Первые японцы в России

 Дэмбэй — первый официально признанный японец (1697–1702 гг.)
Именно с Дэмбэя началось системное знакомство России со Страной восходящего солнца.
Как попал: Торговое судно Дэмбэя в 1695 году унесло штормом от берегов Японии.
Около 30 недель корабль дрейфовал по Тихому океану, пока его не прибило к берегам Камчатки.
Из всего экипажа выжило лишь несколько человек.

 В 1697 году Дэмбэя на Камчатке обнаружил русский первопроходец Владимир Атласов.
 В 1701 году Дэмбэя доставили в Москву. В начале 1702 года состоялась его аудиенция у Петра I.
Царь проявил к чужеземцу огромный интерес, назначил ему государственное жалование и поручил открыть в Санкт-Петербурге первую в России школу японского языка, где Дэмбэй стал учителем для русских отроков.

Самый первый японец в России (конец XVI – начало XVII вв.)
До Дэмбэя в России побывал японец, известный в европейских и русских источниках как Николай.
В конце XVI века он был взят в плен португальскими или испанскими мореплавателями, которые продали его в рабство.
Его выкупил русский дипломат Борис Благой, находившийся с миссией в Риме.
В 1600 году (по другим данным, чуть позже) Николай приехал вместе с Благим в Москву.
Он принял православие, выучил русский язык и служил переводчиком в Посольском приказе во времена Бориса Годунова и Смутного времени.

 Другие известные случаи в XVIII веке
Из-за политики самоизоляции Японии (сакоку) все первые контакты происходили исключительно из-за морских катастроф.
Японские законы запрещали гражданам покидать страну, а вернувшихся из-за границы часто ждала казнь, поэтому спасенные моряки оставались в России.
Санима (1710-е годы): Еще один японский моряк, потерпевший крушение у Камчатки. Был доставлен в Санкт-Петербург, крестился под именем Козьма Шульц и помогал Дэмбэю преподавать язык.

Гонза и Соза (1729 год): Японские подростки, чье судно разбилось у берегов Камчатки. Их привезли в Петербург в 1734 году.
Гонза (крещенный как Демьян Поморцев) совместно с Академией наук создал первый в мире русско-японский словарь.

Дайкокуя Кодаю (1783–1791 гг.): Капитан торгового судна «Синсё-мару», которое прибило к Алеутским островам.
Он провел в России почти 10 лет, добрался до Санкт-Петербурга и получил личную аудиенцию у Екатерины II.
Императрица разрешила Кодаю вернуться на родину. Для его сопровождения была организована первая официальная российская экспедиция в Японию под руководством Адама Лаксмана (1792 год).
Экспедиция под руководством поручика Адама Лаксмана в 1792–1793 годах стала поворотной точкой в отношениях двух стран. Это была первая попытка Российской империи официально «открыть» Японию, которая в то время находилась в строгой изоляции от внешнего мира (политика сакоку).
 Главные цели экспедицииОфициальный повод для поездки был исключительно гуманитарным, но реальные задачи Екатерины II были гораздо шире:

Официальная цель: Возвращение на родину японских моряков во главе с капитаном Дайкокуя Кодаю. Их судно потерпело крушение, и они провели в России почти 10 лет.
Скрытая цель: Установление первых официальных контактов и зондирование почвы для заключения торгового договора. России был крайне необходим рынок сбыта и снабжения для её дальневосточных территорий (Камчатки и Охотска).

Экспедиция была тщательно подготовлена сибирским генерал-губернатором Иваном Пилем и отцом Адама — знаменитым ученым-естествоиспытателем Эриком Лаксманом.
Старт (сентябрь 1792): На галиоте «Святая Екатерина» экспедиция вышла из Охотска. На борту находились Адам Лаксман, штурман Василий Ловцов, геодезист, купцы, солдаты и возвращаемые японцы.

Прибытие на Хоккайдо (октябрь 1792): Корабль бросил якорь в заливе Нэмуро на острове Эдзо (современный Хоккайдо). Здесь русские путешественники остались на вынужденную зимовку, так как японские чиновники не знали, что делать с иностранцами, и ждали инструкций из столицы (Эдо).

Переговоры в Хакодатэ (июнь-июль 1793): Лаксману разрешили переплыть в порт Хакодатэ, откуда он направился вглубь острова для официальных переговоров с посланниками центрального правительства (бакуфу).

 Итоги и результаты:
Японцы вели себя подчеркнуто вежливо, но твердо. Лаксману сразу заявили, что по законам страны все иностранные корабли (кроме голландских и китайских) должны задерживаться, а их экипажи
— арестовываться.
Однако, учитывая, что русские привезли подданных императора, их простили.

Несмотря на жесткие ограничения, Лаксман добился колоссального дипломатического прорыва:
Возврат моряков: Дайкокуя Кодаю и его выжившие спутники успешно вернулись на родину.

Официальный документ (лицензия): Лаксману вручили специальный письменный документ (открытый лист).
Он давал право одному русскому кораблю прийти в порт Нагасаки (единственный порт, открытый для иностранцев) для проведения дальнейших переговоров о торговле.

Картография и наука: Были составлены подробные карты побережья Хоккайдо и собраны уникальные этнографические сведения о жизни японцев и айнов.

К сожалению, Россия не смогла сразу воспользоваться этим успехом. Из-за войн в Европе (наполеоновские войны) и кончины Екатерины II про выданное разрешение забыли почти на 10 лет.

Следующая экспедиция — уже под руководством Николая Резанова на корабле «Надежда» — прибыла в Нагасаки по этой лицензии только в 1804 году. Но к тому времени политическая ситуация в Японии изменилась, и Резанову в торговле было решительно отказано.

 История этих японцев началась за 10 лет до кругосветки Крузенштерна.
 В январе 1793 года японское торговое судно «Вакамия-мару» с экипажем из 16 человек вышло из порта Исиномаки с грузом риса и леса. Корабль попал в страшный шторм, потерял управление и около полугода дрейфовал в Тихом океане.

Спасение: Моряков прибило к Алеутским островам, где их спасли русские промышленники.
Жизнь в Сибири: Японцев перевезли в Иркутск. Там они прожили около 8 лет, выучили русский язык, а некоторые даже приняли православие и завели семьи.

В 1802 году об оставшихся в живых моряках доложили императору Александру I.
Было принято решение: использовать их возвращение как официальный повод для отправки первого посольства в Японию.
Японцев доставили в Санкт-Петербург, где они удостоились личной аудиенции у царя.
Император разрешил им выбор: остаться в России или вернуться домой.
Вернуться на родину пожелали четверо: Цудаю, Гихэй, Сахэй и Тадзюро.
В 1803 году четверо моряков взошли на борт шлюпа «Надежда» под командованием Ивана Крузенштерна.

Вместе с ними на корабле шел и переводчик — крещеный японец Петр Киселев (который в Японию возвращаться не планировал).
Роль в плавании: По пути Николай Резанов активно использовал моряков для составления первого масштабного русско-японского словаря и учебника (около 5000 слов и выражений).

Возвращение японских моряков на родину шлюпом «Надежда» в 1804–1805 годах под руководством Николая Резанова и Ивана Крузенштерна стало одной из главных дипломатических миссий первого русского кругосветного плавания.
Для России эти люди были ключевым «предлогом», чтобы официально постучаться в закрытые двери изоляционистской Японии.(политика сакоку).
Психологический надлом: Путешествие из Кронштадта через Атлантику, мыс Горн и Тихий океан до Камчатки заняло больше года.
 Японцы, не привыкшие к столь долгим переходам в замкнутом пространстве (да еще и на фоне постоянных жестоких скандалов между Резановым и Крузенштерном), находились в состоянии тяжелейшего стресса.

Когда «Надежда» стояла в Петропавловске-Камчатском перед финальным броском на Нагасаки, один из японцев, Тадзюро, впал в глубокую депрессию.
Из-за страха перед тем, как его встретят на родине (ведь по законам Японии за долгое пребывание на чужбине грозила смертная казнь), он попытался перерезать себе горло бритвой. Его успели спасти судовые врачи.

 Холодный прием в Нагасаки
В сентябре 1804 года «Надежда» вошла в залив Нагасаки. Но вместо радостной встречи русское посольство столкнулось с глухой бюрократической стеной. Шесть месяцев японские чиновники держали корабль под домашним арестом, запрещая экипажу сходить на берег.

Все это время четверо японских моряков оставались на корабле и были первыми, кто заговорил с местными рыбаками, шокировав тех японской речью с борта европейского судна.

В марте 1805 года из столицы Эдо пришел категорический отказ императора: торговлю с Россией не начинать, подарки вернуть назад, посольство Резанова не принимать. Единственное, на что согласились власти — принять своих блудных подданных.

 Судьба моряков после возвращенияДля вернувшихся на родину Цудаю, Гихэя, Сахэя и Тадзюро возвращение не стало счастливым финалом.
судьба после возвращения в Японию.
Моряк Цудаю Стал главным источником информации для властей. До конца жизни находился под надзором, получал небольшой паек риса от княжества.Гихэй Скончался вскоре после возвращения (вероятно, из-за подорванного в тюрьмах и на допросах здоровья)

.Сахэй  Также тяжело заболел во время следствия и умер вскоре после возвращения домой.

ТадзюроИз-за психического расстройства и попытки самоубийства потерял дар речи, остаток жизни провел в изоляции.
По законам того времени, их сразу же взяли под стражу и подвергли многомесячным изнурительным допросам в Нагасаки, а затем в Эдо.
Чиновники скрупулезно выпытывали у них информацию о географии России, ее армии, быте, технологиях и намерениях.
Казнить их не стали (учитывая, что они вернулись официально с иностранным посольством), но навсегда запретили покидать родные провинции, рассказывать кому-либо, кроме чиновников, о своем путешествии, и обязали до конца дней находиться под строгим полицейским надзором.

 Исторический след
Несмотря на трагизм личных судеб, показания этих четырех моряков легли в основу знаменитого японского рукописного труда «Кансэй Ибэнтэки» («Удивительные известия об окружающих морях»). Эта книга стала для японского правительства главным и наиболее точным источником информации о Российской империи начала XIX века.

Из 16 выживших моряков судна «Вакамия-мару» шестеро приняли православие и навсегда остались в России, отказавшись возвращаться на родину.
Их выбор был осознанным: за годы жизни в Сибири
(с 1795 по 1803 год) они полностью ассимилировались, выучили русский язык, обзавелись домами, а некоторые создали семьи.

Их судьбы сложились благополучно, а один из них даже сыграл важнейшую роль в истории российско-японских дипломатических отношений.

 Жизнь в Иркутске и крещение.
После того как спасенных японцев доставили в Иркутск (крупнейший центр сибирской торговли того времени), местное начальство определило их на казенное содержание.
 Моряков не воспринимали как пленников — к ним относились с большим интересом и дружелюбием.
В 1796 году шесть моряков приняли решение креститься в иркутских храмах.
Принятие православия автоматически означало смену подданства — они становились подданными Российской империи и получали русские имена, фамилии и отчества. Крестными отцами японцев становились местные иркутские купцы и чиновники, чьи фамилии новоиспеченные христиане и забирали себе.

Судьба Зэнроку (Петра Киселева) — главного переводчика империи
Самой яркой и документированной оказалась судьба самого молодого и сметливого матроса по имени Зэнроку. Новое имя: При крещении он получил имя Пётр Степанович Киселёв.

Карьера: Обладая феноменальной памятью, Пётр блестяще выучил русский язык и грамоту. Его талант заметили в Санкт-Петербурге. Александр I назначил его переводчиком при дипломатической миссии Резанова.
На шлюпе «Надежда» он проплыл половину кругосветного маршрута от Кронштадта до Нагасаки.
Именно Киселёв помогал Резанову составлять первый русско-японский словарь.

На родину не ногой:
 В Нагасаки Пётр Киселёв наотрез отказался сходить на японский берег, зная, что христиан ждет смертная казнь. Он общался с японскими чиновниками только через борт корабля или в официальной палатке посольства, переводя тяжелейшие переговоры.
При этом японцы презирали его, считая «предателем» и «вероотступником».

Головнинский инцидент:
После провала миссии Резанова Киселёв вернулся в Иркутск, получил чин коллежского регистратора и стал преподавать в Иркутской школе японского языка.

В 1812–1813 годах его вновь призвали на службу.
На шлюпе «Диана» под командованием Петра Рикорда он отправился к берегам Курильских островов, чтобы вызволить из японского плена знаменитого русского мореплавателя Василия Головнина.

Благодаря его блестящему переводу и знанию японского менталитета сложнейшие переговоры увенчались успехом, и Головнин был спасен.

Финал жизни: Пётр Киселёв остался жить в Иркутске, получал солидное государственное жалованье, завел семью и до конца дней пользовался огромным уважением среди сибирской интеллигенции.

 Судьбы остальных оставшихся моряков. Судьбы еще пяти крещеных японцев сложились скромнее, но стабильно. Они остались жить в Иркутске и Якутске.

Министр языка и торговли:
Несколько человек, включая принявших имена Ивана, Василия и Николая, были определены преподавателями в ту самую Иркутскую навигационную и геодезическую школу.
Россия остро нуждалась в кадрах, знающих японский, для будущей торговли. Бывшие матросы обучали русских сибирских юношей разговорной японской речи и письменности.

Семья и быт: По указу Сената им выделили сибирские земли и денежные пособия для обустройства. Они женились на местных русских женщинах (в основном из мещанского и купеческого сословий) и крестили детей.

 В Иркутске рубежа XVIII–XIX веков «японские» семьи никого не удивляли — они полностью слились с местным населением.
Ассимиляция потомков: Их дети носили чисто русские имена и фамилии (например, Киселёвы, Колотыгины). Внешне дети от смешанных браков выделялись восточными чертами лица, но по культуре, языку и вере были абсолютно русскими людьми. Они шли служить в сибирское казачество, становились мещанами или уходили в торговлю.

Интересно, что в XX веке советские дипломаты в Японии (в частности, консул Дмитрий Киселёв в Хакодате) упоминали, что, согласно семейным преданиям, их род велся как раз от тех самых первых японских моряков, пустивших корни в Сибири.





Примечание:
Сако;ку (яп. ;;, буквально «страна на цепи») — это политика самоизоляции Японии от внешнего мира, которая проводилась военным правительством (сёгунатом) из рода Токугава с 1641 по 1853 год.
Главной целью изоляции было сохранение политической стабильности, искоренение европейского влияния (христианства) и полный контроль над внешней торговлей.

Главные запреты и ограниченияСмертная казнь за выезд: Японцам под страхом смерти запрещалось покидать страну.
Запрет на большие корабли: В Японии было законодательно запрещено строить крупные морские суда, способные совершать дальние плавания.
Изгнание европейцев: Португальцы и испанцы были полностью выдворены из страны.

Голландцы (Дэдзима): Единственные европейцы, которым разрешили торговать. Их заперли на крошечном искусственном острове Дэдзима в гавани Нагасаки.
.Китайцы: Также имели строго контролируемый торговый квартал в Нагасаки.Корея и Цусима:
Дипломатические и торговые связи поддерживались через княжество Цусима.Рюкю и Айнские земли:
Плюсы: Япония избежала колонизации, а внутри страны на 250 лет воцарился мир (эпоха Эдо).
.Минусы: Страна сильно отстала от Запада в технологическом, промышленном и военном плане.
Конец эпохи СакокуРежим самоизоляции рухнул в 1853–1854 годах, когда к берегам Японии подошла американская военная эскадра «черных кораблей» под командованием коммодора Мэттью Перри. Под угрозой пушек Япония была вынуждена подписать Канагавский договор и открыть свои порты для торговли, что вскоре привело к падению сёгуната и модернизации страны .