Звери большого города. Кот

Жил-был в Москве кот. Не просто кот, а кот с чувством собственного достоинства. Звали его... Впрочем, имя у него было. Но он его никому не говорил. Считал, что имя — это слишком личное. Люди звали его Барсик, но он морщился, когда слышал это.
— Барсик, — фыркал он про себя. — Какая пошлость. Я вам что, домашний питомец? Я — независимая личность.
Барсик жил в подъезде старой пятиэтажки. Не потому что у него не было дома, а потому что он так выбрал. У него была хозяйка — милая старушка Валентина Петровна с четвёртого этажа. Она кормила его три раза в день, гладила и разговаривала с ним, как с человеком. Но Барсик считал, что жить в квартире — это слишком предсказуемо. Он — свободный дух. Он — повелитель подъезда.
Каждое утро Барсик обходил свои владения. Первый этаж — нейтральная территория. Второй — зона влияния - там жил пёс Шарик, но Барсик не считал его серьёзным противником. Третий — стратегически важный - там была батарея, у которой Барсик грелся зимой. Четвёртый — дом Валентины Петровны - пункт питания. Пятый — чердак,  личная резиденция Барсика, где он размышлял о смысле жизни.
— Вот скажи, — обращался он к уличному коту Ваське, который иногда заглядывал во двор, — почему люди думают, что мы, коты, — это их собственность? Мы ничьи. Мы сами по себе.
— Мур-р-р, — соглашался Васька, хотя на самом деле просто хотел жрать.
Барсик считал себя философом. Он любил сидеть на подоконнике в подъезде, смотреть на улицу и думать о высоком. Например, о том, почему люди вечно куда-то бегут, что-то ищут, чем-то владеют. А он, Барсик, никуда не бежит. Он просто есть. И это — истинное счастье.
Или нет?
Однажды в подъезде появился чужой кот. Молодой, наглый, полосатый. Он вошёл через дверь, которую кто-то забыл закрыть, и начал бесцеремонно обнюхивать углы.
Барсик, который дремал на батарее, открыл один глаз и не поверил своему счастью:
— Эй, ты! Ты кто такой?
Полосатый поднял голову и лениво посмотрел на Барсика:
— Я Тимофей. А ты кто?
— Я здесь живу, — Барсик приподнялся и гордо выгнул спину. — Это мой подъезд. Так что вали отсюда, пока я не рассердился.
Тимофей зевнул:
— Подъезд? Ты живёшь в подъезде? Вот бедолага! У меня вон — целая квартира, с диваном и кормом премиум класса. А ты тут на батарее, как бомж.
Барсик аж задохнулся. Бомж?! Да он — король подъезда! У него есть лежанка на батарее, у него есть Валентина Петровна, которая приносит ему сметану. Какие ещё диваны?
— Убирайся, — прошипел Барсик. — Или хуже будет.
— Да? — Тимофей усмехнулся. — И что ты сделаешь? Поцарапаешь меня? Так я быстрее убегу. И вообще, ты старый. Тебе уже, наверное, лет десять.
— Мне семь! — возмутился Барсик. — И я в самом расцвете сил!
— Ну-ну, — фыркнул Тимофей и направился к батарее. — Красивое место. Пожалуй, я тут посплю.
Он запрыгнул на батарею, улёгся и закрыл глаза. Барсик онемел. Это наглость! Это... это... Это же его батарея!
Барсик попытался вытеснить нахала. Сначала он зашипел. Тимофей не отреагировал. Тогда Барсик фыркнул. Тимофей зевнул. Тогда Барсик подошёл ближе и слегка толкнул Тимофея лапой. Тимофей открыл глаз:
— Ты чего?
— Это моя батарея! — заявил Барсик.
— А ты не слишком стар для таких игр? — усмехнулся Тимофей. — Иди в свою квартиру, к своей старушке. А тут я посплю.
— Я не живу со старушкой! Я живу в подъезде! Я свободен! Я...
— Свободен? — Тимофей приподнял бровь. — Свободен, но при этом дрожишь за батарею? Звучит не очень свободно.
Барсик опешил. А Тимофей продолжил:
— Вот я — живу в квартире. Меня кормят, меня гладят, у меня есть лоток с наполнителем. И при этом я свободен. Потому что свобода — это не когда ты живёшь на улице. Свобода — это когда ты не зависишь от чужого мнения.
Барсик задумался. В словах полосатого нахала была какая-то правда. Но признавать это не хотелось.
— Всё равно, — буркнул он, — уходи. Это моя батарея.
— А давай так, — предложил Тимофей. — Я посплю тут часок. А ты пока сходи, проветрись. А потом решим, чья это батарея.
Барсик хотел возразить, но не нашёл слов. Он гордо развернулся и пошёл к окну. Сел на подоконник и стал смотреть на улицу. Внутри у него всё кипело.
Вечером Барсик сидел на чердаке и смотрел на закат. Настроение было паршивое. Его, короля подъезда, вытеснил какой-то полосатый нахал. Как это вообще возможно?
Внезапно на трубу опустился ворон. Сверкнул глазом, переложил в клюве что-то блестящее.
— Кру-кру, — каркнул он. — Чего такой грустный, котик?
— Я не котик, — огрызнулся Барсик. — Я — личность.
— Ну да, ну да, — ворон хитро прищурился. — Личность, которая переживает из-за батареи.
— С чего ты взял, что я переживаю? — возмутился Барсик.
— Так по тебе вижу. Я вообще наблюдательный. Я тут ворон, у меня все дела. Я ещё тому псу, Баксу, помогал. И лисице Патрикеевне. А теперь вот ты.
Барсик вздохнул:
— И что ты можешь мне посоветовать? У меня тут... конкурент появился.
— И что? — ворон наклонил голову. — Пусть живёт. Или ты думаешь, что мир тесен?
— Да он мою батарею занял! Понимаешь? Мою!
— А ты умеешь делиться? — спросил ворон.
Барсик задумался. Делиться? Он никогда ни с кем не делился. Зачем? Он же кот, ему всё должно принадлежать ему.
— Я вот, — продолжил ворон, — раньше думал, что всё лучшее должно быть у меня. Драгоценности там, блестяшки. А потом понял — счастье не в этом. Счастье — когда ты можешь отдать.
— Я кот! — возмутился Барсик. — Я не умею отдавать!
— Попробуй, — усмехнулся ворон. — Вдруг понравится?
Он переложил блестящую вещицу в клюве, расправил крылья и улетел. А Барсик остался сидеть на чердаке и думать.
На следующее утро Барсик спустился вниз с твёрдым решением: он попробует жить по-новому. Подошёл к батарее, где всё ещё спал Тимофей. Осторожно толкнул его лапой:
— Эй, Тимофей.
Полосатый открыл глаза:
— Ну чего тебе?
— Слушай... — Барсик замялся. — Я тут подумал. Может, будем делить батарею? Ты спишь ночью, я — днём. Или наоборот. Ну, чтобы никому не обидно.
Тимофей удивлённо посмотрел на Барсика:
— Серьёзно? Ты меня прогонял, а теперь предлагаешь делить?
— Ну... я передумал. Ворон тут один подсказал...
Тимофей усмехнулся:
— Ладно, давай. Только я люблю спать на правом боку.
— А я на левом, — соврал Барсик, на самом деле он любил спать на спине.
— Договорились.
С этого дня Барсик и Тимофей стали делить батарею. А потом — и подъезд. А потом и двор. А потом и вовсе подружились. Тимофей научил Барсика, как выпрашивать у людей еду, а Барсик — как важно сохранять достоинство даже тогда, когда клянчишь колбасу.
Валентина Петровна была в восторге:
— Ой, у Барсика появился друг! Приходите к нам оба — я вас сметанкой угощу!
И они приходили. Оба. Вдвоём. Ели сметану из одной миски и смотрели на мир с философским спокойствием.
Через месяц Барсик сидел на подоконнике, рядом — Тимофей. Они смотрели на улицу, где вечно куда-то спешили люди.
— Слушай, Тимофей, — спросил Барсик. — А ты замечал, что люди всё время бегут? Куда-то торопятся, что-то ищут. А мы с тобой просто сидим и смотрим. И нам хорошо.
— Ага, — согласился Тимофей. — Это потому что мы — коты. Мы знаем главный секрет.
— Какой?
— Счастье — это не когда ты куда-то бежишь. Счастье — это когда тебе хорошо там, где ты есть.
Барсик задумался. А ведь Тимофей прав. Он, Барсик, всю жизнь думал, что должен контролировать подъезд, защищать батарею и доказывать всем, что он главный. А на самом деле ему просто нужно было расслабиться и позволить миру быть таким, какой он есть.
— Знаешь, — сказал Барсик. — А ты не такой уж и наглый.
— Ты тоже не такой уж и старый, — улыбнулся Тимофей.
Они замолчали. Им было хорошо. Просто хорошо. Без борьбы, без войны, без желания быть главными. Они были собой — и этого было достаточно.
А мимо пролетел ворон. Он посмотрел на двух котов, которые мирно сидели на подоконнике, и довольно каркнул:
— Ну вот. Ещё один нашёл своё счастье. Осталось совсем немного.
Он полетел дальше — к новым историям и новым героям. Потому что в этом городе, среди людей, машин и высоток, всегда найдётся тот, кто ещё не понял, что счастье — не в том, чтобы быть главным. А в том, чтобы быть счастливым.