Кофейня. Глава 9

Латунный колокольчик над дубовой дверью не просто звякнул, он испуганно отпрянул в сторону, когда в кофейню, едва не сорвав петли, буквально влетела запыхавшаяся девушка. За те пятнадцать минут, что она бежала по проспекту, капризная питерская погода успела превратить сухой морозный воздух в липкий, шлепающий по лицу град, который тут же сменился глухим ночным ливнем. Девушка судорожно прижала спину к дубовой створке, пытаясь перевести дыхание. Её дорогой плащ из тонкой бежевой шерсти был распахнут, и из-под него безумным, скомканным облаком вываливался подол пышного свадебного платья, безнадежно перепачканный грязью уличных луж. В её волосах запутались обрывки фаты и тяжелые капли дождя.
Она сделала несколько неверных шагов в глубь зала и упала в первое попавшееся кресло из темно-винного бархата, шумно, с надрывом выдохнув. На ее бледном лице, среди потекшей туши, горели огромные, полные первобытного ужаса глаза. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, и уставилась в одну точку на полу.
«Сбежала... Господи, я действительно сбежала, – безумным, паническим набатом колотилось в её голове. – Прямо из ЗАГСа. Из этой дурацкой, залитой золотом и розами комнаты. Гости, фотографы, регистраторша с её приторным голосом... Все ждали моего «Да». Родители улыбались так приторно, ведь этот брак с Артуром идеальная инвестиция для их семейного бизнеса. Артур правильный, надежный и одобренный папой от и до. А я смотрю на него и понимаю, что если сейчас соглашусь, то вся моя жизнь превратится в ровный, серый, аккуратно подстриженный газон в чужом загородном доме. Мой сценарий уже написан другими людьми на тридцать лет вперед: послушная жена, правильные приемы, правильные дети, правильная тихая смерть от скуки. Я предательница. Отец теперь не подпишет тот контракт, семья разорена, мама, наверное, пьет каплями валерьянку и проклинает меня перед гостями. Что я наделала? Зачем я испортила всем жизнь? Нужно вернуться, прямо сейчас поймать такси, упасть на колени, извиниться, сказать, что это была глупая истерика... Но я не могу, мне физически нечем дышать рядом с ними!»
Девушка судорожно схватила себя за горло, чувствуя, как паническая атака намертво перекрывает воздух. Кот, который до этого сидел на каминной полке, плавно, словно струйка черного дыма, соскользнул вниз. Он запрыгнул на пышные, мокрые кружева юбки на её коленях, совершенно не заботясь о том, что его шелковый галстук-бабочка может промокнуть. Кот улегся тяжелым, теплым комком прямо на её живот и заставил девушку сделать глубокий, непроизвольный выдох. Его янтарные глаза смотрели на нее в упор, а ментальные щупальца уже распутывали этот удушающий узел из чужого долга и паники. Девушка положила обе руки на чёрную лоснящуюся шерсть. Кот заурчал и это урчание немного успокоило девушку. Она глубоко вздохнула и попросила горячего чая.
– Ей душно, – голос Кота был резким и колючим. – Она пытается дышать чужим воздухом и жить по чужим чертежам. Родители ювелирно заперли её в золотую клетку, и девочка едва не сломала себе шею, пытаясь выломать прутья. Прямо сейчас её удушающее чувство вины пытается погнать её обратно на заклание. Если она вернется, то её личность сотрется до основания.
– Как будем снимать панику, доктор? – тихо спросил Бариста, включая кофемашину, которая отозвалась глухим, успокаивающим урчанием. – Лаванда?
– Лаванда здесь слабовата, – Кот недовольно дернул правым ухом. – Вари Белый шоколад. Густой, сладкий, как детские мечты, которые у нее отобрали. Добавь туда свежее пюре из лесной клубники для сочности рецепторов и ровно щепотку Пыльцы Попутного Ветра из наших самых старых запасов Равновесия. Ветер выдует из её головы этот навязанный морок, подарит внутреннюю независимость и смелость наконец-то пойти своей собственной дорогой, не оглядываясь на чужие крики. Готовь, а уличный перекресток я перестрою через двадцать минут. Ливень как раз утихнет.
Большая чашка из белого фарфора, полная ароматного, нежно-розового клубничного шоколада, опустилась на столик перед беглянкой. Бариста не стал задавать вопросов, он просто положил рядом чистую льняную салфетку.
– Наш шоколад. Для тех, кто решился сменить маршрут, – мягко произнес он и отошел.
Девушка растерянно посмотрела на чашку, сглотнула слезы и сделала первый, несмелый глоток. Невероятная, сливочная сладость белого шоколада и яркий, взрывной вкус летней клубники мгновенно ударили по рецепторам, заставляя панику отступить. А следом в её грудь ворвался чистый, прохладный и свежий поток воздуха. Магия Попутного Ветра начала свою скрупулезную работу. В голове девушки словно распахнулись тяжелые ставни заколоченного окна. Чувство вины перед родителями и несостоявшимся женихом вдруг растаяло, уступая место звенящей, кристальной ясности.
«Это моя жизнь, – твердо подумала она, вытирая тушь салфеткой. – И никто не вправе подписывать контракты моим именем. Я не вернусь».
Она решительно допила шоколад, оставила на столе свое тяжелое золотое помолвочное кольцо с бриллиантом в качестве оплаты и быстрыми шагами вышла наружу.
За те полчаса, что она провела в тепле, питерская погода снова выкинула фокус. Проливной дождь внезапно прекратился, тучи разорвало сильным ветром, и над проспектом показался острый, холодный рог бледной луны, отражающийся в глянцевых лужах. Девушка бежала по тротуару, придерживая тяжелые юбки, совершенно не зная, куда направляется.
Кот уже сидел на крыше старого автомобильного фургона, припаркованного у края площади. Фургон был разрисован яркими цветами, а на его борту красовалась надпись: «Театральная труппа бродячих актеров "Орион"». Когда беглянка поравнялась с машиной, Кот точным движением лапы сбросил с лобового стекла тяжелую, мокрую ветку клена, которую туда надуло штормом. Ветка с глухим стуком упала прямо на капот, и от вибрации сработала старая, хриплая сигнализация фургона.
Из дверей соседнего круглосуточного магазинчика тут же выскочил молодой парень в растрепанном свитере и с гитарным чехлом за спиной.
– Эй, тихо, маленькая, не ори! – крикнул он машине, отключая брелок.
Он обернулся и нос к носу столкнулся с девушкой в грязном свадебном платье и мокром плаще. Они замерли друг напротив друга под бледным лунным светом. Парень удивленно приподнял брови, окинул её взглядом от растрепанной фаты до испачканных туфель и вдруг открыл пассажирскую дверь фургона.
– Кажется, кому-то срочно нужен побег из шоу-бизнеса? – весело спросил он, и в его глазах блеснули искорки той самой Дикой Свободы, которую Кот только что срежиссировал. – Мы через десять минут уезжаем на гастроли в Карелию. Мест полно. Едешь?
Девушка оглянулась на далекие, холодные огни бизнес-центра, где осталась её прошлая, расписанная по минутам жизнь. Затем посмотрела на веселого музыканта и теплый свет внутри фургона. Попутный Ветер в её груди толкнул её вперед.
– Еду, – твердо сказала она и шагнула на подножку машины. Дверь захлопнулась, и фургон растворился в ночном питерском тумане. Перевёрнутая Котом кленовая ветка помогла найти спасительный маршрут.
В «Кофейне» пахло спелой клубникой и догорающим камином. Бариста бережно поднял со стола оставленное золотое кольцо с бриллиантом, разглядывая, как грани камня вспыхивают в багровых отсветах углей.
– Она уехала, – тихо произнес он, опуская кольцо в старинную шкатулку под стойкой. – В Карелию. С бродячими актерами. Смелый шаг.
– Смелый, не то слово, – раздался сонный, ворчливый голос Кота. Он уже лежал у самого огня, лениво вытянув задние лапы. – Мой Попутный Ветер кого угодно заставит сорваться с места. Хотя эта девчонка так экспрессивно махала своими кружевами, когда пила шоколад, что наэлектризовала мне все усы. Я теперь похож на щетку для обуви! Люди совершенно не думают о последствиях статического электричества для высших чёрных существ. Закрывай лавку. Погода на улице наконец-то успокоилась, и мне тоже пора на боковую.
Бариста улыбнулся, накрыл кофемашину плотной тканью, и кофейня погрузилась в ночную, исцеляющую тишину.