И жизнь, и слезы, и любовь киры xxxii

          
        Глава тртдцать третья


               

   Дорогой читатель, чтобы быть в курсе как развивались события в семьях Сони и Киры после известия о внебрачной дочери Гузеева, надо  перелистать несколько страниц назад...
                88

   Услышав,  ошеломившее ее признание мужа, Соня лишь на мгновение, потеряв дар речи, подскочила с места и с удивлением  уставилась на него….
    Но надо знать Соню, свойственную ей сдержанность и природную смекалку. Глядя на его озадаченное  лицо,  быстро, придя в себя, спокойно переспросила:
   -  Я не ослышалась? У тебя есть внебрачная дочь? Почему ты столько лет молчал и  никогда о ней не рассказывал?
  - Я сам только сегодня  узнал.
Соня усмехнулась.
  - Но детей на самом деле не не находят в капусте и их не приносят в дом  аисты, - она пристально на него посмотрела? - Признайся - у  тебя с кем-то был роман?
Гузеев встрепенулся.
   - Клянусь тебе, Соня. Никакого романа ни с кем у меня не было.      
   - Романа не было, а дочка родилась. Значит ты все-таки с какой-то женщиной спал?               
  -. Поверь мне, это произошло случайно, и всего лишь один раз. Слушая его, она подумала, что никогда еще не видела мужа  таким растерянным.  А он, переведя дыхание, продолжил:
  - В тот вечер она рассказала мне о случившейся у нее во время войны страшной трагедии:  во время бомбежки погибли ее двое детей, а муж был убит на фронте…Рассказывая,  она, неосознанно, рыдая, прижалась к моей груди. 
   - И ты пожалел ее?               
   - Да, пожалел, обнял и приголубил, - он отвел глаза в сторону, -
- тогда все…как то само собой и произошло… она сама этого хотела…
Волнуясь, Гузеев говорил короткими фразами, подбирая слова. Его волнение передалось Соне. Наклонив голову, она растерянно слушала, не замечая, как глаза ее становятся влажными.
С хрипотцой в голосе спросила:
    - Где и как вы с ней познакомились?
   - Эта молодая женщина работала в нашем офицерском общежитии кастеляншей….Вскоре, после этого, уволилась и  больше я ее  никогда не встречал… Прошло столько лет. Я даже имени ее  не помню, а может быть и не знал…
 Закурив папиросу,  он, глубоко затянулся и, отвернувшись, выдохнул дым - недокуренную  папиросу положил в пепельницу.
 Слушая, Соня, не моргая, смотрела на него...
    - Во всем виновата война,- произнес он тихо и снова потянулся за папиросой, - она и у меня отняла жену и детей…
    -  Как ты узнал  о девочке,- спросила Соня более мягким голосом,- и почему ты уверен, что она твоя дочь?.. 
    Поднявшись,Гузеев, подошел к вешалке, на которой висел  командирский планшет, открыл его и, достав почтовый конверт, протянул   Соне.
Она осмотрела его со всех сторон, затем, открыв , достала сложенный вдвое лист и, развернув, начала  читать  про себя,  безмолвно  шевеля губами.  Пока она читала, Василий  не отводил глаза от ее губ. Прочитав, подняла глаза и, встретившись с его взглядом, укоризненно покачала головой.
  - Да, Гузеев, удивил, так удивил! О ком угодно можно было подумать, но только не о тебе. Признаюсь - не только удивил, а прямо скажем - огорошил.
Она снова пробежала глазами приложенную к письму
записку Ксюши и глубоко вздохнула.
   - Очень, Гузеев, это смахивает на правду,  - и потому, я думаю,  нам с тобой теперь от судьбы деочки-сиротки, как ее, - она посмотрела на записку, - Василисы, никак не отмахнуться.
Она глотнула набежавшую слезу и положила свою руку на его широкую ладонь…..
   - Я рад, Соня, услышать от тебя эти слова,- произнес он прерывающимся голосом и обнял ее.                               
               
                * * *

И вот уже третий день  Соня живет с этой неожиданной новостью. Услышав ее вечером, накануне поездки в Георгиевку, ей  на следующий день, когда они с Кирой, прижавшись друг другу, ехали в тесной кабине армейской машины, пришлось проявить выдержку и спокойствие, делая вид,  будто ничего не произошло.  А ей так не терпелось рассказать Кире, но ее смущало присутствие солдата-водителя, а за хлебосольным столом Милешкиных она боялась этой  вестью внести разлад в обстановку непринужденного дружеского застолья…
    Украдкой наблюдая за мужем, Соня зная его, догадывалась и чувствовала, что он тоже не может отрешиться от преследующих  его мыслей…
  Вернувшись из Георгиевки домой и, уложив детей, Соня и Василий, обсуждая судьбу осиротевшей девочки, долго не могли уснуть, проговорив почти до рассвета. Сошлись в одном - ее надо непременно удочерить.
    - Но прежде, чем что-то решить, - Василий потянулся за папиросой, - нам надо как можно быстрее познакомиться и поговорить  с ней.
    - И я так считаю, - приподнявшись, Соня присела на кровати,-  Василиса   уже большая девочка и еще неизвестно изъявит она желание войти в незнакомую для нее семью, хотя я  помню, что это было сокровенной мечтой  каждого из детдомовцев, особенно малолеток,  а Василисе, надо думать, уже ближе к двенадцати.
Василий  тоже присел.
   - Ты как будто угадала мои мысли - я не перестаю тоже об этом думать,-  он глубоко затянулся и, выпустив дым, прокашлявшись, погасил окурок в пепельнице, стоящей на прикроватной тумбочке.
   - Если Василиса откажется с нами жить,  мне будет тяжело сознавать, что при живом отце она живет в  сиротском доме.
У Сони глаза  наполнились слезами. Она прижалась к нему и положила голову на его плечо.
    - Какой ты у меня, Вася, преданный отец и порядочный человек. Она поцеловала его, а он своей шершавой ладонью погладил ее голову. Какое-то время они сидели молча. Василий прикурил очередную  папиросу,  Соня укоризненно на него посмотрела   
    - Ты, хотя бы помнишь сколько выкурил   за ночь папирос, - она качнула головой:- фу,  продымил всю спальню… Напоминаю - в Витебске я с тебя не слезу пока не бросишь курить..
Отпрянув от него, она посмотрела ему в глаза.
    - Да, Гузеев, подкинул ты мне на двенадцатом году совместной жизни  сюрприз, так сюрприз. Кто бы мог подумать? Но, как  ты сам любишь говорить, отступать некуда. У нас перед отъездом дел невпроворот, и насколько  я своим умом понимаю, Василиса теперь выходит на первый план и потому, Вася, надо, не откладывая,  уже завтра, с утра побывать там, где решаются такие дела, - Соня на мгновенье задумалась, - учреждение кажется называется опекой.
Он с теплом посмотрел на Соню и обнял ее.         
       - Я рад, что ты так близко  все принимаешь к  сердцу и не сомневаюсь - сможешь заменить  Василисе мать.
   - А разве может быть иначе,- она снова положила голову ему на грудь,- девочка сразу должна почувствовать, что она не приживалка в доме - и у нее теперь есть мама, папа, братья и сестры…
 В полумраке слышно, как в спальне тикают часы-ходики.  Прислушиваясь к ним, Соня приподняла голову и, зевнув, бросила взгляд на окно.
   - Посмотри, Вася, на улице  уже сереет рассвет:  вот-вот  наступит  утро - надо, хотя бы пару  часиков подремать…
Она  снова зевнула и уже, коснувшись головой подушки, напомнила:       
   - Заодно, Вася, узнай адрес детского дома…Даже странно, столько лет прожили в Благовещенске, но ни сном ни духом не слышали о нем и даже не знали, что он есть в городе…
       
                89

 От неожиданности услышанного, Кирилл поперхнулся чаем.
    - Повтори, что ты  сказала.
Кира подняла на него глаза .
   -  Представь себе ,Кирилл, стало известно, что та самая Ксюша родила от Гузеева дочь… Как тебе такое известие?.
Он недвусмысленно усмехнулся.
   -  Какая ворона на хвосте  принесла эту небылицу?
   -  Ты зря усмехаешься,-  Кира торопливо перебила его., - Гузеев сам признался Соне… Так, что вероятней всего, это правда.
Кирилл с удивлением  в глазах пожал плечами.
    - Мне трудно в это поверить потому, что я не припомню такого, чтобы у Гузеева в то время в Благовещенске были с ней или с другой женщиной, хотя бы намеки на какие - либо отношения, тем более близкие. 
   - Но они были и он их не отрицает, - на одном дыхании сказала Кира.
Кирилл опять усмехнулся.

  - Ай. да Степаныч - конспиратор. Не зря говорят в тихом омуте черти водятся. Надо же столько лет молчать и ни с кем даже словечком не обмолвиться.
  - Но со слов Сони, о  дочери ему самому стало известно всего пару дней назад, - Кира покачала головой, - а мог и вовсе не узнать, если бы не случилось несчастье.
 Кирилл поднял голову, а Кира вздохнула.   
  - Недавно от тяжелой болезни Ксюша умерла.  Ее дочь, как круглую сироту, определили в детский дом.
Кирилл поставил на стол недопитый чай и закурил папиросу.
   - Как Василий Степанович узнал об этом? 
   -  Он получил письмо от подруги матери девочки...Оказывается  Ксюша  все эти  проживала недалеко от Благовещенска в поселке “Заречный”.  Вскоре, после переезда в него,родила девочку,которую назвала Василисой и воспитывала ее все это время  одна… Перед самой смертью оставила записку, в которой написала, что, несмотря на то, что в метрике о рождении Василисы в графе отец стоит прочерк, у нее на самом деле есть отец. Его имя  Гузеев Василий Павлович. ..
Кирилл, глубоко затянувшись, повернул голову в сторону и выдохнул дым, через плечо.
  - Я даже не могу представить, как  они, особенно Соня, отреагировали на это известие?
   - Как отреагировали? - Кира встретилась глазами с Кириллом, - а как ты думаешь? Конечно вначале опешили, но быстро пришли в себя.
 Кирилл приподнял брови.
   - И что они думают?
  -  Они уже не думают, а сразу  решили - Василису  удочерить. Причем Гузеев сказал:“Там, где четверо, пятый не будет помехой.”
 Кирилл глотнул  остывшего чая.
   - Вот это поворот судьбы - нарочно не придумаешь…Даже не представляю, как Степанычу удалось  оправдаться перед  Соней.
Кира невольно встрепенулась.
    - Соня считает, что после того, как он так откровенно обо всем рассказал,   оправдываться ему не в чем.... К тому же Соня не только добрейший человек, но еще наделена  врожденной житейской мудростью и ты знаешь - сама выросла в детском доме и потому судьба осиротевшей девочки не могла оставить ее равнодушной. 
  - И все-таки  я уверен, что  для них это стало настоящим сюрпризом.
Кира подняла на него глаза.
   - Ты хочешь сказать - неожиданным “подарком”?
   -  Можно и так сказать,- они снова встретились взглядами и Кира уточнила.
    - Мне же кажется, что с таким “подарком”, - Кира усмехнулась,  не каждая семья может так бескровно справиться, как Гузеевы. Слушая Киру, Кирилл потянулся за новой папиросой, а она, не сводя с него своего взгляда, с затаенной улыбкой продолжила.
   -  Скажу честно, я тоже не знаю как бы я отреагировала, если бы ты преподнес мне такой подарок?
Кирилл кашлянул и она увидела, как он, смутившись,  опустил веки и как изменилось его лицо.
   - А что?. - Она продолжала на него смореть, - такое, даже нельзя  допустить?
  - А разве я давал повод? - Он поднял на нее свои глаза.
В его голосе Кира  услышала легкую досаду.
  - Ладно, ладно, Кирилл, не обижайся. Я просто так, без задних мыслей…Ну, не надо хмуриться.
Она подошла к нему, обняла за плечи и поцеловала.
  - У нас сегодня был такой хороший вечер. - еще не хватает, чтобы мы поссорились.
Повернув голову, бросила взгляд на часы.
  - А время уже перевалило за полночь… Нам давно пора быть в постели. Иди ,Кирилл, первый. Я быстро приберусь со стола и тоже приду.
Молча поднявшись, он погасил папиросу в пепельнице и направился в спальню.. Глядя ему в спину, Кира с сожалением подумала: “Обиделся?”
...А он, еще не дойдя до спальни, подумал: “А как же Алиса?”-  И  почувствовал, как кровь приливает к его голове     - “Как я мог тогда в купе так забыться и потерять голову? .. - Мелькнула мысль:  “Ведь у  нее тоже после этого  может быть ребенок.”  Его всего охватывает оторопь. Разволновавшись, прикурил новую папиросу и сделал одну за другой сразу несколько глубоких  затяжек. Войдя в спальню подошел к открытой форточке и, выдохнув дым, погасил недокуренную папиросу  в такой же пепельнице, лежащей на прикроватной тумбочке. Затем быстро раздевшись,  лег на кровать, натянув одеяло до самого подбородка и, повернувшись на бок, плотно прикрыл глаза…
Когда пришла Кира он,, притаившись,  сделал вид, что спит.
Отбросив угол  одеяла, она легла рядом, будучи уверенной, что через мгновение он, как обычно, повернется к ней… Но он, не шевелясь, продолжал тихо лежать.
   “- Заснул? -  Кира удивленно улыбнулась и зевая, повернувшись на другой бок, тоже прикрыла глаза.
Уже засыпая, вспомнила, сказанные Соней накануне слова: “Не может  Кирилл ничего такого себе  позволить. Он так долго  добивался тебя и так любит вас, тебя и Иринку…”
Кира не заметила, как состояние дремы перешло в глубокий сон.         
    Убедившись, что она спит, Кирилл тихо поднялся, взял недокуренную папиросу и,выйдя на балкон, облокотившись на парапет, прикурил ее…Рой мыслей теснится в его возбужденном сознании…Прошло почти два месяца после того, как вернувшись из Хабаровска, он также не находил себе места. Со временем, как ему стало казаться,  все улеглось, и он стал успокаиваться, иногда только вспоминая слова Алисы: “ То, что произошло между нами, останется нашей с тобой тайной… ”Алиса! Алиса! А, если родится ребенок? Возможно ли будет сохранить его рождение в тайне?  - Кирилл снова в смятении и опять его берет оторопь...Остановив свой взгляд на звездном небе, он,задумавшись, глубоко затянулся, долго не выпуская дым.
А город, как будто погрузился в ночную тишину и только легкий, едва ощутимый ветерок,  бесшумно приносит свежее дыхание  Амура и Зеи…
Докурив до конца папиросу, Кирилл вернулся в спальню…
  Если бы Кира не была погружена в глубокий сын, то слышала бы, как он почти всю ночь, вздыхая, поворачивался с боку на бок,
и только перед самым рассветом забылся в тревожном сне…

                90

  Кира,  по многолетней привычке, несмотря на то, что легла последней, проснулась первой.. Давно у нее  на душе  не было так спокойно и так радовали ее рассвет и пробуждение.
Еще вчера она с тревогой думала, как сложится их жизнь, если Кирилла отправят в отставку. Особенно ее пугали вероятный переезд на другое место жительства и особенно психологическое состояние Кирилла, оказавшегося на “гражданке”  не удел, без  определенной специальности.   А что было бы с Ирочкой, если бы это произошло именно сейчас, когда она уже на пороге отрочества и юности? Как  это отразилось бы на ее жизни?...
Со вчерашнего вечера известие о том, что Кирилла оставляют служить в армии, вселили уверенность в завтрашнем дне. Кира с теплом посмотрела на спящего Кирилла и волна нежности проснулась в ее груди. Ей захотелось прижаться к нему,  но, хорошо зная его и,  представив, чем это может обернуться для нее в это раннее утро, улыбнувшись, отодвинулась и, сев,  опустила ноги в комнатные шлепанцы. Поднявшись, накинула на плечи легкий ситцевый халат и прежде, чем пойти в ванную и на кухню,  заглянула в комнату дочери. Ира, как всегда, спала в своей любимой позе, распластавшись на кровати, полуприкрытая легким летним одеялом, угол которого тоже, как всегда,  свисал  до самого пола. Кира с особой материнской теплотой и гордостью залюбовалась ее девичьей статью. Наклонившись поцеловала в обнаженное плечо и, поправляя  одеяло, вспомнила, слова Сони:
“Живи и радуйся тому, что имеешь. А имеешь, на зависть другим, очень многое”. Кира не заметила  как по ее щеке поползла теплая слеза…
На кухне у нее опять все спорилось в руках…
 За окном вместе с усиливающимся городским шумом  оживал город. Ранние солнечные лучи, еще косые и робкие, проникая сквозь оконные проемы, отражались игривыми солнечными зайчиками  на  полировках и стеклах серванта.
Когда завтрак был готов и чайник, закипая, издал свистящий звук, Кира пошла будить Кирилла.
Он спит на боку,  она слышит его ровное дыхание и ей жалко его будить, но время поджимает - до приезда армейского газика осталось  мало времени.
Наклонившись, Кира дотронулась до его плеча.
   - Товарищ подполковник, - призывно произнесла Кира громким шепотом над самым ухом Кирилла, - по - одъе -ем! -
Он открыл глаза и не, поднимая головы от подушки, уставившись на Киру, спросил:
  - А что уже утро?
  - Утро, утро, лежебока. Ну и спать же ты, Кирилл, горазд.  Я пришла в спальню на пять минут позже, а ты уже во всю спишь.
Кира села рядом.
    -Неужели пироги и шампанское тебя так разморили,- она хохотнула, а он, приподнявшись сел рядом и обнял ее. Кира чмокнула его в шею и быстро, отстранившись, встала.
   - На лирику, Кирилл, у нас уже не осталось времени, - и вдруг осеклась .
   - Постой, постой! А почему у тебя вокруг глаз такие темные круги,
как будто ты не выспался?   
  - А я таки не выспался. Это  ты, Кира, спала без задних ног и не слышала, как я ночью вставал курить и крутился с боку на бок.
Кира широко открыла глаза.
   - Что тебя тревожило?
    - Представь себе события вчерашнего дня: с одной стороны отличное сообщение о моей дальнейшей армейской службе, с другой стороны ошеломившее меня известие о внебрачной дочери Василия Степановича ; все как-то сплелось в единый клубок и заставило о многом подумать. Сложная все-таки штука жизнь.
  - Ты прав, Кирилл, очень сложная. Но к сожалению, мы не можем больше философствовать, - она посмотрела на настенные часы, - время поджимает и тебе надо еще после сна привести себя в порядок и до приезда Сережи успеть позавтракать.. Да и мне пора собираться- сегодня после отпуска первый рабочий день.
   - Так может мы тебя подбросим к школе?
   - Нет, спасибо. Мне надо позже - к десяти.
Когда после завтрака Кирилл, поблагодарив Киру, поднялся со стола и подошел к вешалке, на которой висели его портупея и офицерский планшет, она напомнила ему:
    - Надеюсь ты не забыл наш вчерашний разговор о том, чтобы не откладывая в долгий ящик, уже сегодня написать в Хабаровский университет и зайти в наш Благовещенский пединститут и узнать
можно ли восстановиться на третьем курсе исторического факультета на заочном обучении.
   - Представь себе забыл - твое сообщение о внебрачной дочери Гузеева меня тоже огорошило и я обо всем забыл.
  - Но то, все-таки касается больше всего  самих Гузеевых, а у нас, Кирилл, своя жизнь и чем быстрее мы добьемся какой-то определенности, тем надежнее будет складываться наша  дальнейшая жизнь.. Разве не так?
Кирилла опять поразило сколько в словах Киры было настойчивости и воли. Он опять, улыбаясь, залюбовался ее…
В этот момент за окном кухни прозвучал звук знакомого клаксона.
Кира бросила взгляд на ходики.
    - Просто поразительно, насколько твой Сережа пунктуален - можно сверять часы.
Кирилл быстро надел офицерскую  амуницию и, подойдя к Кире обнял ее. Прижавшись к  нему, она поцеловала его.…
Когда за ним закрылась входная дверь, Кира, как всегда, подошла к окну и, отодвинув занавеску, посмотрела вниз. Встретившись взглядом с Сережей, ожидающим своего командира у открытой двери  машины, помахала  ему рукой. Из подъезда быстрым шагом вышел Кирилл и прежде, чем сесть в машину повернулся в сторону окна. Увидев Киру, послал ей воздушный поцелуй. Кира послала ему ответный. Машина резко тронулась с места и, набирая скорость скрылась за поворотом..

Проводив Кирилла, Кира решила позвонить Соне и поделиться с переполняющей ее  чувством радости.
 Она подняла трубку и набрала номер телефона. На другом конце провода после короткого звонка что-то щелкнуло и Кира услышала в трубке знакомый голос Сони.
     - Да!. Никак ты, Кира?  Что случилось? Давно ты не звонила  мне в такую рань.
     -  Не волнуйся, Соня, ничего не случилось. А вернее случилось и мне хотелось быстрее с тобой поделиться.
   -   От твоих слов, Кира, можно просто скапуститься: случилось - не случилось. Поясни скорее.
   - Вчера позвонил генерал Павлов и сказал, что вопрос об увольнении Кирилла в запас больше не стоит. Его оставляют в армии в той же должности с возможным продвижением по службе и в званиях.
     - Что ты говоришь?  Поздравляю вас!  Молодец Николай Федорович. Что значит фронтовое братство. Наверняка замолвил где надо словечко.. Мы с Василием тоже за вас переживали. Гузеев был уверен, что так и будет, не раз говорил -Долгалев молодой перспективный офицер с большим боевым опытом, - не то, что я старый мухомор.
Говоря это, Кира вдруг зашлась смехом
  - Нет, ты послушай, Кира, надо же так себя обзывать. А все потому, что в душе, он  никак не может свыкнуться с такой неожиданной отставкой.
    -А мне почему-то казалось, - Кира недоуменно пожала плечами, - что он быстро смирился с этим  и уже одной ногой уверенно стоит на “гражданке.”
   - Вот именно, -это ты правильно подметила, - одной ногой, потому что, хотя он и не говорил, но я чувствовала, особенно  по ночным вздохам и выкуренным папиросам:  до последнего еще надеялся, что могут переиграть с его увольнением.
Соня глубоко вздохнула.
   - Правда, с появлением Василисы,  думаю у него  голова теперь  будет занята другим.
 - Мне даже трудно, Соня, представить сколько с ее появлением у вас добавилось забот
      -  Это правда, Кира. Но на сегодняшний день с Василисой у нас вопросов больше, чем ответов.
    - Что вы прежде всего собираетесь предпринять?
    - Как я уже говорила надо с ней познакомиться. Василий уже с утра поехал на разведку. Жду его звонка - обещал звонить и держать меня в курсе. Теперь весь день буду ждать и маяться.
    - Я тебя хорошо понимаю и все-таки думаю, что все очень быстро прояснится. Не скрою, мне самой волнительно представить сам момент знакомства с Василисой.
    - Ой не говори, подруга, Из головы не уходит как Василису знакомить с детьми.
    - Я снова скажу тебе:  зря ты, Соня, драматизируешь и уверена сумеешь  найти нужные слова.
   -  Конечно можно найти нужные слова,
но одно дело, если девочка окажется покладистой, а не ровен час, наоборот - замкнутой и нельзя забывать, что еще не высохли у нее  после смерти мамы, слезы на ее глазках..
Соня глубоко вздохнула.
     - Думаю, сумею ли  подобрать ключик к ее душе?
   - Как ты, Соня хорошо сказала. Даже не сомневаюсь, что этот ключик у тебя найдется и ты сумеешь заменить ей мать.
  - Спасибо, Кира, на добром слове и за поддержку.
  - А разве может быть иначе?  Мы ваши самые верные друзья и сейчас. можете во всем на нас положиться и в первую очередь, если потребуется, на  наше поручительство в органах опеки.
   - Еще раз спасибо, но давай пока не будем забегать так далеко…
Дождемся, когда все проясниться.
   - Согласна с тобой, Соня. С сегодняшнего дня буду держать руку с зажатыми пальцами и ждать от тебя вестей.
   - Даже можешь не сомневаться - ты первая обо всем узнаешь и, как обещала, знакомиться с Василисой обязательно пойдешь вместе с нами.
   - Я, Сонечка, уверена, что это уже не за горами и, если честно, - Кира засмеялась,- я сама уже  сгораю от нетерпения.
   - Дай-то, бог! Дай-то, бог! Скорее бы! - Соня  тоже рассмеялась, -  Нет, вот ты скажи мне, Кира, кому могло прийти такое в голову   накануне нашего отъезда решать такую задачу…Ай, да Гузеев! Вот тебе и старый мухомор.
И они обе на разных концах провода одновременно рассмеялись…

                91

Когда ранним утром Гузеев вышел из подъезда своего дома, его уже ожидал  припаркованный к обочине армейский газик.
Рядом с открытой дверью машины, как всегда, стоял водитель- сухопарый, долговязый солдат, на полголовы выше Гузеева.
 Отдав ему честь, он  поздоровался:
   -  Здравия желаю, товарищ подполковник! - 
Приложив ладонь руки к козырьку фуражки, Гузеев бросил не него снизу вверх взгляд  и, улыбнувшись, ответил:
     -  Здравствуй, здравствуй, Василь!..
Всегда сдержанный в проявлении каких-либо чувств, Гузеев с первого  момента знакомства почувствовал симпатию к этому не очень складному солдату, когда тот   в сопровождении командира учебной роты, войдя в кабинет представился:
  -  Товарищ подполковник, рядовой Василь Тышкевич прибыл в ваше распоряжение.   
У Гузеева дрогнуло сердце и он посмотрел на него потеплевшими глазами - солдат  назвал себя не Василием, а Василем.
Его самого с самого раннего детства  так называли и в родительском доме, и  школьные друзья  до самого призыва в армию. С тех пор  он уже стал забывать это имя.   И вот на тебе - перед ним,  как отблеск памяти из  прошлого, не призрак, а настоящий живой, во плоти молодой парень с добрыми глазами и никто иной, как Василь.
Растроганный Гузеев  похлопал оторопевшего солдата по плечу:
  - А ведь мы с тобой, солдат, тезки - меня когда-то тоже называли Василем.  Откуда ты родом, Василь? Случай не из Белоруссии? -
   - Так точно,товарищ, подполковник, из Белоруссии,- и, улыбнувшись, добавил, - из города Витебска.
Гузеев расплылся в несвойственной ему широкой улыбке.
  - Так мы с тобой, Василь, не только тезки, а еще и полные земляки.
Командир неожиданно подмигнул и обнял его за плечи.
   -Я тоже родом из Белоруссии и тоже из Витебска…
Лицо Василя от нескрываемой гордости зарделось…
Прошел год…
 За это время командир части подполковник Василий Гузеев и его подчиненный рядовой Василь Тышкевич, почти  ежедневно, объезжая на армейском газике стройбатовские объекты, исколесили  на нем  не одну сотню километров  по проселочным  дорогам и песчаному бездорожью.   Чувствуя благосклонность комбата, Василь, соблюдая армейскую субординацию, вместе с тем вызывал немногословного Гузеева на откровенные разговоры. Сообщение командира о его скорой отставке прозвучали для Василя, как гром среди ясного неба. Видя его огорчение , Гузеев постарался его успокоить,напомнив,что в связи с масштабным сокращением численности армии, их батальон тоже попадает под сокращение и скоро он тоже окажется на гражданке. Василь был горд - первым  в батальоне узнать об этом. Вместе с тем он удивлялся тому, что командир, уже зная о своей отставке, продолжает каждый день, как ни в чем не бывало, объезжать все  строящиеся  объекты.
Вот и сегодня, перед тем как тронуться с места, Василь уточнил.
   - Куда едем, товарищ командир? В часть? Или на объект?
   - Сегодня, Василь, у нас будет совсем другой маршрут.
Василь приподнял брови…
Еще с утра, когда Соня готовила завтрак, а Гузеев умывался и брился в ванной, у него спонтанно возникла мысль: в первую очередь поехать не в органы опеки или в детский дом, а в поселок  “Заречный” и познакомиться с Гордиевич Светланой.
За завтраком он рассказал об этом Соне. Она подняла на него глаза и, подумав, сказала:
  - Правильно, Вася, хорошая мысль. Узнаешь что за девочка Василиса, какой у нее характер и по ходу другие подробности, например, увидишь фотографию Василисы.                - Именно об этом я подумал. Потом, когда  пойдем в детский дом знакомиться с Василисой, попросим  Светлану пойти вместе с нами.
   - Это правильно. Я думаю, что она, как подруга матери, и для Василисы, чай не чужой человек…
Выруливая с обочины на проезжую часть, Василь переспросил:
   - Так куда едем, товарищ командир?
   - Надеюсь, ты дорогу в поселок “Заречный” не забыл?
Василь встрепенулся и прищурил глаза.
   - Это там, где в сопках строили шахты для пусковых установок?
Гордеев строго посмотрел на него.
   -  Ты об этом никому не рассказывал?
Василь, глядя  на дорогу и не поворачивая головы.
   - Никому.
   - Смотри у меня, тем более, когда окажешься на гражданке. Никогда и ни кому! Понял?
Василь, молча,  виновато опустил голову.
-  Не слышу? - Почти раздраженно переспросил Гузеев
  - Понял, товарищ командир.
  - Вот и ладненько, - смягчился голос  Гузеева
  - Если я не забыл, - Василь, - вспоминая, приподнял брови, -в
 “Заречный” около десяти километров. Минут за пятнадцать - двадцать, если с ветерком - доедем. ..
Грейдерная дорога  была изрядно разбита. После первого ухаба, когда машину сильно качнуло, Гузеев, с укоризной посмотрел на Василя. Тот, смутившись, сжал руками руль.
  - Похоже, товарищ командир, с ветерком не получится, дорога вся в колдобинах. И как ее всего за год так разбили?
  - А не надо, Василь с ветерком, - Гузеев закурил папиросу, - мы никуда не опаздываем. Знаешь пословицу: тише едешь, дальше будешь.
Гузеев глубоко затянулся и, задержав дым, выдохнув, посмотрел на своего водителя.
   - А ты, Василь, я вижу так и не научился курить? Куда ты деваешь положенную тебе  довольствием махорку?
   - Я ее оставляю старшине “РВЫБРУКИ”
   - Кому? Кому? - Гузеев приподнял брови.
   - Старшине Тарашкевичу
   - А причем здесь брюки.
   - А вы разве не знали? Его солдаты-салаги так прозвали, когда он был старшиной  учебки. Тарашкевич  лютый старшина - придира, наряды давал ни за что. Кинет к ногам какую-нибудь ветошь, к примеру, списанные армейские штаны и, выпучив глаза, кричит: “Рвы бруки на трапки - наводи парадки.”
Приснув смехом, Гузеев, кашлянув,  начал смеяться до слез.
    - Ну рассмешил, Василь. Надо же такую кличку  придумать. . Кто-то  же  ее сочинил ?
    - Известно кто-  салаги!  Они всем офицерам  и старшинам давали клички.
   - И мне тоже? Гузеев, улыбаясь, посмотрел на Василя.
   - И вам -  как всем.
   - Ну так скажи. Василь замялся и нехотя членораздельно произнес.
   - Бар-ма-лей.. Гузеев погасил улыбку.
   - Неужели, Василь, я такой злой?
   - Никак нет, товарищ командир! Я всем говорю - вы не злой, а строгий.
    - Правильно говоришь. Злой и строгий - разные понятия.
   - Вестимо, товарищ подполковник, я об этом  и говорю…
Машину так  качнуло на очередном ухабе, что Василь, не договорив, едва не отпустил руль.
   - Ну и дорога, товарищ подполковник, мать ее в кочерыжку,
Того и гляди, все шаровые и амортизаторы полетят
Гузеев опять укоризненно повернулся к Василю.
   - Ты бы меньше разговаривал и больше смотрел на дорогу, а то на ухабах все мои внутренности отобьешь.
   - Простите, товарищ подполковник… Из-за ночного дождя все колдобины заполнены водой и их не видно. Надеюсь на обратном пути вода испарится и тогда их легче будет объезжать…
Крепко держа  руками руль, Василь внимательно  смотрел на дорогу, одновременно , осматривая окрестности. Скоро дорога привела к   склону холма, напоминающего косогор. Василь переключил коробку передач скорости  на  более низкую и машина начала натужно преодолевать небольшой подъем. С вершины холма открылась панорама  поселка.
    - Видите, товарищ подполковник, как за разговорами, несмотря на ухабы,  не заметили, как доехали до “Заречного.”
Гузеев посмотрел на Василия и, качнув головой, усмехнулся.
  - Ничего себе не заметили, хорошо, что колеса не потеряли.
 Поселок “Заречный” раскинулся рядом с излучиной Амура недалеко от места впадения в него Зеи.
Между поселком и опушкой соснового леса пролегает грейдерная автомобильная дорога.С другой стороны к ее обочине примыкает улица с домами, преимущественно срубами, с приусадебными участками, огражденными от дороги и друг от друга жерде образными заборами…
Когда машина сравнялась с первым домом, Гузеев попросил остановиться. Василь припарковал машину к обочине,  напротив высокой калитки. Сразу за ней послышался заливистый лай собаки и почти одновременно прозвучал прокуренный мужской голос:
      - Фу, Трезор! На место!
Звучно звякнула щеколда калитки и в ее проеме показался невысокий, но кряжистый,  средних  лет мужчина.  Увидев армейскую машину с водителем солдатом и в ней офицера, прихрамывая, подошел к нему и, выпрямившись,  отдал честь.
    - Здравствия желаю, товарищ подполковник! Чем могу  быть полезен?
Гузеев неторопливо вышел из машины и, протянув мужчине руку,
улыбнулся.
   - Ну, что вы стоите по стойке смирно? - и пожал, протянутую ему в ответ, шершавую натруженную руку.
  - Из уважения к Красной армии, товарищ подполковник.
   - Никак бывший служивый.
   - Так точно - бывший, старшина запаса: ветеран  финской, отечественной и японской. Считай десяток лет, с небольшим гаком,
прослужил в армии.
    - Похвально! Похвально! А как здесь оказался?
    - А это уже после японской, когда при освобождении Благовещенска ранили, встретил в госпитале свою зазнобу, медсестру из местных. Так и застрял здесь.
    - А сам откуда?
    - Ох! Издалека… Отсюда не видать- с другого конца Союза…
Прищурившись, добавил:
   - Из  Белоруссии, слыхали город Бобруйск?
Гузеев и Василь, переглянувшись, громко рассмеялись.
Мужчина недоуменно пожал плечами.
   - Неужто, я что-то не то сказал?
   - Да нет. Все то, все то, - продолжая  смеяться, ответил Гузеев, -
просто я и мой солдат-водитель - оба тоже из Белоруссии.
Теперь мужчина широко открыл глаза и, пожав руку Гузеева,
подошел к Василю и обнял его.
  - Стало быть мы земляки. Надо же! Первый раз за двенадцать:
лет в этой глуши, забытом богом месте, встречаю земляков. Надо же? И вытер рукавом стекающую по морщинке щеки слезу.
Затем, повернувшись, обратился к Гузееву:
    - Товарищ подполковник, не знаю по какой надобности вы приехали в “Заречный “, но я вас теперь пока мы не познакомимся и не не посидим за столом, не отпущу. Надо же за столько лет прямо в дом приехали земляки - слезу от радости не унять.
Гузеев его почти перебил:
   - Хорошо, земляк. Но мы вначале справимся с делами, а  на обратном пути заедем к тебе. Я обещаю. Ты как считаешь, Василь? - обратился он к солдату.
   -З радасцю, - ответил Василь на белорусском.
   -Ну вось бачыш, - дополнил его Гузеев тоже на белорусском.
   -Я буду чакаць, - признался на том же белорусском, растроганный хозяин дома.
И все трое, довольные улыбнулись.
   - Вот и договорились, служивый. Но вначале подскажи нам в каком доме живет или где работает в вашем “Заречном” Светлана Гордиевич, если ты с ней знаком?
У мужчины округлились глаза и он, затаив дыхание, молча уставился на Гузеева, который в это время доставал из портсигара папиросу, и он, глядя на него, тоже потянулся к его портсигару. Гузеев зажег спичку, дал прикурить мужчине, затем сам прикурил.
Одновременно оба, глядя друг на друга, глубоко затянулись, выпустили дым и закашлялись. Когда прокашлялись,  лицо мужчины вдруг озарилось широкой улыбкой и он рассмеялся.
   - Светлана Гордиевич живет в этом самом доме, поскольку она моя жена, и есть та самая зазноба, из-за которой я здесь припарковался в сорок пятом.
 От неожиданности, Гузеев просто оторопел.
Придя в себя переспросил:
  - А хозяйка то дома?
  - На работе, в медпункте. Но мы мигом ее доставим - это совсем рядом.
  - Пацаны! - позвал он зычным голосом.
В проеме калитки появились сразу три белобрысых мальчика, похожих друг на друга и, видимо на мать..
  - Бегите к матери, кто первый добежит: скажите у нас гости.
Мальчишки, увидев военных, поздоровались и стремглав бросились бежать наперегонки.
Хозяин дома с теплотой посмотрел им вслед.
  - Наследники, - уточнил он с улыбкой и добавил, - сразу видно, что мы с женой время зря не тратили. - и зашелся смехом.
Гузеев улыбнулся и у него мелькнула мысль, если так, то похоже они с Соней тоже время зря не тратили.
Хозяина дома переполняла неожиданная нечаянная радость.
    - Как видите, сам бог велит вам стать нашими гостями.
Он раскрыл калитку и широким жестом пригласил их.
   - Милости прошу, товарищ подполковник,  И ты,земляк, - обратился он к Василю, -  соскакивай со своего драндулета. Собаку не бойтесь. При мне она вас тронет.
И, действительно, когда озираясь, они проходили мимо нее, она, поджав хвост, миролюбиво скулила, преданно, глядя на хозяина.
В глубине двора стоял  добротный пятистенный дом-сруб. В отличие от соседних домов его фасад выходил не на улицу, а в глубину двора,  а по отношению к калитке он стоял боком.
К основному дому примыкали крыльцо  со ступеньками и   небольшая крытая веранда. Все наружные рамы дверей, окон и калитку украшали  скромные неброские деревянные наличники.
Наметанным глазом, Гузеев  осмотрел большой ухоженный двор с садом и огородом, бросались в глаза  хозяйственные постройки для скота,  птицы и погреб .
Рядом с ними расположились большой стог сена и дрова, сложенные штабелями, а несколько в стороне от них прикрытая дощатым настилом  яма для сбора и хранения навоза.От нее исходил типичный для деревенского подворья пряный запах перегноя.. Проследив за взглядом Гузеева, хозяин дома, как бы оправдываясь, но с достоинством, произнес:
  - Без этого всего в деревне не проживешь.
Гузеев удовлетворенно  кивнул:
  - Вижу, вижу, земляк ты хороший хозяин  и здесь время зря не тратил., - и добавил,- теперь, самое время познакомиться.
   -  Василий Степанович, - назвал он себя, - можно просто Василий.
   - Очень приятно, а я Александр Тимофеевич, - ответил хозяин,  пожимая руку, -можно Саша или  Алесь, как звали на родине.
Ну, а тебя солдат, как у нас на финском называли: молодой необученный: как кликаць? - и, глядя на него снизу в вверх, протянул ему руку. Тот, наклонившись, пожав ее, ответил:
  - Василь.
  - Стало быть Василий.
  - Можно просто Вася, - уточнил он, но лучше Василь.
    Как скажешь молодой.
       - Вот и познакомились. С минуты на минуту придет хозяйка. Сварганим за столом поляну и будем поближе знакомиться и беседовать.
Он остановил свой взгляд на погонах  Гузеева и, прищурившись, сказал:
   - Я, кажется догадываюсь, кто вы. Молодцом, что приехали…
Заскрипела калитка и во двор вбежала троица братьев, зарумяненных и в испарине. Следом за ними, тяжело дыша шла их мать, вытирая платочком, выступивший на лбу пот: блондинка с пышной копной светлых волос,  круглолицая с ямочками на щеках, сероглазая с высокой грудью, хотя и полноватая, но очень ладная.
Гузеев сразу обратил внимание, что она, чем-то напоминает Соню.
Александр встретил ее теплым взглядом.
   - Вижу бежали, как на пожар. Отдышись, Света, и познакомься с нашими гостями. Радость  то какая  - оба мои земляки, тоже из Белоруссии…
.Женщина с изумлением посмотрела на мужа и протянула Гузееву руку.
  - Светлана Гордиевич, - произнесла, еще продолжая тяжело дышать
Он легко пожал ее  руку и представился:
  - Гузеев Василий Степанович.
Она встрепенулась и подняла на него глаза.
   - Очень приятно! Я рада вас видеть, Василий Степанович, и скажу откровенно, когда отправляла письмо, очень надеялась, что вы откликнитесь.
  - А разве могло быть иначе?
  - Всякие на свете бывают люди.
Их разговор прервал Александр.
  - Друзья мои, давайте этот разговор перенесем, как у нас в драмкружке говорят, на застольный период.
Гузеев бросил на него пытливый взгляд. 
  - Неуж-то при таком хозяйстве еще и в драмкружок ходишь?
  - Конечно хожу. С молодости увлекаюсь.
  - А где работаешь?
  - А там и работаю. Завклубом. Сразу после демобилизации,- он тепло посмотрел на жену, - Света надоумила, -поступил в Хабаровске в культпросветшколу на заочное. Три года проучился, она и помогла закончить. В общем, как говорят, теперь работник культурного фронта.
Его прервала жена.
  - Саша, хватит гостей кормить баснями. Стол накроем на веранде. Сбегай в погреб принеси холодненького кваса, кружок домашней колбасы, сала, десяток яиц и соленья. Возьми в помощники  старшого Тимошку. А я мигом подогрею приготовленные с утра котлеты.
Александр, кивнув  головой, позвал старшего сына и они отправились в погреб.
Стоящий рядом Гузеев, улыбнувшись, развел руки.
   - Спасибо, Светлана, за гостеприимство с таким размахом, но я вынужден сказать что времени  у нас в обрез, не более часа. Служба - ничего не поделаешь. Мы с удовольствием посидим с вами, но не долго. К тому же, нам надо еще с вами, Светлана,  отдельно поговорить. - ради этого  приехал.
  - Конечно, Василий Степанович, правильно сделали, что приехали…
Я быстро пойду на кухню, а вы с Василем поднимайтесь на веранду и садитесь за стол. Сейчас Саша принесет холодненького кваса.
Да, если надо помыть руки, там же на веранде в углу рукомойник и рядом свежее полотенце, с утра повесила. В общем не стесняйтесь - будьте, как дома.
Не успели Гузеев с Василем помыть руки, как на накрытом скатертью столе, появились столовые принадлежности, рюмки, стаканы и всевозможные закуски, графин с вишневой наливкой и по выражению Александра пузырь с чистой, как слеза, самогонкой. Аппетитный запах исходил от большого блюда, на котором  были уложены паровые котлеты и молодая  картошечка с укропом.
Гузеев с Василем сели с одной стороны стола, а напротив с другой
Светлана и Александр. Он на правах хозяина поднялся.
  - Предлагаю наполнить рюмки: хозяюшке дома - вишневочки, а нам мужикам, естественно, крепачка. Василь накрыл рукой свою рюмку.
   - Я за рулем.. Мне можно кваса.
Александр бросил взгляд на Гузеева. Тот кивнул головой,- кваса, так кваса, - молодому и детям.
Дети сидели на на другом конце стола. Гузеев посмотрел на них отеческим взглядом.
    - Познакомь нас с вашими сыновьями.
Александр весь засветился от гордости.
  - С удовольствием, - и обратился к сыновьям,- кого буду называть  по имени - поднимайте руку. Поняли.?
 - Угу! - Все  трое закивали головами.
  -  Тимофей - старший, 12 лет.
  -  Никита - средний 10 лет.
  -  Павлик- младшенький, 8 лет.
Гузеев удовлетворенно кивнул головой.
   - Хорошие ребята - орлы.
Сидящая напротив Светлана, глаза которой  светились от любви, робко спросила Гузеева.
 - А у вас, Василий Степанович, есть дети?
   - Гузеев радостно встрепенулся и лицо его смягчилось.
   - Есть - четверо: два мальчика и две девочки… Старшие примерно такого же возраста, как ваши, а младшенькой  всего три месяца.
Александр еще больше оживился 
 - Как здорово! - И подмигнул Гузееву, - вижу, после войны вы время тоже зря не тратили, - и зашелся смехом.
Отсмеявшись, обвел всех взглядом.
   -Раз уж мы свое застолье начали с разговора о детях, предлагаю первый тост поднять за них
Гузеев тоже приподнялся.
   - Молодец, Александр! Очень хороший тост. Пусть наши дети растут здоровыми , счастливыми и не знают того, что нам пришлось испытать.
Александр чокнулся с Гузеевым и добавил:
   -Только ради этого надо было нам победить в этих войнах.
Светлана почти перебила своего мужа.
   - Саша меньше разговаривай за столом и посмотрела на Гузеева.
   - Закусывайте, чем бог послал…
После второго тоста Александра : “ За земляков из любимой Белоруссии” Гузеев, приподнявшись , извинился.
  - К сожалению, время поджимает..
Светлана тоже поднялась.
  - Саша, посмотри, чтобы Василь хорошо поел, а то, мне кажется, он стесняется и мальчишки, чтобы ели, а не ковырялись вилками в тарелках, да и ты, сдается мне, больше налегаешь на рюмки и почти не закусываешь.
Александр приподнялся.
   - Теперь видите, дорогие  мои земляки, какая у меня подневольная жизнь, - и засмеялся. Он явно уже немного захмелел.
Гузеев похлопал его по плечу.
  - Вижу, вижу, земляк, - и поверь мне, не только у тебя.- И тоже засмеялся…
Светлана и Гузеев перешли с веранды на крыльцо. Она открыла входную дверь и пропустила его впереди себя в прихожую, из которой они, открыв дверь, вошли в просторный зал..
Посреди стоял большой дубовый стол с массивными резными ножками. Он был накрыт скатертью с тяжелыми, свисающими по углам кистями. По всем сторонам стола стояли стулья с высокими спинками. В центре - граненый графин с водой, рядом стакан и пепельница. Над столом висел цветной абажур. На подоконниках красовались комнатные цветы, а у противоположной стены стоял диван. Рядом с ним, с одной стороны стояла этажерка с книгами, а с другой - тумба с продольными полками для грампластинок,  а на ней радиола. Гузеев огляделся - везде  и во всем следы уюта, ухоженности и хозяйского глаза.
   - Где вам, Василий Степанович, будет удобней сидеть: за столом или на диване?
   - В принципе мне все равно, - он бросил взгляд на стол, - пожалуй лучше за столом, поскольку особенно рассиживаться времени не так много.
Светлана выдвинула два стула и первой села. Гузеев обратил внимание на пепельницу и полез в карман за портсигаром.
   - Я вижу у вас тут можно курить.
   - Курите, курите, пожалуйста, Саша мой мой тоже, когда садится за стол, первым делом достает папиросы.
Гузеев закурил и глубоко, затянувшись, выдохнул в сторону от стола дым.
   - Я не буду ходить долго вокруг да около, а начну с главного, - он снова затянулся, -  мы с женой решили девочку удочерить.
Слушая его, Светлана, всхлипнув, зарыдала.
  - Ну, ну, Света, - Гузеев, несколько растерялся, -будут, будет. Успокойтесь.
   - Сейчас, сейчас, - она уголком передника вытерла слезы, -
когда Ксюша умерла, мы с Сашей тоже думали ее удочерить.
Василиса же моя крестница…
Света продолжала всхлипывать.
  - Но когда увидели записку Ксюши и узнали, что у Василисы есть отец,- она посмотрела Гузееву прямо в глаза, - то передумали.
Отец все-таки родная кровь. Но, если бы вы не откликнулись, то так бы и сделали. Хорошо, что вы, Василий Степанович , приехали и рассказали о своем решении. Представляю, как была бы рада Ксюша. Удивляюсь почему она нам раньше о вас ни словом не обмолвилась.
Гузеев пожал плечами.
      В своем письме вы писали, что она ваша подруга. Неужели Ксюша никогда вам не рассказывала о том кто отец ее ребенка? И вы сами никогда ее об этом не спрашивали?
  - Ксюша очень скрытный человек.Не знаю известно ли вам какое горе  ей пришлось пережить: потерять во время войны детей и мужа…
Он кивнул головой.
Когда она вернулась из Благовещенска  в “Заречный” и через пару месяцев  стала заметной ее беременность, я  спросила: “Кто?”
Она молча опустила голову и сказала: “Никогда, Света, не задавай мне этого вопроса.  Это будет мой и только мой ребенок.”
Однако, когда новорожденную дочь назвала Василисой, сама призналась, что таким образом хочет сохранить память об ее отце. И больше ни слова…Василиса стала смыслом ее жизни, она жила только ради нее, мечтала дать ей образование, поставить на ноги и дождаться внуков. Света снова зарыдала.
   - И за что бог был так к ней несправедлив? Нет, вот вы мне, скажите - умереть в сорок два года и оставить сиротой дочь.
Говоря это,  Светлана продолжала всхлипывать.
Гузеев  дотронулся до ее руки.
   - Успокойтесь. Как видите, Василиса на самом деле оказалось не совсем  сиротой. У нее нашлись родные:  отец, братья, сестры и будет приемная мать, которая, я уверен, сможет заменить ей родную мать…А ее маму Ксюшу, конечно очень жаль…
Светлана не моргая слушала Гузеева и у нее  светлели глаза, а из выражения лица уходила скорбь..
Они еще какое-то время продолжали молча смотреть друг другу в глаза…
Гузеев погасил окурок в пепельнице и, открыв портсигар, закурил новую папиросу.
     - Нас с женой очень волнует как Василиса отнесется к тому, чтобы войти в новую для нее семью, как у нее сложатся отношения с братьями и сестрами? - Он снова глубоко затянулся.
   - Расскажите мне какой у нее характер, привычки и покажите ее фотографию.
Как он не старался говорить спокойно, Светлана чувствовала, что каждое слово дается ему с трудом.
Теперь Светлана положила свою руку на его широкую ладонь..
   - Я понимаю ваши с женой волнения… Это же не куклу принести в дом. Живой человек, хотя и ребенок. Приживется? Не приживется?
Мы с Сашей тоже задавали себе эти вопросы, когда думали о ее удочерении. И это  вполне естественно.
Светлана приподнялась.
   - Василиса славная и воспитанная девочка и характер у нее очень покладистый. Я вам сейчас принесу альбом и покажу ее фотографию. Она подошла к этажерке и на одной из полок  нашла большой фотоальбом в плотном, с тиснением, переплете. Вернувшись, положила альбом на стол перед Гузеевым. Пролистала несколько страниц и показала фотографию  девочки-подростка.  Внизу снимка надпись: “Василисе 12 лет”. Увидев фото, Гузеев, побледнев, изменился в лице. Он на мгновенье прикрыл глаза, а, открыв их, не моргая, начал с волнением рассматривать фотографию. Светлана, глядя на него, почувствовала, что с ним что-то происходит.
   - Василий Степанович, что с вами? Почему вы так побледнели?
Вам плохо?
Она быстро налила в стакан воды и дала его ему. Положив недокуренную папиросу в пепельницу, сделал несколько глотков и поставил стакан на стол…
  - Спасибо, Светлана! Сейчас…Сейчас…
Он снова посмотрел на фотографию и, собираясь с мыслями, погладил фотографию рукой. Повернувшись, встретился глазами со Светланой.
     - Во время войны у меня погибла первая жена и две дочери. Их эшелон, в котором они эвакуировались из Витебска, разбомбили…
Он снова посмотрел на снимок.
   - Василиса, как две капли воды, похожа на мою погибшую старшую дочь  Мариночку. Ей тоже перед войной было двенадцать лет…
Светлана подняла на него глаза и стала невольной свидетельницей первой в жизни Гузеева скупой мужской слезы…Она снова с сочувствием погладила его руку и тихо произнесла:
   - Простите, я не знала.
   - А откуда вы могли знать…Как видите горе и меня не обошло стороной…
С полными глазами слез она смотрела на Гузеева и не могла найти слов утешения….
После короткой паузы Василий Степанович, взяв стакан, сделал несколько коротких глотков воды. Затем взял недокуренную папиросу  и снова ее прикурил.
   - Можно мне взять эту фотографию?
Светлана, встрепенувшись, посмотрела на него.
   - Да! Конечно. Хотя я вам лучше отдам альбом Ксюши, там есть эта фотография. Сейчас я его найду  - он лежит в кладовке на антресолях вместе с некоторыми вещами из одежды Василисы - мы вам их отдадим.
Когда Светлана пошла за альбомом Ксюши, Гузеев, глубоко затянувшись, продолжал молча смотреть на снимок Василисы, находя в нем некоторые черточки в обликах Аленки и Степки - сердце его наполнилось теплой волной и он не заметил, как по его щеке продолжала стекать слеза…
  - Вот этот альбом. В нем только одна фотография Ксюши на первом листе, а затем только фотки Василисы снятые в каждый ее день рождения. Рассмотрите дома с женой и покажите сестрам и братьям перед знакомством с нею.
Слушая Светлану, Гузеев молча кивнул головой.
Взяв в руки альбом, он открыл его и на первом листе увидел фотографию привлекательной, миловидной женщины с грустными глазами. В памяти всплыли знакомые, но забытые со временем черты.
Проследив за его взглядом, Светлана тоже посмотрела на фотографию.
    - Можно сказать Ксюша была очень симпатичной…
 Простите Василий Степанович, что я спрашиваю.
   - У вас с Ксюшей были отношения? Почему вы расстались?
Если вам тяжело вспоминать или просто неудобно говорить - не говорите. Я не смею настаивать.
Гузеев поднял глаза.
   - Не было никаких отношений. Все произошло случайно и неожиданно, всего один раз Она работала в нашем офицерском общежитии кастеляншей и как-то, рассказывая мне о своей трагедии, зарыдав, прислонила к моей руди голову.…Тогда все и произошло… Вы знаете как это бывает между  мужчиной и женщиной…Она сама этого хотела…
Вскоре я женился на девушке, которую встретил и полюбил еще на фронте. Об эпизоде с Ксюшей никогда  никому не рассказывал и  просто забыл о нем. А о том, что может родиться ребенок, мне даже в голову не приходило. И, если бы не ваше письмо, то никогда бы не узнал, что у меня растет еще одна дочь…Спасибо вам. Знаете, Света, - он достал из кармана брюк носовой платок и вытер со щеки слезу, - я человек не сентиментальный, но должен вам признаться, что счастлив.
    - А я счастлива за Василису, что у нее такой отец, - сказала Света едва сдерживая свои слёзы.
Гузеев снова потянулся за папиросой.
   - Теперь вопрос. Как она отнесется к нашему желанию?
   - Я думаю и почти уверена -очень хорошо. Объясню почему я так уверена. Все годы, особенно после того, как она пошла в школу, досаждала  мать вопросом, почему у нее нет папы, как у всех детей.
Ксюша, как могла, что- то ей рассказывала. Василиса и мне не раз задавала этот вопрос, но что я могла ей ответить.
   - А как она отнеслась к тому, что оказалась в детском доме?
Гузеев прикурил новую папиросу и смущенно посмотрел на Светлану.
  -  Я наверно прокурил всю вашу комнату?
   - Не волнуйтесь - проветрится.. Вы спросили как она отнеслась к детскому дому?
    - Плохо. Плакала и не могла понять почему приехавшие за ней из Благовещенскаа  представители опеки не разрешают ей остаться у нас. Мы с Сашей оже просили их об этом. Но нам ответили, что , если мы хотим, чтобы девочка осталась жить в нашей семье,  мы должны оформить  усыновление или опекунство…И назвали какие документы мы должны представить в органы опеки.
Она подняла на Гузеева глаза.
   - Теперь, Василий Степанович, вам придется заниматься этими хлопотами.
   - Я с радостью этим займусь, но сначала надо познакомиться с Василисой и узнать изъявит ли она желание пойти в нашу семью.
    Вы совершенно правы, но мне кажется. прежде чем задавать ей такой вопрос, ее надо к этому подготовить.
Она подняла голову и встретилась глазами с Гузеевым…
   - А знаете, Василий Степанович, давайте я ее подготовлю к знакомству с вами..  А когда вы  пойдете в детский дом, я пойду вместе с вами, чтобы поддержать вас и ее. И откладывать это в долгий ящик не нужно. Завтра у меня выходной. С тех пор, как она живет в детском доме, я в этот день с разрешения заведующей не менее часа общаюсь с Василисой. Думаю - сумею найти нужные слова. А после завтра или в другой день, как договоримся, я возьму дополнительный выходной день, приеду в Благовещенск и  с вами, Василий Степанович и с вашей женой  пойдем знакомиться с Василисой.   
- Даже не знаю как вас благодарить, -Гузеев пожал, лежащую на столе ее руку, - к моему стыду мы, говорили об этом с женой, что за столько лет жизни в Благовещенске, никогда не только не знали, но даже не слышали о том, что в городе есть детский дом.
   - Как видите - есть. И адрес у него имеется, Калинина, 2.   
  - Что вы говорите? - изумился Гузеев, - мы живем на улице Зейской, которая пересекает улицу Калинина. Сколько  лет по ней ходили и ездили, но никогда не видели детского дома.
  - Без надобности вы не могли его видеть поскольку  дом,хотя и двухэтажный, малоприметный и расположен в глубине  двора за высокими деревьями.
   - Спасибо, Света, вы так хорошо объяснили, что найти его будет легко.
  - Вот и хорошо. Давайте теперь договоримся о месте и времени встречи.
  - А, что тут договариваться, - Гузеев погасил окурок в пепельнице, - встретимся послезавтра во дворе, у входа в детский дом, а время будет зависеть, Светлана, от вас, когда вы, сумеете  приехать из “Заречного”. А может послать за вами Василя
 с машиной?
Она отрицательно  качнула головой.
   - Не стоит. Я спокойно доберусь автобусом часам к десяти: пять минут раньше, пять минут позже. Не важно-главное попасть на прием к заведующей и получить разрешение на свидание с Василисой.      
 Гузеев прикурил новую папиросу, а Светлана непроизвольно бросила взгляд на пепельницу и поразилась количеству свежих окурков, невольных свидетелей душевного состояния Гузеева.
Он сделал глубокую затяжку и, выпустив через плечо дым, поднял на Светлану глаза.
   - Нам с женой предстоит несколько дней томительного ожидания…Нас, особенно жену, волнует вопрос как сказать детям, что у них теперь есть еще одна сестра.
  - А что вас смущает? Это у взрослых могут возникнуть всякие подозрительные мысли морального толка, а дети чище и у них еще не испорчено воображение. Я уверена, что они будут рады. Увидите-- сработает зов родной крови  и они потянуться друг к другу.