Двадцать девятая

Глава 38

Яркое утреннее солнце заливало равнину Тсана, отражаясь вдалеке бликами в Сестринских озёрах. Тихо шелестели то тут, то там уцелевшие колосья, когда-то ровным ковром покрывавшие долину. Теперь же вытоптанные поля обнажили землю и камни, и густорастущая трава осталась лишь в самом сердце равнины, там, куда пока дороги не было. По ту сторону, закрывая путь на запад, выстроились ряды ненавистных гхархов, жалких прихвостней некогда великих магистров, а ныне — последнее препятствие на пути к древней столице нашей Родины. К дому, куда мы должны вернуться!

Старший Кан ехал вдоль рядов и кричал то, что и обычно кричат перед боем. Мы слышали такие речи уже столько раз, что и не сосчитать. Но сегодня был особенный день, день, к которому мы шли три долгих года, и дошли немногие, поэтому мы слушали.

— Сегодня великий день! День нашего возвращения! Между нами и нашим домом встали жалкие переростки. Их согнали сюда так много. И их так мало, чтобы остановить нас! Мы пришли сюда не для того, чтобы повернуть назад, мы пройдём сквозь ряды этих тварей и ничто нас не остановит! Сегодня! Сегодня мы увидим шпили нашего храма! Сегодня войдём в город и нас будут встречать, осыпая цветами юные жрицы! Так не посрамим память наших братьев, положивших свои жизни, чтобы мы пришли сюда! Покажем им, что всё было не зря! Вперёд, братья! За мной!

Старший Кан поскакал первым, ведя за собой нашу лавину. Вместе с нами разгонялись лавины канов левого и правого крыла. Необоримая сила неслась на гхархов, сильных, выносливых, ловких тварей, суетившихся по ту сторону долины.

— Сегодня тот день! — прокричал мне безымянный брат мой, — Скорее! Собираешься жить вечно?! — его конь был резвее моего, но сегодня я соберу больше голов врагов. Как и всегда. Все это знают.

— Слава ТаУну! Таун! Таун! — гулко закричали братья вокруг меня, и все три лавины заухали эхом затопив долину громким «Та-у-ун! Та-у-ун!».

Не нужны речи, если лавины ведёт Таун. Все знают, что Таун здесь.

Страшный вой раздался впереди. Нас встречали. Гхархи выстроились как умели. Их наскоро научили строю, столь чуждому этим тварям, сколь чуждо им было само их бытие. Шансов у них не было. Через миг мы врезались в толпы гхархов тремя клиньями, рубя направо и налево. Через полчаса всё было кончено.

Великий Кан был мёртв. Мертвы были каны левого и правого крыла. Так бывает, если ты — остриё копья. Каны редко переживали минуту высшей славы. Каждый кан знает, что его ждёт, когда ему выпадает высший жребий.

Мертвы были и наши враги. Гхархи не умели отступать. Умирая, даже последние из них пытались забрать с собой кого-то из нас. Много братьев полегло. Не в первый раз. Бывало и хуже, когда магистры ещё обладали Башней Ветров.

Мы не остановились. Хоронить павших и излечивать раненых следом за нами придут наши безымянные сёстры. Нас ждём Вечный Касар, наш великий город, захваченный проклятым предателем, одурачившим магистров и совет старейшин, и бесправно занявшим престол.

Через час показались шпили Храма Солнца. И вот уже перед нами наш родной город. Где-то там, среди плоских крыш затерялся и мой дом. Дом, где я буду уже сегодня!
Касар не имел стен. Касар не боялся никого. Зачем тебе стены, если у него есть мы.
Зачем Касару мы, если у него есть магистры, решил предатель.

Магистры молча стояли на нашем пути. Последние шестеро. Им не нужна была армия. Им не нужны были мы. Так думали и те одиннадцать магистров, чьи головы остались позади.

Тихо прошелестел огненный шар, врезавшись в наши ряды. И рассыпался стайкой птиц, наполнив воздух вокруг прохладой и отозвавшись детским смехом. Таун, наследник, выехал вперёд и поднял руку, улыбаясь. Он хотел говорить, а не убивать. Его право.
В ответ в него полетел ещё огненный шар. И ещё. Затем поток острых камней. Огненные шары рассыпались на лету, камни падали не долетая, выстроившись в причудливую дорожку. Сил у стариков хватило ещё на небольшую бурю, но она были ничто по сравнению с той, что встретила нас у Башни Ветров. Таун угомонил и бурю. Пусть и не сразу. На его лице уже не было улыбки, но руку он всё так же держал в мирном жесте. Он не хотел смерти последним хранителям знаний.

— Мне нужен лишь Цахор, — громко прозвучал звонкий детский голос наследника. — Вы все останетесь жить, всё станет как раньше.

— Как раньше уже не будет, — громко, срывающимся голосом, проскрипел старик Ткор, старший из магистров. — Мы либо остановим вас, либо падём. У нас нет выбора.

— Мы дали клятву крови, — эхом отозвался Бакор, старый смотритель Башни Ветров, — Даже ты тут бессилен. Мы должны исполнить волю Владыки.

— Он просто предатель, так что ты неправ дважды, Бакор, — наследник наконец снова улыбнулся. — Я вызываю тебя, Цахор, на поединок мечей, сталь против стали. Моя рука против твоей руки. Покажись, у тебя больше нет власти над ними. Или ты струсил? Или ты не чтишь Правду Предков? — голос Тауна, ещё ребёнка, предательски сорвался на хрип.

Клятва крови Владыке теряла свою власть на время поединка. Все это знали.
Предатель появился будто из ниоткуда, шагнув вперёд прямо сквозь ряд магистров.

— Я пришёл сюда, согласно Правде Предков, маленький мальчик. И спас нас всех. А теперь ты привёл сюда столько людей, маленький мальчик, для чего? Что ты хочешь сотворить с нашим родным Домом? Для чего ты раз за разом всё ломаешь, маленький мальчик? Я принимаю твой вызов и буду биться сам. Кто будет твоей рукой, маленький мальчик, или ты осмелишься выйти сам?

Цахор попал точно в цель. Там, где были бессильны огонь, земля и ветер, острое слово пронзило самое сердце маленького наследника, и вот-вот могло случиться непоправимое…

Я выехал вперёд, подняв руку в мирном жесте, громко сказав «Та-у-ун!»

Слова, готовые были сорваться с губ «маленького мальчика», убившие бы его, и всех нас, так и не были сказаны в ответ. Таун снова улыбался. Но не успел он ответить, как Цахор снова заговорил:

— Ты дашь убить Владыку в поединке своему безымянному брату? Я думал в тебе больше чести, маленький мальчик. Ребёнок не чтит заветы предков! Как же ты будешь управлять страной, маленький мальчик, убив руками безымянного своего родного дядю?

— Я дал ему имя. — ответил Таун, и лишь тишина была ему ответом. Цахор лишился дара речи, утратив своё главное оружие.

— Ты с ума сошёл, клятвопреступник!? — в полной тишине заорал магистр Мтир, верховный жрец Храма Солнца. — Ты дал имя безымянному! Во имя чего!

— Я дал ему имя, его зовут Тер, и это уже свершилось. Он будет моей рукой на поединке мечей, сталью в моей руке. Как завещано в Правде Предков. И не тебе меня судить, жрец, так было предначертано в пророчестве Пещеры Теней.

Судьба — от неё не уйдёшь. Мы все это знали. Даже Цахор понял что время слов прошло и с решительностью обречённого достал свой меч. Меч, доставаемый из ножен, вспыхнул сперва огнём зари и затем засветился ярким солнцем. Никто не мог смотреть на Солнечный Клинок кроме его обладателя. И я закрыл глаза. Слез с лошади. Достал свой меч. Простой меч, честную сталь. И пошёл на звук, где тихо шелестел воздух, сгорая вокруг Солнечного Клинка.

Цахор не был плохим воином. Он всю жизнь провёл в битвах с мечом в руке. Он не был одним из безымянных братьев, но ничем не уступал никому из нас. В другой жизни, мы бы приняли его к себе, и он снял бы немало голов врагов. Но сейчас он был против нас всех. И напротив меня.

Я сделал ещё шаг и остановился, услышав его движение, став в стойку Двух Вдохов. Нельзя недооценивать врага. После давящей тьмы Пещеры Теней драться, не видя ничего вокруг, было уже делом привычным. Безымянные братья быстро привыкают ко всему. Впрочем, я уже не был безымянным. Именно там, среди теней, мне и дали имя. Слепая Ола назвала моё имя, и Таун дал его мне.

Удар, поворот, ещё удар, Цахор был умным противником, и решил рядом быстрых атак найти слабое звено в цепочке моих движений. На кону была его жизнь, власть над магистрами, будущее нашего народа. Предатель был быстр и силён, было ощущение, что его клинок совсем ничего не весит. Он появлялся то тут, то там, невероятно тихо ступая по сгоревшей траве, и лишь шипение его клинка, рассекавшего воздух выдавало его. Впервые я задумался, а что будет, если я умру. Битва всегда заканчивалась очень быстро, и так долго я бился впервые, и я только защищался, не имея возможности нанести ни одного удара в ответ. Что будет со мной, когда я умру? Что будет после меня, будут ли меня помнить? Будут ли помнить имя, данное мне? Но я отогнал эти мысли прочь, сейчас важен лишь бой.

Ещё два удара, поворот, ещё удар. Цахор двигался всё быстрее, хоть это и было невозможно. Мне нужно было найти возможность хоть как-то ответить на очередную череду ударов, но я с каждым мигом уставал всё больше, а проклятый предатель, казалось, черпал из меня силы. Ещё удар. Ещё и ещё.

И вот он ошибся. Клинок шёл под невероятным углом, по всему выходило, что он должен пройти сквозь меня, уклоняющегося от очередного удара. Но за долю секунды я смог переставить ногу, вместо уклонения, я пошёл навстречу, а вместо плоти, его клинок нашёл пустоту. Я ударил. В первый раз в этом поединке. Не мечом — плечом, в основание руки. Дальше всё произошло очень быстро. Предатель выронил меч. Все роняют. Он отступил. Я поднял меч, широко открыв глаза. Цахор зажмурился. Теперь это был мой меч.

По Правде Предков нужно сражаться на мечах. Я кинул ему к ногам свой. Честная сталь. Цахор поднял его, уже понимая, что будет дальше. Клинок Солнца и правда почти ничего не весил. Я перешёл в стойку Пяти Вдохов. Нельзя недооценивать врага. Удар, поворот, удар. Оказывается, предатель тоже устал.

И тут он исчез, появившись за моей спиной. Неслышно побежал по сгоревшей траве и лишь такой знакомый звук рассекаемого моим мечом воздуха выдал его. Мне не нужно было видеть его. Ему нужно было видеть меня. Видеть, что я готов. Но я ему такой возможности не дал, как он не давал её мне. Эта атака была жестом отчаянья. Последним шансом.

Мой меч прошёл мимо. Мой меч в его руке. Всё было кончено. Я не успевал, поэтому рубанул наискось, уходя из-под удара. Клинок Солнца прошёл сквозь тело предателя с тихим шипением. Красивый, наверное, получился поединок. Жаль, никто его не видел.
Я забрал у предателя его ножны и свой меч. Нельзя оставлять честную сталь у столь бесчестного человека. Пусть и по Правде Предков нужно уходить с мечом в руке, предатель не заслужил такой чести.

Когда Клинок Солнца вернулся в свои священные ножны, все наконец открыли глаза. И весь город услышал наше гулкое «Та-у-ун! Та-у-ун!»

Глава 39

Братья мирно въезжали в родной город. Никто не осыпал нас цветами. Никто даже не открывал окон, чтобы поприветствовать нас. Вечный Город затих, жители притаились, не зная, какая судьба им уготована новым властителем.

Таун ехал рядом со мной, расспрашивая о деталях поединка с детским любопытством. Я рассказывал всё что помнил, восстанавливая по ощущениям рисунок боя. Танец и правда был прекрасен, я уже почти жалел, что не оставил Цахору свой меч в дань уважения.

Рядом брели старики магистры. Они ещё не принесли клятвы, но это была лишь формальность. Старики уже были верны наследнику настолько, насколько они были убеждены в Правде Предков. Лишь жрец Солнца Мтир смотрел на Тауна хмуро.
Мы ехали к Храму, чтобы соблюсти все традиции. Каждый знал, что нужно сделать новому владыке. День клонился к закату, и нам нужно было успеть до захода солнца.
Таун отправил большую часть братьев по домам. Нужно было рассказать всем, что наследник вернулся и нет причин для страха.

Мы въехали под полог Храма, когда небеса ещё не начали краснеть. Добрый знак.
Храм был пуст. И это было объяснимо. Верховный Кан бы расстроился, не найдя здесь юных жриц. Он и сам был ещё очень юн. Такова была его судьба…
Мы все остановились перед Солнечным Камнем, стоящим в центре Храма. Вокруг которого этот Храм и был построен. Вперёд вышел старый жрец Мтир и тихонько зашептал ведомые лишь его касте заклинания. Камень ожил и засветился необычным красным цветом, даря ласковое тепло всем вокруг.

— Подойди, Владыка, твой час настал, — прошкворчал жрец, протягивая одну руку к Тауну, а другую держа на камне. — Коснись его и прими свою судьбу.

Обращение к владыке было неверным. Все это знали. Но Таун был спокоен, улыбался своей детской улыбкой и молча подошёл к камню, протянув свою руку жрецу.
Жуткое предчувствие пронзило меня насквозь ледяным копьём. В голове прозвучали слова Слепой Олы:

Камень, что солнце несёт сквозь века,
Кровью окутает лица.
Мальчик, чья камня коснётся рука,
Тенью во тьме растворится.

Возможно, впервые в жизни мне стало страшно. Жрец не собирался наделять мальчика священным светом! Я вложил всю свою жизнь в одно движение вперёд, наперерез Тауну…
Мтир что-то произнося, поднёс руку наследника к камню, и вдруг камень вспыхнул. Я второй раз за день чуть было не ослеп.

Я схватил мальчика и оттолкнул от камня в последний миг. Миг, стоивший мне жизни. Жрец схватил за руку меня и сам коснулся камня, прошептав последние слова:

— Умри тогда ты, безымянный!

У меня было имя! Но я его уже не помнил. Тьма окутала меня.

Глава 0xFFFA07DA

— Серьёзно, Сергей! Вот так завершить книгу?! Ты в своём уме?!! Что скажут твои читатели! Ради этого они ждали целых три месяца? Ты смерти моей хочешь?!!

— Аркадий Палыч, мы договаривались…

— Ты меня слышишь вообще?! Я тебе говорю, ты не можешь её так завершить! Это нечестно по отношению к людям, которые прочитали почти три десятка книг! Ты же его просто убил!!!

— Аркадий Па…

— Ты не можешь поступить так со мно… с ним… нами! Я не пущу это в печать!

— Аркадий Палыч, послушайте меня!

— Да это вы послушайте меня, молодой человек! Как вы могли так поступить со своим героем, он же бессилен против автора, он смог пережить испытание стали, гонку теней и победил в войне всемогущих магистров, но он не может победить тебя, Сергей!

— Мы договаривались, Аркадий Палыч, что это будет последняя книга. Прошлая последняя книга, которая хорошо завершилась, была двадцать восьмой, и вот я снова…

— Да что ты всё мне-то ставишь в укор. Сам президент просил…

— А вы и рады! Все вы рады! Я хотел хорошо закончить историю Тера ещё на шестнадцатой книге! И каждый раз одно и то же!

— А что нам делать, Серёжа, вот что?! — старик устало вздохнул и опустился на кресло за огромным столом.

Я никогда не видел такой причудливой мебели. Такой чудной одежды. И люди общались очень необычно. Может это те самые потомки, что вспоминают моё имя.
Немолодой мужчина, Сергей-Серёжа, тем временем подошёл к шкафу с бутылками и налил янтарную воду в два прозрачных стакана. Подошёл к столу и протянул один старику.

— Принять! Отпустить. Пришла пора новых историй и новых героев. У меня уже три года как готова первая книга новой прекрасной истории, но вы не хотите её печатать…

— Ты опять про свою историческую бурду про Вещего Олега?! Нет, нет и нет! Сергей, перестань, ты отвлекаешься от Саги, которая принесла тебе мировую известность…

— У меня нет больше ни сил, ни желания заниматься Сагой Имён, она закончилась. Прямо у Камня Солнца, где и началась!

— На полуслове!? Без прощания с героями! Без финальной арки! Ты же не первый день пишешь, Серёжа, ну что за детский сад!

— Да вы не даёте мне завершить финальную арку, стоит мне только её начать…
Я мало что понимал в предмете их спора, а потому отвлёкся на убранство комнаты. А затем взгляд мой пал на окно, напротив стола, у которого отчаянно о чём то спорили эти двое. За окном был целый мир! Огромных квадратные здания со стенами упирались в небеса. Внизу, очень далеко внизу, по дорогам сами собой ехали чудные повозки, а люди с такой высоты вообще казались не больше муравьёв.

Жизнь за окном увлекла меня и я пропустил момент, когда спор вдруг завершился.

— Тридцатая, Серёж. Ну пожалуйста! Пусть последняя будет тридцатая! Для ровного счёта! Заверши историю нормально, я тебя умоляю!

— О, боже, дай мне сил! — обречённо сказал тот, кого теперь звали Серёж.

Удивительно много имён для одного человека. У меня ещё недавно не было ни одного.

— Я уже подписал контракт на издание следующей книги.

— И следующей. И следующей…

— Нет, клянусь всем что мне дорого, тридцатая — последняя!

— Господи, Аркадий Палыч, вы про двадцатую мне так же говорили.

— Нет, я согласен, что эта эпопея не завершится, пока жив Тер, и я согласен с тем, что ему пора героически погибнуть. Но давай не так! И не сейчас!

— Аркадий Палыч, вам не понравится то, что произойдёт с Тером дальше…

— Нет, Серёжа, пожалуйста, не надо угрожать. Президент ясно же дал понять…
Странное ощущение понимания происходящего стучало в голове тараном всё громче и громче. Но я не хотел верить…

— Я согласен. Тридцатая — последняя.

— Самая распоследняя из всех последних, даю слово! Закончи историю Тера как надо. Пусть героически умрёт, но в следующей книге, и с нормальным финалом!

— Эх, Аркадий Палыч…

Голоса уже стихали, когда подступающая тьма вокруг снова поменяла свой цвет.

Глава 42

Тьма стала привычной, и я открыл глаза. Вокруг шумел костёр. Я резко сел. Затем вскочил. Вокруг меня ревело пламя! Пламя горящей ладьи освещало своды пещеры и бликами отражалось от ряби воды внизу. И пламя быстро шло наверх, сюда, ко мне!

Меня отправили в Грот Памяти по водам священной Последней реки. Касаться её было можно лишь безымянным сёстрам для прощальных обрядов. Но выбора не было, позади меня уже шумел водопад, а вокруг разгорался костёр.

Я прыгнул сквозь огонь в ледяные воды Последней реки и изо всех сил поплыл как можно дальше от водопада, борясь с течением, которое уносило к водопаду Прощения и меня, и горящую ладью. Жажда жизни переполняла меня, давала мне силы и с каждым гребком я приближался к берегу, как бы ни старался водопад. Когда догоравшая ладья рухнула в вековечную тьму, я уже выбирался на скалистый берег, разбивая ладони и колени. Мокрый камень не хотел выпускать того, с кем уже попрощались живые.

Вдали звучало Созвучие Пути. Эту песню я никогда не любил. Когда-то именно с неё и начался мой путь безымянного. Целую вечность назад в этом гроте, ещё совсем малышом, я провожал к Последнему Прощению свою мать.

Теперь же эта песня, словно в искупление, вела меня во тьме пещеры по тёмным коридорам безымянных сестёр к людям, к свету, к теплу!

Пусть сияет во тьме, тот кого не вернуть.
Возвращайся на свет, мы укажем твой путь…

Глупая песня. Но я и правда вернулся и вошёл в круг света на звук пения. Вероятно, первый за всю историю. И именно на этих строках песни, которая сразу же умолкла при моём появлении…

Почему-то мне было очень весело. Раньше я бы с ума сошёл от того, что совершил святотатство, коснувшись запретных вод. Теперь же меня просто забавляло выражение лиц вокруг. Воистину, попрощаться со мной пришёл наверное весь город!

Я шёл, с рукавов моей погребальной рубахи капала вода, и мне было чертовски хорошо. Я широко улыбался каждому встречному, каждой застывшей в изумлении фигуре, еле освещаемой факелами. Я шёл к нашему новому Владыке, и он шёл навстречу через весь Грот Памяти. Сначала он просто быстро шёл, а потом побежал и повис на моей шее, обнимая меня. И я даже не знаю чему был больше рад, тому что вернулся, или тому, что Таун был очень тёплый, а я жутко замёрз.

— Живой!

— Тер, собираешься жить вечно?!

Безымянные братья обступили меня, кто-то протянул плащ, кто-то тоже тянулся, чтобы обнять. Мы всё-таки все были детьми. Самому старшему из нас было едва семнадцать лет. Безымянные редко живут долго. И сейчас это были просто радостные дети, увидевшие чудо.

— Сёстры сказали, что ты мёртв! — громко заявил Таун, и звонкий голос его чуть дрогнул на последнем слове.

— Видел бы ты, что случилось со жрецом! — сказал безымянный брат слева от меня.

— Горе нам! — вдруг закричала одна из сестёр. — Он плыл по водам Последней реки!

И снова тишина объяла огромный зал. И эта тишина не сулила мне ничего хорошего.

— Молчи, глупая! Вы сказали что он мёртвый, а мёртвым тоже можно касаться запретных вод. — нашёлся брат справа, тот что принёс мне плащ.

— Но он живой! — не унималась безымянная сестра.

— Теперь да, но пока он не вернулся, был мёртвым! — вдруг заявил Таун. — Запрет не был нарушен, Память Предков запрещает прощаться с живыми, или ты хочешь сказать, что вы совершили святотатство?!

— Нет, Владыка, ты прав, — сказала наконец сестра и склонила голову.

— Помни это! — громко сказал Таун, и повернулся ко мне, — Пошли, Тер, тебя не было с нами два дня. Я должен тебе кое-что рассказать…

Мы с братьями шли через толпу людей. За нашей спиной зал постепенно оживал. Люди тихо обсуждали то, что затем войдёт в легенды. Теперь-то они точно запомнят моё имя. Даже хранители знаний наверняка запишут мою историю в свои книги!
Книги! Они пишут обо мне! Я вспомнил комнату с окном. Вспомнил спорящих людей. Он пишет мою историю, решает мою судьбу. И он решил, что мне пора умереть!

Глава 43

Мы шли молча до самого Первого Холма. Нового дома нашего Владыки. Таун ждал, наверное, что я начну задавать вопросы. Но я молчал, снова и снова прокручивая в голове странный разговор тех двоих из чудной комнаты в мире квадратных домов. Наши дома были круглыми, и не из камня… это сколько же надо камня на такие огромные дома. Даже если разобрать по камушку Грот Памяти, мы вряд ли наберём камней даже на один такой дом!

Но не это занимало мои мысли. Мне стало интересно, сколько мне осталось. Когда начнётся эта тридцатая книга? Когда вообще начинается новая книга? Моя жизнь раньше казалась мне цельной и непрерывной, пока я не начал задумываться о том, что происходило между походом в Пещеры Теней и осадой Башни Ветров. Что было между Испытанием Стали, когда я стал безымянным и обрёл свой первый меч и Войной Пяти. Я почему-то не мог вспомнить иногда целые месяцы своей жизни, будто их и вовсе не было.

— Входи, Тер, мой дом и мой очаг рады тебе, — произнёс Таун ритуальную фразу. Она же означала и то, что он хочет говорить лишь со мной. Остальные братья остались снаружи.

Таун закрыл пологи дома и провёл меня к очагу, где на столе уже стояла горячая еда. Сёстры постарались на славу. От котелков шёл такой аромат, что я сразу вспомнил, что два дня не ел. Таун посмотрел на меня, улыбнулся и усадил у самого большого котла с едой. Разговоры подождут. Пока я жадно накладывал еду в свою плошку, Таун поделил напополам хлеб со стола и протянул мне половину — тоже часть обычая предков. Теперь я гость.

Мы молча ели. У меня в голове бурным потоком неслись мысли, пропадая в водопаде осознания, Таун же просто терпеливо ждал, пока я спрошу то, что не мог не спросить.

— Что случилось после? — наконец спросил я.

— После чего? А… Всё вспыхнуло, я зажмурился, ты оттолкнул меня от камня и камень вдруг погас. Все открыли глаза, ты лежишь, а рядом лежит обугленный жрец. Запах стоял ужасный, как после Великого Пожара в степи, помнишь? А ты просто лежишь и будто спишь. Мы давай тебя будить, а ты умер. И сёстры сказали тоже, что ты умер. Одна даже расплакалась, представляешь! Плачущая безымянная!

— Но я не умер!

— Сердце не билось, дыхания не было, ты был бледнее луны. Умер, конечно же!

— Я не умер! Вот я сижу и ем твою еду в твоём доме. Если б я умер, ел бы?

— Нет конечно! Доедай давай, надо тебе рассказать, что случилось вчера.

Это было уже серьёзно. Если разговор требует пустой плошки, то я пропустил что-то очень важное. Обычный разговор можно было вести и за едой. Тауну явно не терпелось, и я быстро прикончил остатки похлёбки и доел хлеб.
Таун почти спокойно дождался пока я прожую и тихо сказал:

— Вчера было третье знамение, — и замолчал

Больше ничего говорить и не надо было. Жрецы Луны ждали третьего знамения уже девять с половиной лет. Ещё с матерью мы ночью наблюдали второе. Такое не забудешь. Все знали, что будет после третьего знамения. Все помнят пророчество о возвращении прОклятых в наш мир.

— Они идут, время последней битвы близко. Жрецы Луны избрали нового магистра. Впервые это будет женщина.

— У них будто был выбор. Старая Лоя?

— Лоя не старая. — Таун раскраснелся, Лоя была его бабушкой. Она ушла на Путь Луны ещё совсем юной, сразу после того как подарила Владыке сына. И не было никого искуснее неё в искусстве плетения ткани времён.

Проклятые. Совсем как мы. И совсем другие. Для них мы были не более чем сосудами с кровью для их ритуалов. Они для нас были жуткими порождениями тьмы. Когда-то давно мы изгнали их за Предел. И долгие столетия о них ничего не было слышно.

— Вот, значит, как он решил меня убить! — понял я.

— Они пересекут Горы Скорби уже к следующей луне. Нам надо спешить. — будто не слыша меня, сказал Таун.

— Это же верная смерть!

— А ты собрался жить вечно, Тер? — весело сказал наш новый Владыка.

— Я уже умирал однажды, мне не понравилось, — улыбнувшись, сказал я.

— Мы собирались ехать ночью, после прощания с тобой. Но раз уж ты вернулся… Я вижу ты поел, и ты уж точно выспался. Поэтому отправляемся сейчас.

— Но почему ты не пустил братьев? Они тоже не откажутся поесть. Тут явно хватит еды на нас всех.

— Есть ещё кое-что, Тер. То, что должен знать лишь ты. Их ведёт твой отец.

— Горные Короли теперь заодно с проклятыми?! — вырвалось у меня. Это меняло всё! Старые обиды помножились на новые и, наконец, дали свои плоды. Жители Предела решились впустить в наш мир древнее зло, чтобы отомстить нам за Башню Ветров.

— Да, славная будет битва! — грустно сказал Таун. — Нам будет не хватать павших братьев. Мы возьмём с собой столько жрецов, сколько храмы будут готовы дать. Возьмём всех кто готов взять в руки меч. Традиции подождут, нам не обязательно отнимать имя, давая в руки честную сталь…

— Даже так!

— Только так! Иначе проклятые сметут нас.

— Мирные люди с рыночной площади плохие наездники и ещё худшие воины. А новые магистры, которых изберут в храмах, ещё не скоро обретут силу и умения тех стариков, головы которых мы оставили позади.

— Магистры уже избраны. Люди Вечного Касара сами взяли в руки мечи и весь день готовились с лучшими из нас. Пока ты спал, Тер, прошла вечность!

— Что ж, будет дорога, будет и время. Давай позовём братьев. Им надо поесть, пока еда не остыла. Нам предстоит долгий путь.

И вдруг я понял! Так было уже не раз. Воспоминания сами приходили одно за другим. Бедствия. Нашествия. Последняя надежда. Снова безнадёжная битва. Я начинал понимать как работает наш мир. Как его пишет наш создатель. И, вспомнив разговор в каменном городе, я вдруг улыбнулся. Похоже я и правда собираюсь жить вечно.

Глава 65

— Кто из вас готов пожертвовать своей жизнью, безымянные!? — снова закричал старик Бахор. — Кто готов взойти на Алтарь Ветров и принести нам Сердце Бури?!

— Не ори, старик, все знают, что это буду я, — устало сказал я, проходя мимо старого магистра. — Спорим на твою шапку, что я вернусь живым, и ничего со мной не случится.

— Мы будем помнить тебя, Тер, твой свет всегда будет сиять во тьме! — сказала одна из безымянных сестёр.

— Что у вас не отнять, так это желания меня похоронить раньше времени, — весело сказал я, но почему-то никто не засмеялся.

Тропа, ведущая к Алтарю Ветров, была давно заброшена, и я не столько шёл по ней, сколько карабкался по горе вдоль неё. До Алтаря было всего двести шагов, но это были двести шагов наверх, каждый из которых мог закончиться внизу моей смертью. А наверху меня ждало смертное проклятие, как и всякого, кто осмелиться забрать Сердце Бури.

Верная смерть. Снова. Ох, как страшно!

— Кто пришёл потревожить мой покой, — формируясь из ничего, сказал Дух Ветра.

— Уйди, глупое создание, ты не сможешь меня остановить, как и все до тебя, — сказал я, даже не глядя него. Как бы он там ни выглядел, мне нужно отсюда только Сердце Бури. Без него у нас не будет шансов против Проклятого Короля. Как всегда, менялся лишь злодей, место действия и артефакт, добыча которого стала уже рутиной.

— Ты должен отгадать три загадки, или умереть, смертный! — не слушая меня, заявило существо из чистого ветра.
Я даже остановился от неожиданности и повернулся к нему, став разглядывать существо. Еле заметные очертания человека внутри небольшого вихря посреди безветренной погоды. Его бы не было видно, но вихрь поднимал каменную крошку с горного плато вокруг Алтаря, очерчивая расплывчатый силуэт.

— О, загадки я люблю. Хоть какое-то разнообразие. Что ты там придумал? — сказал я, обращаясь не столько к Духу, сколько к создателю. Обычно хватало короткой битвы. Чего это он вдруг так расщедрился.
Дух изошёлся стихами, разумеется:

Стара и слепа,
Обитает во тьме…

— Слепая Ола. Давай следующую.
Дух помедлив мгновение задал новую загадку:

На склоне гранитом
В далёком краю
Стоит чёрный замок…

— Это же Обитель Брошенных. Слушай, дух, или как тебя, с какой вероятностью сюда должен был прийти человек, который побывал в Пещерах Теней и под Гранитным Сводом. Это же просто смешно… Ладно. Давай третью и покончим с этим!
Дух теперь замолчал надолго. И когда я уже хотел его поторопить, вдруг выдал:

На солнечном диске, увидев следы,
Шагай только там, где увяли цветы.
Лишь только увидишь разрушенный дом,
Ты должен со спутником спрятаться в нём.

Дух снова затих, глядя на меня. Видимо он ждал отгадки.

— Это какая-то очень странная загадка, либо я не понимаю её сути. А есть подсказка? Причём тут солнечный диск, цветы и разрушенный дом?

Но дух вдруг стал совсем прозрачным, его свет угас, и каменная крошка, кружащаяся в бесконечном цикле вихревых потоков, упала наземь. Похоже путь открыт…

— Это очень необычно, — громко заявил я наверх, я почему-то решил, что создателю проще наблюдать за нами сверху. — Что это было? Очередное пророчество? Указание? Предупреждение? Дух обещал мне три загадки!

Лишь тишина была мне ответом. Где-то далеко внизу шумел наш лагерь, в ущелье со свистом завывал ветер, да где-то высоко над горами парил дикий рорх, иногда издавая свои скрипучие щелчки.

— Ладно, дело твоё, меньше не больше, — добавил я моему незримому собеседнику и пошёл к алтарю.

Алтарь Ветров представлял собой странное сооружение из причудливо сложенных камней. Тени от них почему-то падали не как обычно, а выстраивались в странный рисунок, будто нарисованный ребёнком. Деревья, трава, цветы, домик и солнышко, а рядом с корявым домиком стоит корявый человечек.

Я не спешил и начал обходить алтарь по кругу, глядя как пляшущие тени меняют рисунок на земле раз за разом. Вот с дерева облетела кое-как нарисованная листва, цветы начали увядать, а на солнце появились пятна.

— Очень сложная загадка! — рассмеялся я. — Ну это хотя бы весело.

Я прошёл между двумя камнями и встал туда, где цветы уже совсем увяли. Вокруг Алтаря вдруг загудел ветер, складываясь в чудовищный смерч, который окружил меня, не давая отступить, но я и не собирался. Я шёл туда, к домику, по тропе из увядающих с каждым моим шагом цветов. А вместе со мной шёл к домику и нарисованный человечек. Чем ближе я подходил к дому, тем сильнее становился ветер вокруг, и тем хуже этот домик выглядел. Подойдя к домику, я вдруг понял, что я не могу просто наступить на него сверху, мне надо как-то спрятаться в нём. Я закрыл глаза, представил, что вхожу в дом, в котором уже не было ни двери, ни крыши, и вдруг увидел кое-как нарисованного себя, а мимо меня пробежал мой нарисованный спутник, прячась в доме. Я просто шагнул вслед за ним и открыл глаза.

Всё вокруг поменялось. Теперь тени вокруг больше не рисовали рисунки на земле. Утих ветер. Я находился в высоком доме, где кое-где был сломан пол, обнажая пропасть под ним, где-то из стен торчали колья, на которых повисли останки моих предшественников. Весь алтарь был лишь иллюзией, столь любимой мастерами ветра. В комнате кроме меня никого не было. Мой спутник исчез вместе со всем остальным наваждением. Наверху, под самым потолком, вилось Сердце Бури, чистый источник силы. Мне бы показался красивым этот сгусток светящихся вихрей, но собрав Суть Огня и Твердь Земли я уже устал восхищаться артефактами стихий. Сейчас же меня занимало лишь то, что Сердце Бури висело очень высоко, и я не представлял как туда доберусь.

Глава 66

Медленно я обходил комнату по кругу, раз за разом, смотря по сторонам. Всё это я уже не раз проходил. Обычно мне в голову приходила какая-нибудь чудна;я идея. Суть Огня мне пришлось доставать из середины пламени, показав свою смелость. Ради Тверди Земли мне пришлось пройти целый лабиринт из подземных ходов, показав свой разум. Таковы были основные качества последователей пути Огня и Земли. Адепты Ветра всегда полагались на хитрость. Но как можно показать хитрость в пустой комнате без единого предмета вокруг.

Идея не заставила себя ждать. Нет смысла идти напролом к цели. Путь должен быть хитрее. Я должен найти способ достойный магистра Пути Ветра. Почему этим не занимается старик Бакор?! Почему всё время я? Вопрос останется без ответа. Как и всегда.

Я медленно подошёл ко входу в комнату. Идти назад было опасно, указатели из теней пропали, а вместе с ним и возможность безопасного возвращения. Возвращение! Создатели должны были предусмотреть возвращение назад! Прямо напротив входа находилось окно наружу. Оно вело в никуда, сразу за окном заканчивался дом, и заканчивалась скала, под окном внизу плыли облака и наверняка падать отсюда я буду очень долго, до конца тридцатой книги, наверное… Ну разумеется! Создатель не даст мне упасть! Я просто свесился в окно и свалился вниз.

Под окном оказалась невидимая лестница, винтом огибающая комнату по наружной стене. Способ был конечно очень рискованный, но он работал. По-хорошему я должен был эту лестницу как-то найти, нащупать ногой или посыпать из окна вниз камушки, заботливо выложенные у окна. Но я просто пошёл, уже не особо заботясь о своей жизни, об остальном позаботится автор. Возможности героически умереть не было, было недоделанное дело. Было даже желание проверить, что со мной станет, если я шагну в сторону с лестницы. Но я отогнал эти мысли прочь. Мне не понравилось умирать. И неизвестно, захотят ли вернуть к жизни того, кто так настойчиво ищет смерти. Моя ли это была мысль или мне её внушил автор, я не знал, и просто шагал вверх ступень за ступенью.

Наверху под самой крышей было ещё одно окно, прямо напротив Сердца Бури. Просто протяни руку и возьми. Безо всякой хитрости. Разумеется этого делать было нельзя, поэтому я просто пошёл дальше по лестнице. Хитрость и терпение. Важно было пройти путь Ветра до конца, но концом лестницы оказалась невидимая стена. Пути прямо не было. С одной стороны была пропасть, с другой стена уже очень даже видимая. В чём же хитрость. Не возвращаться же назад. Я потрогал стену перед собой, шершавое дерево. Сбоку тоже. Или я пытаюсь убедить себя в этом, мои глаза пытаются меня в этом убедить. Тогда я убрал руку и я шагнул прямо сквозь ту стену, что обманывала мои глаза.

Иллюзия рассеялась. Я стоял прямо напротив Сердца Бури под потолком пустой комнаты, прямо посреди ничего. Так говорили мои глаза. «Глаза не видят ветер, но ветер дует независимо от того, видишь ты его или нет», — часто говорил старик Бакор, когда ему говорили про что-то очевидное, то что знают все, то что видно и понятно. Старик лишь смеялся в ответ и повторял свою присказку.
Вот же оно, Сердце Бури, интересно, могу ли я просто протянуть руку и забрать его, прошёл ли я путь до конца? Я закрыл глаза и протянул руку. Руки коснулся ветер, один из тысячи ветров, сплетённых в единый узор. Оно здесь! Глаза могут лгать, но ветер дует и я чувствую его. Я протянул руку и взял Сердце, как до этого брал живой огонь. Сердце Бури целиком поместилось в моей ладони и я понял как мне вернуться назад. Надо просто идти вперёд по пути ветра до конца.
Верхний невидимый ярус заканчивался новой невидимой лестницей, которая вывела меня прямо ко входу в дом. Осталось только спуститься обратно к братьям.

Глава 67

Старик Бакор держал в своих руках Сердце Бури так, будто это был нежнейший цветок, который может погибнуть от любого неосторожного прикосновения. Мне стало не по себе, вспоминая как сильно я сжимал Сердце, пока спускался вниз по тропе обратно. Вот-вот должны были прийти двое его собратьев и принести Суть Огня и Твердь Земли, чтобы составить Триединство. Мощнейшее оружие, с которым может совладать только наследник древнего рода, маленький мальчик Таун. Он уже стоял рядом и с детским любопытством рассматривал новую диковинку, состоящую из светящихся вихрей, кружащих в бесконечном танце, составляя причудливые фигуры раз за разом. Сама суть Ветра — непостоянство.

— Почему Триединство всегда разделяют и прячут, — спросил вдруг Таун старика.

— Потому, Владыка, что это оружие невероятной силы, и попади оно не в те руки…

— Но им же могут управлять лишь наследники Рнека Могучего? — спросил я.

— Наследники… наследники бывают разные, мальчик… — туманно ответил Бакор. Он никогда не называл меня по имени. Все знали почему.

В дом Владыки, который представлял собой походный шатёр, вошли не только двое магистров, но и несколько жрецов огня, земли и ветра. В доме сразу стало людно.

— Хорошо ли, что мы делаем это под крышей дома? — спросил Таун.

— Важно лишь, что это сделаешь ты, Владыка, — ответил Бакор и с нескрываемым сожалением на лице протянул ему Сердце Бури. — Во имя Ветра!

— Во имя Огня! Во имя Земли! — эхом отозвались магистры, протягивая Тауну свои бесценные артефакты.

— Во славу Предков! — ответил Таун, и сложил на ладони по очереди суть ветра, огня и земли. А затем просто сжал ладонь в кулак, соединив несовместимое, сотворив невозможное. Как и многие-многие предки до него в час нужды.

Ткань бытия до последнего билась в его руке, сопротивляясь противоестественному союзу Триединства стихий и вдруг вспыхнула сразу светом и тьмой.

И вдруг тьма вновь поменяла свой цвет.

Глава 0xFFFB1F04

— Понимаете, Сергей Витальевич, у меня есть дети, и они ждут вашу книгу. Сколько можно её писать, в конце-то концов. Мне и самому интересно, что там было дальше. Вы же закончили на самом интересном месте.

В этот раз я оказался в заполненном людьми помещении. Люди были одеты в странную одежду, которая не годилась ни для езды, ни для ремёсел, мужчины были в чём-то вроде доспехов горного народа, только из ткани тёмного цвета, а женщины и вовсе были кто в чём. Все беспорядочно мельтешили вокруг, создавая невероятный шум без какой-то видимой причины. Видимо я попал на какой-то местный рынок, только внутри дома. Нет, на рынок не похоже. Вон столы с едой, все едят и пьют, похоже на то, что все пришли на пир, но почему тогда все так шумят, ведь так не будет слышно слов хозяина дома.

Рядом с автором моей книги, которого теперь звали Сергей Витальевич, находился невероятно толстый человек. Такой, если сядет на лошадь, наверное, не проедет и шага.

— Видите ли, Альберт Тигранович, ваши дети могут… — начал отвечать автор, явно чем-то раздасадованный.

— Сергей Витальевич сейчас никак не может выпустить книгу, — подскочил откуда-то сзади мой старый знакомый Аркадий Палыч. — Но поверьте мне, она уже получилась вдвое больше предыдущей, и невероятно интересной. Ни вы, ни ваши дети не будут разочарованы, уважаемый Альберт Тигранович. Даю вам слово!

Подошла дама, волосы которой были сложены так, чтобы зацепиться за первое дерево и навечно повиснуть на нём, намертво запутавшись в ветвях.

— Сергей Витальевич, дорогой! Вы хоть намекните, они домой-то вернулись? Вы же оборвали историю прямо на битве с гхархами. Нельзя же так!

— Извините, но…  — снова начал автор.

— Именно так и можно, и даже нужно, Изольда Дмитриевна — снова перебил его вездесущий Аркадий Палыч. — Нисколько не осуждаю ваше желание узнать, что же там будет дальше, но вам всем нужно просто немного подождать выхода книги…

— Сколько ждать-то ещё? — вставил толстяк — Мы уже полгода ждём, родной. Что вы там такое придумали. Вы скажите, что там такое так вас задерживает.

— Никаких спойлеров! Забираю у вас Серёженьку, а то вы его живьём съедите, — добродушно заявил Аркадий Палыч, тепло улыбаясь собеседникам.

Но как только он отвёл за руку моего создателя, теперь уже Серёженьку, он вдруг приблизился и зло зашептал ему:

— Ты с ума сошёл! Ты собрался нагрубить гостям, которых мы собрали, чтобы мы по миру не пошли, пока ты опус свой пишешь. Между прочим, все уже задаются только одним вопросом: «Когда?» Все!!! И не только у Альбертика есть дети! Ты знаешь насколько…

— Дамы и господа! Господин Президент и Первая Леди с детьми. — объявил на весь зал человек, со смешной полупрозрачной серьгой в ухе.

— Пожалуйста, Сергей, будь сейчас предельно вежлив, Христом-богом заклинаю! — почему-то испуганно зашептал Аркадий Палыч. — Мы сейчас и так ходим по тончайшему льду, и это не те люди, расположение которых сейчас стоит терять!

Я понимал происходящее лишь отчасти. Вошедший был вероятно Владыкой или как минимум магистром, судя по тому как выстроились вокруг все остальные люди на пиру.
Президент, улыбаясь и отвечая на приветствия, явно шёл вместе с семьёй прямо к автору. Людской поток, устремившийся к новоприбывшим, огибал их полукругом и никак не мешал приближаться к автору книги, которую, видимо, так ждали все собравшиеся.
Ещё совсем недавно, я был бы счастлив тому, что моё имя просто вспомнят после смерти, а за то, чтобы о моей жизни написали книгу, я бы легко отдал правую руку, чтобы навеки сохранить своё имя в веках. Но сейчас, глядя на моего несчастного создателя, на котором лица не было, я уже не уверен, что хочу чтобы обо мне была написана даже строчка.

— Сергей Витальевич! Аркадий Павлович! Очень рад вас видеть. Я, как видите, с женой и детьми, — с очень широкой улыбкой заявил Президент, невероятно, как он мог одновременно говорить и так широко улыбаться.

— Алёша помнит о формате мероприятия. Я настояла на том, чтобы взять с собой мальчиков. Уверена, что вы не будете против и сделаете для нас исключение, — улыбка его жены не была приятной, скорее даже наоборот, удивительно!

— Дядя Серёжа! Дядя Серёжа! Когда книга? Что будет дальше!? А правда что книга будет толстенной? Братья победили гхархов? А что стало с предателем? Правда что он сжёг город? — засыпали моего создателя вопросами подбежавшие мальчишки, их было двое, и им было лет чуть больше, чем когда я прошёл Испытание Стали.

Автор в ответ только улыбался, и вот его улыбка лучилась светом. Я понял, что был создан для детей, которых «Дядя Серёжа» любит явно больше чем взрослых.

— А как Тер победит Цахора, у него же Клинок Солнца?! — о, какой хороший вопрос!
И похоже, ответить на него хотел не только я.

— Семён, Кирилл, пощадите Сергея, пожалуйста! — вмешался Аркадий Павлович. — Автор не может раскрыть деталей грядущих приключений. Даже вам!

Улыбка на лице Первой Леди резко пропала, и я даже начал по ней скучать, потому что выражение лица… как бы сказать… я бы лучше встретился со стаей тытхов, ночью, в степи, один и без оружия, чем вот это вот всё… Аркадий Павлович явно сказал что-то, что говорить при ней не следовало ни при каких обстоятельствах. Он и сам это понял, и как-то сразу уменьшился, втянув шею, ссутулившись, воистину, удивительный мир!

От расправы Аркадия Павловича спас Президент, улыбнувшийся ещё шире, хоть это и было за гранью возможного:

— Кира, милая, солнышко, покажи детям обзорную комнату, а мне надо кое-что очень серьёзно обсудить с господином издателем и многоуважаемым мастером слова, господином автором книги, которую мы все так ждём.
Лицо его супруги моментально сменилось на сосредоточенное, но вполне приятное, спокойное и даже красивое. Удивительная пара.

— Так, зайчики мои, идёмте что покажу, у дяди Аркаши есть такая комната, из неё весь город видно! А потом мы придём обратно к дяде Серёже! Пойдёмте скорее.
И не обращая внимания на возражения, взяла мальчиков за руки и повела по лестнице куда-то наверх. Гости расступались вокруг ещё более широким кругом, чем раньше.
— Итак, господа, я бы хотел поговорить с вами о наболевшем, но не здесь. Если вы не возражаете… — Президент сделал паузу, которая сразу была понята «дядей Аркашей», который, сразу же рассыпавшись в любезностях, повёл своих собеседников в уже знакомый мне зал с огромным столом.

— Господа, у меня есть к вам предложение, от которого на вашем месте я бы точно не стал отказываться, но я, конечно, не настаиваю, — заявил Президент и вдруг перестал улыбаться и поднял одну бровь. Фигуры начали расплываться, и тьма вернула свой цвет.

Глава 91

Старший Кан ехал вдоль рядов и кричал то, что и обычно кричат перед боем.

— Сегодня тот день! Сегодня мы наконец покончим с проклятыми! С нами великий Таун, объединивший стихии, объединивший народ Вечного Касара! С нами бессмертный Тер, принесший нам удачу и подаривший нам верного союзника! Вернувший своего отца, он вернул нам и горный народ, который отвернулся от порождений крови! И сегодня мы узнаем, правда ли их кровь черна как сама тьма…

Я уже не был уверен что тьма черна. Мне надоело то, что я слышал уже 29 книг подряд, но я ждал. Не идти же в атаку на бессмертных проклятых в одиночку.

Так! А почему нет?! Я тронул коня и, разгоняясь, поскакал прямо на медленно надвигающиеся ряды в чёрных балахонах. Ближайшие ко мне сразу достали свои серпы, и невероятно быстро понеслись мне навстречу, что-то хрипя на своём наречии. Далеко сзади меня разгонялась лавина Старшего Кана. Слева и справа неслись лавины-крылья. Но остриём копья сегодня были не Каны. Сегодня никто не умрёт, кроме этих тварей, и, наверное, меня.

Я должен завершить бесконечный цикл книг, прямо сегодня. Что может быть более героическим, чем смерть в битве против бессмертного врага?!
Я достал Клинок Солнца и проклятые создания вдруг потеряли свой былой пыл. Я рубил направо и налево с невероятной скоростью. Но даже её не хватало против порождений магии крови, древних наших сородичей, утративших человеческий облик, ради силы и ловкости, ради бессмертия, ради единения с тьмой, но она же отняла у них саму их суть. Проклятые больше напоминали диких зверей, чем людей.

Проклятые выли от боли, сгорая в свете клинка, но бросались на меня с невероятной скоростью, пытаясь хоть как-то достать меня, выбить из рук клинок, спасти остальных. Они не были людьми ещё и потому, что разум их был един, и как единое целое, они пытались обезвредить то, что убивало их.

Наконец и моя славная битва подошла к концу. Единое целое проклятых прекратило попытки добраться до меня, и атаковало моего коня. Третий или четвёртый рубанул несчастное животное серпом, прежде чем истлеть в ярком свете Клинка. Сила удара была такова, что конь ещё добрых пять шагов летел вбок, прямо на подступающих врагов. Конь умер ещё до приземления. Я упал, и свет померк.

Глава 0xFFFС2D33

— Это катастрофа! Сергей! Они нас живьём съедят! Что ты наделал?

— Он раз за разом идёт на смерть. И в битве с горным народом, и в поединке со своим отцом, это началось у Алтаря Ветров! Он ещё тогда хотел прыгнуть в пропасть!

— Что ты несёшь! Ты это пишешь! Ты! Тер делает только то, что пишешь ты, Сергей!

— Больше нет, Аркадий Палыч. Что бы я ни писал, когда меня охватывает вдохновение и я чувствую единение с персонажем, в результате получается это. Он раз за разом пытается закончить историю. Он откуда-то знает, что он персонаж книги! Даже знает какой по счёту!

— Вы бредите, Сергей Витальевич! Прекратите самодурство!

— Да нет же, говорю вам, Аркадий Палыч! Стоит мне лишь погрузиться в мир Саги Имён и всё начинает лететь в тартарары. Персонаж считает себя особенным, знает что я его берегу и использует это знание себе же во вред.

— Так пиши так как другие это делают, Серёжа, просто пиши то, что я тебе говорю. Книгу надо закончить, но не так же!

— Если я буду её писать так, как вы говорите, это будет уже не Тер, не моя история, и мы никогда не узнаем, чем она закончилась. Никто не узнает!

— Чёрт бы тебя побрал с этой твоей методой, Сергей… Ну хорошо, а ты можешь просто спасать его? Просто не дай ему умереть до конца книги! Умоляю тебя! Ты же и сам видишь, что за бред получается. Тебе самому-то нравится такой финал?

— Нет, Аркадий Палыч. Финал отвратительный.

— Вот и я говорю… В общем, давай там как-нибудь его дотащи, будь добр… Сам понимаешь…

— Я постараюсь, Аркадий Палыч. Сейчас же вернусь и всё исправлю…

Я снова возвращался к жизни. Это будет сложнее, чем я думал.

Глава 92

Я открыл глаза. Клинок потух и лежал рядом со мной. Но я был всё ещё жив. Как?!

— Та-у-ун! Та-у-ун! — раздавалось повсюду.

Вокруг меня вился целый вихрь острых раскалённых камней, каждый из которых светился так, что лишь ненамного уступал моему клинку. Единый разум проклятых не оставлял попыток достать меня, но я всё ещё жил! Триединство сейчас служило лишь одной задаче, вместо уничтожения орд проклятых, оно охраняло меня одного!

Я заорал в отчаянном исступлении. Схватил свой Клинок и побежал навстречу врагу. Тауну пришлось убрать завесу, которая защищала меня, чтобы она теперь меня не убила. Вместо этого Таун направил весь этот светящийся рой навстречу проклятым, сжигая и разрубая их тела в невесомую пыль. Я всё ещё был остриём копья, сталью в руке Владыки, пусть и ищущей смерти.

Врагов было слишком много. Проклятые находили в буре светящихся камней слабые мест и прорывались ко мне. Я рубил, рубил и рубил. Я так просто не сдамся, заберу их столько что их просто не останется, тем, кто придёт после меня. Лавины уже ворвались в ряды проклятых, кроша их зачарованным горным народом оружием справа и слева от меня. Проклятые были быстрее, сильнее, обладали единым разумом, но они были смертными!

Вдруг посреди рой камней прямо напротив меня раздался в стороны, пропуская проклятых, свернувшихся в тугой шар, чтобы пробиться ко мне. Их было столько, что я понял — мне точно конец!

И когда невероятно быстрые создания уже неслись на меня с серпами наперевес, из-за моей спины с криком «За Касар!» появились вчерашние горожане, торговцы и ремесленники, не державшие с детства оружия в руках, они обступили меня и вступили в бой.

Слёзы текли по моим щекам. Горожане неплохо научились драться. Целая вечность прошла с начала похода, и всё это время они учились, сражались и любого из них я бы теперь назвал своим братом. Но они гибли! Заговорённое оружие не заменит навыков безымянных. Гибли мои новые братья, умирая под ударами единого разума проклятых. Гибли и мои братья безымянные. Гибли без счёта твари в тёмных балахонах, землю усеивали чёрные балахоны и серпы. Проклятые гибли, но не отступали. Единый разум видел скорую победу, и теперь сосредоточился именно на мне, опознав во мне наибольшую угрозу.

И тогда Таун ударил иначе. Всё то время, что не было роя, он копил силу Триединства. И высвободил её лучём огня, разгоняемого ураганным ветром и наполненным роем светящихся раскалённых камней. Луч бил очень точно, будто Таун рисовал на холсте красками, только кисть была размером с дом Владыки. Вмиг вокруг нас стало пусто. Через несколько минут пусто стало везде, где не было сечи. Таун не мог бить, с риском задеть своих. Остальных он сжёг.

И вот тогда проклятые решили спастись бегством. Одновременно они развернулись и побежали. Скорость их впечатляла. Но стоило им оторваться от нас, как их сжигал луч Тауна. С обречённым отчаянием, последние проклятые ринулись в ближний бой, надеясь дорого продать свою единую на всех жизнь…

Через полчаса всё было кончено. Мы победили бессмертного непобедимого врага!
Я закрыл глаза в отчаянной попытке достучаться до автора: — Хватит!

И тогда тьма снова изменила свой цвет.

Глава 0xFFFD31A8

— Нет, Серёжа, мы не можем завершить книгу так. Ты же знаешь правило. Мы должны закончить на самом интересном месте. Да и закончил ты как-то… не по-человечески что ли…

— Я больше не могу, Аркадий Палыч! Он выматывает меня. Требует, чтобы я прекратил писать о нём. Говорит «Хватит!»

— Это я тебе говорю «Хватит!», понимаешь? Голову мне морочишь, а книгу уже больше полугода закончить не можешь! Давай хотя бы создай завязку в конце, да поинтереснее, и пойдём на тридцатую.

— Я не выдержу долго, Аркадий Палыч. Правда не выдержу. Он отторгает меня. Мне всё сложнее погружаться. Будто против течения плыву, которое с каждым разом всё сильнее.

— Вот в чём ты прав, Серёжа, в том что ты поплыл. Давай так… — Аркадий Палыч подошёл к шкафу с бутылками и налил янтарной жидкости в два стакана. Один протянул моему создателю. — Ты заканчиваешь книгу на интересном месте… тихо, стой, не спорь! У нас выбора нет. Ты её так долго пишешь, надо её закончить как следует. А потом берёшь отпуск, который я тебе полностью оплачиваю, подключу все связи, отдохнёшь нормально… где надо, а не дома… Ну так вот, отдохнёшь как следует и приступишь к тридцатой.

— О-о-о-а-а! — громким воплем боли отозвался автор, падая на спину.

— Ты чего, Серёж! Ты как?! Врача может вызвать?! Врача сюда, срочно! — Аркадий Палыч нажимал на что-то и громко кричал, но я его уже почти не слышал.
Зал быстро наполнялся фигурами, которые растворялись в приближающейся тьме и я уже было подумал, что всё, наступает забвение и покой, когда меня снова затянуло назад.

Глава 93

— Та-у-ун! Та-у-ун! Та-у-ун! — мерно раздавалось в ушах. Раньше всегда это был гул тысяч и тысяч братьев. Сейчас это был непривычно нестройный гул разнородных голосов.

Я открыл глаза и огляделся. Нас осталось так мало! То тут, то там из чёрно-бурого месива пробирались уцелевшие горожане. Вдали жалкие остатки лавин моих безымянных братьев собирались в единый строй. К полю боя приближались сёстры, чтобы похоронить павших и найти раненных. И я впервые задумался, а справятся ли они.

— А ну, ребята, поможем сёстрам! Наш путь окончен, некуда спешить. Пора отдать долг братьям прежним и новым! — громко крикнул я, наконец убирая клинок в ножны.
Никто не сказал ни слова, не стал возмущаться нарушению Правды Предков. Просто устало разбрелись по полю, собирая тела. Раненых почти не было. Проклятые в бою двигались невероятно точно и быстро, не оставляя шансов тем, до кого добирались.
Собирая тела, я заметил, что не так уж их было и много, проклятых, в сравнению с нами. Когда они рванули на нас, казалось, что их было куда больше. Повсюду валялись изрезанные балахоны, тел от них не оставалось. Но на каждый чёрный балахон приходились десятки наших тел.

Мы провозились до ночи, когда уже начали отказывать руки. Безымянная сестра подошла ко мне и сказала:

— Воинам следует спать после битвы, мы справимся, спасибо вам.

У меня не было сил возражать. Сёстры подходили к оставшимся и отправляли всех отдохнуть. Я побрёл наверх, назад к холмам, туда, где стоял мой походный дом. Мимо меня брели другие мои братья, последние, кто ещё не ушёл с поля боя своими ногами.
Когда я добрался до дома у меня даже не хватило сил для омовения после боя. Я был весь перемазан в крови, своей, моего коня, моих погибших братьев. Но у меня не было сил даже думать об этом, и как только я добрёл до лежанки, рухнул на шкуры внутри и уснул.

Мне снилась мама. Она заплетала свои русые волосы в длинную косу и пела мою любимую песню:

Плачет дождик за окном
Да грохочет дикий гром.
Ты не слушай, спи малыш,
Дождь пройдет, пока ты спишь.

Я улыбался, засыпая во сне. И подумал, что не так уж и плохо быть живым. В этом мире столько всего хорошего. А сопротивляясь замыслу создателя, я просто убиваю его. Может есть и другой путь. И если он есть, я его найду. Завтра.

Глава 94

Я проснулся и вскочил. Трубил рог общего сбора. Что-то случилось! Как есть я выскочил и побежал на звук рога. К дому Владыки.

Мы собрались почти одновременно, лагерь всегда строился с расчётом на общий сбор. Кони ждали нас в центре, наши походные дома полумесяцем стояли вокруг. Не прошло и минуты, как мы все вскочили на коней и были готовы к битве.

Но мы опоздали. Из-под земли, из окрестных холмов выходило войско горного народа, быстро окружая нас. Сам горный король, мой отец, вёл главный кулак войска на наш лагерь. И когда до нас им оставался один бросок, они остановились.

— Мы пришли за справедливостью! — громко рокоча, своим трубным голосом прокричал Синтар Заговорённый, король горного народа. — Нам не нужны ваши жизни. Кто будет говорить со мной, коневоды?

Навстречу выехал Таун, я поехал следом. Никто не знает, что пришло в голову отцу. Зачем он привёл сюда войско. Но хватит одного его слова, чтобы раздавить всех выживших во вчерашней сече.

— С тобой буду говорить я, Синтар. Зачем ты привёл сюда своих воинов, — громким звонким голосом ответил Таун. — Мы всё сказали друг другу ещё в прошлую нашу встречу.

— В прошлую нашу встречу вы осадили мой город, забрали самое дорогое, что у меня было и держали наши жизни в своих руках. Теперь, как видишь, малыш, всё изменилось. Теперь мы поговорим и я скажу тебе то, что тебе не понравится.
Просто назвать малышом Владыку, когда с тобой закованная в заговорённые доспехи армия. Таун пропустил это мимо ушей.

— Ты что-то говорил о справедливости. Или я плохо тебя расслышал? Трижды предать — это и есть твоя справедливость? Ты предал наших Предков, пустив проклятых через Предел. Затем ты предал проклятых, когда у твоих ворот стояли мы. И теперь ты предаёшь нас? Зачем тебе справедливость, если ты даже не знаешь что это?!
Ряды горных воинов недовольно заурчали, посылая проклятья на наши головы. Горный король даже не покраснел, он стал бурым до кончиков ушей. Видно было, что он призвал всю свою волю, чтобы не отдать последний для нас приказ.

— Следи за словами, мальчишка! — гулко прокричал он, и затем чуть спокойнее продолжил — Ты не в том положении, чтобы насмехаться надо мной. Пока мы говорим, но стоит мне дать знак воинам и заговорят наши топоры. Я пришёл за справедливостью. Справедливо ли было забирать у меня жену и сына, отняв у него имя? Справедливо ли было отбирать сердце наших гор в трудный час? Справедливо ли было загонять наш народ в горы, когда долины хватит на всех? Да, настал час справедливости. Так что слушай меня, и слушай внимательно, если хочешь и правда знать, что такое справедливость.

Таун молчал. Я не вмешивался. Хотя все знали, что мою мать Синтар похитил, забрав её в горы вместе с целым племенем, сделав их рабами. Нашим отцам и дедам пришлось идти войной, чтобы освободить их и в очередной раз угомонить горный народ.
— Ты отдашь мне моего сына! — повысив голос, продолжал Синтар. — Отдашь мне одну из безымянных сестёр, по моему выбору. Наши древние земли возвратятся к нам с нашими долинами и холмами. И ты вернёшь мне Твердь Земли, прямо сейчас! Сделай это и возвращайтесь домой. Клянусь Камнем, что тогда я отпущу вас домой живыми и не буду больше беспокоить, если вы снова не поселитесь на наших землях.
Таун протянул ладонь, на которой сияло Триединство. Синтар сделал шаг назад. Миг, и перед ним выстроилась каменная стена, а за его спиной воины горного народа выставили заговорённые щиты стеной, все как один. Но Таун просто сжал ладонь в кулак и ткань бытия выдохнула с облегчением, разделяя несовместимое. На раскрытой ладони Владыки теперь лежали три маленькие искорки, облекаемые каждая своей стихией.

— Ты не оставляешь мне выбора, Синтар. Ты просишь так мало, держа в руках так многое. Похоже, ты и правда пришёл за справедливостью. Возьми же Твердь Земли. Клянусь Предками, сегодня ты получишь и остальное, — и повернувшись ко мне, Таун грустно сказал — Сегодня ты отправишься со своим отцом, Тер, и присмотришь там за нашей безымянной сестрой, которую выберет…

— Его зовут не Тер, — грозно пророкотал горный король. — Я дал ему другое имя при рождении. Назови его по имени, мальчишка!

— Того имени больше нет, когда он стал безымянным, то навсегда утратил его, — произнёс Таун то, что и так знали все.

— Тогда вот ещё что! Сегодня же, во имя справедливости, ты вернёшь всем их имена. И начнёшь с моего сына! — гулко ответил Синтар.

Глава 95

— Святотатство! Кощунство! Во имя предков! Безумие! — раздалось из рядов жрецов и вперёд вышел старик Бакор. — Мы не можем этого допустить, Владыка.

— Что-то твои запросы растут, Синтар, — отозвался я. — Ещё немного и ты что, потребуешь луну с неба. Ты пришёл за справедливостью или чтобы унизить нас?
Таун молчал. Зато ответил Синтар.

— Нет ничего плохого, сынок, если луну назовут луной, а камень камнем. Так их когда-то назвали, и так их стоит называть и впредь. Мы с твоей матерью звали тебя Рагсар, в честь моего прадеда. И каждого из твоих братьев когда-то звали своими именами в их семьях.

— Ты поедешь с отцом, Рагсар, — прозвучал над холмами громкий звонкий голос Владыки. — Присмотришь за сестрой, которую выберет Владыка Гор, и которой я сегодня дам имя. Сегодня я верну вам ваши имена, братья, вы больше не будете…
Таун вдруг запнулся, потянулся рукой за спину, покачнулся и упал с коня вниз, истекая кровью.

— Предатель! — завизжал Бакор. Следующий невидимый нож, сотканный из воздуха, он послал уже в меня. Мне не нужно было его видеть, чтобы увернуться от него. Но самое страшное уже случилось. Древний род Рнека Могучего прервался со смертью Тауна… Бакор заверещал, указывая на меня: — Убейте выродка!

В меня полетело сразу три огненных шара из рядов жрецов. Которые разбились о каменную стену, выстроенную мастерами Камня народа гор. Что бы ни случилось, мой создатель берёг мою жизнь. Даже потеряв ключевого героя Саги Имён, он спасал меня.
И я вдруг понял. На краю жизни и смерти понял. Как бы меня не спасал автор, важна не моя жизнь. Все эти книги, вся эта история затевалась не ради меня.

Автор, погружаясь в историю, растворяясь во вдохновении, чувствовал единение со мной, олицетворял мной себя, жил моей жизнью. Думал моими мыслями и исчезал во мне. Но сейчас, прожив с ним столько лет в одном сознании, я начинал слышать его мысли, жить его воспоминаниями. И мы вместе с ним вспомнили главное.
Когда-то очень давно, ещё в самой первой книге, которая писалась как часть трилогии, Сага Имён была про ценность имени, того простого и обыденного, что есть у каждого, что никто не ценит, коверкая и искажая. Так случилось, что завершающая арка сюжета была отвергнута издателем ещё в третьей книге, и эпопея странствий Тера так до сих пор и не закончилась. Люди ждали продолжения истории, скупая тиражи в умопомрачительных масштабах, сделав издателя самой прибыльной компанией книгопечатной отрасли.

История обретения утраченных имён превратилась в бесконечный водоворот событий. И нескончаемая череда бедствий, происходивших со мной все эти долгие годы, продолжалась прямо сейчас. Пора положить ей конец!

— Братья! Бейте жрецов! — закричал я, выбегая из-за обуглившихся остатков стены, спасшей мне жизнь. — Во имя Имён!

На бегу я вытащил Клинок Солнца, разрубая пополам зажмурившегося Бахора, уже готовившего для меня очередной нож.

Братья медлить не стали. Замешкались жрецы. И это стоило им их жалких жизней. Нас оставалось не так много после битвы, мы были мальчишками против взрослых мужчин, наделённых тайными знаниями. Но мы всю жизнь провели сражаясь, чтобы они спокойно читали свои книги, зная, что где-то там, на краю известного мира, гибнут совсем ещё дети.

Жрецы кое-где успели выпустить магию в ребят. Обидно было умереть, после того как выжил в бою против бессмертных проклятых. Мгновения и накат конницы оставил лишь порубленные балахоны на земле. В этот раз белые.

И я был уверен, что как бы ни были ужасны те создания в чёрных балахонах, какое бы зло они ни творили в этом мире, оно было во сто крат меньшим, чем творили с детьми жрецы в белых балахонах. Во имя добра и Правды Предков. Отнимая саму суть ребёнка, лишая семьи, имени, а затем и жизни.

Глава 96

Горный народ не вмешивался. Они так и стояли, подняв щиты из заговорённой стали. Когда всё было кончено, ко мне подошёл отец и молча встал напротив, просто смотря в моё лицо. Кто его знает, что ему пришло в голову в очередной раз.

— Рагсар…  Тер…  Пожалуй я не против обоих твоих имён, сын. Матери твоей, знаешь, никогда не нравилось, как я назвал тебя. Теперь ты реши, как будут звать тебя твои братья и сёстры. И они пусть сами решат. Так будет правильнее. Если кто вспомнит или узнает, как его зовут, пусть берёт своё прежнее имя. Нравится другое, пусть назовётся иначе. Да и ты, если хочешь, можешь вернуться со мной, а можешь остаться. С тобой и без этих полоумных в белых накидках у этого народа есть будущее. Но я всегда буду рад тебе в Каменных Чертогах. Только прошу, в этот раз, приходи без стали в руке… А теперь пора забрать обещанное. Не бойся, никого из сестёр я забирать не стану, только если сами за нами увяжутся, как твоя мать когда-то… Что ты так смотришь? Мы не крадём людей, сын.

Владыка Камня Синтар улыбнулся мне столь редкой для горного народа улыбкой, тронул моё плечо и, замешкавшись на миг, всё же пошёл к телу Владыки Степей Тауна, последнему своего рода. Поднял одну из искорок, сразу ставшей Твердью Земли, как я её помнил в глубине подземных лабиринтов, пульсирующим живым камнем. Склонился на миг, отдавая последнюю дань своему врагу и предводителю своих врагов. Потом обернулся ко мне, что-то хотел сказать, но передумал и пошёл к подземным тоннелям, уводя войско горного народа за собой. Мастера Камня не стали заделывать входы, видимо на случай, если кто-то решит последовать за ними. И многие ушли, как видимо случалось не раз и раньше.

Как ушла когда-то с отцом и моя мать. И всё её племя.

Глава 0xFFFFFFFF

— Сергей, Серёженька, милый, ну какой к чёрту финал! Контракты подписаны! Все ждут после двадцать девятой ещё и тридцатую. Убирай к чертям эту финальную арку.

Я снова был собой. Я молча смотрел в постаревшее, одутловатое лицо старого издателя и думал о том, как же всё-таки измотала его работа за те годы, что он издавал по сути только мои книги. Ведь я помню его почти молодым, а это было-то совсем недавно.

— Сергей Витальевич, вы слышите меня? Ау! Есть там кто, или снова врача зову?

— Не надо врача, Аркадий Павлович. Я вот что подумал. А поехали в отпуск вместе?

— Серёж, ты меня прям пугаешь сейчас. Какой к чёрту отпуск, контракты горят, ещё ты тут приносишь свой опус магнум на сто глав с лишним. Нет, написано хорошо, я не спорю. Концовка в столице так и вовсе шикарна. Давно я от тебя не получал текст такого качества. Но послушай, ты же не оставляешь ни намёка на продолжение. Ты просто намертво завершаешь сюжет. На что мы жить-то дальше будем?

— Разбей если надо книгу на две части, что ты как маленький, Аркадий, мне ли тебя учить. Она всё равно получилась слишком увесистой для одного тома. Подели её поровну, я возражать не буду.

Я подошёл к стойке, налил коньяк себе и своему старому другу и протянул ему его стакан. Он даже не сразу взял его, зависнув как старый компьютер, сморщившись как красный жухлый помидор. И вдруг он посветлел лицом, ушли старые морщины, разгладилось лицо. Он будто сразу взял и помолодел, приняв решение и сбросив со своих плеч бремя, гнетущее его уже много лет.

— А ты знаешь… А давай! Всех денег не заработаешь, да и задержались мы с тобой, Серёга, в этом гадюшнике, — Аркадий опрокинул в себя содержимое стакана и вдруг замер, судорожно сглотнув. — Господи, Президент же сказал, что…

— Да к чёрту Президента! К чертям его жену, и остальных этих всех тоже к чёрту! Пусть идут куда подальше и просто берут книгу и читают как все. Безо всех этих ужимок, улыбок и гримас всех этих Изольд с Альбертами…

— Погоди, Серёж, не гони лошадей. Президент ведь предложил тебе стать лицом его избирательной компании, а он в ответ будет продвигать твою Сагу на международном уровне. Ты получишь престижные литературные премии. Сам подумай! Мировое признание!

— Да чхать! Понравится — будут читать. Будут ли продвигать, мне вообще фиолетово.

— Эх, Сергей Витальевич! Сразу видно, что ваше дело книги писать, а не издавать. В нашем ремесле продвижение сверху — это невероятная удача. От таких предложений не отказываются! Но он-то как раз и рассчитывал на тридцатую книгу. Не на второй том двадцать девятой. Как он там говорил: «Магия цифр! Тридцать лет на посту всё-таки.»

— Меня больше заботит то, понравится ли книга его детям. Да и всем детям, независимо от возраста. Тебе вот, например, понравилась моя книга?

Аркадий Павлович наверное впервые за несколько лет искренне рассмеялся.

— Мне — очень! Уверен и другим детям понравится. Слушай, а почему ты до сих пор не обзавёлся детьми, если так их любишь?

— Не нашёл пока ту единственную, которая будет мириться с моим вечным сидением за клавиатурой. Да и в целом, я никуда пока толком и не выбирался из дома последние лет… Господи, сколько лет я не выбирался из дома!!!

— Вот! Вот, Серёженька. Пора тебе заняться собой. А всем остальным я займусь. Давай так. В отпуск мне пока рано, я должен прикрыть твою спину, и то что пониже неё. А ты, дуй отдыхать! Займись собой. Найди себе уже кого-нибудь! И когда отдохнёшь, жду тебя здесь с набросками новых работ. Только молю тебя, пожалуйста, не приноси мне больше эту твою е..ную х..тень про Вещего Олега, её читать никто не будет. Поверь моему опыту.

Теперь уже рассмеялся я, всё-таки приятно было услышать искреннюю оценку от старого друга, пусть и столь нелестную. Да и на моей памяти, Аркадий впервые матерился.

— Хорошо-хорошо, принесу что-нибудь новое. У меня в голове целый ворох идей, одна другой интересней. Думаю, тебе будет из чего выбирать. А теперь нам пора закончить эту бесконечную эпопею…

Глава 112

Я снова стоял у Солнечного Камня в самом сердце Вечного Касара.

Там где закончилась моя история. По замыслу автора, где она и началась когда-то. Вокруг меня и моих братьев кружили в весеннем танце наши сёстры и осыпали нас цветами. Все они обрели имена и свободу. В этом мире больше не осталось жрецов. Здесь прошло лишь мгновение со счастливого завершения истории Тера. И что же меня сюда вернуло? Новый каприз моего создателя, который теперь не может не писать обо мне?

Ко мне в танце медленно приближалась моя НирУ. Какая концовка без свадьбы, а здесь мы и вовсе все попереженились. По меркам этого мира мы уже взрослые для весеннего обряда. Читательницы будут в восторге. Хотя историю Тера читают в основном мальчики.

— Тер! Будь моим названным! — пропела Ниру последние строки обряда весны.

— Тебе так нравится повторять это? Ты мне её поёшь снова и снова, — улыбнулся в ответ я. — Буду твоим, будь и ты моей.

Теперь уже улыбалась она, глядя мне прямо в глаза. И вдруг вздрогнула.

— Я так испугалась тогда, когда тебя убил Жрец Солнца! Все глаза проплакала. Даже не пошла на Последнее Прощание. Реву, а мимо ты идёшь. Живой! — и она снова разулыбалась.

— Не бойся, Ниру, никто меня не убьёт. В этом мире нет ничего, что могло бы меня убить. Мы с тобой всегда будем вместе.

И вдруг Ниру растворилась в потоке света. Все вокруг, мои братья и сёстры, будто замерли, застыв в различных позах весеннего танца. Время будто остановилось. А у камня стоял Жрец Солнца Мтир, трагически покинувший нас ещё в первых главах.

— Я бы не был так уверен, выродок! — заорал вздымая руки Мтир, и он был живее чем тогда, когда я умер впервые. — Во-первых она эпизодический персонаж! А во-вторых, я тебя сейчас очень даже убью!

Я достал Клинок Солнца, но он не светил как обычно. Что-то в этом мире шло совсем не так как надо. Но думать об этом было некогда, Жрец Солнца в любой момент мог ударить. Один рывок, один удар. И я остановился. Передо мной стоял не старик в белом балахоне, а мой друг Таун и он улыбался, и от этой улыбки мне было не по себе.

— Ты всегда был дураком, Тер! Дураком и умрёшь. — Таун достал свой меч и напал на меня. — Думаешь, я не могу убить тебя более оригинально?! Просто я тяну время, мне нравится, когда ты… такой. Меня забавляет твоя беспомощность.

— Ты не Таун! И не Мтир! Они мертвы! Кто ты?! — времени на вопросы лже-Таун мне оставлял немного, я еле успевал переходить между защитными стойками пути Двух Вдохов.

Мой противник вдруг перестал атаковать меня, опустил меч и весело рассмеялся тем самым смехом моего друга Тауна, ещё совсем ребёнка… Я атаковал, вложив всю свою жизнь в один удар как когда-то, когда спасал его, я теперь стремился его убить.
Но передо мной никого не было.

Смех вдруг раздался сзади. Цахор!

— Ты правда думал, что убил меня, безымянный?! — весело улыбнулся предатель.

— Этого не может быть! Этого не может быть!!! Я убил тебя!!!

Проклятый предатель казалось наслаждался тем, как близко я был к безумию. Он склонил голову на бок и просто наблюдал за мной. И вдруг снова рассмеялся.

— Ха-ха-ха, да… ради таких моментов и стоит писать книги! Не может быть чего? Магии и чудес? О, нет! Всё это есть, и в избытке! Я наполнил ими твою историю. Знаешь чего не может быть в этой книге? Половины глав!

— Ты же закончил писать! Перестань пожалуйста! Хватит!

— Я закончил? Ты думаешь я Серёженька? Автор 29-й книги? Ха-ха-ха! Не угадал!
Лже-Цахор стоял и смеялся, задрав голову, обнажив шею. Упускать такой шанс было нельзя и я просто от души рубанул туда, где мгновение назад он стоял, а теперь его не было.

— Очень хорошо, сынок. А теперь что? Убьёшь своего отца? — весело пророкотал голосом Синтара тот, кого было действительно нельзя убить. — Ты же дважды меня щадил. Ну ты во всяком случае так думаешь. На самом деле об этом не было написано ни строчки!

Я забыл про стойки, про всё чему меня учили, я просто схватил меч обеими руками и, заорав в исступлении, понёсся на лже-отца. Нанося ему удары как придётся, уже не заботясь ни о чём. Мне просто надо было это прекратить!

— Зачем прекратить?! Рано ещё! Я ещё не наигрался с тобой. — он играючи отбивал мои удары, потом уклонился, чуть подтолкнул и я по инерции полетел дальше, глупо и гулко упав на землю храма.

Когда я обернулся, рядом была моя мать. Она наклонилась и помогла мне подняться.

— Мама? — прошептал я, понимая, это не могла быть моя мать!

— Ну вот скажи мне, разве ты не рад увидеть живой свою дорогую маму? Это ли не великая сила искусства?! Я бы и правда мог её воскресить, хочешь?

— А потом убьёшь нас обоих?! Зачем ты мучаешь меня?!! Кто ты и чего ты хочешь?!

— Сам ещё не догадался?! Я — автор этой книги!

Передо мной появился незнакомый мне человек в одежде из настоящего мира. В тапках, невзрачной футболке и спортивных штанах. В руке он держал чашку с чем-то горячим.

— Не похож. Автор выглядит иначе, — теперь уже улыбнулся я.

— Да нет, дорогой мой персонаж. Твой автор именно я. Я написал историю 29 книги. И открою тебе одну тайну, моё несчастное создание, не было никакой книжной серии из 28 книг. Никто про тебя даже не слышал. Ты вообще проба пера неизвестного автора. Меня. Как тебе такой сюжетный поворот? Так вот чтобы к тебе больше не возвращаться, мне придётся с тобой разобраться, причём самым радикальным способом.

— Но Сергей — мой автор…

— Такой же персонаж моей книги как и ты. Увы. И ты мне уже порядком надоел. У тебя есть последние слова, какое-то желание или может хочешь чем-то запомниться напоследок? Сразу говорю, шансы невелики, про тебя вообще мало кто прочитает.

Последняя Глава

Я молчал, пытаясь осознать. Не было никакой Саги Имён. Не было Сергея и Аркадия Палыча. Книгами обо мне не интересуется президент и дети всей страны. Да что там! Похоже я не интересен даже своему создателю. Настоящему создателю… Я снова попал в безвыходную ситуацию… Но я был создан, чтобы находить выход из любой ситуации. Мне в голову должна прийти спасительная идея!

— Тогда и ты персонаж книги! Ты не можешь быть автором, — заявил я.

— Очень даже могу. Вот же он я! — слегка опешив, и даже перестав улыбаться, ответил тот, кто ещё секунду назад считал себя всемогущим автором.

— Такой же персонаж книги, как и я, — улыбнулся я в ответ.

— Нет! Что за бред! Я просто добавил себя в книгу. Как я могу быть персонажем, если… о, господи! — до него начало доходить.

Мне стало даже немного жалко его, но это было невероятно смешно, так что я просто расхохотался, глядя не всемогущего автора, ставшего частью мира, который он захотел навсегда уничтожить.

— Смеёшься?! Даже если и так, я всё равно могу тебя убить, то что я…

— Да не можешь. Никому не нравится, когда герой в конце умирает. Как же ты меня убьёшь, если по задумке герой твоей же книги побеждает всех, даже автора. Мне даже интересно, как ты теперь выпутываться-то будешь. Фантазии не хватит всё исправить!

— У меня?! У меня не хватит фантазии?!! Сейчас ты увидишь… Я просто верну как было… нет, как было нельзя… ты должен победить… в эпичной битве моего персонажа… нельзя завершать так… просто ещё один персонаж… — бессвязно бормотал мой создатель, который и правда теперь не знал что делать.

— Я бы подсказал, но я твой персонаж, и то что тебе в голову не может прийти, с этим даже и я не смогу помочь, — как бы извиняясь, сказал я.

— Может открытый финал, в конце я как бы задам вопрос…

— Никому в целом мире не нужен твой открытый финал. Все хотят что-то, чего ещё не было, то, до чего ещё никто не догадался. Так вот тебе надо догадаться до того, до чего догадаться невозможно, никому ещё не удавалось. Как тебе такая задача, всемогущий автор? Вот и побудь в моей шкуре. Мне постоянно приходится решать невозможные задачи.

— Да! Да-а-а!!! Что бы сделал ты на моём месте… Что бы… — мой создатель так скорчил свою физиономию в нервном напряжении, что казалось, его голова вот-вот лопнет.

И вдруг он стал мной. Напротив меня стоял Тер. Лже-Тер.

— А теперь что, будем сражаться, а в конце читатель не будет знать, кто из нас кто? — улыбнулся я столь банальному повороту сюжета.

— Помолчи, пожалуйста, мне нужно сосредоточиться и сделать кое-что… вот это!
Теперь напротив меня и правда стоял я, Тер, настоящий. А автор подошёл сбоку и спросил меня второго, который был одновременно и мной и им самим:

— Ну, что ты придумал?

— Я бы подсказал, но я твой персонаж, и то что тебе в голову не может прийти, с этим даже и я не смогу помочь, — как бы извиняясь, сказал второй я.
Автор вдруг исчез, на его месте стоял уже третий я.

— Перестань пожалуйста, ты меня пугаешь! — сказал я.

— Помолчи, пожалуйста, мне нужно сосредоточиться и сделать кое-что… вот это!

Ситуация повторялась снова и снова. И несмотря на увеличивающееся количество меня, к решению мы не приближались. Похоже, автор у меня был так себе.

— Слушай, ситуация и без того безвыходная, а ты её делаешь ещё и бесконечно далёкой от решения! — сделал ещё одну попытку я.

— Помолчи, пожалуйста, мне нужно сосредоточиться и сделать кое-что… вот это!
В очередной раз меня стало больше, но не стало лучше.

И внезапно я понял. Нет смысла обращаться к персонажу автора, если можно просто сказать всё что угодно самому автору:

— Слушай. Давай уберём этого. Он явно хуже пишет чем Сергей Витальевич, автор Саги Имён. Того вся страна читала. Верни того автора, он что-нибудь да придумает.
И тогда темнота снова поменяла свой цвет.

Глава 0x00000000

— И наша литературная премия уходит… Сергею Витальевичу Тарутину! Конечно же! Сергей Витальевич, прошу вас, поднимайтесь к нам!

Зал аплодировал. В ложе сидели Президент и Первая Леди со своими непоседливыми детьми, вопреки формату мероприятия. И когда весь зал встал во время овации, в знак высшего уважения, все в ложе тоже встали, и это была не просто формальность. Аплодировали коллеги по цеху, заслуженные мастера слова. Аплодировали приглашённые знаменитости. Аплодировали высшие лица страны. Аплодировала она…
Я подошёл к трибуне, оформленной в этом году в виде книги, стоящей поверх колонны причудливой формы, и наклонился к микрофону. В голове нёсся ворох мыслей.

— Добрый вечер! Друзья! Вы поверите, если я скажу, что не готовился?

Все рассмеялись. В этом году премия могла быть только моей. Все это понимали.

— Вы знаете, меня часто спрашивают, о чём мои книги? Что же хотел сказать автор? — зал рассмеялся, я и сам улыбнулся, — Почему-то именно этот вопрос не даёт вам покоя уже столько лет. Но на этот вопрос я и сам бы сейчас не смог ответить. Когда я начинал, у меня была идея, был герой и был строго предопределённый путь, который он должен был пройти. Была мораль и была наивная попытка донести до вас важность и ценность имени. Что имя определяет отношение к человеку, его характер и даже судьбу.

Я сделал паузу, налил в стакан воды, и спокойно сделал глоток, трибуна как и всегда была подготовлена к долгим речам любителей поговорить о написанном. Никто не поверил, но я и правда не готовился.

— Время шло, история всё не кончалась, герой жил своей жизнью, изначальная идея была забыта. Само название, Сага Имён, потеряло всякий смысл! Шли годы, писалась одна книга за другой. Каждая новая нравилась вам всё больше, и водоворот событий уносил меня в придуманный мир, в котором я фактически поселился.

Вы знаете, мне нравился этот мир, как и всем вам… пожалуй даже больше. Как и мои любимые читатели, я проживал жизнь своего героя. Да, я менял мир вокруг него по своему усмотрению, но с каждым днём мною созданный мир менял и меня самого. Проникал в меня всё больше, пока я не перестал различать, где я, а где Тер. Это было сродни одержимости.

Даже решение закончить Сагу принял не столько я, сколько наш любимый герой. В какой-то момент он просто решил завершить свой путь. Но я и не думал, что это станет таким испытанием как для вас, так и для меня самого. Жить без мира, в котором мы прожили столько лет. Без возможности вернуться туда, где вы скачете по бескрайним степям, в мир приключений и волшебства, чтобы сбежать от суеты мира реального. Мне недостаёт его ещё больше чем вам, поверьте мне! Вы можете просто открыть первую книгу и перечитать Сагу, я же больше не смогу написать ни строчки, потому что я навсегда попрощался с Тером. И не жалею об этом, правда!

Ведь самым страшным испытанием для своего героя всегда будет его автор. Не злодеи, драконы или немыслимые чудовища, не злые маги или коварный предатель. Нет! Страшнее всего для Тера был всегда я… — остановившись, я сделал ещё глоток воды, горло предательски не слушалось, и дело тут было не в жажде. Я продолжил:

— Я оставил мальчика в покое. В самом счастливом месте. С самой красивой девушкой. В окружении верных друзей. И он наконец обрёл свой покой. В родном доме. Пусть дальше он живёт как мы, спокойную, скучную, обыденную жизнь, и с ним больше ничего не случается. Пусть про него больше не будет интересно читать никогда. Пожелаем же ему удачи. Удачи, Тер, и прощай!

Зал молчал. И вдруг взорвался аплодисментами. А в первом ряду громче всех хлопали двое. Подросток в одежде безымянных всадников и мужчина в вытянутой майке, спортивных штанах и домашних тапках. Я знал как они попали на церемонию в обход охраны в таком виде, и улыбнулся им, а они улыбались мне.

Больше не нужно было слов.