Человек, который умел слушать

       Городок Петушково был обыкновенным районным захолустьем, каких по всей России несколько сотен. Небольшой, пыльный летом и грязный весной и осенью. На окраинах кое где сохранились деревянные, полусгнившие тротуары.
       Производства почти нет, если не считать мелкие предприятия пищевой промышленности, поэтому с работой большие сложности. Что касается инфраструктуры, то и тут, как вы понимаете, тоже проблемы: нехватка мест в детских садах, переполненность школ, нехватка врачей и поликлиник… Одним словом – типичные проблемы периферийных центров.
       Глеб Сергеевич родился и всю жизнь жил в этом городке. В детстве посещал музыкальную школу по классу скрипки, так как еще в детском садике у него обнаружили отличные музыкальные способности, затем музыкальное училище, которое успешно окончил, но в консерваторию не приняли, поэтому Глеб начал свою карьеру преподавателем по классу скрипки в местной музыкальной школе.
       Работа нравилась, так как он любил детей. Казалось, что так и будет на протяжении всей его трудовой деятельности и жизни, но… однажды в школу приехал настройщик фортепиано, который держал себя не сказать высокомерно, но всем своим видом подчеркивал свою «уникальность». Было ему лет около сорока, с «профессорской» бородкой, стильно одетый.
       Дирекция старалась угодить ему, так как настройщиков в области не хватало, поэтому, когда встал вопрос о стоимости работ директор школы спорить не стала, хотя ей показалось, что стоимость он завысил, но, как говорится, от безвыходности ситуации пришлось согласиться.
       В один из дней, когда у Глеба окончились уроки, он услышал звуки настройки пианино в одном из классов. Любопытство взяло верх и Глеб, соблюдая тишину, вошел в класс.
       Настройщик, увидев вошедшего, остановил работу и поинтересовался:
       - У Вас какой-то вопрос?
       - Нет, извините, но мне очень интересен процесс настройки. Я скрипач, но у меня пианино и когда  я был еще ребенком, к нам приезжал какой-то настройщик, но я смутно помню сам процесс. Если Вы не возражаете, я бы хотел посмотреть на работу настройщика.
       Настройщик откинул голову назад, сделал не очень довольную «мину», но разрешил присутствовать.
       - Что ж, посидите, посмотрите. Это очень сложная и тонкая работа, которая не каждому музыканту, даже с хорошим слухом, по плечу. Мы, настройщики, не просто слушаем звук, а слушаем биения, соединяя звучания двух-трех струн в один чистый звук, то есть слушаем колебания струн и убираем эти биения. Тогда инструмент будет звучать чисто.
       Глеб присел и стал с интересом наблюдать за действиями настройщика. Вскоре он, к своему удивлению, начал слышать эти биения. Пока струны не соединялись в один звук, они звучали, как бы, с легким «розливом», как звуки у аккордеона, а когда биения устранялись, то звук становился чистым, но при этом создавалось впечатление, что он стал несколько тише.
       В классе было довольно прохладно, но настройщик постоянно вытирал с лица и шеи пот.
       - Почему это ему так жарко? - подумал Глеб. – В классе нормальная температура, не душно… И тут его осенило: настройщик потеет от волнения.
       - Вот оно в чем дело. У него низкая квалификация, он сильно волнуется, а тут еще я «сижу над душой».
       Продолжая наблюдать за работой мастера и вслушиваясь в звучание, Глеб скоро начал замечать, что настройщик допускает некоторые отклонения от унисонов и звуки были не совсем чистые. Это заинтересовало его и он решил поинтересоваться у настройщика своими ощущениями.
       - Извините, - обратился он к мастеру, - некоторые унисоны звучат чисто, без биений, а некоторые все же имеют некоторые незначительные биения. Это такая специальная техника настройки или же это свойство самих струн?
       - Какие биения? – удивился мастер. – Я настраиваю все хоры чисто, без биений, в противном случае инструмент будет звучать фальшиво, - ответил он, снова вытирая лицо платком.
       - Как без биений? Я хорошо слышу биения, вот, например, «си» второй октавы. Послушайте сами…
       Мастер не сильно ударил по клавише, прислушался и произнес:
       - Да, Вы правы, небольшие биения есть. Сейчас устраню. - Он принялся крутить ручку ключа вправо-влево до тех пор, пока биения не устранились.
        Вот, теперь все отлично.
       - Это Вы устранили биения в одном звуке, но и во многих других тоже имеются биения…
       Настройщик прекратил работу, с неприязнью посмотрел на Глеба и произнес:
       - Извините, мне надо работать. Я попрошу Вас покинуть класс и не мешать мне. – Глеб покинул класс.
       Он вышел в коридор и вдруг понял, что внутри него что-то изменилось. Он услышал не просто фальшивые звуки — он услышал возможность. Это явилось для него открытием, которое было сильнее обиды.
       - Странно, - подумал он, - я слышу биения, а мастер не слышит. Какой же у него слух и какая квалификация? Такая работа больше походит на халтуру.
       Когда Глеб возвращался домой, он всю дорогу размышлял о настройке:
       Если я так хорошо слышу не только звуки, но и биения струн, может быть мне стоит самому попробовать настраивать инструменты?
х х х
       Он сходил в библиотеку и взял книгу И. Фадеева и С. Аллона о настройке фортепиано, в которой были описаны принципы, техника настройки и даны фотографии инструментария.
       Один из родителей его ученицы работал начальником цеха в локомотивном депо и там, предположил Глеб, имеются всевозможные станки, на которых можно изготовить настроечные ключи и другие инструменты. Он обратился к нему и получил согласие. Через неделю у Глеба был минимум инструментов, которые требовались для настройки.
       В воскресенье он решил проверить свои силы. Снял крышки со своего старенького пианино, присмотрелся к механике, струнам и наметил план работы.
       Унисоны «ля» малой октавы и «ля» первой октавы он, к своему удивлению, настроил не только довольно быстро, но и чисто.
       - Так это совсем не сложно, - обрадовался он, - и продолжил настраивать остальные струны в октаве по кварто-квинтовому кругу. Когда круг завершился, он взял аккорд и сморщился. Круг замкнулся неверно.
       – В чем дело? – удивился он. – Я же совершенно чисто настроил кварты и квинты? – Он повторил попытку и снова неудача… - Что за напасть?
       Он собрал пианино, поставил на место крышки и углубился в чтение книги, но в этот раз он читал более внимательно, вдумываясь в каждую рекомендацию и наконец понял причину своей неудачи.
       - Я настраивал кварто-квинтовый круг по «чистым» интервалам, а они, как я теперь выяснил, должны быть « темперированы», то есть настроены не совсем чисто между собой, а с небольшими биениями. Кварты должны быть «расширены» на одно-полтора биения в секунду, а квинты «заужены» на эти же значения. Тогда круг замкнется правильно. Что ж, приступлю к освоению этого приема в следующее воскресенье.
       Следующее воскресенье Глеб ждал с нетерпением, а когда приступил к настройке, то не спешил, а внимательно слушал каждое биение. Когда он сделал «восходящий» круг то решил проверить его второй раз, но уже в нисходящем порядке и удивительно… круг снова замкнулся.
       - Есть! – радостно воскликнул Глеб. – Я сделал это. Теперь я не только понял «что и как» надо делать, но и почувствовал это. Остается закрепить навык и тогда я смогу настраивать инструменты.
       Некоторое время он тренировался в настройке дома, а потом решил проверить свои способности на одном из школьных пианино, которое, как ему казалось, было настроено не совсем чисто.
       В один из вечеров, когда все педагоги ушли и в школе была только техслужащая, прибиравшая классы, он приступил к настройке.
      В течение полутора часов Глеб вычистил все фальшивые звуки, после чего сел за инструмент, сыграл простую гамму и вдруг почувствовал, что инструмент зазвучал как-то по-новому. Не просто чисто — а как будто задышал полной грудью.
       Самым важным открытием, которое он сделал, было то, что эта профессия настолько увлекла его, что он задумался о смене профессии.
       - В нашем городке имеется музыкальная школа, десяток общеобразовательных школ, полтора десятка детских садиков, больше трех десятков учеников только по фортепиано в музыкальной школе, а в районе инструментов еще раза в четыре больше. Если же я профессионально освою профессию настройщика, научусь ремонтировать механики, заменять струны и другие узлы и детали, то меня будут приглашать и в другие районы области. Это клондайк.
       С этого дня Глеб каждое воскресенье сидел у своего пианино и создавал ему всякие «трудности», которые сам и решал. Вскоре он понимал причины западания клавиш, плохую работу молотков и прочих неисправностей.
       Когда в каком-нибудь классе в школе возникали проблемы с механикой, Глеб смело открывал пианино и в течении нескольких минут устранял неисправность.
       К очередному академическому концерту и Новогоднему празднику он настроил по просьбе директора концертный рояль в зале. Когда концерт закончился некоторые педагоги подходили к Глебу и выражали свое восхищение настройкой:
       - Вы знаете, после Вашей настройки рояль звучал совершенно по-другому. Казалось, что звук идет откуда-то изнутри, даже тембр изменился.
       Удостоверившись в квалификации Глеба как настройщика, директор музыкальной школы предложила ему эту должность по совместительству.
       - Пока Вы совершенствуетесь в новой профессии, Вы совмещаете ее с преподавательской работой, а потом я приму Вас настройщиком на полную ставку.
       Так Глеб стал профессиональным настройщиком. 
х х х
       За короткий период Глеб Сергеевич не только добросовестно настраивал и ремонтировал пианино и рояли, но приобрел авторитет знающего и квалифицированного специалиста, которого приглашали не только в Петушково, но и в другие районы области. Не раз его приглашали в областное музыкальное училище, которое он когда-то окончил.
       - Приходите работать к нам в училище. Мы, как Вы понимаете, престижное учебное заведение, у нас авторитет…
       - Не буду спорить, - отвечал он, - но и у меня, как Вы знаете, тоже авторитет, при этом заработанный, а не дутый. Кроме того, все деньги не заработаешь, да я и не стремлюсь к этому.
       Однажды, его пригласили настраивать инструменты в музыкальную школу   одного из районных центров. Во время работы он неожиданно встретил педагога, присмотревшись к которому понял, что это тот самый «настройщик» который приезжал в их школу несколько лет назад.
       - Здравствуйте, - обратился к нему Глеб Сергеевич. – Вы помните меня?
       - Нет, не помню, - сухо ответил преподаватель.
       - Как же? Вы приезжали в нашу школу настраивать инструменты. Вы настройщик?
       - Нет, я педагог по классу балалайки.
       - Но я же хорошо помню и узнал Вас.
       - Да, - недовольно подтвердил педагог. – Я настраивал, но забросил эту деятельность. Это тяжелая работа, она мне не очень нравилась.
       - Понятно, - произнес Глеб, - а я наоборот, прекратил педагогическую деятельность и переквалифицировался в настройщики. Как по-разному сложились наши судьбы…
       Он пошел в очередной класс настраивать пианино и подумал:
       - А ведь он даже не понял, что упустил, но он не слышал биений. Он просто крутил колки ключом, как гайки.
х х х
       За долгие годы настроечной деятельности Глеб Сергеевич настроил и отремонтировал тысячи инструментов. Некоторые из них, особенно в сельской местности, он не только настраивал, но возвращал к жизни, настолько они были «убиты», переходя от одного владельца к другому.
       Когда ему перевалило за семьдесят и появились возрастные проблемы со здоровьем, старый мастер отошел от дел, передав эстафету молодому педагогу музыкальной школы, обладавшего отличным музыкальным слухом. Даже клиентам, которые обслуживались у него десятки лет, он рекомендовал молодого коллегу.
       - Обращайтесь к Дмитрию Ивановичу, он приведет Ваш инструмент в порядок, это ответственный мастер.
       Однажды у него зазвонил телефон. Незнакомая женщина рассказала ему о том, что их старый, деревянный двухэтажный дом попал под снос. Некоторые жильцы уже выехали и в одной из квартир стоит большой рояль. Его владелица умерла несколько лет назад, а наследники, получив новое жилье, оставили инструмент в квартире.
       - Приезжайте, пожалуйста, посмотрите. Может быть Вам что-то понадобится из него в качестве запасных частей?
       - Я отошел от дел, но зайду и осмотрю инструмент. Назовите адрес.
       Через несколько дней, взяв свой портфель с инструментами, он направился по указанному адресу. Каково же было его удивление, когда он увидел дореволюционный кабинетный рояль «F. M;hlbach», фабрики, лидирующей в России в конце девятнадцатого-начале двадцатого веков.
       - Да это же не просто рояль, это история, - произнес он. – Да и сохранность, судя по внешнему виду, хорошая.
       Он открыл крышку и заглянул внутрь. Дека была без трещин, чему он очень удивился. Когда он постучал по ней костяшками пальцев, она ответила ему чистым, без хрипов звуком.
       Клавиатура и механика в целом была в сохранности. Медная навивка басовых струн немного потемнела, но сами струны были целые.
       Оставалось попробовать извлечь из него звуки и проверить настройку. Глеб Сергеевич сел на единственный стул в комнате и прикоснулся к клавиатуре.
       Конечно, как он и ожидал, рояль был расстроен, но звук был певучий, приятного тембра и, не смотря на пустоту помещения и неизбежный в таких случаях резонанс, звучал благородно.
       Неожиданно Глеб почувствовал, что в комнате кто-то есть. Он оглянулся и увидел в дверном проеме пожилую женщину.
       - Это я Вам звонила, - пояснила она. – Спасибо, что пришли. – Она помолчала, после чего продолжила:
       Этот рояль был привезен его владелицей из Ленинграда в 1937 году, она была репрессирована как жена врага народа. Ее муж был крупные военным чином и был расстрелян. Покидая Ленинград, она взяла из вещей квартиры только этот рояль. В двадцатые годы его владелица окончила консерваторию, была прекрасным музыкантом и вот…
       - Да, - поддержал ее Глеб Сергеевич. – Печальна ее судьба и судьба этого инструмента. Время было трудное, беспокойное… Что же с ним делать? – задал сам себе вопрос Глеб. – Сегодня такие инструменты – это раритеты.
        За долгие годы работы мне встречались всякие рояли, но «Мюльбах» впервые. Когда-то это был прекрасный инструмент, скорее всего он сохранил все свои замечательные музыкальные качества, но… не могу придумать, куда его можно пристроить, а бросить на произвол судьбы – как-то не по-человечески.
         Он снова замолчал, как бы раздумывая о судьбе рояля, а потом продолжил:
       - Я займусь им, доведу до рабочего состояния, но не с целью продажи, а из уважения к инструменту и памяти его хозяйки. Завтра приступлю.
       - Спасибо Вам, - поблагодарила его женщина. Недели через три переселят остальных жильцов. У Вас есть время… - и она вышла.
       На следующий день Глеб Сергеевич приступил к работе. Он вычистил деку, после чего протер ее тряпкой, слегка смоченной машинным маслом. Дека ожила, заблестела и тут он неожиданно заметил в углу какую-то надпись. Присмотревшись прочитал: «Наташа, 1925. Пусть этот рояль поёт как можно дольше“.
       - Оказывается, хозяйку рояля звали Наташа.
       После этого закрепил все шурупы, поставил молоточки точно по струнам, отрегулировал их ход, после чего занялся механизмом глушения струн и работой педалей.
       На это ушло два полных дня. Глеб Сергеевич даже не ходил домой обедать. Он приносил с собой термос с горячим чаем и бутерброды, чем и подкреплялся во время работы.
       Понимая, что струны не настраивались около тридцати лет, он не стал сразу поднимать строй до камертона, а поднял всего на четверть тона. Затем довольно жестко постучал по всем клавишам, дав таким образом струнам колебательную нагрузку, а затем настроил рояль второй раз, подняв строй еще на четверть тона.
       - Ну, что… На сегодняшний день с настройкой все в порядке. Струны выдержали нагрузку, а колки сидят в гнездах довольно крепко. Завтра продолжу.
       На следующий день он снова поднял строй дважды и довел его почти до камертона. Проверяя настройку Глеб с удовлетворением отметил, что его усилия дают положительный результат.
       В течении этих дней женщина заходила в комнату и молча смотрела на работу мастера, после чего так же молча уходила.
       После второго дня настройки он дал инструменту день отдыха, чтобы струны были под минимальной нагрузкой без ударов по ним молоточков.
       Завершающую стадию он проводил не спеша, внимательно прислушиваясь к каждому звуку, к каждому биению и по завершении окончательной настройки выпил стакан чая, посидел, а затем положил руки на клавиши и начал исполнять «Поэму» Фибиха, трогательное лирическое произведение, в котором исполнителю было необходимо не только вслушиваться в каждый звук, но и раскрыть свои чувства.
       Когда прозвучал последний аккорд, он оглянулся и увидел женщину, прислонившуюся к косяку дверного проема и вытиравшую слезу.
       - Вы так проникновенно играли, что у меня невольно выступили на глазах слезы. Может быть это не только от самой музыки, но и от того, что Вы возродили этот рояль. Что же с ним будет дальше? – обеспокоенно поинтересовалась она.
       - Не знаю, - сокрушенно ответил Глеб Сергеевич.
       - Сыграйте, пожалуйста, еще что-нибудь, - попросила она.
       И тут у Глеба возникли странные ассоциации. Ему будто бы послышалась какая-то мелодия, незнакомая. Он никогда не слышал ее раньше и ему показалось, что эту мелодию исполняет та репрессированная и ушедшая женщина.
       Он начал что-то подбирать. Сперва осторожно, а потом все увереннее. Это была чистая импровизация. Он сам не мог поверить, что он способен на такое.
       Ему даже показалось, что кто-то невидимый взял его руки и повёл по клавиатуре. Это была не его музыка, но она просилась наружу.
       Когда импровизация закончилась, раздались аплодисменты. Глеб оглянулся и увидел в дверях еще одну женщину, которая и аплодировала ему.
       - Какая красивая мелодия. Кто ее автор? - поинтересовалась она.
       - Не знаю, - ответил Глеб Сергеевич. – Я сам только что ее сочинил.
       - Прекрасная мелодия. А чей это рояль? Он продается?
       - Рояль без хозяина, точнее, без хозяйки, которая умерла несколько лет назад, - поведал Глеб. – Я не мог оставить такой раритет погибать, реставрировал его, но его дальнейшая судьба неизвестна.
       - Я преподаватель музыкального училища, приехала к родственникам в ваш город. Я с удовольствием приобрела бы его. Сколько Вы просите?
       - Нисколько. Это не мой инструмент и, если он Вам нравится, забирайте. Это будет самый лучший вариант, который мог ожидать его.
       Вечером Глеб Сергеевич сидел с женой за ужином и не скрывал свою улыбку.
       - Ты чего лыбишься? - поинтересовалась жена. – Заработал много?
       -Нет, - ответил он, - а улыбаюсь я тому, что моя работа не прошла впустую. Рояль, который я восстановил, обрел новую хозяйку и это меня очень радует. 
Август 2026 года.