06. 1941. Сто тысяч МОТ

В.К. Петросян (Вадимир). ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. И СТРАТЕГИЯ ТОТАЛЬНОГО СНАЙПИНГА. Приложения

Сто тысяч МОТ
Теперь необходимо проверить одну из самых больших цифр книги.

100 000 МОТ.
До сих пор она звучала как максимальный промышленный сценарий.

Но именно расчет персонала показывает, насколько осторожно необходимо обращаться с этим числом.

Первая проверка: люди
Если каждая МОТ имеет:

11 человек,
то сто тысяч МОТ требуют:

1 100 000 военнослужащих.
Это гигантская цифра.

Причем речь идет не просто о миллионе рядовых.

Среди них должны находиться:

подготовленные стрелки;

наблюдатели;

радисты;

водители;

специалисты тяжелого оружия;

командиры.

Следовательно, буквальная модель:

100 тысяч полностью укомплектованных одинаковых одиннадцатиместных снайперских МОТ

оказывается значительно тяжелее, чем может показаться по количеству прицепов.

Это важный результат приложения.

Он не уничтожает идею 100 тысяч МОТ.

Он заставляет уточнить, что именно означает МОТ как единица счета.

МОТ должна быть не одним штатом, а семейством модулей
Рациональнее считать:

100 тысяч мобильных огневых модулей различных классов,
а не:

100 тысяч одинаковых отделений по 11 человек.
Тогда возможна, например, такая максимальная исследовательская структура:

Класс Количество Типичный диапазон расчета
Полные снайперско-ПТР МОТ 30 тыс. 9–11 чел.
Универсальные легкие МОТ 40 тыс. 5–8 чел.
Специализированные МОТ-ПВО 20 тыс. 4–7 чел.
Малые наблюдательно-огневые и специальные 10 тыс. 3–5 чел.
Это не предлагаемый окончательный штат, а модель чувствительности.

Если взять средний расчет не 11, а условно около 7 человек, 100 тысяч модулей требуют порядка:

700 тысяч человек.
Все равно огромная сила.

Но уже не 1,1 млн.

Следовательно, сама оптимизация размера расчета может высвободить сотни тысяч военнослужащих.

Это чрезвычайно серьезно.

Следствие для всей книги
После этого расчета формулировку предыдущих глав необходимо понимать строго:

одиннадцать человек — базовая модель полной МОТ, а не обязательный экипаж каждой из ста тысяч платформ.

Это важное уточнение, повышающее реалистичность всей программы.

Вторая проверка: прицепы
Если 100 тысяч МОТ имеют 100 тысяч специализированных прицепных платформ, а программа идет восемь лет, средний выпуск составляет:

12 500 прицепов в год;
около 1040 в месяц;
около 34 в сутки.
Сама арифметическая величина не выглядит невероятной для большой индустриальной страны.

Но это еще ничего не доказывает.

Нужно учитывать:

металл;

колеса;

подшипники;

шины там, где они применяются;

сварку;

тормозные системы;

ремонт.

Исторический факт, что ГКО в 1944 году отдельно планировал материально-техническое обеспечение производства автомобильных прицепов вместе с автомобилями и запчастями, подтверждает, что прицеп являлся полноценной промышленной категорией, а не кустарным аксессуаром.

Но довоенная возможность 100-тысячной специализированной серии остается контрфактической промышленной задачей.

Третья проверка: автомобили
Если каждая МОТ требует собственного тягача:

100 тысяч МОТ = 100 тысяч дополнительных автомобилей.
Это уже очень серьезная программа.

Но сама идея прицепной архитектуры создана именно для того, чтобы не устанавливать отношение:

один модуль = один постоянно закрепленный двигатель.
Предположим:

70 тысяч МОТ требуют автомобильной оперативной мобильности;

остальные используются преимущественно с конной или иной тягой.

И предположим, что благодаря разделению тягача и модуля эффективное среднее отношение составляет:

0,7 автомобиля на одну автомобильную МОТ.
Тогда требуется около:

49 тысяч специализированно доступных тягачей,
а не 100 тысяч.

Это опять же только модель.

Но она показывает главную функцию прицепа:

уменьшить количество двигателей, необходимое для обслуживания заданного числа огневых модулей.

Четвертая проверка: радио
Если каждая МОТ имеет полноценную отдельную радиостанцию:

100 тысяч МОТ требуют 100 тысяч станций.

В условиях советской радиопромышленности это может оказаться тяжелее, чем производство самих прицепов.

Следовательно, здесь тоже нужна пирамида.

Полные мобильные и командные МОТ имеют собственную радиостанцию.

Часть малых модулей работает внутри радиоузла группы.

Например, одна радиостанция обслуживает несколько близких огневых модулей через организованную систему управления.

Но слишком сильное укрупнение связи тоже опасно.

Потеря одного радиоузла не должна ослеплять десятки МОТ.

Следовательно, оптимальный коэффициент необходимо рассчитывать.

Пятая проверка: оптика
100 тысяч МОТ потенциально требуют не один, а несколько оптических приборов на модуль.

Если:

один простой прицел;

одна наблюдательная система;

один более мощный групповой прибор

дают в среднем хотя бы два-три устройства на МОТ, возникает:

200–300 тысяч приборов.
И это только МОТ.

Следовательно, теперь становится видно, почему миллионная оптическая программа была для нашей альтернативной армии намного естественнее, чем может показаться из одной снайперской винтовки.

Оптика нужна не 400 тысячам людей.

Она нужна целой сетевой армии.

Шестая проверка: вооружение
Сто тысяч МОТ не могут все нести дорогой тяжелый автоматический комплекс.

Это разрушит экономику.

Поэтому вооружение тоже должно быть пирамидальным.

Часть модулей:

винтовочные и тяжелые снайперские.

Часть:

ПТР.

Часть:

универсальные.

Часть:

МОТ-ПВО.

Часть:

специальные.

Это позволяет использовать серийные массовые системы вместо разработки уникального оружия для каждой платформы.

Сколько МОТ действительно нужно?
Теперь самое главное.

Сто тысяч — верхняя цифра.

Нужно проверить:

20 тысяч
как крупный, но ограниченный корпус мобильного огня;

50 тысяч
как центральную системную программу;

100 тысяч
как максимальную перестройку армии.

Если 50 тысяч дают почти весь необходимый операционный результат, производство еще 50 тысяч может оказаться нерациональным.

Это и есть убывающая предельная эффективность.

Нам не нужно производить сто тысяч только потому, что число красиво звучит.

Как распределить 100 тысяч
В максимальном сценарии необходимо разделить парк минимум между:

Западным направлением;

другими границами СССР;

обучением;

резервом;

ремонтом.

Следовательно, утром 22 июня непосредственно против Германии не действует все 100 тысяч.

Если западному стратегическому театру выделено, например:

60–70%,
то речь идет о:

60–70 тысячах модулей.
Из них лишь часть непосредственно в первом эшелоне.

И это правильно.

МОТ, которую противник уничтожил артиллерией в первый час у самой границы, не выполнила функцию мобильного резерва.

Максимальная доля ПВО
Ранее нами была поставлена максимальная гипотеза:

70–80% МОТ должны в той или иной степени иметь противовоздушную функцию.
Теперь ее нужно уточнить.

Это не означает, что:

70–80 тысяч установок круглосуточно являются специализированными зенитными батареями.

Рациональнее:

часть — специализированная МОТ-ПВО;

значительная часть — универсальная установка, пригодная для ограниченного противовоздушного применения;

остальные — только наземные.

Например:

25 тыс. наземных;

50 тыс. универсальных;

25 тыс. специализированных ПВО.

Тогда:

75% парка зенитопригодно,
но только 25% постоянно оптимизировано под воздушную задачу.

Именно такая структура значительно экономичнее.

Сто тысяч МОТ и миллион человек
Однако персональный расчет остается самым серьезным предупреждением.

Если массовая МОТ требует слишком большого количества лучших подготовленных стрелков, она начинает конкурировать с основной 400-тысячной снайперской программой.

Поэтому правильная организация должна допускать:

различные размеры расчетов;

частичное совмещение функций;

необходимость высокой снайперской квалификации только у части личного состава.

В противном случае максимальная программа станет кадрово неэффективной.

Итоговая оценка
Наиболее рациональная на данном этапе формулировка:

20–30 тыс. МОТ
высоко правдоподобная цель крупной многолетней программы при достаточной промышленной приоритизации;

около 50 тыс.
сильная центральная контрфактическая программа, требующая серьезной автомобильной, радиотехнической и кадровой перестройки;

100 тыс.+
максимальная модель, которая возможна для обсуждения только если МОТ понимается как семейство модулей разной стоимости и численности расчета, а не как сто тысяч одинаковых одиннадцатиместных машин.

Это очень важное уточнение.

Именно приложение обнаружило его.

Так и должен работать доказательный блок книги.

Не защищать каждую первоначальную цифру любой ценой.

А заставлять ее пройти расчет.

Приложение 15. Сто тысяч зенитных точек вместо тысячи батарей
Название этого приложения намеренно заостряет проблему.

Но буквально понимать его нельзя.

Сто тысяч малых зенитных точек не являются прямой заменой тысячи полноценных специализированных зенитных батарей.
У них разные:

дальности;

высотные зоны;

боеприпасы;

системы управления огнем;

мощность;

задачи.

Следовательно, реальный вопрос звучит иначе:

какую долю функций традиционной объектовой и войсковой ПВО способен принять на себя огромный нижний эшелон дешевых рассредоточенных автоматических или универсальных огневых точек?

Именно это мы проверяем.

Почему вообще нужен нижний этаж
Самолет, атакующий наземную цель, обладает огромным преимуществом мобильности.

Невозможно защитить каждый:

склад;

мост;

колонну;

штаб;

аэродром;

танковое подразделение

отдельной тяжелой зенитной батареей и постоянно патрулирующим истребительным полком.

Это было бы слишком дорого.

Поэтому возникает естественная оружейная пирамида ПВО.

Верхний и средний этаж
Истребители и специализированная зенитная артиллерия.

Нижний этаж
Массовые малокалиберные и автоматические средства непосредственного прикрытия.

Историческая доктрина Второй мировой войны подтверждает саму рациональность такого разделения. Американский полевой наставник по зенитным автоматическим средствам 1942 года определял их основной задачей борьбу с самолетами в зоне досягаемости, особенно низколетящими, причем целью считалось не только уничтожение самолета, но и принуждение его отказаться от задачи либо снижение эффективности атаки.

Это чрезвычайно важная формулировка для нашей книги.

Она почти точно совпадает с нашим критерием:

не обязательно сбить — достаточно сорвать или ухудшить выполнение задачи.
Особенно интересна универсальность
Тот же американский наставник указывал в качестве дополнительной задачи зенитных автоматических средств борьбу с механизированными наземными целями.

Это не доказательство того, что СССР должен был создать именно нашу МОТ.

И тем более не доказательство конкретного калибра.

Но это крайне сильный историко-доктринальный аргумент в пользу самого принципа:

быстродействующее малокалиберное автоматическое оружие может иметь основную противовоздушную и дополнительную наземную функцию.

То есть универсальность, которую мы закладываем в часть МОТ, не противоречит технологической логике эпохи.

Что значит «сто тысяч точек»
Предположим, максимальный парк насчитывает:

100 тысяч МОТ.

Из них 75% имеют некоторую противовоздушную пригодность:

75 тысяч потенциальных зенитных точек.
Но они не все:

на западном фронте;

исправны;

готовы;

видят один самолет;

имеют боекомплект;

заняты воздушной задачей.

Предположим, в западном стратегическом театре находится:

50 тысяч зенитопригодных модулей.
Это все еще огромная цифра.

Но реальная эффективность определяется не общей численностью.

А:

локальной плотностью вокруг важной цели.
Сто тысяч против тысячи батарей
Представим условные:

1000 важных районов и объектов.

Если распределить 100 тысяч точек равномерно, получим:

100 точек на один район.
Но так делать необязательно и обычно не следует.

Крупный аэродром может получить больше.

Малый объект — меньше.

Часть модулей сопровождает колонны.

Часть остается подвижным резервом.

Главное здесь — другой масштаб распределения.

Тысяча батарей создает:

тысячу сравнительно концентрированных узлов.
Сто тысяч точек создают возможность:

десятков тысяч отдельных мест огневого риска.
То есть меняется география ПВО.

Плотность не означает одновременный огонь
Предположим вокруг важного объекта размещено 100 зенитопригодных модулей.

Это не значит, что сто одновременно эффективно стреляют по одному самолету.

Допустим:

40 имеют подходящий сектор;

из них 80% боеготовы;

70% своевременно получают предупреждение;

60% получают достаточно удобное огневое окно.

Получаем:

100 ; 0,4 ; 0,8 ; 0,7 ; 0,6 ;

13–14 установок, реально участвующих в конкретном эпизоде.
Сто физических точек превратились в четырнадцать действующих.

Именно поэтому нельзя умножать техническую скорострельность 100 систем на время полета и получать фантастические миллионы снарядов.

Но четырнадцать независимых или частично независимых источников риска — уже принципиально другая среда, чем одна-две установки.

Что должна делать массовая ПВО
Основная задача не обязательно:

уничтожить самолет.
Она может быть выполнена в нескольких формах.

Самолет:

сбит;

поврежден;

прекратил заход;

не выполнил повторную атаку;

изменил высоту;

потерял точность;

потерял время;

выбрал менее выгодный маршрут.

Военный результат существует во всех случаях.

Именно поэтому американское наставление 1942 года прямо включало в задачу автоматических зенитных средств не только уничтожение, но и принуждение авиации отказаться от миссии или снижение эффективности ее действий.

Для нас это имеет фундаментальное значение.

Потому что эффективность МОТ-ПВО должна считаться не только в:

сбитых самолетах,

но и в:

предотвращенных или ухудшенных ударах.
Почему низкая высота особенно важна
Малокалиберные автоматические средства естественно занимают нижний эшелон.

Американское наставление прямо рассматривало все типы авиации на малых и средних высотах как нормальные цели автоматического зенитного оружия, тогда как более тяжелые зенитные орудия решали иные высотные задачи.

Это дает нам правильное место МОТ-ПВО.

Она не пытается заменить тяжелую ПВО.

Она должна сделать дорогостоящей именно ту часть воздушной войны, где авиация особенно тесно взаимодействует с наземной целью.

Отсюда следует:

МОТ-ПВО — не общая противосамолетная система, а массовая система защиты нижней зоны.
Почему тысяча батарей все равно нужна
Здесь необходимо специально защитить концепцию от собственного максимализма.

Специализированная батарея имеет преимущества:

более совершенное управление огнем;

большую мощность;

другой высотный диапазон;

централизованное наблюдение;

более тяжелый боеприпас;

способность работать по целям, недоступным легкой МОТ.

Следовательно, наша альтернатива не должна звучать:

«отменим тысячу батарей и построим сто тысяч тележек».

Правильная формула:

«сократим часть нагрузки на дорогую специализированную ПВО, построив огромный дешевый нижний эшелон непосредственной защиты».

Это принципиально сильнее.

Что происходит с истребителями
Та же логика относится к авиации.

Если каждый аэродром, колонна или мост не имеет никакой собственной ближней ПВО, для их защиты приходится сильнее зависеть от истребительной авиации.

Но самолет — дорогой и чрезвычайно мобильный ресурс.

Рациональнее использовать часть наземной системы для:

местной обороны,

а истребитель сохранять для:

перехвата;

борьбы с авиацией вне объекта;

эскорта;

разведки;

других задач, где наземное оружие физически бессильно.

Таким образом, МОТ-ПВО не заменяет истребитель.

Она повышает предельную эффективность оставшегося истребительного парка, освобождая его от части локальных обязанностей.

Автомобильная колонна как особый объект
Именно наша рокадная армия особенно нуждается в такой ПВО.

Автомобильный резерв движется.

Следовательно, стационарная батарея не может сопровождать каждое его перемещение.

Мобильная зенитная точка может перемещаться вместе с:

МОТ;

ПТР;

боеприпасами;

штабами.

Это одна из наиболее важных функций всей программы.

Если Германия способна уничтожить автомобильный резерв в движении, она разрывает не только колонну.

Она разрывает:

советский цикл восстановления обороны.
Поэтому защита транспортной сети может иметь стратегическую отдачу, превосходящую стоимость самой зенитной установки.

Почему 70–80% должны быть зенитопригодными только в максимальной модели
Ранее мы предположили, что в максимальном сценарии до:

70–80% МОТ
могут обладать воздушной функцией.

После нынешнего анализа необходимо сохранить эту цифру именно как максимальную.

Потому что зенитная пригодность требует:

достаточного наведения;

реакции;

боеприпасов;

особой подготовки расчетов;

в некоторых вариантах — автоматического оружия.

Каждая такая функция увеличивает стоимость.

Следовательно, если универсальность чрезмерно удорожает обычную наземную МОТ, экономически выгоднее разделить парк:

часть наземных;

часть универсальных;

часть специализированных зенитных.

Именно сравнительная стоимость этих трех типов должна определить оптимальную долю.

Не наше предварительное желание получить 80%.

Главный экономический вопрос
Нужно сравнить:

стоимость дополнительной специализированной батареи
с

стоимостью распределения такого же ресурса между множеством малых точек.
Но без надежных сопоставимых заводских цен мы пока не имеем права вывести окончательный коэффициент.

Следовательно, настоящее приложение устанавливает прежде всего архитектурное преимущество, а не готовую смету.

Большая батарея:

концентрирует мощность.

Малая сеть:

концентрирует риск для противника статистически и распределяет собственный капитал пространственно.

Для важных объектов нужны оба слоя.

Главное последствие для Люфтваффе
Исторически сильная авиация особенно выгодно действует там, где наземная цель:

видима;

сконцентрирована;

плохо защищена;

может быть атакована в удобном режиме.

Наша система пытается изменить сразу три условия.

Цель:

рассредоточивается.

Маскируется.

И окружается большим числом малых источников риска.

Тогда Люфтваффе остается мощным инструментом.

Но ему приходится больше платить за использование своей мощности.

И именно это является целью.

Итог
Сто тысяч зенитных точек не заменяют тысячу батарей буквально.

Они решают другую задачу.

Они создают массовый нижний эшелон ПВО, который делает противовоздушную защиту не редким свойством особо важных объектов, а широко распределенным свойством самой армии.

Специализированная батарея защищает район.

МОТ-ПВО должна сделать так, чтобы низколетящий самолет никогда не был полностью уверен, что перед ним вообще нет ПВО.

Именно эта неопределенность имеет самостоятельную военную ценность.

Таким образом, приложения 11–15 дают нам следующий важный результат.

МОТ — это не новая боевая машина.

Это новая единица организации военного капитала.

Прицеп позволяет отделить двигатель от оружия.

МОТ-К и МОТ-П создают резервные уровни мобильности.

Рокада превращает транспорт в инструмент восстановления огневой плотности.

Масштаб в 100 тысяч модулей возможен для обсуждения только при отказе от идеи ста тысяч одинаковых 11-членных подразделений: иначе один только персонал достигает 1,1 млн человек.

А зенитная ветвь МОТ позволяет распространить тот же принцип деконцентрации на воздушную оборону:

не одна дорогая батарея против всего неба, а большое количество малых зон риска, встроенных в саму структуру войск.

Так появляется новая формула МОТ:

огонь + глаза + радио + прицеп + тяга + возможность сменить задачу.
Но именно после этого возникает следующий вопрос.

Если мы действительно создаем десятки тысяч зенитопригодных МОТ, насколько плотной становится воздушная угроза?

Как работает зенитный ковер?

Какова вероятность прохождения самолета через несколько последовательных зон?

И можно ли вообще выразить воздушную оборону в той же математике, в которой мы уже считали двадцать ПТР против одного танка?

Именно этому посвящены следующие приложения — зенитному ковру, вероятности прохождения авиации через огневую завесу и математике первых десяти минут массового огня.

******

Приложение 16. Зенитный ковер
Выражение «зенитный ковер» легко понять неправильно.

Оно может создать образ почти физической стены из снарядов, через которую самолет либо вообще не способен пройти, либо неизбежно уничтожается.

Такой модели в настоящем исследовании нет.

Под зенитным ковром мы понимаем другое:

пространственно распределенную систему множества малых зон противовоздушного риска, последовательно или одновременно воздействующих на самолет и повышающих цену его пребывания над защищаемой территорией.

То есть ковер — это не стена.

Это:

накопитель вероятности.
Одна зенитная точка и зенитный ковер — разные системы
Допустим, отдельная МОТ-ПВО имеет сравнительно небольшую вероятность нанести самолету критическое повреждение.

Из этого легко сделать вывод:

«Такое оружие неэффективно».

Но это тот же методологический промах, который мы уже разбирали применительно к ПТР.

Один ПТР против танка и двадцать последовательных противотанковых воздействий — разные математические ситуации.

То же происходит в воздухе.

Отдельная зенитная точка может быть слабой.

Но самолет может последовательно попасть под огонь:

первой группы;

второй;

объектовой ПВО;

средств сопровождения колонны;

следующей мобильной группы;

а затем пройти часть тех же зон на обратном маршруте.

Именно поэтому ключевым становится не вопрос:

«какова вероятность поражения от одной установки?»

А:

«какова вероятность сохранить возможность нормально выполнить боевую задачу после прохождения всей последовательности огневых зон?»

Три вида плотности
Для расчета необходимо различать минимум три плотности.

Физическая плотность
Сколько зенитопригодных МОТ вообще находится в данном районе.

Пусть их 100.

Это еще почти ничего не говорит об эффективности.

Плотность готовности
Из этих ста:

часть неисправна;

часть занята другой задачей;

часть не имеет боекомплекта;

часть не получила предупреждения.

Допустим, к немедленному противовоздушному действию готово 60.

Огневая плотность
Но и эти 60 не обязательно способны одновременно воздействовать на конкретный самолет.

У одних:

неподходящий сектор;

у других — препятствия;

третьи слишком далеко;

четвертые заметили цель слишком поздно.

Допустим, реально открыть достаточно своевременный огонь могут только:

12–15 систем.
Вот это уже настоящая огневая плотность конкретного эпизода.

Таким образом:

100 физических установок ; 100 стреляющих установок.
Но и 12–15 реально действующих точек — это уже совершенно иной уровень риска, чем одна случайная зенитная установка.

Формула эффективного числа установок
Упрощенно можно записать:

Nэфф = N ; V ; G ; R ; C
где:

N — количество физически имеющихся установок;

V — доля, для которой цель находится в доступной области наблюдения;

G — геометрическая возможность ведения эффективного огня;

R — техническая и боевая готовность;

C — коэффициент своевременного предупреждения и реакции.

Предположим:

N = 100;

V = 0,6;

G = 0,5;

R = 0,8;

C = 0,6.

Тогда:

100 ; 0,6 ; 0,5 ; 0,8 ; 0,6 =

14,4.
То есть из ста физических установок в конкретном эпизоде эффективно участвуют примерно четырнадцать.

Именно эту цифру, а не сто, следует подставлять в дальнейшую вероятностную модель.

Радио буквально увеличивает количество зенитных стволов
Теперь изменим только один параметр.

Пусть благодаря развитой сети воздушного предупреждения коэффициент C растет:

с 0,6

до

0,9.

Получаем:

100 ; 0,6 ; 0,5 ; 0,8 ; 0,9 =

21,6 установки.
Физически не произведено ни одного нового зенитного орудия.

Но реальная огневая плотность выросла:

с 14

примерно до 22.

То есть на:

более чем 50%.
Это один из лучших примеров системной природы нашей альтернативной армии.

Радиостанция сама не стреляет.

Но может увеличивать число оружия, успевшего вступить в конкретный бой.

Следовательно, связь в некотором смысле производит дополнительную огневую мощность без производства дополнительных стволов.

Что является целью ковра
Самолет может получить четыре принципиально разных результата.

Первый
Уничтожен.

Это наиболее заметный результат.

Второй
Поврежден.

Вернулся, но:

требует ремонта;

на некоторое время выпадает из боевого состава;

может не выполнить текущую задачу.

Третий
Физически почти не пострадал, но сорвал атаку.

Например:

отказался от повторного захода;

изменил направление;

прекратил поиск цели.

Четвертый
Выполнил задачу, но хуже.

Например:

в менее выгодном режиме;

за меньшее время;

с худшей точностью;

с меньшим числом повторных заходов.

Последний результат часто полностью исчезает из статистики.

Самолет не сбит.

Значит, кажется:

ПВО не сработала.

Но если удар дал вдвое меньший эффект, часть задачи ПВО выполнена.

Следовательно, главный критерий зенитного ковра:

не вероятность уничтожения самолета, а вероятность снижения или срыва его полезного боевого результата.
Физическое и функциональное поражение самолета
Поэтому необходимо различать:

Pсбит
вероятность физической потери самолета;

Pповр
вероятность повреждения;

Pсрыв
вероятность отказа от полноценной атаки;

Pдегр
вероятность ухудшения результатов выполнения задачи.

И только после этого:

Pполной миссии
вероятность выполнить задание с требуемой эффективностью.

Именно последняя величина наиболее важна для армии на земле.

Красной армии не нужен немецкий самолет обязательно на кладбище.

Ей нужно, чтобы он:

не уничтожил советскую колонну, штаб, мост или аэродром.

Последовательный ковер
Представим условный полет к советскому объекту.

Самолет проходит:

Зону 1
передовое войсковое прикрытие.

Зону 2
подвижные МОТ-ПВО в районе резервов.

Зону 3
объектовый пояс.

Зону 4
непосредственную защиту цели.

После выполнения атаки часть этих зон необходимо пройти снова.

Возникает:

не один зенитный бой, а цепочка огневых эпизодов.
Если каждый эпизод имеет небольшую вероятность сорвать миссию, последовательность может создать существенный совокупный результат.

Именно это и есть математическая сущность зенитного ковра.

Ковер не должен быть равномерным
Вторая ошибка — представить сотни тысяч квадратных километров, одинаково насыщенных зенитным оружием.

Это невозможно и не нужно.

Как и противотанковая оборона, ПВО должна иметь градиенты плотности.

Наименьшая плотность:

в районах с низкой ценностью целей.

Средняя:

над движущимися войсками и коммуникациями.

Высокая:

вокруг:

аэродромов;

переправ;

штабов;

железнодорожных узлов;

транспортных концентраций;

танковых резервов.

Следовательно:

ковер — не одинаковая ткань.
Он имеет толстые и тонкие участки.

Задача радиоразведки и командования — постоянно изменять его плотность вслед за воздушной угрозой.

Движущийся ковер
Именно МОТ придает концепции особенно интересное свойство.

Традиционная объектовая ПВО в значительной мере привязана к объекту.

МОТ способна следовать за:

автомобильным резервом;

колонной;

перемещающимся штабом;

концентрацией войск.

Следовательно, противник не обязательно имеет перед собой вчерашнюю карту ПВО.

Сегодня опасный район находится здесь.

Завтра часть установок ушла на другое направление.

Это создает:

информационную неопределенность.
А неопределенность сама по себе заставляет авиацию учитывать риск даже там, где реальная плотность в конкретный момент невелика.

Ковер и ложные ожидания
Однако нельзя из этого сделать вывод:

«Если ПВО мобильна, немецкая разведка вообще ничего не узнает».

Узнает.

Люфтваффе будет:

вести разведку;

выявлять огневые зоны;

атаковать ПВО;

изменять высоты;

менять направления подхода;

координировать действия с артиллерией.

Следовательно, ковер является преимуществом прежде всего в первые дни, когда его реальная структура еще не изучена.

Позднее начинается борьба адаптаций.

Именно поэтому в части XV мы пришли к выводу:

самая сильная фаза новой системы — первый неожиданно насыщенный контакт.
После него эффективность постепенно снижается.

Но не исчезает.

Главный вывод
Зенитный ковер — это не фантастическая попытка заполнить воздух металлом.

Это:

организация большого числа сравнительно слабых зон риска таким образом, чтобы самолету приходилось несколько раз подряд платить вероятность за продолжение своей боевой задачи.

Именно поэтому математически слабая установка может получить большое стратегическое значение.

Но теперь необходимо ответить на следующий вопрос:

насколько быстро действительно накапливается этот риск?
Приложение 17. Сколько самолетов может пройти через огневую завесу?
Для ответа введем максимально простую модель.

Пусть:

q
— вероятность того, что одна огневая зона не обязательно уничтожит самолет, но сорвет полноценное выполнение его задачи.

Это может произойти через:

уничтожение;

повреждение;

вынужденный отказ от атаки;

такое ухудшение условий, при котором задание перестает выполняться с требуемым результатом.

Тогда вероятность пройти одну зону без такого результата:

1 ; q.
Если имеется n приблизительно независимых зон:

Pусп = (1 ; q);.
А совокупная вероятность хотя бы одного миссионно значимого воздействия:

Pсрыв = 1 ; (1 ; q);.
Очень слабая зона
Предположим:

q = 5%.
То есть отдельная зона в 95 случаях из 100 не способна полностью сорвать миссию.

Кажется, ПВО почти бесполезна.

Но:

Число последовательных зон Совокупная вероятность миссионно значимого воздействия
1 5%
3 14%
5 23%
7 30%
Даже очень слабая зона после семи повторений дает уже около:

30% совокупного риска.
Умеренная зона
Теперь:

q = 10%.
Зон Совокупный риск
1 10%
3 27%
5 41%
7 52%
То есть семь сравнительно умеренных зон превращают десятипроцентный локальный риск примерно в:

52% совокупного риска.
Снова подчеркнем:

это не означает 52% сбитых самолетов.

Это может быть сумма:

потерь;

повреждений;

сорванных;

существенно деградировавших миссий.

Сильная насыщенная зона
При:

q = 20%
получаем:

Зон Совокупный риск
1 20%
3 49%
5 67%
7 79%
Вот здесь и появляется наша прежняя максимальная цифра:

70–80%.
Но теперь совершенно ясно, что она означает.

Не:

«одна МОТ сбивает 80% самолетов».

И даже не:

«80% всей германской авиации будет уничтожено».

А:

при многократном прохождении достаточно сильных последовательных зон доля самолетов, которые не смогут пройти весь цикл и выполнить задачу без существенного боевого воздействия, теоретически может приблизиться к 70–80%.

Это совсем другое утверждение.

И именно такое утверждение имеет математический смысл.

Что такое независимые зоны?
Здесь находится главное ограничение формулы.

Реальные зоны не полностью независимы.

Предположим, самолет выбрал большую высоту, на которой эффективность всех однотипных МОТ резко снизилась.

Тогда сразу ухудшаются несколько q.

Или немецкая разведка нашла безопасный коридор.

Снова одновременно снижается риск нескольких зон.

Следовательно, простая формула:

(1 ; q);
дает верхнюю оценку эффекта в предположении приблизительной независимости.

Чтобы система была устойчивее, зоны должны различаться:

по месту;

плотности;

оружию;

условиям обнаружения;

сочетанию с традиционной ПВО и истребителями.

То есть разнообразие повышает математическую независимость рисков.

Один самолет и авиационная группа
Теперь представим:

20 самолетов.
Если вероятность полноценного выполнения миссии каждым из них после прохождения зон составляет:

90%,
то в среднем около:

18

сохранят возможность полностью выполнить задачу.

При 70%:

около 14.
При 50%:

около 10.
При 30%:

около 6.
Но здесь тоже нельзя механически заключить:

14 из 20 будут сбиты.

Если Pмиссии = 30%, это означает лишь, что примерно 6 машин в статистическом ожидании способны пройти весь цикл с сохранением требуемой функциональной эффективности.

Остальные могут быть:

сбиты;

повреждены;

развернуться;

потерять боевой порядок;

атаковать хуже.

Это более широкий военный показатель.

Почему даже 20% снижения эффективности авиации стратегически значимы
Представим 1000 боевых вылетов.

Если система ПВО снижает среднюю вероятность полноценного результата всего на:

20%,
это эквивалентно примерно:

200 неполноценно реализованным миссиям

в статистическом смысле.

Не обязательно 200 потерянным самолетам.

Но:

200 раз не уничтожен ожидаемый объект;

не сорвана переброска;

не разрушена переправа;

не поражена колонна с ожидаемой эффективностью.

Следовательно, даже относительно умеренный зенитный эффект способен иметь огромное накопленное значение.

Особенно если он направлен не на случайные самолеты, а на защиту критической функции собственной армии.

ПВО автомобиля важнее ПВО пустого поля
Это кажется очевидным, но имеет принципиальное математическое значение.

Пусть один и тот же зенитный модуль способен дать одинаковую вероятность воздействия на самолет в двух местах.

Место А
пустой участок фронта.

Место Б
колонна мобильного противотанкового резерва.

Военная ценность второго применения значительно выше.

Потому что сохраненная колонна затем сама воздействует на немецкие танки.

То есть возникает:

вторичный военный эффект ПВО.
ПВО сохраняет МОТ.

МОТ останавливает танки.

Задержанные танки дают время резервам.

Следовательно, один зенитный модуль опосредованно участвует в сухопутной противотанковой борьбе.

Вот почему в итоговой экономической матрице нельзя оценивать оружие только по прямым поражениям.

Возвратный маршрут
Еще одна важная деталь.

Самолет, который успешно прошел к цели, часто должен:

покинуть район;

вернуться.

Следовательно, часть риска повторяется.

Если вероятность безопасного прохождения одного полного коридора:

80%,
а обратный путь создает сопоставимый независимый риск, вероятность пройти оба:

0,8 ; 0,8 =

64%.
При 70%:

49%.
Это снова не модель физического уничтожения.

Но показывает, почему длительность пребывания внутри насыщенного пространства сама становится военным фактором.

Чем дольше самолет находится в зоне риска, тем выше накопленная вероятность неблагоприятного события.

Что делает германская авиация в ответ?
Она не обязана принимать этот риск.

Именно это важнее всего.

Если риск становится слишком большим, противник меняет:

маршрут;

высоту;

время;

тактику;

число повторных заходов.

То есть ПВО может выиграть даже без реализации полной математической вероятности повреждения.

Самолет уходит из оптимального режима раньше.

Следовательно, реальная система обратной связи выглядит так:

растет риск ; меняется поведение ; снижается прямой риск ; одновременно снижается эффективность удара.

Это исключительно важно.

ПВО, вынудившая противника адаптироваться, не обязательно стала слабее стратегически.

Она могла просто перевести собственный эффект из категории:

потери самолета

в категорию:

потери качества его миссии.

Максимальная гипотеза 70–80%
Теперь мы можем окончательно определить ее.

Заявление:

«МОТ-ПВО могли уничтожить 70–80% Люфтваффе»

слишком сильное и должно быть отвергнуто.

Защищаемая максимальная формулировка:

«При высокой плотности, раннем предупреждении и многократном прохождении последовательных зон совокупная доля самолетов, чья миссия оказывается сорвана, повреждена или существенно ухудшена, в отдельных насыщенных районах теоретически может достигать порядка 70–80%.»

Это все еще очень сильная гипотеза.

Но теперь она имеет:

условия;

формулу;

границы применимости.

И именно поэтому ее можно проверять.

Приложение 18. Пять тысяч выстрелов за десять минут
Теперь вернемся от авиации к человеку.

Исходная цифра:

сто снайперов;
пять прицельных выстрелов в минуту;
десять минут.
Арифметически:

100 ; 5 ; 10 =

5000 выстрелов.
Сама арифметика бесспорна.

Но военный смысл цифры совершенно не очевиден.

Именно поэтому это приложение должно уничтожить одну из наиболее опасных иллюзий всей концепции:

пять тысяч выстрелов не означают пять тысяч пораженных людей.

Не означают даже тысячу.

Чтобы перейти от механической производительности к боевому эффекту, необходимо пройти несколько фильтров.

Первый фильтр: реальный темп
Пять выстрелов в минуту на протяжении десяти минут:

это:

50 прицельных выстрелов на одного стрелка.
Для кратковременного максимального эпизода такая исходная гипотеза может использоваться как верхняя граница модели.

Но центральный расчет должен быть ниже.

Поэтому введем:

консервативный режим — 1,5 выстрела/мин;
центральный — 2,5;
максимальный — 5.
Получаем за десять минут:

Сценарий Один стрелок 100 стрелков
Консервативный 15 1500
Центральный 25 2500
Максимальный 50 5000
Уже первая поправка уменьшила центральную огневую производительность вдвое.

Второй фильтр: доступность цели
Стрелок не может каждую секунду иметь перед глазами:

новую;

открытую;

достаточно важную;

удобную для поражения

цель.

Следовательно, введем:

A — коэффициент доступности цели.
Например:

A = 0,25 означает, что лишь четверть номинальной огневой способности превращается в реально рациональные выстрелы по доступным целям.

В остальных случаях стрелок:

ждет;

наблюдает;

меняет цель;

не стреляет.

Это не потеря эффективности.

Наоборот.

Отказ от бесполезного выстрела является частью высокоточного подхода.

Третий фильтр: попадание
Обозначим:

H — вероятность попадания.
Она зависит от:

дальности;

движения;

видимости;

стресса;

позы;

опыта.

Не существует одной универсальной «снайперской точности».

Следовательно, нужны сценарии.

Четвертый фильтр: функциональный результат
Не каждое попадание немедленно выводит человека из выполнения задачи.

Обозначим:

E — вероятность функционального выбытия после попадания.
Пятый фильтр: уникальность цели
При массированном огне несколько стрелков могут:

выбрать одного человека;

поражать уже выбывшую цель;

создавать избыточное воздействие.

Следовательно:

U — доля попаданий, создающих новый, а не уже учтенный функциональный результат.
Шестой фильтр: адаптация
Через несколько минут противник уже:

залег;

использует дым;

находит укрытия;

начинает подавление.

Поэтому введем:

K — коэффициент сохранения эффективности на протяжении всего интервала.
Тогда упрощенная формула:

F = S ; A ; H ; E ; U ; K
где:

F — число новых функциональных поражений;

S — потенциальное количество выстрелов.

Три сценария
Для демонстрации, а не как исторические нормативы, возьмем:

Консервативный
S = 1500;

A = 0,25;

H = 0,25;

E = 0,60;

U = 0,90;

K = 0,85.

Получаем порядка:

43 функциональных поражений.
Центральный
S = 2500;

A = 0,30;

H = 0,35;

E = 0,65;

U = 0,75;

K = 0,75.

Получаем порядка:

96 функциональных поражений.
Максимальный
S = 5000;

A = 0,35;

H = 0,45;

E = 0,70;

U = 0,65;

K = 0,60.

Получаем порядка:

215 функциональных поражений.
Все коэффициенты здесь являются параметрами расчетной модели, а не исторически установленными вероятностями.

И именно это нужно написать возле любой подобной таблицы.

Что произошло с пятью тысячами?
Они не исчезли.

Они оказались потенциальной огневой емкостью системы.

Но реальный результат максимального сценария стал:

не 5000;

не 2500;

а порядка:

двух сотен функциональных поражений.
Это почти в 25 раз меньше исходного числа выстрелов.

И все равно результат остается чрезвычайно серьезным.

Именно поэтому корректировка математики не уничтожает гипотезу.

Она делает ее сильнее.

Первые минуты важнее последних
Коэффициент K скрывает еще одну важную особенность.

Результат не должен распределяться равномерно:

первая минута;

вторая;

третья;

…

десятая.

В начале противник еще не полностью понял:

масштаб огня;

расположение;

характер угрозы.

Затем начинается адаптация.

Следовательно, значительная часть результата может приходиться на первые несколько минут.

Для условного моделирования можно допустить, что около:

60% десятиминутного результата
приходится на первые пять минут.

Тогда наши три сценария дают приблизительно:

Сценарий Первые 5 минут 10 минут
Консервативный ~26 ~43
Центральный ~58 ~96
Максимальный ~129 ~215
Опять:

это не исторические нормативы.

Но они показывают наиболее важный фактор:

скорость поступления потерь.
Почему 43 человека могут быть стратегически важнее 200 позднее
Предположим подразделение потеряло 43 человека за сутки.

Это неприятно.

Но организация может:

замещать;

перестраиваться;

продолжать действовать.

Теперь предположим те же 43 функциональных потери поступили:

за десять минут в момент начала атаки.
Эффект совершенно другой.

Потому что одновременно возникают:

раненые;

нарушение порядка;

необходимость разобраться в источниках огня;

снижение скорости;

потребность в подавлении.

То есть военная сила потерь определяется:

не только количеством,

но и:

производной потерь по времени.
Можно назвать это:

скоростью функциональной деградации.
И именно ее массовая система точного огня способна резко повышать.

Где предел математики
Есть еще одно очевидное ограничение:

число доступных целей.
Если перед ста стрелками находится только 150 доступных людей, модель не может дать 215 уникальных функциональных поражений.

Поэтому всегда должно выполняться:

F ; количество реально доступных уникальных целей.
Это кажется очевидным.

Но при больших числах выстрелов именно такое ограничение легко забыть.

Следовательно, любой расчет обязан иметь потолок насыщения целями.

Именно он особенно важен для следующего приложения.