Отец Саши был футболистом и хоккеистом. А внутри нижнего отделения хранилось много книг, которые мальчик каждый день листал сидя на прорезиненном паласе, на полу из широких досок крашенных масляной краской темно-вишневого цвета.

Дедушку Саши звали Серафим, уменьшительно Сима и бабушка настолько часто рассказывала про него, что маленький ребёнок начал повторять за ней и её называть не по ее имени, а по имени деда. Деда он никогда не видел, тот умер ровно за год до рождения внука. Бабушка всегда говорила, что Сима то, Сима сё. Так она стала для внука «бабой Симой». 
На подоконнике в зале двухкомнатной квартиры стоял цветок Декабрист....На самом деле его научное название — шлюмбергера (Schlumbergera), а ещё его часто зовут «рождественский кактус» или просто «рождественник». И хотя в народе его называют кактусом, по природе это эпифит: в дикой природе он растёт не в пустыне, а в тропических лесах Бразилии, поселяясь на ветвях деревьев. Поэтому и уход за ним немного отличается от классических пустынных кактусов. Бакли (Шлюмбергера Бакли) — один из самых распространённых и выносливых видов. У него глянцевые сегменты с резными краями, а цветы часто двухъярусные, розовых и лиловых оттенков.
И еще там же стоял в самодельном из дюрали защитного цвета и очень большом, то ли ведре,  то ли горшке, огромный старый зеленый алоэ с мясистыми закрученными листками и фиолетового цвета. А рядом стояли фиалки фиолетового цвета в отдельном небольшом коричневом глиняном горшочке.
Тюлевые простые и цветные ночные занавески украшали окна.
За окном виднелся новый сквер, где только начали высаживать клумбы и кустарники. Небо было необычайно чистым и прозрачным. Воздух был пропитан ароматами жасмина, чайных роз, флоксов, сирени, черёмухи и липового цвета. И когда открывали форточку или балкон, этот хоровод ароматов врывался в комнату,  кружа голову счастьем.
Почти всегда в квартире было жарко, особенно когда включалось отопление. Он любил класть пластилин на горячую батарею — где тот таял, превращаясь в разноцветные лужицы. БабаСима за это меня не ругала, хоть папа потом долго отскабливал следы от пластилина.
У соседей двери всегда были открыты, и мальчик время от времени бегал из квартиры в квартиру: то телевизор посмотреть, то посмотреть, как плетёт кошельки бабушка соседка, то к девочке Марине — ей тогда было 12 лет, для него она казалась очень взрослой и самой красивой.

На первом этаже дома был магазин, около которого бабушки продавали клубнику и другие ягоды и фрукты, собственноручно выращенные на приусадебных участках, цветы и семечки, рыбу свежую и сушеную, молоко, творог, сметану. А в магазине продавали свиные копченые ребра за которыми выстраивалась длиннющая очередь, сливочное масло на развес, сгущенное молоко на розлив и конечно самый ароматный и вкусный хлеб в целом мире с хрустящей горячей корочкой. Целиком буханку до дома мало кто доносил, обычно хрустели ей уже по пути к дому.
У внука с бабушкой был свой маленький ритуал, превращавший будни в праздник: они покупали сливочный пломбир в хрустящих вафельных стаканчиках по двадцать копеек, растапливали его до состояния тёплого молока, выкладывали золотистые вафли на белое фарфоровое блюдце, а растопленное мороженое торжественно разливали по двум высоким стеклянным бокалам для шампанского — узкому синему и широкому зелёному. У каждого был свой. Этот ритуал происходил на кухне за обеденным столом, накрытым клеёнкой с цветным узором. Бабушка придумала его специально, потому что внук не любил пить коровье молоко.
Бабушка была волевая и строгая со всеми вокруг, но только не с внуком. Она всегда оставалась для него доброй и любимой бабушкой — ведь он был тогда первым и единственным ребёнком в семье. Его назвали так же, как отца, именно она настояла на этом имени, хотя мама сначала была против. И мама молча согласилась — она побаивалась Бабу Симу и не хотела вступать в спор. Бабушкины натруженные руки почти всегда пахли хозяйственным мылом — этот запах стал для мальчика символом тепла и защиты.
Вечером комната наполнялась мягким светом простой люстры. Мальчик забирался в кресло, накрытое плюшевым розово-оранжевым чехлом, который сама бабушка когда-то сшила. На столе покрытым клеёнкой лежали журналы и спицы для вязания. Мама мыла посуду за стеной на кухне, а папа читал газету из тумбочки под телевизором.
Старый телевизор Телерадиола Концерт 1961  стоял в углу у окна. Его круглый экран светился мягким светом, а встроенные проигрыватель и радиоприемник позволяли слушать музыку и сказки прямо из дома. Бабушка часто смотрела по нему вечерние новости и любимые советские фильмы. Иногда вечерами БабаСима ставила синие мягкие пластинки с детскими сказками. Он сидел рядом в кресле, играл большой пушистой игрушечной собакой или машинкой и слушал истории. Иногда сам пытался ставить пластинку, придвигая стул поближе к телевизору  Телевизор был накрыт накидкой с бахромой из материала тех самых чехлов для кресел. Под ним стояла тумбочка с нишей, где прятались газеты.
Каждый вечер БабаСима читала ему вслух «Сказку о рыбаке и рыбке» Пушкина, сидя в простом халате в кресле с лакированными подлокотниками и плюшевым розово-оранжевым чехлом. На стене  были обои  светло-зеленые с мелким белым рисунком  поверх которых висела небольшая доска с иллюстрацией  «Заяц и волк» из мультфильма «Ну, погоди!», которую папа сам сделал из шпона разных пород дерева в технике маркетри. Между кладовкой и диваном в сложенном виде, если не убирали в кладовку, стоял пылесос марки Спутник, круглый как большой зеленый шар, с белым резиновым широким ободом посредине.  В стене зала был проем кладовки до выключателя в которой мальчик не дотягивался и поэтому в темноте туда страшно было ходить. Проем был закрыт оранжевыми занавесками, там почти всегда было темно и страшно, но мальчик прятался от бабушки за одной из них, когда в прятки играли.
А после игр она учила его мечтать.
— Закрой глаза, — говорила она своим тихим голосом. — Представь берег моря. Ты сидишь у самой кромки волн. Видишь, как солнце садится? И вот появляется золотая рыбка...
Мальчик закрывал глаза. Он видел синее-синее небо, слышал шум прибоя и чувствовал солёный привкус моря на губах. Но главное — он видел старого рыбака. Старика, который отпустил чудо ради простого счастья.
Бабушка объясняла:
— Видишь, Сашенька? Можно просить много-много всего... но самое важное счастье уже есть внутри нас. Оно здесь, рядом. Не нужно ничего разрушать, чтобы его обрести.
Так мальчик учился быть добрым. Он учился отпускать мечты, которые невозможно исполнить, и находить тепло в простых вещах.
Иногда они играли в догонялки и прятки. Когда бабушка уставала от игр, она садилась на разложенный диван, над которым на стене висел тяжёлый шерстяной ковёр с ярким орнаментом, откидывалась назад навзничь, разводила руки в стороны и, лежа с закрытыми глазами, говорила:
— Всё, я умерла!, - и продолжала лежать молча.
Он подбегал, тянул за руку, просил проснуться.
- Вставай, БабаСима, вставай!

 И каждый раз она смеялась, возвращаясь обратно, и нежно обняв внука, говорила:
- Ну что вот ты и попался.
Отец отругал его однажды:
— Нельзя так называть бабушку, это неправильно, у неё другое имя.
А она лишь улыбалась: «Пусть зовёт, мне нравится».

Глава 2. Болезнь
Однажды Бабасиму положили в больницу. Когда пришли её навещать, врач отвёл отца в сторону. Он сказал, что у неё рак желудка, и если станет совсем плохо... дал шприц с каким-то лекарством. Чтобы "облегчить уход". Больше Саша ничего не расслышал.
Домой после выписки шли все вместе медленно. Бабушке трудно было идти,  то и дело останавливались. И хотя до дома было недалеко дорога тянулась долго.
Теперь бабушка постоянно лежала на кровати в комнате и тяжело дышала. Она часто жаловалась, что ей не хватает воздуха. Часто как в бреду повторяла "Берегите Сашеньку". Были редкие дни когда самочувствие улучшалось и она вставала.
Теперь мальчик часто сидел рядом с ней и держа книжку в руках, делал вид что читает, сам же по памяти рассказывал ей сказку, которую запомнил наизусть. Местами, конечно, придумывал и вставлял свое.
По переменку то отец, то мать кормили бабушку прямо в кровати.
Маленький мальчик  не понимал тогда, что происходит. Дни катились чередой. Дом уже не был таким оживленным. Солнце словно чувствуя приближение неизбежного все чаще пряталось за тучи.
В очередной раз относя еду бабушке отец что то сказал матери почти шепотом.
Потом долго сидел у кровати бабушки и записывал на старенький магнитофон Магнитола "Рекорд-301"  ее голос через микрофон.
"Берегите Сашеньку" почти хрипела она, постепенно затихая.
Потом еще раз посоветовавшись и поругавшись с матерью отец пошел в комнату. Лица на нем не было. Он закрыл дверь в комнату и выгнал ребёнка,  а ребёнок  пытался ворваться в комнату, но дверь была плотно закрыта. Прошло немного времени, но кажется оно тянулось вечность. 
И вот отец вышел оттуда со слезами на глазах. Мальчик буквально ворвался в комнату и сразу подбежал к кровати.
Бабушка, казалось, спала, как в той самой игре в которую они раньше часто играли. Мальчик начал тянуть ее за руку.
- Вставай, БабаСима, вставай!
Но рука повисла, как плеть, безвольно скатившись по одеялу.
Отец подошел сзади и долго молча стоял рядом. Потом вытерев слезу, негромко, но строго произнес: Саша отойди.
Для маленького мальчика словно весь мир замер, мир перевернулся с ног на голову. Исчезли звуки, воздух стал тяжелым. Всё казалось, как в бреду. Не было слез, не было злости. Ничего не было. Непонимание. Прострация. Пустота. Прижав к себе книжку он забрался в зале на кресло вместе с ногами и обхватив колени руками вжался в них носом.
 Но перед этим, когда ещё было тепло, он часто спрашивал бабушку Зою:
— Тебе одной не страшно?
Она отвечала загадками. Иногда рассказывала странную сказку. Про то, как однажды она услышала музыку ветра в лесу, пошла на звук и попала в место, где деревья были хрустальными, а снежинки светились ночью фонариками. Там она могла быть самой собой — тёплой снежинкой, чьи слёзы превращались в ромашки.
Это был её способ выжить. Способ уйти от холода реальности в тот самый Сказочный Лес, который научила его видеть именно бабушка Зоя. Это умение уходить в себя, в мечты, научило его главному: иногда, чтобы сохранить душу живой, нужно позволить себе исчезнуть ненадолго. Превратиться в ту самую теплую снежинку, которой не страшны никакие холода. Эта способность жить одновременно здесь и там — редкий дар, которым обладают немногие.

Глава 3. Прощание
Осень пришла незаметно и внезапно— небо стало свинцово-серым, моросил мелкий дождь.
Пришли люди, принесли гроб.  Он стоял в зале на табуретках. Какие-то женщины пели унылые монотонные песни. Кто-то плакал. Людей было много. Одни приходили, другие уходили. Бабушка лежала, как живая. Он стоял около нее долго и молча. Он не понимал, почему она не просыпается. Ведь это все игра. Это все не по-настоящему. Голос внутри вторил беспрестанно:
 - Вставай, БабаСима, вставай!

Похороны прошли быстро.
Похоронная процессия растянулась от подъезда вдоль улиц городка, словно печальная река людей. Народу собралось очень много. Мальчик шёл рядом с отцом, крепко держась за его руку. Люди шли тихо, одни сменяли других, оставляя после себя лишь шуршание мокрых листьев под ногами. Гроб был накрыт белым покрывалом. В воздухе стоял запах сырости, прелых листьев и осенней тоски.
Когда гроб опустили в землю, мальчик почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Он не плакал,  слёз просто не было.
Родители повезли мальчика домой. Он вошёл в спальню. Кровать была аккуратно застелена. Покрывало казалось слишком ровным, будто никогда под ним никто не спал.
И тут до него дошло. До конца. Что их игра закончилась навсегда. Как будто окатили ледяным душем. От макушки до пяток всё похолодело. Слёзы бесконечной рекой полились из глаз сами собой. Ни звука, ни криков, ни истерик. Молча. Один в пустой комнате. Пустой…. Один во всем мире. Как же теперь он без нее?
Он почувствовал солёный привкус моря на губах. Мальчик закрывал глаза. Он снова видел синее-синее небо, слышал шум прибоя и чувствовал, что она где-то рядом. Но главное — он снова видел старого рыбака. Старика, который отпустил чудо ради простого счастья.
Вспомнил, как бабушка объясняла:
— Видишь, Сашенька? Можно просить много-много всего... но самое важное счастье уже есть внутри нас. Оно здесь, рядом. Не нужно ничего разрушать, чтобы его обрести.
 А дальше был переезд в новую квартиру и встреча с новыми людьми, новые знакомства. Были  встречи с новыми людьми, новые знакомства. Встреча  с девочкой на год младше Саши, но как две капли похожей на его бабушку. Первая влюбленность. И встреча с новой кузиной ровесницей, и новой бабушкой. Эти Тайна этих историй раскроется в грядущих рассказах, а пока пусть она тихо дремлет между строк.
Но БабаСима на всю жизнь останется в памяти Саши Теплой снежинкой живущей в своем Сказочном лесу. А боль утраты протянулась через всю его жизнь нитью времен, потому что есть в жизни люди и вещи, которые нельзя забывать ни в коем случае.

Авторское пояснение:
Не нужно ничего разрушать, чтобы  обрести счастье. Счастье уже есть внутри нас, оно не требует разрушения чего-либо внешнего. Не надо ломать мечты или отказываться от всего ради него. Нужно просто уметь видеть это счастье в простых вещах: в запахе маминых пирогов, в объятиях бабушки, в утреннем солнце. Мы все ОБЯЗАНЫ быть счастливыми.
Эти слова напоминают нам, что истинная красота часто скрыта в обыденном — в улыбке близкого человека, в красоте рассвета или в гармонии простых форм. Умение замечать её делает нашу жизнь более насыщенной и радостной.


Пожелание читателю
Пусть тепло семейных воспоминаний согревает вас и ваших близких!
Учитесь видеть счастье в простых вещах — оно всегда рядом.
________________________________________
Благодарность за прочтение рассказа
Благодарю всех читателей за внимание к этой истории! Если она тронула ваше сердце или напомнила о чём-то важном из вашего детства — буду рад вашим откликам.