Избранное. Статьи 90-х -2000-х годов

                Г Е Р М А Н  Б И Ч










         ИЗБРАННОЕ


             Калининградские рассказы
                1990-х-2000-х годов













               


                Калининград
                2026

      













В книге статьи и рассказы, опубликованные в газетах и журналах Калининграда, Риги, Санкт-Петербурга, и Москвы о Калининграде, Риги, нашей России в, начиная с 90-х годов прошлого столетия по 2004 год.

















 
               
                Рассказы о  Калининграде

Исповедь или напутствие в жизнь детей из рабоче-крестьянских семей

В канун шестидесятипятилетия мне захотелось подвести своеобраз¬ный итог своей жизни, которая с самого начала была несладкой. Это-то тогда и заставило меня активно бороться за своё существование, проби¬вать дорогу в жизни самому.
В классе я был самым бедным, так как мы с братом росли без отца, а мама была простой служащей в одном из неприметных учреждений го¬рода.
Наша семья жила в коммунальной квартире, мама не могла уследить за нами, и поэтому мы с братом были предоставлены самим себе. Меня воспитывала улица, наш двор, и от всего этого я просто не мог быть отличником, даже хорошистом в школе, у меня были сплошные "тройки".
Преподаватели - они, по-моему, и сейчас такие же - не могли ста¬вить мальчику с улицы отличные оценки, хотя я старался учиться. Но мне, по правде сказать, было некогда учиться, чтобы прокормиться надо было ловить рыбу и раков, собирать яблоки и груши, выискивать метал¬лолом, копаться в развалинах, доставать все, что могло, помогало: дава¬ло то штаны, то ботинки.
В детстве я не купил себе ни одной книги, на них просто у меня не было денег. Но я любил читать и брал книги в библиотеках. Кроме школьной, я был записан в библиотеке учреждения, где работала мама, и ещё в районной и городской.
Меня сторонились сверстники и сверстницы из благополучных се¬мей. Они кучковались, особенно это было заметно в старших классах, ходили друг к другу на дни рождения, на посиделки, дарили подарки.
Учительница химии почему-то постоянно - видно, я ей был неприя¬тен - ставила больше "двоек", чем "троек". Классная руководительница, преподаватель литературы и русского языка - только "тройки". У математички кое-когда проскальзывали "четвёрки".
     По окончанию школы я, как и многие мои сверстники, решил посту¬пать в военное училище, но мой аттестат зрелости был не очень хорош, и, чтобы долго со мной не возиться, меня не допустили до экзаменов, забраковали по здоровью (это мальчишку с улицы, не болевшего ничем). И мне пришлось идти на завод, сначала три месяца быть учеником токаря, а потом токарем. Лучшего времени жизни я не помню. Я точил, творил, зарабатывал кровные настоящие деньги.
Потом была армия, солдатская служба в настоящем мотострелковом полку. Целый год с автоматом, с перебежками, бесконечными учениями, стрельбой, стоянием часовым на посту.
И вот после года такой службы я, чтобы сделать эту самую долгую службу как-то разнообразней, а тогда служить надо было три года, записался на поступление в военное училище. Конкурс был три человека на одно место. И я после небольшой подготовки сдаю экзамены. И как?! По химии - "четыре", по математике - "пять". Потом, спустя годы, поступая уже в военную академию, на самый трудный инженерный факультет, я сдаю экзамены по той же химии на "пять", математике письменно и уст¬но - тоже на "пять", физике - "четыре" и прохожу по конкурсу. Посту¬паю!

И что самое интересное, спустя лет пятнадцать я начинаю писать статьи и рассказы, печататься в газетах и журналах, а потом выходят мои книжки. Мои дорогие школьные учительницы, как вы ошибались тогда!
После многолетних странствий я возвращаюсь в мой родной город, встречаюсь с живущими здесь бывшими одноклассниками и вижу, что я жизнь прожил во много раз интересней и разнообразней их.
Наверное, это всё оттого, что я сам карабкался вверх по ней. Возмож¬но оттого, что я зачитывался "Мартином Иденом" Джека Лондона, лю¬бил Овода у Войнич, Павку Корчагина у Николая Островского.

Для чего я всё это написал вам? Просто хочу, чтобы наша молодёжь, ребята из простых семей, не падали духом, сами себе пробивали дорогу в этой жизни, становились властителями своей судьбы и судеб других людей.
    Вперёд, ребята! Учитесь, творите, работайте, и всё у вас будет!



























Рассказ кёнигсбергского мальчика

Было раннее, прекрасное утро. Солнце только-только всходило, и было совсем свежо. Наш состав, состоящий из общих вагонов, не¬сколько раз дернулся и остановился. Я, моя мама, мой старший брат Алексей и двоюродная сестра Галя, его ровесница, вышли из вагона и остановились, ища глазами тетю Зою, которая вызвала нас сюда, к се¬бе, в этот немецкий город. Но ее нигде не было видно, кругом снова¬ли люди, в основном приезжие, ища своих родных и близких. Было еще слишком рано и многие, как и мы, не найдя никого, отошли в сто¬ронку и расположились на траве.
Вокзала не было, но было множество железнодорожных путей. Оказывается, это была когда-то немецкая железнодорожная товарная станция. Невдалеке от того места, где мы расположились, стояли на земле без колес два железнодорожных вагона, в которых было все: касса, зал ожидания и даже буфет. Рядом находилась водяная колон¬ка, какая-то странная, если подергать длинную ручку вверх и вниз, то из трубы текла вода.
Мама, увидев ее, дала брату бутылку и сказала:
-Сходите с Галей, наберите воды.
Они сбегали, принесли. Мама сначала сама попробовала, а потом подала бутылку мне, сказав: - На, попей.
Вода была холодная.  Я отпил немного и отдал брату, а тот потом Гале.
Был май 1946 года. Весна. Теплое солнце поднималось все выше и вы¬ше, народ постепенно расходился, а мы все сидели и ждали свою тетю Зою, смотрели по сторонам, удивлялись огромному сооружению видев¬шемуся вдалеке с огромными дырками от снарядов в крыше. Оказывает¬ся, то был крытый немецкий железнодорожный вокзал.
Неожиданно, Галя вскочила, вскрикнула, - Мама! - и побежала, к оде¬той в полувоенную форму, женщине, идущую к нам.

Она подбежала к ней, бросилась на шею. Они начали целовать друг друга, а потом направились к нам. Женщина подошла, обняла маму. Я видел слезы радости в их глазах. Это была наша тетя Зоя. Затем она об¬няла и поцеловала меня и брата.
-Ну, как доехали?
-Хорошо, - ответила мама.
-Слава Богу. Пойдемте, там вон стоит машина, она довезет нас до до¬му.
Мы подхватили свои мешки, и все гурьбой пошли за тетей Зоей, до¬вольные тем, что все дорожные мучения кончились, и теперь мы будем жить на новом месте, в городе Кенигсберге.
Машина, а это был старенький ЗИС-5 с деревянным кузовом, повез¬ла нас по каким-то невиданным дорогам, выложенным булыжником, а кое-где и деревянным брусом.
Я сидел на мягком мешке и смотрел с удивлением по сторонам. Кру¬гом были развалины, остатки домов, просто стены, вон полуразрушен¬ный дом, два верхних этажа без окон, а в двух нижних окна закрыты фа¬нерой и только кое-где видны стекла. И люди, в основном наши военные, солдаты и офицеры, попадались и гражданские, в основном женщины, с какими-то непонятными повязками на голове. Это такие у них головные уборы.
Мы едим по мосту через реку, он весь трясется, вот и второй мост, то¬же такой же, и сразу же за ним с правой стороны - громада огромной раз¬рушенной крепости, у фундамента валуны, а стены из темного кирпича, и тут же на постаменте железная фигура, видно немецкого императора, стоящего без одной руки.
Проезжаем дальше огромную площадь, слева высятся стены разбитого здания (нынешняя мэрия), а справа тоже раз¬битый фасад Северного вокзала, и дальше улица и с правой стороны зда¬ние, на стене которого брат по слогам читает "Сталинградский про¬спект" (теперь проспект Мира). Здесь уже больше не разбитых зданий.
Еще немного и машина останавливается у дома с вывеской "Магазин".
Тетя Зоя произносит, — Вот и наш дом.
     Мы спрыгиваем с машины и поднимаемся на третий этаж, в комна¬ту, в которой мы все проживем до середины следующего года. Все, все здесь нам ново. Все не по-нашему. Немки - фрау. Пацаны - киндеры.
Еще названий улиц нет, кроме Сталинградского проспекта. Это по¬том им дадут такие названия: Каменная, Коммунальная, Чапаева, Сте¬пана Разина, Офицерская и другие. А тогда на них были в основном только развалины, с обжитыми подвалами и кое-где первыми эта¬жами, и в них жили немки с ребятами - киндерятами. Они со страхом смотрели на наших ребят, боялись их, но и нашим ребятам ходить по одному было опасно. Многие из них ненавидели нас, за эту жизнь, ко¬торую им и нам устроили их родители.
Остатки домов, развалины были огорожены красивыми оградами, а внутри этих оград цвели деревья, кустарник и цветы. Какие сады! С набором всех сортов деревьев: вишен, алычи, яблонь, груш, слив. Тут же сирень всех цветов и оттенков, черемуха, жасмин! Запах жасмина до сих пор дурманит мне голову. Как все это было прекрасно!
Наш двор, обставленный двумя большими зданиями-магазинами и двумя небольшими домами, а также длинным немецким гаражом, был очень большим. В нем мы играли в игру, показанную нам немцами, по названием "Штандер". Это на кирпич ложится доска, с одной стороны ее укладываются палочки, а по второй надо стукать ногой, тогда па¬лочки разлетаются по сторонам, а водящий должен собрать их. За это время все должны спрятаться, и он должен пойти нас искать. Кто-то должен быстрей его подбежать к доске и стукнуть по ней, сказав "Штандер", тогда водящий снова будет собирать эти палочки.
А если он вперед кого-то стукнет и крикнет "Штандер", то уже будет водить гот, чье имя он назвал.
Мы играли с киндерятами и в футбол, с мячом вместо камеры наби¬тым тряпками. Во всех играх мы были все равны, разговаривали, спо¬рили, ругались, ели яблоки, делились с немцами хлебом, намазанным джемом.
      В сентябре брат и сестра пошли в школу во второй класс. Он в 1 - ю, а она в 4-ю, так как тогда школы были мужские и женские. А мне так хотелось учиться, но я был еще мал. И я вместе с ними повторял все, что они учили дома, и поэтому рано научился читать и писать.
Когда дома никого не было, мама и тетя Зоя уходили на работу, а брат с Галей в школу, то я оставался один дома, На мне лежала обязан¬ность навести чистоту и порядок, подмести и помыть пол в комнате, в коридоре, а на кухне убирала фрау Эльза, тем она и кормилась среди 8-ми семей нашего этажа, а я еще должен был принести из подвала дров и угля, протопить печку, даже иногда помыть посуду.
Когда было нечего делать, я смотрел в окно, видел, как мужики с на¬слаждением пьют пиво у палатки напротив, а их стороной обходят нем¬ки.
А там, за палаткой, располагался огромный парк, домов - то там тогда не было, это была окраина города, это потом понастроили дома и возвели Дом культуры рыбаков, а в то время здесь было много глубо¬ких воронок от бомб, в которых я часто наблюдал за лягушками и мальками рыб.
Часто глядя из окна, что творится на улице, я видел, как по той ее стороне шагает немец, который, говорили, сошел с ума, Он ходил, ос¬танавливал прохожих и показывал им фотографии, каким он был рань¬ше: инженером и офицером, а теперь вот никем, и после этого он пла¬кал.
А теперь вот идет наш стекольщик, дядя Ваня, на плече которого фа¬нерный ящик со стеклом.

Он идет и на всю улицу кричит невнятно "Вставляю стекла", а я знаю, что это он зовет своего сына, погибшего при штурме Кенигсберга, зовя его "Вставай Степан".

Потом, когда приходят брат и сестра, и они начинают учить уроки, а зимой очень рано темнеет, и свет у нас очень часто пропадает, то я зажигаю им масляный фитиль, это положенный в блюдце с маслом скру¬ченный бинт, и мы так сидим, читаем, учим уроки.
Через год я сам пошел в первый класс в первую школу и с вниманием слушал, что мне говорила и чему учила меня, моя первая учительница.
Я очень любил читать и слушать радио. Я читал книги, которые нам приносили мамины знакомые, с которыми мы вместе ехали в поезде. Они жили в одном из уцелевших каким-то чудом домов, который до самого последнего времени одиноко стоял у Историко-художественного музея. Они, живя в самом центре бывшего Кенигсберга, занимались раскопками развалин и находили, кроме всего прочего, и книги в рус¬ском издании и некоторые из них приносили нам. Вот так я познако-мился с "Порт-Артуром" Степанова, "Войной и миром" Толстого и дру¬гими шедеврами нашей и зарубежной литературы.
Сейчас в городе летом негде искупаться, все пруды и озера не при¬годны для этого, и тогда мы, собравшись ватагой, шли на озеро, которое находятся между проспектом Мира и улицей Катина, и гам с вышки и с мостиков прыгали в воду, плавали, ловили рыбу и раков.
Раки хорошо ловились по весне, когда только оттает полоска льда от берега, и в прозрачной воде хорошо видно, как раки ползают по дну.
И тогда можно, всунув в клешню прутик, рак хватает его, вытащить этого рака на берег. А рыбу лучше ловить попозже, когда вода стано¬вится теплой, это в мае и в июне.
Когда немецкие пленные отремонтировали дом на улице Комму¬нальной, мы переехали туда, то у нас появился новый друг-Колька. Его отец в районе улиц Каменная и Степана Разина огородил пустырь и стал сажать картошку, и мы с братом отвели для себя несколько по¬лосок и тоже сажали ее. Мы там же вырыли для себя землянку, хорошо утеплили и частенько ночевали в ней.
Чуть позже отремонтировали длинный трехэтажный дом на пашей улице Коммунальной и там тоже появились наши новые друзья Борис Болдуев и Валька Щепетов.
       Ах! Какое это было прекрасное время! Эти поездки на море, купа¬ние в нем, ловля рыбы с волнорезов, отдых в пионерских лагерях. Все, все прошло. Как я давно не был у моря, и вот наступила чудесная осенняя пора с желтыми опавшими листьями, с теплым солнцем, с пустынным бере¬том. И я снова, как в детстве, сижу среди дюн и гляжу на море, всмат¬риваюсь в даль, вижу, как его синь сливается с голубизной неба. И мне так хорошо. Ни ветерка, ни всплеска.
Видения прошлого застилают глаза. Я стою на мостках, наложенных на волнорез, и самодельной удочкой стараюсь поймать рыбку. Я ее вижу сквозь толщу прозрачной морской воды. Рыбки небольшими стайками шныряют по дну. Рядом со мной мои дворовые друзья Коль¬ка и Борис. Они тоже ловят рыбу.
     Тепло, хорошо, спокойно и тихо. Поплавок неподвижно стоит на месте. Я вижу, как стайка рыбок окружает крючок с червяком, и поплавок быстро скрывается с поверхности. Я с волнение поднимаю удочку, чувствую тяжесть на ее конце, тяну удочку все выше и выше, и вот она блестящая, вертлявая уже в моей руке.
И так снова и снова. Колька и Борис тоже ловят, радуются, восторгаются. Рыбы уже много и скоро стемнеет, и мы уходим в дю¬ны, сюда, где я сейчас сижу, разводим костер, нанизываем на тон¬кие прутики рыбки и жарим их, а затем с удовольствием едим с хле¬бом и солью.
Как это было все давно и как прекрасно!
А потом, под утро, когда ночная прохлада будит нас, мы выхо¬дим на вершины дюн и смотрим в темную даль моря.


Погода изменилась и нам слышен шум волн, плещущихся о бе¬рег. Рассветает и уже видны эти ленивые волны. Появляются чайки. Они опускаются на воду, берег, ходят вдоль него, роются в выбро¬шенной волнами с моря темной траве.
Крики чаек выводят меня из прошлого, я встаю, и направляюсь не на зеленоградский променад, а на окраину города, прохожу мимо ме¬ста, где в конце 40-х и 50-х годах стояли одно-двухэтажные домики пионерских лагерей, в которых в те далекие годы пришлось мне про¬водить летние каникулы. Сейчас здесь фешенебельный особняк. Я вы¬хожу на центральную улицу Зеленоградска полную маленьких мага-зинов и кафе. Вот и рынок, где я покупаю пару больших сочных груш, и вокзал, со стоящей на путях электричкой, которая уносит меня из далекого замечательного прошлого в нашу повседневную жизнь, в непредсказуемое будущее.
Ах, как прекрасна осень, море и жизнь!





















                Тайник на Северной

Ящик с добром

Майор Иванов встретил Победу в Кенигсберге. Его бригада располагалась на окраине, в немецких казармах, в районе Северной Го¬ры. Вскоре поступил приказ на составление списков семейных офице¬ров, с указанием состава семьи для подготовки документов на ее вы¬зов.
Командир бригады объявил: "Для размещения наших семей выделено две улицы возле нашего расположения. Сейчас мы пойдем по ним, и я буду распределять находящиеся там жилые дома".
Вот и нужная улица. Первый в списке получил в свое владение первый домик. На его двери и стене солдат написал большими буквами фамилию владельца. Второй по списку получил жилье рядом. Ника¬ких споров. Никаких оценок жилья. Анатолий Дмитриевич Иванов тоже стал обладателем немецкого коттеджа, стоящего без окон и две¬рей. Отличали дом три пушистые сосенки, расположенные перед его окнами.
      -Война закончилась. «Будем служить и жить здесь», —сказал в конце распределения командир бригады. - Ремонтируйте, приводите в порядок дома, вызывайте семьи, и чтобы к началу зимы все жили в них... Дом утопал в кустах цветущей сирени, а в саду отцветали последним цветом яблони. Он состоял из подвала, заваленного мусором, на пер¬вом этаже - кухни, столовой, комнаты, туалета и ванного помещения, на втором - двух больших комнат.
На лестничном переходе с первого этажа на второй стоял большой сейф. Видно его кто-то пытался вынести, но не смог, слишком он был массивен и тяжел, и, чтобы открыть его, потребовалась граната. Что интересно: вскрыв сейф, они, кроме большой связки различных ключей, ничего не обнаружили. Это очень удивило.
Старшина роты, получив задачу по восстановлению дома, подоб¬рал солдат и приступил к работе. А через полтора месяца доложил майору Иванову об окончании ремонта.
После этого они снова обошли весь дом, спустились в подвал - огромное бетонное помещение, предназначенное для хранения овощей и фруктов. В одном углу подвала находился большой продолговатый деревянный, с виду очень крепкий, ящик, открыв который Анатолий Дмитриевич обнаружил несколько пар хорошей обуви и какие-то тряпки, но они его не заинтересовали.
Произведенный ремонт понравился. В комнатах к тому же стояла необходимая мебель: буфет, шкаф, столы, стулья, другие вещи. Вско¬ре приехала жена с детьми: шестилетней Олей и восьмилетним Сашей. Она занялась хозяйством, домом, садом, огородом, а Анатолий Дми¬триевич все свое время проводил на службе. Как-то осенью перестала уходить вода из сточного отверстия в беседке.
Жена, постирав белье или вымыв полы, выплескивала воду в беседку, и она уходила через специальное отверстие в землю. Анатолий Дмитриевич решил прочистить канал. Работая лопатой, он, углубившись в землю, почувство¬вал, что ее острие уперлось во что-то твердое. Оказалось, что это крышка такого же ящика, который стоит у него в подвале.
Он позвал жену, и они вместе, открыв ящик, обнаружили в нем немного посуды, а также пару рулонов материи, одежду, которые от по¬стоянной сырости сгнили.
Прошли годы, выросли дети, которые обзавелись своими семьями и перебрались в собственные квартиры. А Анатолий Дмитриевич с женой так и прожили до своей кончины в этом уютном доме.





В девяностые годы, или секретная комната

Отто Шульц приехал в Калининград спустя  сорок лет. Здесь, в бывшем Кенигсберге, он родился и жил вплоть до начала апреля 1945 года, когда вместе с отцом, партийным боссом предместья, бежал на военном корабле в Германию.
Отец умер через двадцать лет после окончания войны, но все эти годы он бредил Кенигсбергом, мечтал побывать в нем, но так и не до¬велось. Перед смертью открыл он Отто свою тайну: рассказал о сек¬ретной комнате, в которой спрятаны произведения искусства, драго¬ценности и фамильные реликвии.
И вот теперь, когда наступили другие взаимоотношения с Россией, Отто наконец-то смог приехать в родной город, пройтись по своей улице, найти в целости и сохранности свой дом.
Улица была какая-то другая, но дома, эти уютные двухэтажные коттеджи, были все те же, правда, на многих вместо красной немец¬кой черепицы лежал российский шифер. Вместо тротуарной плитки - безобразно положенный асфальт или невообразимые бетонные квад¬раты.
Конечно, все изменилось. Вот и его дом, перед которым вместо трех сосен стоят только две. Отто остановился перед калиткой и стал искать кнопку звонка.
В это время в окне появилась женщина.
- Битте, фрау, - начал он, - можно вас спросить, - опомнился Отто, переходя на ломаный русский язык.
Женщина скрылась и вскоре появилась у калитки.
- Что вы хотите? - вежливо, видя в седом, хорошо одетом человеке иностранца, спросила она.
- Извините. Я здесь когда-то жил. Это мой дом детства, - с волне¬нием в голосе начал говорить Отто. - Наша семья уехала отсюда в на¬чале апреля  1945 года.
Женщина немного замешкалась, но потом предложила пройти. Отто увидел, что дом обветшал, как бы постарел, осел, во дворе, за фруктовыми деревьями и кустарником, появились новые строения.
- Скажите, - начал снова он, когда они остановились, - вы давно здесь живете?
- Нет. Всего лишь пять лет.
- А кто здесь раньше жил?
- Те, кто жил здесь, пять лет назад скончались, а их дети продали нам этот дом, но они живут где-то в нашем городе.
- Если вы позволите, можно зайти? - попросил Отто, - хочу посмотреть, как там внутри.
У меня небольшой беспорядок, вы уж извините, проходите, - сказала женщина. - Мужа нет дома, он сейчас в море, я вот пока одна, а вечером придет дочь, она учится в университете.
Они прошли на кухню, потом в гостиную. Женщина пригласила его присесть, а сама решила приготовить чай, чтобы угостить им не¬жданного гостя.
В разговоре за чаем Отто попросил разрешения посетить дом че¬рез какое-то время, но уже с женой и сыном, чтобы показать им, где он родился.
Хозяйка не стала возражать и даже выразила желание предоста¬вить им для кратковременного проживания одну из комнат второго этажа. Отто поблагодарил ее за гостеприимство и на прощание сде¬лал небольшой презент в виде коробочки с сережками.

Женщина от этого подарка пришла в умиление и просила не стес-няться, приезжать со всем семейством и жить в своем родном доме.
Так они, довольные друг другом и этой встречей, расстались.
Спустя три месяца к дому Ольги Ивановны, так звали хозяйку, подъехал легковой автомобиль с тремя пассажирами. Из машины вы¬шел Отто. И снова, как тогда, в окне появилась Ольга Ивановна. Уви¬дев немца, узнав его, сразу же кивнула головой, показав тем самым, что выходит.
- Здравствуйте. Проходите, - пропела она, открывая калитку.
-
- «Добрый день», —сказал Отто и показал на автомобиль с немецки¬ми номерами. - В нем  жена и сын.
Те вышли из машины и подошли к ним.
- Познакомьтесь. Это Эльза - моя жена, а это сын - Фриц.
- Проходите в дом, - пригласила хозяйка, и все направились за ней.
Потом они обошли все помещения, побывали на втором этаже, осмо¬трели комнату, которую Ольга Ивановна выделила им для прожива¬ния, заглянули в подвал. Отто похвалил ее за порядок в нем, а также за то, что у нее там много жизненно необходимых запасов.
Во время обеда Ольга Ивановна предложила поехать осмотреть город, заодно пройтись по магазинам, чтобы купить что-нибудь хо¬рошенького, необычного к ужину, на который должна была собрать¬ся вся ее семья.
Но перед самым отъездом у Отто появилось недомогание, заболе¬ла спина, старый радикулит дал знать и он, извиняясь, попросил ос¬таться, полежать, отдохнуть. Никто не стал возражать, а Ольга Ива¬новна провела его на второй этаж, в их комнату отдыха.
Как только машина отъехала от дома, Отто быстро вскочил с ди¬вана, взял один из чемоданов, принесенных из машины перед отъез¬дом его сыном, и спустился в подвал.
Там он подошел к одной из стен, снял с полок банки с вареньем и соленьями, потом отодвинул и сами полки, достал рулетку. отмерил от угла стены полтора метра, затем еще один метр и двадцать сантиметров, от пола кверху метр семьдесят сантиметров, все это очертил мелом, после достал тонкое длинное зубило и стал бить, стараясь уг¬лубиться в эту меловую черту. После нескольких ударов молотком по зубилу, оно провалилось, вернее, нашло углубление, тем самым он убедился, что нашел угол предполагаемой двери. Отто достал из че¬модана маленькую миниатюрную машинку, подключил ее к имею¬щейся в подвале розетке, и фрезой, насаженной на вал, начал водить по меловой черте, делая глубокую прорезь. После того как он ее сде¬лал по всей меловой черте, Отто с силой нажал на правую сторону во¬ображаемой двери, и она от этого углубилась внутрь, образовав вход в какое-то темное помещение. Оттуда повеяло застойным запахом.


Он достал из чемодана фонарь, зажег его, посветил внутрь и пролез в комнату, заставленную стеллажами с множеством различной величи¬ны ящиков, а внутри, в специальной нише, находились картины, по¬крытые материей.
Отто подошел к нише и стал вынимать их по одной из специаль¬ных гнезд, где они находились. Вот фюрер, здесь и Геббельс, Эрих Кох, виды Кенигсберга, женщины, пейзажи. Чувствовалось, что авто¬ры картин очень известные художники, да и сохранились они вроде бы хорошо.
Он оставил картины и обратился к ящикам. Все они были закры¬ты на висячие замки, а ключей к ним, Отто осветил фонарем стены, как видно, здесь не было. Тогда он выбрался из этого помещения, взял свое режущее бетон и железо приспособление, вернулся вовнутрь и быстро фрезой разрезал дужки замков, а кое-где и сами навесы. За¬тем Отто открыл один из верхних ящиков и увидел в нем корешки объемных фолиантов, на которых красовались золотым тиснением имена классиков немецкой литературы.
Он закрыл этот ящик и открыл другой, стоящий на другой полке. В нем находился столовый фарфор, столовые приборы темного сере¬бра - ложки, вилки, ножи.
В следующем ящике, поменьше размером, были какие-то коробки различной формы и величины. Открыв некоторые из них, он увидел украшения из золота, серебра, янтаря. Три такие коробочки с золоты¬ми женскими часиками, сережками и янтарным ожерельем он поло¬жил в карман.
Отто осмотрел еще один ящик, и, видно, то, что он искал, оказалось в нем. Здесь были альбомы с фотографиями, семейными реликвиями, письма. Пересмотрев несколько альбомов, он выбрал один, где были фотографии отца, матери и других родных.
Отто посмотрел на часы и определил, что прошло уже полтора ча¬са.
-Надо заканчивать, - решил он,- другие ящики осмотрю в другой раз.
Выбравшись из тайника, повернул плиту, поставил ее на место. Затем достал из чемодана большую чашку, насыпал в нее содержимое из нескольких полиэтиленовых мешочков, перемешал, подлил из бутылочки жидкости, сделал раствор цвета стены, вложил часть его в во¬ронку специального разбрызгивающего приспособления и начал водить вдоль разреза, нанося на него слой раствора. Потом разбавил раствор и стал подкрашивать все стены в однообразный цвет.
Спустя еще некоторое время, расставив в подвале вес на свои мес¬та, он выбрался оттуда, унося чемодан и сумку с выбранными им предметами.
Через полчаса возвратились уехавшие, которые нашли Отто, спящим на диване.
Ужин прошел удачно. На столе были лакомства из Германии и деликатесы калининградского рынка и фирменных магазинов.
Во время ужина все присутствующие перезнакомились, подели¬лись радостями и трудностями жизни. Потом все снова прошлись по помещениям дома, побывали в саду-огороде, и везде Отто давал пояснения, где что было в те далекие времена.
Через два дня семья Шульца уехала, одарив гостеприимных хозя¬ев подарками, обещав сделать вызов к себе в Германию и еще через какое-то время снова приехать в Кенигсберг - Калининград.
Отто Шульц убедился в сохранности отцовского тайника, и теперь его стала мучить мысль, как все это быстро вывезти в Германию, а, может быть, еще немного подождать в надежде на скорый возврат бывшей Восточной Пруссии Германии.

  Развязка, или в наши дни

Шел 2000 год - последний год второго тысячелетия.
      - О как летит время! Уже скоро за семьдесят.

А все, что лежит в подвале кенигсбергского дома отца, я так и не достал и не привез сю¬да, в этот свой дом, который я сделал точной копией того.
Рассчиты¬вал, что город снова станет немецким, после этой российской перест¬ройки, но все окончилось крахом. Русские мертвой хваткой вцепились в этот клочок бывшей немецкой земли и, конечно, никогда ее не передадут, - так думал Отто Шульц, сидя в уютном кресле на веранде своего гамбургского дома.
- Фриц, когда мы снова отправимся в Кенигсберг, где я в нашем доме покажу тебе все, что оставил нам мой отец, твой дед?
Фриц, 36 - летний сын Отто, уже окончательно стал полновластным хозяином большой строительной фирмы "Бавария", вошел в контакт и был совладельцем одной из строительных компаний Кали¬нинграда, занимающейся строительством, переоборудованием домов для бизнесменов, политических деятелей, авторитетов, в общем, эли¬ты Калининграда и области.
Он знал, где расположен дом его деда, так как был в нем в одном из приездов отца в Калининград. Уже в том районе велось строительство отдельных домов, происходило переоборудование бывших не¬мецких особняков, но на той улице никто еще этим не занимался.
- Возможно, в следующем году, отец. Я думаю, через нашу строи¬ тельную фирму, которая в Кенигсберге, выкупить этот дом, отремонтировать и пригласить тебя.
- Я надеюсь, что ты там воссоздашь все, как было тогда у нас. А какой был сад! - воскликнул Отто.
- Отец, я все сделаю так, как было, уже даже сделал чертежи, вот на, посмотри, - Фриц принес большую папку и отдал ее отцу.



Спустя три месяца после этого разговора калининградская строительная компания Фрица приобрела у совсем обедневших нынешних владельцев этих домов их строения, где был дом и Отто, и начала их переоборудование и ремонт.
В усердии перед немецким боссом российский совладелец компа¬нии сделал все, как тот просил.
Вскоре дом был отремонтирован, выглядел как прежде, как в те далекие времена, даже три новых сосны стояли перед его окнами.
Дом ждал своих хозяев. И они появились. Отец и сын Шульцы. В первую же ночь отец показал сыну тайник со всем его богатством: картинами, книгами, сокровищами. Потом, перелистывая альбомы с видами того Кенигсберга, Отто водил Фрица по улицам, паркам Кенигсберга, по Королевскому замку, к знаменитой Альбертине, Кафе¬дральному собору.
Затем часть картин они развесили в комнатах, а одну из комнат второго этажа превратили как бы в музей довоенного Кенигсберга. Здесь, в порядке нацистской иерархии, со стен смотрели на входяще¬го великий фюрер, Геринг, Геббельс, Эрих Кох и, конечно, их предок в черной красивой форме эссесовского офицера. И книги, стоящие на полках шикарного книжного шкафа, фолианты великих немецких мыслителей, поэтов, королей, канцлеров и, конечно, фюрера.
Теперь, казалось, Отто достиг всего, о чем мечтал. Он обладал сво¬им прошлым. Он часами сидел в этой комнате, смотрел на картины, чи¬тал книги, жил в той жизни и мечтал о возвращении Кенигсберга Гер¬мании, о восстановлении Королевского замка, о чистеньких, ровненьких немецких улицах, о новой жизни в будущем новом Кенигсберге.
На все, на все у них, у немцев, денег хватает, но они всегда знают, во что их вкладывают...



Послесловие. Россия! В начале нового столетия, тысячелетия, ты подставила нас, жителей Калининграда. В очередной раз бросила в ни¬щету тысячи и тысячи своих сынов, дала многим своим недругам на¬дежду на возврат Кенигсберга - Калининграда Германии.






























                Звонок другу

            Недавно я позвонил домой моему хорошему товарищу Владимиру Ивановичу С., хотел пригласить его на интересную встречу, но никто в его доме не отвечал. Тогда я сделал звонок на его работу, и секретарша мне ответила,
        -Его нет.
        -А когда будет?
        -Не будет его больше. Он умер.
        -Бросьте шутить, девушка.
        -Я не шучу, сегодня же не первое апреля. Все вот наши работники на его похоронах.
        Мне стало не по себе. Ушел человек, мой товарищ, ровесник, схожий своей судьбой с моей. И я решил отдать в печать вот этот рассказ в память Владимира Ивановича.      

                Прошлое и настоящее

          На одном из литературных вечеров ко мне подошел респектабельный моих лет мужчина, потом оказалось, что он управляющий делами одной известной калининградской финансовой организации, и поблагодарил за рассказ «Исповедь», опубликованный в четвертом номере альманаха «Янтарные россыпи».
        -В нём я увидел себя, моё нищенское детство, трудную юность, маму и эту вашу тягу к знаниям, к литературе. Я так же, как и вы, перечитывал много раз роман Джека Лондона «Мартин Иден». Про этого матроса, докера, влюбившегося в дочку богача, прекрасную белокурую Руфь, и ставшего в последствии знаменитым. Я хочу рассказать вам свою историю жизни и начну вот так. Выслушайте меня.

Старушка
            Шедшая впереди меня старушка, переходя осторожно улицу, споткнулась о её бордюр, и упала. Яблоки, лежащие в её потёртом полиэтиленовом пакете, рассыпались. Их было, как я заметил, десять -  двенадцать штук.
        Я подбежал к ней, помог подняться, и стал собирать эти яблоки. Собрав, я сказал ей:
        -Бабушка, будьте осторожны.
        -Да я и так еле-еле хожу.
        Я увидел, как она немощна и стара, а одежда на ней слишком ветхая.
        -Сколько же вам лет?
       -Девяносто два, сыночек…
        Я смотрел на неё и сразу же вспомнил свою маму, которая несколько лет тому назад умерла на  девяностом году жизни. Она была такая же беспомощная и почти ничего не видела.
         -Куда же Вы идёте? - спросил я
         -Яблоки продать…  Жить стало совсем не на что, пенсия уходит на оплату квартиры и лекарства, а на еду денег не хватает.
        -У Вас есть кто-то из близких?
-Нет. Муж был офицером и давно умер. Умерла и дочка. Никого у меня нет. А я вот живу, и Бог меня к себе не берёт.
У меня защемило сердце, комок подступил к горлу от боли, так мне стало жалко эту бедную женщину, которая когда-то была молодой, красивой, счастливой и вот… Никому на свете теперь не нужна.

Детство
Я вспомнил своё тяжелое детство. Мне было три года, когда отец погиб на войне. Мама, сестрёнка и я жили в маленькой мазанке из самана. Бедность была ужасная.
Когда мы уходили куда-либо, дверь не закрывали, так как брать у нас было нечего. Мама была не грамотна и работала в столовой уборщицей, и мыла посуду.
Для топки мазанки мы все собирали дрова. На базаре я подбирал выброшенные деревянные упаковки, а при ходьбе вдоль железной дороги собирал выпавшие из полувагонов куски угля.
У нас с сестрёнкой была одна фуфайка на двоих, и зимой на улицу мы ходили в ней по очереди.
Когда я пошел в школу, то мама сшила мне из медицинской клеёнки сумку и пришила к ней верёвку. Это был мой школьный портфель, который я носил через плечо. В нём тогда у меня были: чернильница (непроливайка), деревянная ручка с пером «Рондо», тетради, сшитые из газетных листов и старенькие, обтрёпанные учебники. А одежда на мне была страшно сказать, очень плохая.
Однажды, поздней осенью, когда я учился уже во втором классе, я, как всегда, утром пошёл в школу. Мои ноги засасывала растаявшая грязь, и где-то на середине пути подошвы моих драных ботиночках совсем оторвались и остались где-то в грязи. Я не знал, что мне делать и стал плакать, так как голые ступни ног находились в холодной со льдом грязи. Я уже не помню, сколько времени я так стоял и плакал. Меня увидела проходящая женщина, которая тоже заплакала, глядя на меня. Потом она сняла с головы свой платок, и разорвала его на две половинки, которыми обмотала мои ноги.
 В школу я уже не пошел, вернулся домой. На душе у меня было горько, обидно, стыдно и не понятно - зачем я вообще живу?  Притом всё время в такой нужде и холоде. Я же видел, как в школе меня все сторонились. Я хорошо помню, как я стою в школьном дворе с этой своей сумкой, а вокруг меня прыгают, играют, резвятся, не замечая меня, чистенькие, в белых рубашечках и фартучках, мальчики и девочки. Даже дети из детских садов, учившиеся с нами в одном классе, были одеты хорошо, на них были суконные пальто с меховым воротником, крепкие ботинки, шапки с кожаным верхом.
           После уроков я часто шёл через весь город к маме на работу в столовую, где она могла на уголке своей посудомойке покормить, и то с разрешения шеф-повара.
           Как-то раз я пришел в столовую, а маме было некогда. Она была занята работой, а взял хлеб со стола, который оставили посетители. Я был тогда очень голоден. Узнав об этом, мама меня поругала, но я видел у неё на глазах слёзы, так как она понимала больше, чем я. Она была честным, очень добрым и порядочным человеком, и всегда говорила нам с сестрёнкой, что надо жить честно, как бы не было трудно. А мне было жалко её, так как я постоянно видел её распухшие от воды руки.
           Я помню, это было уже когда я учился в третьем классе, мама впервые купила мне новые валенки с калошами. Я тогда был самый счастливый человек, так как мои ноги были в тёплых валенках, которые не промокают.
            В этот период один знакомый машинист паровоза со своего плеча подарил мне свою замасляную фуфайку. Так что мне уже не нужно было ждать, когда придёт с прогулки сестрёнка в нашей общей фуфайке.
            Как-то я зашёл в детскую библиотеку, находившуюся рядом с нашим домом. Мне очень понравилось там:
            Во-первых - там было теплее, чем у нас в доме; светлее – так как горели электрические лампочки.
            Во-вторых – ко мне очень внимательно отнеслась библиотекарша, и она даже угостила меня бутербродом.
            В-третьих – там было так много книг, что я смотрел на всё это, забыв закрыть рот.
            Библиотекарша записала меня в библиотеку и дала почитать первую в моей жизни книжку на дом «Сказки Андерсена».
           Домой я шёл не чувствуя под ногами опоры. Мама с сестрёнкой давно уже спали, а я не мог оторваться от волшебного мира, который открылся предо мной.
           Однако мама, проснувшись, сказала:
           -Ложись спать, а то весь керосин в лампе сожжешь, и  завтра вообще будем сидеть в темноте.
           После прочтения этой книги, я понял, что кроме нашей убогой жизни, есть другая прекрасная и интересная сказочная жизнь. Это было открытием для меня.

Школьная жизнь
          В дальнейшем, в моей школьной жизни было много разных книг, которые я с жадностью прочитывал, стараясь найти в них суть жизни.
           Учился я плохо. Даже если я хорошо выучил урок, мне учителя по  привычки ставили только тройки.
           Как-то я решил доказать, что я могу получить «отлично» по химии. Я наизусть выучил задание, и сам попросился отвечать. Тем не менее, «учительница», почти не слушая мой ответ, по инерции поставили мне тройку.
          Я, услышав оценку своего труда, сказал ей со злостью:
        -А, пошла ты……, - и вышел из класса.
         «Учительница» была женой директора школы, и можно себе представить, какие были последствия для меня после этого случая.
         После седьмого класса мама сказала мне, что у неё нет денег на моё учение, и что мне надо идти работать. Но я упросил её, на продолжение своей учебы в школе, чтобы закончить десять классов.
        -На жизнь и на одежду я буду зарабатывать сам, - сказал я ей.
         Так я стал все летние каникулы работать, чтобы учиться дальше. Я работал грузчиком на железнодорожной станции, разгружал вагоны со строительными материалами: рубероидом, досками, брёвнами, солью, углём. Работал на стройке механического завода подсобным рабочим, ездил в деревню к своей тёте и там работал помощником комбайнёра на уборке урожая пшеницы, ржи.
Перегонял с ребятами стада лошадей и верблюдов на разные пастбища. Но всё же я учился, жил и помогал маме и сестрёнке.

Взрослая жизнь
          К окончанию школы у меня уже была мечта, я хотел поступить в военное лётное училище. И после окончания школы я сдал документы в военкомат, но так как у меня в аттестате было очень много троек, мне документы вернули.
         Это было трагедией для меня.
         Придя в себя, я решил поступать в техникум, и поступил. Через два с половиной года я его закончил и получил диплом техника-механика сельского и лесного хозяйства. Но поработать по специальности мне не пришлось, так как сразу же был призван в армию. Прослужив два года, я поступил в Красноярское радиоэлектронное училище, после окончания которого, получил звание лейтенант. И началась моя офицерская жизнь.               
          Первые десять лет я прослужил в различных отдалённых гарнизонах Забайкальского военного округа. Но, куда бы я ни приезжал, меня, как и других, командир части сначала обеспечивал жильём и всем прочим, а потом только допускал к службе. Не так, как сейчас показывают в кинофильмах, например, в фильме Станислава Говорухина «Благословите женщину», когда он, командир полка, приехав на службу в новый на краю света гарнизон, бросает свою жену у дома, ничем не обеспечив, а потом приезжает и спрашивает:
          -Где обед?
          -А ты посудой, продуктами обеспечил? – с удивлением и  обидой отвечает она ему.
           Это не характерный пример о Советской Армии. Это искажённое видение (через кривое зеркало) человеческих качеств русских офицеров.


Я знаю жизнь военного, их  семей не по кино, вроде этого режиссера Говорухина, так как прожил этой гарнизонной жизнью около тридцати лет, уволился в звании подполковника и сам организовывал быт офицеров и членов их семей в различных отдалённых гарнизонах.

Послесловие
           В дальнейшем я закончил исторический факультет Калининградского государственного университета. Очень люблю изучать исторические периоды России, Европы, Азии. Любимые мои писатели: И.Бердяев, А.Куприн, И.Бунин, М.Осоргин, А.Чехов, В.Шукшин.
         Совестью наших современников считаю В.Астафьева. Не люблю смотреть телевизор – это сейчас притупляет мозги и формирует запрограммированных болванчиков
         Я прожил жизнь не зря. Я горжусь своими дочерьми:
         Одна закончила консерваторию в России и в Праге (Чехия) университет. Работает в музыкальной школе в Чехии, где живёт уже восемь лет.
         Другая – закончила академию культуры, университет в Санкт-Петербурге и аспирантуру Российской Академии Наук. Сейчас живёт во Франции
         Третья дочь – инженер – энергетик и ведёт своё дело.
          Все эти воспоминания и размышления всполохнула во мне эта бедная старенькая женщина…..
         Я помог дойти ей до места продажи яблок. Там купил их у неё, дав за них сто рублей, и попросил её, чтобы она эти яблоки приняла от меня, как подарок, от всего сердца, как своей маме.
          Мне больно видеть страдания убогих, беззащитных, слабых, бедных людей, так как я вижу в них своё детство и свою маму - этого прекрасного, бескорыстного, скромного человека, достойного огромного уважения и светлой памяти.
          Да пусть светится имя её!


                Жизненная трагедия

До войны жила в небольшом городе Любани простая советская семья. Муж был офицером, служил в стрелковом полку, а его жена Ири¬на, красивая, белокурая, молодая женщина была учительницей немецко¬го языка в местной школе. Был у них сын, двухлетний Андрюша.
Но война сделала свое черное дело. Муж погиб далеко на западе еще в первые дни, а Ирине пришлось после вступления немецких войск в их город пойти работать, чтобы не умереть с голоду, переводчицей в немец¬кую управу. Понравилась она немецкому офицеру, ведавшему ремонт¬ной мастерской. Забрал он ее к себе с сыном.
Пришло время немецким войскам отходить, и шеф ремонтной масте¬рской стал возить ее с собой, пока не оказались они под Кенигсбергом. Когда наши войска начали штурм, то шеф исчез - уехал в фатерлянд, бросив ее, и осталась Ирина с сыном одна в чужом немецком городе.
Домик, где она жила, остался в целости, и вскоре случай свел ее с российским пехотным майором, стали они жить вместе, благо, часть ос¬талась здесь, а ей возвращаться в родной город было нельзя.
Через полгода к ним в дом пришел младший лейтенант с двумя во¬оруженными солдатами и посоветовал Ирине пройти с ним в его учреж¬дение для проверки и выяснения ее деятельности во время войны.
Майор начал было чертыхаться, грозить офицеру, но был быстро ус¬покоен младшим лейтенантом, предупредившим его, что тот может быть привлечен к ответственности за проживание с человеком, являющимся в годы войны пособником фашистов.
Замолк бедный майор, а Ирина ушла. Она получила десятилетний срок за пособничество немцам.
Майор поклялся, что приложит все усилия, чтобы освободить ее и бу¬дет ждать, что бы ни случилось. Он усыновил Андрея, и они остались жить в том же доме.
Майор после демобилизации устроился на работу в строительную организацию, руководил там пленными строителями. А Андрюша ходил в школу, учился и тоже работал, как все калининградцы.               Вместе со своими сверстниками разбирал развалины, чистил от раство¬ра кирпичи, складывал их стопками, ездил по осени в пригородные кол¬хозы убирать картошку н собирать колоски. В школе его прозвали "нем¬цем" за знание немецкого языка. Учительница немецкого в нем души не чаяла, считала лучшим учеником школы. Он увлекся историей, хотел знать, почему в мире все так связано между собой? Почему прошлое не дает свободы будущему?
После окончания школы Андрей поступил в институт на историчес¬кий факультет, стал изучать историю Восточной Пруссии, Кенигсберга, ездить по Калининградской области, осматривать старинные немецкие замки, поселения, форты.
В родовых поместьях, разрушенных и сохраненных, все дышало прошлым. Читая первоисточники на немецком языке, легенды тех мест и анализируя события, происходящие здесь после войны, находил схо¬жесть.
Так одно место - небольшой участок леса среди полей и лугов по до¬роге из Кенигсберга в N-CK - немцы, жители тех мест, назвали "пропа¬щим для людей" из-за того, что именно там, как они говорили, в начале XIX века поселилась смерть.
В те времена в одном из самых больших селений проживал барон, полновластный хозяин лесов, полей, лугов, строений н людей.
Его дочь влюбилась в жителя небольшого хуторка, дорога к которо¬му пролегла через этот густой смешанный лес.
Молодость, страсть взяли свое, от них кружились юные головы влюбленных.
Барон, как каждый властитель, боготворивший свою дочь и следивший за ней, не мог допустить такого и велел своим людям изба¬вить его от будущего нежеланного родственника, и те, поймав парня, из¬били и повесили его на суку сосны у огромного камня, где встречались молодые.
Девушка, не видя второй вечер своего любимого (он возил в эти дни сено на господский дом), побежала рано утром к нему на хутор, через лес, чтобы проведать, узнать, что с ним, и у своего камня, где они прово¬дили долгие, незабываемые часы любви, увидела его повешенным. Горе, ужас охватили ее. Она забилась в истерике и умерла в страданиях у ног своего любимого. Их нашли и похоронили в одной могиле, у камня, сде¬лав его надгробием и вечным памятником.
Прошло несколько лет, и в этих местах началось строительство железной дороги. Для возведения опор небольшого моста через речку строители решили использовать огромный валун, находящийся вблизи. Его просверлили, а потом большие и малые куски вложили в береговые опо¬ры на откосах речки.
Вскоре строительство дороги было закончено, а на жителей близлежащих поселений обрушилось новое несчастье. "Камень баронессы", так его звали жители, мстил за свое разрушение и нарушенный покой бедных влюбленных.
Постоянно у моста происходили беды с людьми: то падал с него пьяный, то несчастный в любви прохожий, или попадал кто-то под колеса поезда.
В послевоенные годы и в наши дни несчастья продолжались. Так же падали, бросались вниз неуравновешенные люди. Здесь же постоянно грабили и убивали. Очень уж удобное место, да притом заговоренное. Лучше о нем никому не знать, так как тех, кто его знает, оно прямо при¬тягивает к себе...

     ***
... В начале шестидесятых возвратилась мама Андрея. Бывший майор плакал от радости. Ирина Алексеевна была все так же красива, хо¬тя и постарела, погрустнела.
Там, в лагере, она сначала работала "куда пошлют", а потом учила де¬тей лагерного начальства немецкому языку. Так вот жила, ждала возвра¬щения к родным и вернулась.


В начале девяностых начали преобразовывать город на европейский манер, называть магазины "Адам и Адамчик", "Каунас", "Европа".
Эти годы принесли Ирине Алексеевне новые волнения. В каждом приезжающем в город пожилом немце она будто видела того холеного немецкого мужа и страшилась встречи с ним.
Она уже была на пенсии, часто ездила к морю, в Зеленоградск и Светлогорск, гуляла по променаду, дышала чудесным воздухом, любовалась морем. Встречала немцев, приезжающих сюда посмотреть на свои дома и поля. Разговаривала с ними, спрашивала. Не знали ли они Гельмута... Они называли многих своих знакомых с этим именем и даже фамилией, но среди них того не было.
Однажды все-таки была нащупана ниточка ее Гельмута. О нем кто-то из немцев сказал, что он после войны осел в Эссене, но уже пять лет на¬зад умер.
Но жизнь продолжалась. Сын, ее продолжение, ее радость и надеж¬да, ради которого она жила и выжила в те трудные годы, стал ученым, историком, знаменитостью.
Они, как и все мы, - неотъемлемая часть нашего Калининграда, на¬шей России.












                Обычная жизнь

Утро нашего двора
Сначала в нём появляются собаки. Их в наших домах очень много, примерно столько же, сколько и ребят.
Собаки сразу же принимаются за дело: поднимают ноги, приседают на зад, кряхтят, лают, обнюхивают друг друга, порой дерутся, потом, удовлетворившись содеянным, нагуляв¬шись, под зов и крики своих хозяев удаля¬ются в дома, в тесные квартиры, оставляя место во дворе мамашам с маленькими деть-ми.
Малыши очень любят играть в песочни¬цах, бегать по траве, вляпываться в большие и малые кучки собачьего дерьма.

В автобусе
В нем полно народу. Но все же в него на остановке втискивается рабочего вида паренек.
Стоя у двери, он начинает сам с со¬бой разговаривать, при этом после каж¬дой странной фразы осматривает всех стоящих и сидящих, как бы ища у них поддержки.
-Температура большая, тридцать семь и девять, чуть ли не тридцать де¬вять, заболел, может быть воспаление легких.
Все молчат, но встрепенулись, просну¬лись, заулыбались, начали смотреть на него и многозначительно друг на дру¬га.
Девушку вчера провожал на элект¬ричку, потом стоял, долго ждал автобус под дождем, промок, ноги промочил, вид¬но, заболел.
И сейчас идет мелкий дождь, а па¬рень без головного убора с мокрыми во¬лосами.
-Давление сто восемьдесят на семь¬десят. Верх очень высокий.  Страшно что-то. Завтра получу получку, хоть бы дали, накуплю лекарств, буду целый день лежать, лечиться.
Откуда-то из глубины автобуса слы¬шится мужской с насмешкой голос:
-Не провожай больше девушек, с жен¬щинами имей дело.
Парень крутит головой, как бы ища говорившего, и продолжает произносить свои мысли вслух:
-Сейчас пойду, пусть врач выпишет направление на обследование, на сдачу анализов.
Он трогает свой лоб
-Горячий. Температура. Точно забо¬лел.
Автобус останавливается, паренек выскакивает из него и бежит к проход¬ной своего предприятия.

Работа
Рабочий день в самом разгаре. В не¬которых цехах завода, в тех, где еще что-то делается, в их разных углах крутят¬ся станки, где-то стучат молотками по металлу, туда-сюда снуют озабоченные люди. Одинокие рабочие занимаются уборкой у своих цехов. У выездных ворот важно, неприступно стоят работники вневедомственной охраны и тщательно проверяют все выходящие из завода машины.
Появляется пожилой рабочий, который катит тачку с мусором.
-Стой! Что везешь? - грозный окрик охранника останавливает его.
-Не видишь, что ли. Мусор, - отвечает утомленный рабочий.
Работник охраны внимательно осматривает мусор, даже для верности пpотыкает его острым железным прутком.
Не обнаружив ничего подозрительного, он сердито бросает рабочему:
-Проезжай.
Тот выкатывает тачку за ворота, сворачивает за угол забора и там, в кустарнике вываливает в ямку содержимое тачки, говоря сам себе:

-Ишь, какой бдительный. Мне тачка нужна для работы на огороде, - и кати ее к себе домой.



На службе
А у служащего государственного престиж¬ного учреждения, которое расположено в боль¬шом, очень красивом здании на одной из главных улиц города, Владимира Ивановича свои заботы. Его сейчас в преддверии весны стал терзать вопрос, где бы достать навоза, чтобы подкормить им землю на даче. Были бы другие, те, старые, времена, то достать его ему было бы, что раз плюнуть.
Все сотрудники сочувствовали Владими¬ру Ивановичу, делились своими соображени¬ями, что-то советовали, но все это было нере¬ально. От этих мучений и работа ему не шла на ум, и все к тому же валилось из рук.
Но тут зазвонил телефон, и голос, так по¬хожий по тону и интонации на его давниш¬него друга, работающего в одном из ближай¬ших небольших городков на руководящей ра¬боте, начал быстро говорить. Речь его была приглушенной, быстрой, в общем, чувствова¬лось - издалека.
-Владимир Иванович? Ты слышишь меня?
-Да.
-Я выслал тебе самосвал с навозом, через час он будет стоять на стоянке у вашего зда¬ния, выйди и забирай его себе на дачу.
-Ой! Спасибо тебе, Виктор Владимирович! А водитель знает, как меня найти? - начал уточнять Владимир Иванович.
-Нет. Ты сам должен выйти. Запиши его номер. Да что записывать, самосвал-то весь будет в говне, ты его сразу узнаешь.
В трубке что-то затрещало, зашелестело, и голос пропал, но потом послышался вновь.
-С самого утра звоню тебе и вот только сейчас дозвонился. Ты меня понял? Встречай, - и все пропало, а потом в трубке послыша¬лись короткие гудки.
Владимир Иванович неописуемо обрадо¬вался такому разрешению мучившей его вот уже несколько дней проблемы. Он повеселел, начал улыбаться, суетиться.


Через час Владимир Иванович спустился - с пятого этажа на первый, прошел к стоянке автотранспорта, но самосвала там еще не было. Потом он это проделал еще несколько, раз. Затем у него возникла тревога за само¬свал. Он даже вспотел от этой беготни туда-сюда, стал рассказывать, советоваться с сослу-живцами.
Те понимали его озабоченность, сочувствовали, что-то советовали, а сами, отой¬дя от него, смеялись, зная, что эту шутку со¬вершил один из них, позвонив Владимиру Ивановичу из соседнего кабинета, прикрыв трубку платком и изменив голос. Потом они все же сжалились над ним, сказав, что его друг снова позвонил, когда тот выбегал на автостоянку, и сказал, что самосвал не доехал до города, сломался, он его пошлет в следую¬щий раз.

 Вечер.
В домах, в квартирах идет своя жизнь, все как обычно, в каждой семье по-разному.
В увеселительных заведениях, кафе и ресторанах тоже по-своему и по-разному. Здесь пьют, веселят¬ся, проводят деловые и любовные встречи. Здесь торжественно, обиль¬но, дорого. Здесь отмечают знаком¬ства, проводят презентации, юбилеи.
Вот и в этот вечер в одном из лучших ресторанов нашего города собрались близкие и знакомые Ива¬на Ивановича Петрова, чтобы отме¬тить двадцатипятилетний юбилей его совместной жизни с Зоей Федоров¬ной. Все приглашенные на данное торжество уже все сказали юбиля¬рам, конечно, хорошо подвыпили и теперь были в самом благодушном состоянии. Наконец, поднялся са¬мый главный виновник торжества Иван Иванович для произнесения последнего благодарственного тос¬та от себя лично и от своей счаст-ливой супруги:
-Господа! - начал он. - Мы с же¬ной прожили в любви и согласии ровно двадцать пять лет, четверть века.


Сосед слева, его лучший друг, добродушный, но очень дотошный Петр Максимович, решил внести по¬правку в его речь и негромко, с пья¬ной интонацией в голосе, подправив: «Со своей».
Иван Иванович, сбитый с толку этой репликой, снова начал:
-Господа! Мы с женой прожили вместе долгих двадцать пять лет, - но Петр Максимович снова упорно зашептал ему: «Со своей».
Этим он опять сбил того с толку.
Тогда Иван Иванович собрался с мыслями и, чтобы тот ему не ме-шал, начал по-другому:
-Да. Я со своей женой прожил двадцать пять лет, а с твоей, Петр Максимович, восемнадцать, и дай Бог прожить нам еще столько же!
Все присутствующие развесели¬лись, а Мария Петровна, Петр Мак¬симович и супруга Иван Ивановича Зоя Федоровна были очень смуще¬ны и раздосадованы.
Вечер сразу же был окончен. Все разошлись по своим домам пере-мывать косточки друг другу.

Допился.
Рабочий день в основном у многих закончился. Еще светло. В огромном дворе еще теплится жизнь. На площадках играют дети, изредка, кутаясь в плащи и курт¬ки, быстро проходят люди, воз¬вращаясь с работы и после бегот¬ни по магазинам.
Неожиданно, откуда ни возьмись, во дворе появляется мужчина средних лет в рубашке-безрукавке, полуботинках, одетых на босу ногу, и, что особенно ин¬тересно, в светлых, цветастых се¬мейных трусах.
Он стоит, пошатываясь, посмат¬ривая по сторонам, не соображая, куда же ему идти? Потом он, силь¬но качаясь, идет вдоль девятиэтаж¬ки, привлекая к себе внимание про¬хожих и детей, направляется к сто¬ящему в центре двора одноэтаж¬ному зданию работников эксплу¬атационных служб, подходит к нему, дергает за ручку одной из двери, но она закрыта, тогда пья¬ный отходит от нее и идет по цен¬тру двора.


Создается впечатление, что он будто бы после глубокого подпи¬тия вышел во двор освежиться, но найти свой подъезд не может.
К нему стали подходить дети, их становилось все больше и боль¬ше. Они с удовольствием и с ог¬ромным любопытством смотрели на необычного человека, выглядевшего уж очень экзотично. В этих семейных трусах при такой пого¬де.
Мужчина снова возвратился к  двери ремонтников, начал стучать в нее, но она не открывалась, тог¬да он мягко опустился на ступень¬ку перед дверью, закрыл глаза, руками обхватил голову, видно, вспоминая, где он был, что делал.
А перед ним стояли ребята в возрасте от пяти до двенадцати лет. Они улыбались, разговаривали между собой, в общем - весели-лись.
Посидев немного в таком по¬ложении, мужчина встал, сделал

Запутался
     -Черт возьми, что же это такое? Совсем за¬путался в этих платежных книжках, даже было потерял одну, за антенну, - ругает себя Сергей Петрович. - Теперь вот нашел ее, и надо платить сразу за четыре месяца. А может, уже и не платить, как это делают мно¬гие. Все равно представителей этой антенной службы, как и всех других, горгаза, "Водока¬нала", теплосети, не видел.
- «А ты платишь за эту антенну?» —спрашивает Сергей Петрович вечером у своего соседа по лестничной площадке, Вячеслава Ивановича, очень компетентного человека в воп-росах жилищно-коммунального хозяйства.
- Нет. А зачем? - отвечает тот. - Я плачу только, да и то нерегулярно, по счет-квитанции, которую, как и ты, получаю по почте, вер¬нее, нахожу ее в почтовом ящике, если загляну в него.
-
- Она, ты же знаешь, заме¬нила нам жэковскую платежную коммунальную книжку, помнишь, была такая?
-
-
- Эти счет-квитанции поступают к нам из мэрии, его компьютерного центра, какого-то там "Симплекса", так что деньги теперь плывут к нему, а от него они должны поступать в ЖЭК, но они туда не доходят, мне это наша дворничиха сказала, кто-то там поарестовывал счета всех ЖЭКов.
- Что там они делают — это их дело, но за квартиру надо платить, - не соглашается Сер¬гей Петрович, - не будем платить – мусором обрастем. Вот где-то совсем недавно, то ли в Англии, то ли в Италии, там, в одном городе, забастовали работники по уборке улиц и вы¬возу мусора, мало им вроде платили, так за три дня тот город превратился в одну боль¬шую свалку.
- «Я об этом тоже слышал, - говорит сосед, — но там, ты знаешь, Европа, там развитый ка¬питализм, а у нас он недоразвитый». Там чуть что - и забастовка, и все решено, а у нас бас¬туй, не бастуй, все равно ничего не изменится, ничего никто не получит, у нас все работают по сознательности, в том числе и наши дворники.
- Да ну?
— Вот тебе и да ну, салазки гну. Помнишь, была у нас одна платежная книжка, по ней мы платили за все, и все было понятно и просто, не то, что теперь, вон книжек понадавали. За газ - своя, за свет - тоже, вот за антенну принесли, да за горячую воду и отопление мы с тобой платим в бухгалтерию воинской час¬ти, мы же тепло получаем от них.
- Вот поэтому и хорошо стало. Хочешь - тому заплатишь, а тому - нет, и никому до этого и дела нет.
- Я знаю, многие так и делают. Это оттого, что у кого денег нет, а кто-то потерял какую - то книжку, тому в почтовый ящик позабыли бросить счет-квитанцию, а многие в этот ящик и не заглядывают. В общем, это и хорошо, и плохо, кому как.
- Сейчас все говорят о какой-то жилищной реформе. Что это такое - никто не знает, но все думают, что это что-то плохое, так как платить надо будет за все услуги и квартплату очень много.
-
- Что? Пускай сначала поставят всем нам асе счет¬чики, а потом только проводят эту реформу. Да не надо нам кучу этих платежных книжек, пусть снова будет одна.
- Говорят, ЖЭКи разгонят?
- Сами себе хуже сделают. Мой ЖЭК у меня совсем рядом. Чуть что - я бегу туда и даю им там разгон, и они всегда идут и что- то делают, а если у них есть запасные части и ремонтные материалы, то совсем хорошо.
- Не скажи, ты, видно, давно и в ЖЭКе не был. Сейчас после того, как все отделились, разделились, там посылают нас подальше, туда, где находятся эти организации, а их, как ты знаешь, днем с огнем не найдешь, тем более многие из них находятся в других районах.
- Так что у ЖЭКов осталось?
- Дворники, паспортистки, лифтеры, вроде и их от них скоро уберут, так как за лифты будем платить тоже отдельно.
- Да, дела! А что дальше будет?
- Что будет, то и будет, поживем - увидим. Скорее всего, вообще какое-то время никто ничего из-за этой неразберихи платить не будет. Так всегда бывает. Ведь надо сначала все развалить, а потом только начинать воссоздавать новое.
- А говорят, старое лучше нового?
- Это только говорят, к старому всегда идут через новое.
- Твоя правда. Поживем-увидим. Прощай.
 
Довели
Дворник Тамара, лучший дворник ЖЭКа, была вне себя. Ее сверху залили во¬дой, притом среди ночи, и это все сделала та вредная ста¬руха, которая в том году за¬вела себе пару собак.

Они ежедневно, по не¬сколько раз в день, гадят во всех углах ее двора, а ей при¬ходится убирать эти отходы.
Ладно, были бы они умные, породистые, зарегистриро¬ванные, тогда куда ни шло, а то плешивые, уродливые, смотреть не на что и все время лают, воют.
А вода все льется и льет¬ся, мокро стало не только на. потолке в ванной, но и  на кухне, в коридоре и это всё это в три часа ночи.
- Сейчас пойду, разбужу ее, отругаю.
Тамара встала, накинула на себя, что подвернулось под руку, поднялась на этаж выше и начала звонить, сту¬чать в дверь.
Сначала залаяли собаки, эти паршивые твари, потом раздался противный голос старухи.
- У меня ничего не течет, у меня все краны закрыты.
- А у меня везде сверху прямо льется.
- Не знаю, не знаю, у меня все в порядке, - уверяла ее старуха.
Тамара не могла больше терпеть такого издеватель¬ства, пошла за мужем; кото¬рый, чтобы навести порядок, спросонья прихватил с со¬бой топор.
После всего этого к на¬чальнику ЖЭКа попало заяв¬ление следующего содержа¬ния.
     "В три часа ночи соседка снизу, кстати, ваш дворник, не объясняя причины, будучи пьяной, стала стучать кулака¬ми и ногами мне в дверь. Она кричала, обзывала меня по-всякому матом, затем вместе со своим мужем то¬пором выломали мне дверь. Перед этим я ей через дверь объяснила, что краны у меня все закрыто, и вода уже не течет". - Ну что сказать им, - вертелось в голове домоуправа, - кроме того, что надо жить дружно и краны в доме всегда должны быть закры¬ты, собаки зарегистрирова¬ны, не лаять и не гадить, а во всем доме должна быть нор¬мальная, дружеская обста¬новка, - другого он ничего выдумать не мог. Это-то он им и сказал потом официально.

Отвод
                Руководителем совсем недавно можно было не ¬стать очень легко и просто. Это чаще всего делалось на больших собраниях, совещаниях, конференциях.
Хотели как-то на должность главы нашего маленького городка поставить толкового человека, хорошего хозяйственника.


Его кандидатуру пред¬ложили на городской партийной конференции. Тот, кто выступал по данному вопросу, толково охарак¬теризовал его, сказав, что только он может поднять развалившееся хозяйство городка.

Но за ним выступил оппонент, который в конце своей пламенной речи привел убедительный довод, что дочь претендента - гулящая девка.
Сразу же попросил слово претендент на долж¬ность главы городского хозяйства, но председа¬тельствующий не дал ему слова, сказав, что все тут ясно. Претендент рвался к трибуне, что-то непо¬нятное кричал с моста, но председатель собрания поставил данный вопрос на голосование.
Большинство проголосовало против, выбрав другого, которого все стали поздравлять.
Председательствующий под конец все же предоставил слово нашему не прошедшему в мэры кандидату, который сказал следующее: «Товарищи! Здесь говорили, что моя дочь гуля¬щая и поэтому меня по данным моим амораль¬ным семейным качествам нельзя ставить на должность главы города. Хочу заявить, что у меня нет дочери».
Все обалдело смотрели на человека, стоящего у микрофона и на председателя, зарубившего хорошего работника, честного семьянина.
Председатель наконец-то нашелся, что ска¬зать: «Товарищи! Мы уже проголосовали, вопрос решен, пересматривать его не будем».

 Стрельба на звук

        Вот какую удивительную картину пришлось мне недавно наблюдать в Центральном парке Калининграда. В воскресный день я решил прогулять своего внука и повел по старой памяти в тир, который раньше работал в парке и пользовался  большой популярно¬стью.
— Тир работает? — спросил я мужчину стоящего у входа.
— Да, - ответил он.
Я сунулся было в дверь, но остановился,  оглянулся к удив-ленно спросил:
— А света почему нет?
— Да недавно отключили.
— А как же я  буду стрелять?
— Сейчас зажжем свечи.
Тир, если вы знаете, представляет собой легкого типа постройку, без единого окна, установленную еще, по-моему, в пятидесятые годы.
Тирщик прошел во внутрь помещения, зажег свечу на своем столике, затем еще три  —  возле мишеней.
Ради такого дела мы с внуком, почти что в темноте вы¬палили десяток пулек, и, кажется, во что-то попали.
Потом,  при прощании с тирщиком   я   поинтересовался:
— А люди К вам ходят?
— Еще как.
— А когда же все-таки свет будет?
— Обещают через недельки через две.
Спустя три недели я снова появился в парке и зашел в тир. Народу там было сверх нормы, так как начался дождь. Теперь уже над мишенями висела лампочка. Но на столе у моего старого знакомого по-прежнему горела свеча. В помещении была полутьма. Всё, какое только здесь было оружие, винтовки, пистолеты – стреляло, но не по мишеням, а по подвешенным над ними пустым полиэтиленовым бутылкам.
Я пробрался к тирщику, поздоровался и поинтересовался:
— Что, свет дали?
— Нет,  это от аккумулято¬ра.     Двенадцативольтовка.
- Вот это да!— подумалось мне, — Вокруг тира звучит музыка, все сверкает, крутит¬ся карусели, везде кафе с холодильниками, а  здесь такое убожество. И каким же му-жеством надо обладать человеку, работающему   в этом  ти¬ре...
Граждане, придите  в этот наш самый Центральный парк города, постреляйте в единственном, в своём роде, тире.
Такого «аттракциона», уверяю вас, вы больше  нигде не увидите.

У моря
Начало осени. Только что взошедшее солнце своими лучами золотит гладь моря. По пустынному пляжу Светлогорска деловито снуют чайки. Они своими черными носами усердно роются в песке, отыскивая остат¬ки пищи вчерашнего людского отдыха, то есть по-своему чистят пляж. Они пронзительно кричат, когда ссорятся, зачастую даже дерутся.
Первый появившийся мужчина быстро сбрасывает с себя спортив¬ную одежду, подходит к воде и осторожно углубляется в нее, затем со вздохом погружается с головой, плывет, фыркая от удовольствия. Наку¬павшись, он выходит, идет к песку, но тот холодит ноги, и мужчина вста¬ет на скамейку, вытирается большим полотенцем, одевается и убегает.
Появляются новые любители моря, которые медленно прохаживают¬ся по променаду, пляжу, наполняя свои легкие воздухом с запахами моря и сосен. Некоторые из них, размявшись, бросаются в море, барахта¬ются в нем, стремясь вобрать в себя силу и свежесть морской воды. Прекрасно!
Полдень. Солнце в зените. Но оно не жжет тело, а только приятно обогревает. Солнце согрело все, куда попали его лучи, дало энергию пес¬ку, на котором уже можно лежать, отбирая от него силу земли.
Нанежившись, разомлев в этом блаженстве, лежащие на пляже вста¬ют, входят в прозрачную солоноватую воду и долго плавают, наслажда¬ясь ее прохладой, радуясь Жизни.
Вечер. Солнце вот-вот зайдет за соснами за горизонт, поэтому его лу¬чи не касаются глади моря, оттого оно выглядит темным, сине-черным.
Отдыхающим мало дня, они сидят в многочисленных мини-кафе, пь¬ют пиво, прохладительные напитки и смотрят на море, на плывущие вда¬леке освещенные корабли.

Кто-то стоит у самой кромки воды и тоже вглядывается в даль, стара¬ется дышать полной грудью, впитывать в себя этот мощнейший потен¬циал энергии и божества.
А вот среди зрителей находится один смельчак. Он раздевается и осторожно входит в еще теплую от солнечного дня воду, отплывает от бе¬рега, уже видна только его голова. Ему очень хорошо. Он окунулся в эту притягивающую человека явь, он ею живет и наслаждается.
Море... Оно, как магнит, притягивает к себе людей, дает им силу и здоровье, радость и мудрость. Жизнь!

Осенью в Светлогорске

Я опять здесь, в Светлогорске, на Балтийском побережье Калининградской области, маленьком клочочке земли нашей огромной России.
Осень. Море, песок и сосны, чистый, насыщенный кислородом воз¬дух.
После ураганных ветров и бесконечных дождей снова на душе тепло и отрадно.
Мелкие волны тихо плещутся о берег, чайки качаются на них, некоторые, переваливаясь с боку на бок, медленно прохаживаются по пляжу и своими большими черными носами ворошат выброшенную штормом морскую траву.
Где-то на горизонте, если постоять и всмотреться в даль моря, мож¬но увидеть большие и малые корабли, плывущие куда-то вдаль, видно, в заморские страны.
Ближе к вечеру в маленьком органном зале Светлогорска концерт, на котором звучит чарующая музыка Баха, Моцарта, Шопена...
Попозже, когда вечереет, но еще светло, у маленького кафе, напротив клуба военного санатория, трое молодых исполнителей играют на музы¬кальных инструментах - гитаре, аккордеоне, саксофоне и поют.


Послушать их музыку, пение, песни прошлых лет приходят отдыха¬ющие санаториев, домов отдыха, Люди стоят на тротуарах, на проезжей части дороги, так как машин практически нет, и слушают музыку, от¬дыхают. Но вот появляется шоколадного цвета "Вольво".
 Машина оста¬навливается, из нее выходят мужчина и женщина, он шикарен, а она в ве¬чернем туалете, с высокой прической, оттого очень красива.
Томная мелодия прекрасной песни прошлых лет "Бесаме мучо" очаровывает, завлекает эту внезапно возникшую пару. Мужчина берет женщину за руку, выводит на свободное место перед музыкантами, прижимает ее к себе и ведет в танце, делает два шага вперед, шаг в бок, потом один назад, разворачивается, останавливается, наклоняется вместе с ней, над ней и снова шаг вперед, два назад и так далее.
А музыка и эти чарующие слова песни "Целуй меня крепче" все ль¬ются и льются, пара танцует, а зрители, зачарованно смотрят на них.
Наконец музыка смолкает, раздаются аплодисменты. Мужчина доста¬ет из кармана денежную купюру, бросает ее в вазу, специально стоящую для этого перед музыкантами, раскланивается перед ними и зрителями и отводит даму к машине. Они садятся в нее, присутствующие расступа¬ются. Машина трогается и скрывается за поворотом дороги. Но музы-кальное представление продолжается. Люди слушают музыку, песни, танцуют, отдыхают.
Осенью рано темнеет и рано зажигаются уличные фонари, витрины магазинов, вывески кафе и баров. Машин нет.
Многие отдыхающие рас¬положились в многочисленных ресторанчиках и кафе, а кто-то из них на танцах в санаториях крутит курортный роман, есть и сидящие в саунах. Они в стоградусной жаре выжимают из своего тела пот и потом пьют с огромным удовольствием холодное пиво и прохладительные напитки.
Ближе к полуночи на улицах ешё можно увидеть редких прохожих, возвращающихся с мест развлечения и работы в свои палаты и квартиры.
И наконец во всем городе становится совсем безлюдно и тихо-тихо...
Прекрасно!
Всё спит. Люди и море готовятся к новому дню...

Летние воспоминания

     Прекрасен,  удивителен Светлогорск ле¬том, особенно в теплый солнечный день.
     Все, сойдя с электрички, спешат к воде, к морю, погреться на песке и искупаться.
     На променаде гремит музыка, за столи¬ками у бесчисленных кафе сидят отдыхаю¬щие, разноязычная речь слышится со всех сторон. Немцы останавливаются у продавцов янтарных изделий, рассматривают, приценя¬ются, покупают.
К вечеру центр отдыха и развлечений пе¬ремещается на улицы. Теперь уже перед каж¬дым приличным кафе идут концерты.
А в небольшом органном зале - концерт. Любители серьезной классической музыки с огромным удовольствием слушают ее, рас¬сматривают зал, отделанный сосной, вдыхают ее запах, любуются органом. Андрей Ма¬каров, композитор, москвич, вместе со свои¬ми двумя сыновьями создал это чудо у нас, здесь, на краю российской земли. Он в этом зале сам играет и ведет эти высокоодухотво¬ренные концерты.
А чтобы до конца удовлетвориться всей необыкновенным, можно посетить клуб Свет¬логорского Центрального военного санатория, где примерно раз в месяц проходят концерты художественной самодеятельности, где в ав¬густе этого года в конце такого концерта, пришедшего под названием «Лучший город зем¬ли» - это о Светлогорске, выступила - это же надо - отдыхающая в санатории дочь маршала Советского Союза Г.К.Жукова - Маргарита Георгиевна Жукова.



Зал онемел, потом разразился овациями, а она, дочь великого маршала Победы, поблагодарила артистов, работников санатория, жителей Светлогорска за гостеприимство, за кон¬церт, за коллективизм и патриотизм, за то, что они делают для армии и страны.
Все-таки есть прекрасное в нашей жизни, и оно рядом.

Дюймовочка

-Спасибо!
-Пожалуйста!
-Возьмите номерок.
-Спасибо!
-А это моя шляпа. Аккуратно, прошу Вас, повесьте. Спасибо!
И так до трехсот посетителей в час обслуживала гардеробщица лечебного корпуса санатория Вера. Пот выступал на её верхней губе от этого хождения, этого адского переноса шуб, пальто, су¬мок, шляп от приёмной стойки до вешалки.
-Давайте я сам повешу, - говорю я ей, видя, как ей трудно.
-Не надо. Я сама, - в ответ сурово говорила она, чувствуя нотку сожаления в свой адрес.
Конечно, надо было её жалеть, ведь она ростом была сто пять¬десят пять сантиметров, а весила под сто пятьдесят килограммов.
В один из таких дней по приходу в этот лечебный корпус все удивились. Веры у стойки не было.
-Где она? - спросил я у девушки, замещающей Веру.

-Уволилась, - ответила с улыбкой эта худенькая девушка. - Ве¬шайте пальто сами и не забудьте забрать номерок.
-Жаль! Она же была достопримечательностью вашего санато-рия.
-Да! Она была нашей гордостью. Мы все её звали «Дюймовоч¬кой». - И она потом продолжила свой рассказ о Вере.
-Лет десять назад она была стройной красивой девушкой, даже вышла замуж, родила дочь!
-Здорово!
Потом, уже в разговоре с массажисткой, та поведала мне, что Вера живет сейчас одна и у неё много поклонников из числа при¬езжающих на лечение.
-А как она любит поесть! Я видела, что в момент отдыха, это когда никого из посетителей нет, она большую плитку шоколада сьедает за три укуса.
-Да? - мои глаза округлились от удивления.
-Это еще что. Дома она варит себе целую кастрюлю макарон, заправляет их банкой тушенки и все это съедает за один присест.
-Она же больна!
-Конечно. От этого переедания у неё все болезни.
-Наверно, после работы она ложится в ванну...
-Ложится, но с трудом. Вода выплескивается через края. Де-вушки, которые работают на лечебных ваннах, сначала предлага¬ют ей лечь в неё, а потом впускают туда воду.
Вот так мы бережём наше здоровье и жизнь...

Встреча

Тихий курортный приморский городок жил своей обычной красивой жизнью. В домах отдыха, в санаториях постоянно пребывали отдыхающие. В кафе и маленьких ресторанчиках играли оркестры, выступали свои доморощенные таланты.
Анжела была одной из них. Голос у неё был замечательный. Кто-то говорил, что как у Аллы Пугачевой. Весь город знал её, и когда в нём проходил какой-нибудь фестиваль или праздник, то многие приходили послушать только её. А Анжела пела им и гостям города свои песни о море, о чайках, о любви.
После окончания школы она уехала учиться и искать счастья, а главное петь, в областной город и была хорошо принята в нём. Но болезнь, какая-то странная страшная болезнь заставила Анжелу вернуться в свой родной город.
Но ни он, ни дорогие лекарства не принесли её излечения, и Анжела оставила этот прекрасный бренный мир, который она так любила, о котором писала песни и пела.
Хоронил её весь город. В гробу она смотрелась, как живая. На грудь ей положили книгу её стихов и микрофон, в который она так любила петь.
В момент прощания над кладбищем появились прилетевшие с моря чайки, которые своим пронзительным гортанным криком тоже простились с ней.
Но такие люди всегда надолго, навечно остаются в памяти близких, знакомых и даже часто приходят к ним.
Наталья, которая тоже долгое время жила в этом городке, знала и любила Анжелу и частенько вспоминала её, слушала её песни, записанные на плёнки и диски.
И вот в одну из ночей она встретила Анжелу, шедшую ей навстречу в лёгком широком платье.
           -Здравствуй Наташа. Как я рада тебя видеть.
           -Привет Анжела, - вымолвила, не веря своим глазам. Та была какая-то необычная, воздушная, неземная.
-Давай лети со мной, поближе к звёздам, к Солнцу, - продолжила та свой разговор.
-Но я не умею летать.
-А ты делай как я, - и Анжела, взмахнув руками, взлетела.

Наталья тоже, подражая ей, раскинула руки, повела ими и поднялась в высь, догнав Анжелу, пристроилась рядом.
Она слышала, как свистит ветер, чувствовала, как он упруг. Потом посмотрела вниз, увидела отчетливо свою улицу, работающих в огородах, купающихся в море людей. В мозгу пронеслось:
-Что я делаю? Улечу же навсегда. Нет! Не надо!
После этого ее понесло вниз, к земле, и опустилась она, как раз у своего старого дома, в котором жила когда-то до замужества. И проснулась!
В голове мелькнула спасательная мысль:
-Я не там! Здесь! И всё сразу отлегло.
И всё сразу отлегло.
В таком тревожно сладостном состоянии она пролежала до утра, не веря в вероятность этой встречи.

Радиация и море

- Алло?! Это совет ветеранов?
- Да.
- Скажите, вам что-нибудь изве¬стно о том, что в Америке на атом¬ной станции взорвался реактор?
- Нет. А что это вас так тревожит, и почему вы позвонили нам?
- Вы все знаете, и только вы, ве¬тераны, можете сказать людям
правду. Мы завтра хотим поехать к морю, но мне позвонила одна моя
знакомая и отсоветовала, так как якобы там от этого взрыва возможна большая радиация.
- Интересно!
- Она еще сказала, что вся Шве¬ция и Финляндия, а панике, там во всю уже раскупают респираторы.
- Так где же взорвался реактор?
- В Америке.
Только теперь до меня дошла абсурдность такого сообщения.
- Я думаю, - последовал мой от¬вет взволнованной женщине, - что
пока до нас дойдет оттуда это ра¬диоактивное облако, оно пройдет
Атлантический океан, накроет Ан¬глию.     Францию,      Германию,
Польшу, там очень хорошо потреп¬лет их, а нам ничего и не достанет¬ся.
- Правда, это?
- Конечно. Езжайте спокойно к морю.
-
- Хорошо. Спасибо, - и женщина рассмеялась, наконец-то поняв всю абсурдность своего вопроса и аргументированность моего отве¬та.
-

Полезный совет

...Ах! Что это за жизнь?! После пятидесяти лет - и давление, и за¬поры, и камни в почках и печени, и все остальное.
...И за все надо платить: за кон¬сультации, клизмы, операции.
...И это все от воды, пищи и от такой нервозной жизни.
У Владимира Ивановича, моего соседа по лестничной площадке, как-то зашевелились камни в поч¬ках. Ему стало так больно, что по¬мутилось в глазах, и пришлось вы¬зывать скорую помощь.
Врач скорой помощи осмотрел его, понял, в чем дело, после это¬го всадил Владимиру Ивановичу пару уколов и сказал:
- Все! Теперь пройдет, ничего страшного у вас нет, а в дальней¬шем надо больше пить воды, луч¬ше всего лечебной, вроде «Кали¬нинградской», - и уехал.
Вечером я зашел к Владимиру Ивановичу и, узнав о случившем¬ся, шутя посоветовал, когда будет снова в почках шевелиться этот камень и станет очень больно, раздеться, встать в таком виде в ванну, отрегулировать по теплоте и скорости вытекания из тонкого резинового шланга воду, вставить его в рот и так стоять, ждать, пока вода сама не вымоет из его внут¬ренностей этот злополучный ка¬мень.
Мы посмеялись, поиграли в кар¬ты, в свою любимую игру «дурака», и разошлись.
А в середине ночи камень вновь заворошился в животе у Владими¬ра Ивановича, и он, вспомнив мой метод излечения, другого от такой адской боли припомнить не смог, прошел в ванную, и все сделал, как я ему тогда посоветовал.


Вода, Владимир Иванович чув¬ствовал, притупляла боль, потом ему стало лучше, а немного спустя он стал ощущать, как этот камень пошел к низу живота, оказался в интимном месте и, наконец, выс¬кочил наружу. Ему стало легко и прекрасно. Владимир Иванович досуха вытерся полотенцем, затем прошел в комнату, лег на диван и моментально уснул.
Он спал долго. Проснулся в очень хорошем настроении. По¬нял - вылечился. Вечером пришел ко мне и от всей души поблагода¬рил за дельный совет

Не одни так другие
Это о ворах, расхитителях наше¬го с вами нажитого собственным трудом добра.
Я как-то когда-то уже писал, что в прошлом году в подвалы нашего дома полезли воры. Мы одного поймали, постегали по его заду очень хорошим прутиком, а потом наложили в его штаники крапивы и отпустили. Потом поставили на двери и окна наших подвалов ре¬шетки, чтобы другие воры и бом¬жи к нам не лезли. Все! Начали спать спокойно.
Но той осенью к нам в подвалы повадились другие воры. Крысы. Настоящие паразиты. Едят все, больше яблоки. Они же очень вкус¬ные и дороже картошки. А крысы - это умные, хитрющие, разборчи¬вые твари.
А я помню, как в молодости, это в армии, боролись с ними. Прямо загляденье. В нашем полковом свинарнике, когда я был солдатом, солдат-свинарь ходил с гибким железным прутом по центрально¬му проходу свинарника и, когда из какой-либо стоячей стомиллимет¬ровой трубы или части перегород¬ки свинарных отсеков появлялась крысиная морда, бил по ней этим прутиком.
Это и солдату была забава и делу польза.
Потом, лет пятнадцать спустя, когда я уже был небольшим на-чальником, в нашу солдатскую сто¬ловую по осени через щель внизу входной двери полезли крысы.

Я, вспомнив опыт того солдата-сви¬наря, посоветовал солдату-повару посидеть ночку у двери и постукать крыс железным прутиком, Так боец на следующее утро принес мне в картонном ящике аж пятнад¬цать зверушек, побитых им таким способом.
Это было так удивительно, что пришлось хорошо поощрить тако¬го усердного, болеющего за повар¬ское дело, солдата.
Не удивляйтесь, я также помню, как в одном из колхозов сторож свинарника отстреливал этих крыс из простой рогатки железяками, сделанными из гвоздей, по сто штук за ночь и тоже хорошо, де¬нежно поощрялся начальством.
























                Жулики, воры, бандиты 

  Бабуля и жулики

Легко ли жить старикам, ветеранам? Груз воспоминаний  уносит их в прошлое, не дает жить настоящим. Годы, раны, болезни тянут к одиночеству, к  постели. А так хочется жить, чувствовать себя человеком, способным вмешиваться в эту жизнь и делать ее по-своему.
Им, старикам, ветеранам, прожившим жизнь, отдавшим все для страны, сейчас нужно только внимание, хотя бы в  день рождения, чтобы кто-то  вспомнил, пришел, поговорил, помог. А чаше всего вспомина¬ют их, окружают вниманием, одурачивают люди помоложе, которые хорошо знают, как это делать.
Вот старушку самых пре¬клонных лет, проживающую одиноко в однокомнатной квартире дома хрущевской по-стройки на улице Горького, только в прошлом году обма¬нули аж четыре раза, и она все¬гда, после каждого выманива¬ния у нее денег, клялась своим родным, что больше никогда такого не повторится. Но по¬вторялось, потому что она была очень доверчива к людям, а обманшики были изобрета¬тельны и хорошо играли свою роль.
Сначала пришли два "водо¬проводчика", якобы из "Водо-канала", осмотреть, проверить систему водоснабжения и так увлеклись своим рвением помочь бабушке,  восстановить подачу воды в газовую колонку, что свернули вентиль, и вода хлынула на пол, с него просо¬чилась в нижнюю квартиру, и оттуда прибежали хозяева, ко¬торые заставили жуликов устра¬нить неисправность, отдать ба¬буле ранее взятые у нее деньги и уйти ни с чем
А спустя два месяца пришел "газовщик" проверить газовую плиту и заодно снова починить газовую колонку: Бабушка об-радовалась, расписалась в бу¬мажке, что работы выполнены, напоила "слесаря" чайком, спросила, сколько ему надо дать за починку плиты, ведь все дают. Тот сказал: "Тринадцать рублей".
Она удивилась такой низкой оценке труда "слесаря", поры¬лась в сумке и отдала, а он: "Ба¬буля,  давайте я вам колонку починю.
Она у вас выглядит как новая. У нас на складе, на Сибирякова, нет таких змеевиков для нее, но на рынке, совсем рядом с вами, есть, и стоят очень дешево, 180 рублей. Не бойтесь, давайте деньги, я сбе¬гаю, куплю, а чемоданчик пока у вас оставлю, он стоит больше этих денег".
Бабуля выложила ему и эту сумму. "Слесарь" ушел и про¬пал, а бабуля всё  ждет и надеет¬ся, ведь он такой хороший, внимательный, думает, что, воз¬можно, заболел.
В начале осени пришел дру¬гой слесарь, якобы из ЖЭКа, проверить нагрев батарей, ведь только начали подавать тепло в дома. Он все прощупал, просту¬чал, сказал, что в батареях со¬всем плохо нагреваются конце¬вые секции и поэтому надо по¬ставить на них пробки со слив¬ными кранами.
- Бабуля, если хочешь, давай сто рублей, по полтиннику на пробку, я их куплю и поставлю.
Она обрадовалась, что будет совсем тепло, и дала. А он, та¬кой внимательный, уважитель¬ный, увидел на столе нож и спросил:
- Небось,  тупой? Давай, бабу¬ля, поточу.
Этим вниманием "слесарь" совсем покорил ее, она к тому ножу дала еше три. И тот ушел точить ножи и делать пробки и тоже пропал.
А тут к празднику позвони¬ли, и приятный женский голос на вопрос: "Кто там?" - ответил: "Это из магазина по просьбе работников социальной заши¬ты района. Я принесла от них вам подарок".
Такое сообщение повергло бабулю в шок: вспомнили, не забыли! Надо же! Открыла.
- Вы Иванова Людмила Ива¬новна?
-Да.
- Вот вам небольшой чайный сервиз на четыре человека, бу¬дете со старушками чай пить, нас вспоминать. Распишитесь.
- Спасибо, - бабушка аж про¬слезилась.
- А вам не нужны ножи?
- Нужны. Как раз их-то у меня нет, один вон плохонький.

- У меня есть набор очень хороших ножей и еще к ним ножницы в придачу.
И женщина достала краси¬вую большую коробку, вынула из нее деревянную подставку, к ней набор ножей и ножницы.
У бабушки от этого дрогну¬ло в груди.
- И сколько? - тихо спроси¬ла она.
- 800 рублей. Совсем недорого. Берите.
- Сейчас пойду, посмотрю, сколько у меня там, в заначке похоронных.
- Все бабушки такие. Когда я к ним прихожу, то они всегда ищут свои заначки.
Бабушка ушла в туалет, по¬рылась где-то там, вышла и ска¬зала.
- Вот, нашла, последние.
- Ну и хорошо. Раз вы поку¬паете, то я вам в подарок дам вот этот термос.
- Большое спасибо. Я о нем всегда мечтала.
Женщина вышла, а бабушка осталась с покупкой и подарка-ми. Потом она спохватилась:
- Что же я наделала? Отдала всю недавно полученную пен-сию.
Ей стало так грустно. К чему ей все это?
Опять надурили!
     Конечно, это ещё не конец. Еще придут, что-нибудь новое придумают. Они эту бабушку передают друг другу, как эста-фетную палочку. А таких бабу¬шек и дедушек в городе ох, как много.

Борьба с ворами

В наши дома, вернее, подвалы, полезли воры. Это осень их заставила, да и в ого¬родах, приусадебных участках, в неохраня-емых дачах практически ничего не оста¬лось: ни железяк, ни посуды, ни собранно¬го урожая. То, что не украли лихие люди и бомжи, асе вывезено в дома: на веранды и в подвалы.
В подвальное помещение нашего подъезда воры, трое молодых парней заш¬ли, отжав топором хлипкую общую дверь, в два часа ночи.
Но соседка Люська в этот поздний час сидела у окна своей комнаты на первом этаже, ждала возлюбленного. Она услышала подозрительный шум в подвале, подняла тревогу, и вышедшие соседи спуг¬нули воров. А мы быстро сварили крепкую решетку и поставили ее на вход в подвал. Прошло совсем немного времени, и в од¬ном из подъездов соседнего дома воры тоже попытались влезть в подвалы жильцов, но  услышаны и бежали, ничего не украв. Вскоре они повторили попытку, утащив на-дувную лодку, удочки, инструмент, картошку...
Потом воры полезли в подвалы сосед¬него подъезда. Там дверь была крепка, и ворам пришлось повозиться, пошуметь, и от этого шума проснулся жилец первого этажа, который с двумя своими сыновья¬ми и собакой-овчаркой выскочил на улицу и погнался за ворами. Собака догнала од¬ного, повалила на землю, дождалась хозя¬ев, передала его им, а сама бросилась за вторым, более прытким, схватила за зад, затем за руку (тот хотел ее ударить ножом) и тоже повалила на землю.
В общем, воры были отменно побиты и отпущены залечивать раны.

Прошло какое-то время, и нашего сосе¬да, героя борьбы с ворами, неожиданно приглашают к следователю милиции и со-общают, что на него заведено дело по на¬несению сильнейших побоев двум парням, а его собака, когда хватала одного из них за зад, затронула очень важную артерию его мужского хозяйства.
Оказалось, что у одного из парней - се¬стра-адвокат. Она-то и посоветовала ему, не зная истинной причины травмы своего брата, обратиться в милицию, к тому же сама как надо оформила заявление, при¬ложила все медицинские справки и отнес¬ла туда.
Брат ей сказал, что на него напала со¬бака жильца нашего двора, который к тому же побил его и его друга, возвращавшихся с дискотеки.
А нашему герою в кабинете следователя сообщил, что если тот не воз¬местит причиненный ему собакой ущерб, то подаст на него в суд.
Все мы, жильцы наших домов, узнав это, даже ахнули. Если дойдет дело до суда, то мы все пойдем, встанем на защиту нашего героя. А он приуныл, стал ходить хмурым, понимая, что дело плохо, у него нет ни сви¬детелей, ни вразумительной защиты. Но время шло, а про нашего товарища вроде забыли. А воры активизировались, снова зачистили «чистить» подвалы. Переговорили жильцы между собой и решили поймать воров и проучить их по-настоящему.
И они пришли часа в четыре утра. Сня¬ли железную решетку с окна подвальной галереи, открыли окно, влезли в эту гале¬рею и начали ломать дверь подвала.
Услышав шум, я встал, позвонил по те¬лефону соседям. Сговорились выйти. Двое пойдут за дом ловить вылезающих из окна подвала, Двое будут спускаться в подвал, ну а жены - поднимать остальных.
Вышли... Выскочили из подвала двое - мы их поймали. Ребята ничего, лет по двадцать-двадцать пять, наши, родные, с нашей улицы, только живущие в дальних домах. Положили мы их на лавочки в саду, сняли штаники, срезали с кустиков прутки и с огромным удовольствием отстегали, это чтобы на лице не было побоев, а то пойдут в милицию, пожалуются. Потом в штаны наложили жухлой, но очень уж кусачей кра¬пивы и отпустили. Кто-то еще и сфотогра¬фировал их. А они, что интересно, благода¬рили нас за науку, аж плакали.
Потом мы фотографии показали наше¬му герою из соседнего дома, и он узнал одного.
Все! К нам больше никто не лезет. Спим спокойно. А те ребята, когда встречаются, первыми здороваются.
     Может быть, мой рассказ поможет дру¬гим калининградцам бороться с ворами?




    Валера

     В нашем доме на моей лестничной площадке появил¬ся новый жилец. Чувствовалось, что он зани¬мается серьезным делом, так как купил эту трехком¬натную квартиру и потом стал энергично, не сам, конеч¬но, а с помощью хороших специалистов, приводить ее в порядок, ставить современ¬ные окна, двери, переклады¬вать полы, ну и все такое прочее.
Затем, после ремонта, по¬явились и члены его семьи. Жена была вся из себя, пря¬мо картинка. Я смотрел на нее, и дрожь пробегала по всему телу. А одевалась! Ха¬латы - умопомрачительные, шубки - короткие, длинные, черного, белого, рыжего цве¬тов. А прическа, улыбка - это только надо видеть.
Сын - десятилетний вун¬деркинд. Был он примеча¬телен тем, что когда играл с ребятами во дворе, то ради хвастовства показывал им доллары, марки и потом по¬купал, чтобы задобрить, в ближайшем киоске всякие "сникерсы", "марсы" и про¬чую заморскую дребедень.
Ну а собака, их белый пу¬дель, была подстрижена под льва. При моем вопросе к ее хозяину, этому моему но¬вому соседу, его звали Вале¬рой, - для чего это? - он отве¬тил, что для участия в кон¬курсе собачьей красоты.
"Ничего себе! Вот живут люди!" - подумалось мне.
Но жилось им все же, видно, не очень сладко. Нет, нет, не в смысле еды, питья, одежды, развлечений, а в другом - в заботах о защи¬те своей квартиры, машины, да и себя лично.
Как-то раз, вечером, я хо¬рошо это слышал, кто-то яро¬стно стучал им в дверь, тре¬бовал открыть.. Но она стучавшим так и не открылась, и непрошенные гости ретировались.
По утрам Валера брал со¬баку и шел через двор к платной стоянке, располо¬женной вне нашего двора, но совсем рядом, и возвращался на белом "Мерседесе", который ставил под самими нашими окнами. Однажды я услышал под окном ка¬кой-то приглушенный взрыв.

Я посмотрел вниз и увидел, что из разбитого чем-то стекла машины моего соседа вьется дымок, и по¬думал: "Наверное, что-то внутри машины замкнуло, и от этого произошел взрыв. Надо пойти и сообщить об этом  Валере".
Я вышел на лестничную площадку, позвонил и стал ждать. Дверь открыла его жена, которая была и шикарном, до самого пола, платье.
   - Извините. Там с вашей машиной что-то случилось, так как через разбитое окно идет дым, - сказал я ей.
- Хорошо. Спасибо, - быстро ответила Балерина жена. Я ви-дел, что она заволновалась, так как вздрогнула, но потом по-вернулась и направилась в ком¬нату сказать об этом мужу.
Выскочивший из подъезда Валера стал крутиться вокруг своей машины, потом он ушел, видно, звонить, так как вскоре появилась милиция, которая начала вместе с моим соседом все осматривать, и кон¬чилось это тем, что Валера сел за руль своего поврежденного автомобиля и уехал следом за милицейской машиной.

Потом, на следующий день, при моей утренней встрече с ним, когда он выгуливал свою собаку, я узнал от него, что кто-то подсунул в его машину ма¬ленькую минку.
- Сейчас там разбираются, ищут, кто это сделал, - доверительно сообщил он мне.
- Найдут?
- Должны.
Прошло еще немного вре¬мени, и уже ночью, с другой стороны нашего дома, с ули¬цы, послышались три выстре¬ла, от звука которых я проснулся, вышел на лоджию и стал всматриваться, где же это стреляют? "Возможно, мили¬ционеры кого-то ловят", - по¬думалось мне. Но нигде ни¬кого не било видно, ярко горели уличные фонари и изредка по улице на огромной ско¬рости проносились, куда-то спеша, легковые автомобили.
Ни, следующей день я уз¬нал, что это стреляли окнам моего соседа, в то время у него горел свет, и по шторам сколь¬зили тени.
Потом он показал мне на стекле две маленькие дырочки от пуль, третьей не было, видно стрелок был пло¬хой.
- «Ты сообщил в милицию?» —спросил я его.
- Да, конечно.
- Ловят?
- Да! Поймают, - и он как-то загадочно посмотрел на меня.
Спустя месяц, возвращаясь с работы, я обратил внимание
на оторванные две дверные деревянные планки у двери в квартиру Валеры и подумал: «Наверное кто-то пытался в его отсутствие взломать дверь. Но ничего, придёт Валера и поставит всё на место!
Утром, когда л выходил на работу, то отметил, что у две¬ри соседа ничего не измени¬лось, а вечером, при возвраще¬нии с работы, - тоже. Я понял, что Валеры нет дома и надо, чтобы эти оторванные доски не портили вид нашей лест¬ничной площадки, поставить их на место. Я взял молоток, гвозди и вышел претворить свое намерение в жизнь, но прежде чем приступить к это¬му, на всякий случай нажал на кнопку звонка. В ответ неожи¬данно услышал: "Кто там?" Голос принадлежал жене со¬седа и чувствовалось, что она задала этот вопрос с огромным волнением.
— Это я, ваш сосед. Думал, что у вас дома никого нет, и хотел оторванные доски у ва¬шей двери поставить на  мес¬то.

- Нет,  не  надо.  Спасибо. Муж скоро вернётся и сделает это сам. Извините. Он уехал на два дня и закрыл дверь, а ключи не оставил, а я не могу её открыть.
- Да, дела! Что-то тут не то, - подумалось мне. – Видно Валера закрыл её специально, чтобы никто не смог похитить. Ведь похищают же жен, детей таких людей, как он.
   К вечеру следующего дня дверь у Валеры была починена, и всё стало на нашей лестничной площадке благопристойно, как прежде.
 При очередной нашей встрече я спросил его:
   -Как дела?
-Ничего, ответил он.
 -Что это тебе, Валера, так не везёт?
-Что поделаешь. Было дело, рэке¬тиры обложили, но это в пролом, сказал он, - с ними те¬перь всё покончено.
- Что,   милиция  постаралась?
- Нет. Не она. Это я нашел деловых ребят, и они хорошо поработали, вычислили их и обезвредили.
- Молодец! Так и надо с ними поступать, - похвалил я его, - теперь можно жить спокойно.
- Ну нет.  Спокойствия хватит только на месяц. Другие уже на подходе.
- -А ты их тоже так.
- - Придётся. У нас борьба. Или ты их, или они тебя.
    И точно, месяц спустя,  иду я как-то с работы домой и в нашем дворе, за три подъезда от нашего, слышу отрывок разговора двух «крутых» с виду парней.
  -Сейчас он выйдет из дома, и только тогда.
  Это меня насторожило, так как у своего подъезда я увидел белый «Мерс» Валеры.
 «Снова, паразиты, что-то подложили ему», - подумалось мне, -надо предупредить .
При подъеме по лестни¬цу я встретил спускавшегося вниз Валеру.
Вон что-то замышляют, наверное, против тебя те два парня, - и я показал ему на них через окно лестничного пролёта.
Он посмотрел на них, по¬том сказал мне: "Благода¬рю" 
 И   быстро поднялся к к себе домой, л я уже из свое¬го  стал наблюдать, что же будет дальше.
Через пятнадцать минут во двор вьехала сначала одна машина, которая проехала мимо стоящих парней и остановилась, а следом вторая. Эта остановилась, не доезжая до них.
       Из машин, как по команде, вышло по двое мужчин, и они по¬шли навстречу друг другу. Возле стоявших и разговаривавших между собой парной они остановились и что-то сказали тем, а потом взя¬ли под руки и развели по своим машинам.

Через пять минут одна из машин подъехала к Балериной ма¬шине, и все, кто сидел в ней, вышли. Стукнула дверь у моего соседа. Потом я ви¬дел, как он вышел к ним, и они начали о чем-то гово¬рить между собой. Затем один из парней, тех, кто ждал Валеру, нагнулся и от¬туда, где сидит водитель, до¬стал что-то плоское и отдал это стоящим рядом с ним. Все начали осматривать эту вещь, переговариваться между собой, потом все ра¬зошлись по машинам, и ма¬ленькая колонна в составе трех машин, последней была Балерина, тронулась со двора.
  Через день мы с Валерой, как обычно, встретились во дворе. Он спокойно гулял со своим очаровательным пу¬делем.
- Что? «Хотели опять подо¬рвать тебя?» —спросил я его.
- Да, даже хуже. Ты ведь видел, мы их захватили, по¬том отвезли, и все, как нуж¬но, сделали.
- Видел. Молодец. Продолжай в том же духе.
- Спасибо тебе. С меня причитается.
- Что ты, Валера. Я понял, ты делаешь очень хорошее дело, избавляешь нас быстро и качественно от тех, кто мешает нам  жить. Так и продолжай  действовать дальше.
И снова жизнь покатила нас по своим кочкам, на¬встречу радостям и непри¬ятностям. И я доволен, что у меня есть такой сосед, ко¬торый защиту себя, своей се¬мьи взял в свои руки, и если надо будет, то он, я уверен, по¬может и мне, и кому-то дру¬гому, очень нуждающемуся в этом.










         
               

                На Борисовском рынке

Если мы хотим, чтобы в нашем городе было чисто, надо браться за дело самим. Выбрать старших по подъезду, дому. И под их руководством периодически убирать двор, следить за порядком на лестничных площадках, чердаках; в подвалах домов. Нужно поду¬мать сообща, как и где лучше создать зоны культурного отдыха для детей, пенсионеров. Только так, по-моему, можно вырваться из плена окружающих нас захламленности и запустения.

           Наблюдения совершенно постороннего человека,
           совсем недавно побывавшего на Борисовском рынке
     На этом рынке, ко¬нечно, можно купить все, начиная от мизер¬ного шплинта и кончая самым современным заграничным автомо¬билем, но уже с вырабо¬танными амортизацион¬ными сроками механиз¬мами.
Пока едешь к этому ско¬пищу машин и людей, то можешь вдоволь насмо¬треться на разборки в выявлении отношении, кто виноват, а кто прав, при столкновении автомашин,  владельцы которых и так  спешат туда, а после этого — тем более. Но вот и одна из импро¬визированных стоянок машин у забора рынка. Хозяин ее бегает от машины к машине, сбирая дань, размер которой он, возможно, установил сам, чтобы, конечно, иметь навар — доход из кото¬рой взять себе и отдать другим.
Наконец-то и вход на рынок с характерными металлическими прохо¬дами, как при загоне ско¬та на бойню. Женский го¬лос из динамиков доводит до сведения торговцев о сохранении документов на разрешение пропажи до конца трудового дин и желает всем посетителям удачной покупки.    Цент¬ральный проход вдоль торговых палаток и лотков встречает покупателей первой группой зазывал, предлагающих поиграть в азартную игру, в которой можно только проиграть все, что принес для покуп¬ки, тут только начни.
— Мужчина, — обраща¬ется к каждому прилично одетому посетителю смаз¬ливая блондинка, — мож¬но Вас попросить нажать вот эту кнопочку?
— А Вас пожать можно? - шутит он ей в ответ.
У другой такой же группы, стоящей метрах в двадцати от первой, довер¬чивых прохожих прямо за¬ставляют поиграть, тре¬буют нажать эту кнопочку, а выскочивший после этого шор объявляется выигрыш¬ным, и "счастливчику' вру¬чается сумма денег, после чего игре полностью захва¬тывает его.
У следующей группы один из ее организаторов прямо упрашивает остановив¬шегося прохожего:
 - Давай я дам тебе трид¬цать тысяч, а ты выиграешь и отдашь?
А кругом все шумит, дви¬жется, приценивается, поку¬пается и продается, льется и жуется, смеется и плачет. У одного продавца, у ко¬торого покупателей нет, прямо руки чешутся из-за этого, и он ножовочным полотном режет пополам большой гладкий камень и уже разрезал наполовину.
— Для чего это?  — летит ему вопрос
— Так просто.  От нечего делать. Купи что-нибудь, — смеясь, отвечает он.
Все прохожие, слышавшие это, смеются, а один из них изрекает всем известную крылатую фразу Остопа Бендера: "Пилите, Шура- Пилите».
В этом общем потоке ша¬гающих по торговым рядам покупателей можно видеть и важно вышагивающих ни¬чего не замечающих блю¬стителей порядка с рациями на груди и на боку. В общем, здесь, на этом рынке, который, несомненно, нужен людям, найдешь все, что необходимо владельцам автомашин, мотоциклов, велосипедов.\\

Здесь просто сама ноша жизнь с нищими и богатыми, с жуликами и блюстителями порядка, с радостями и печалями.  Это наша жизнь
                Обычный день

      «От чего же стало интересно сейчас жить», - думает Сергей Петрович Волгин, подводя итог очередного дня своей работы  в чи¬новничьей среде районного масштаба.
С утра к нему обратилась женщина, еще стремя¬щаяся быть замеченной мужчинами.
- Мне принесли извещение, в котором указано, что надо сегодня явиться на заседание административной комиссии района. Зачем это вы меня вызываете?
- Не волнуйтесь, уважаемая, - отвечает ей Сергей Петрович, - сейчас посмотрим и все выясним, давайте ваше приглашение.
Он берет его, достает журнал регистра¬ции протоколов административных правона¬рушений, по ходу дела спрашивает женщи¬ну:
-А вы что, не помните, когда на вас учас¬тковый инспектор составлял протокол?
- Нет, не помню. Никто на меня никогда не составлял никакого протокола. Я с ми¬лиционерами не имею дела.
- Хорошо. Только не волнуйтесь, сейчас разберемся.
Сергей Петрович наконец-то находит сре¬ди огромного количества бумаг протокол, составленный на фамилию этой женщины, и читает:
- Вот смотрите. Составил его инспектор А.А.Андреев на гражданку И. Анну Ивановну. Это вы?
- Нет. Это моя дочь. Читайте дальше, - просит женщина, - что она там натворила?
- 1973 года рождения, не замужем.
- Нет, замужем, - перебивает женщина.
- Не привлекалась. Такого-то числа, в такое-то время была задержана на проспекте Мира у гостиницы "Москва" при оказании сексуальных услуг кли¬енту за плату.
Сергей Петрович видит, как сразу посерела эта женщина, слыша такое о своей дочери.
- Это неправда, - говорит она.
- Может быть, но вот к этому протоколу имеется
объяснительная вашей дочери, прочитайте ее сами.
Женщина углубляется в чтение, где записано, с ка¬кого времени ее дочь занимается проституцией и сколько за это берет. Окончив чтение, она спраши¬вает у Сергея Петровича:
- Что теперь нам делать?
- Прийти сегодня на заседание административной комиссии, и тогда этот вопрос нами будет решен и закрыт.
- Хорошо, мы  придем, - говорит женщина и понуро отходит от стола Сергея Петровича.
Спустя какое-то время к Сергею Петровичу при¬ходит мастер одного из домоуправлений и сообща¬ет, что хозяева квартиры, на которых она составила протокол административного правонарушения, отка¬зываются принять приглашение на заседание.
- Ну а ходили вручать им это приглашение одни, без свидетелей?
- Нет, с дворником. Мы вот в повестке отметили, что они отказались ее получать и тем самым явиться на заседание комиссии. Вы знаете, Сергей Петрович, они довели свою квартиру до такого, что хуже неку¬да.
- Что это, конкретно?
- Они на кухне, в ванной, в общем, везде, все поснимали - раковины, краны, сливную арматуру и продали, пользуются теперь только унитазом. Оттуда круж¬кой берут воду, наливают в таз и там промывают мор¬ковь, свеклу, картошку, собранные на полях, и продают
их на рынке, а моются-то в самом унитазе. Это же ужас. Вода из их квартиры льется в нижнюю, а оттуда постоянно нам жалуются. Что с ними, алкашами, делать?
-
-
- «Я и сам не знаю, - говорит ей Сергей Петрович, — давайте это приглашение, я посоветуюсь с юристами, и мы об этом правонарушении поговорим на заседа¬нии административной комиссии».
Мастер уходит, но тут же звонит телефон, по кото¬рому Сергей Петрович получает задание пойти про¬гуляться по улице Киевской и посмотреть, что со¬оружает владелец одного магазина перед входом в него.
Прежде чем идти туда, он получает информацию от архитекторов, которые уже обратили внимание на это строительство и выписали хозяину магазина пред¬писание на прекращение дело, но хозяин все же продолжает строительство.
 Сергей Петрович звонит в милицию и просит помочь ему остановить возведение этой немыслимой пристройки к входу в магазин и только после этого выходит смотреть, что же там такое неприг¬лядное   возводится. .
  Каменщик, пожилой, знающий себе цену специалист, при культурном обращении к нему Сергея Петровича, послал его подальше, а вернее, к хозяину, но он туда не пошел, а доверительно сообщил мастеру, что скоро явится сюда милиция, которая произведет оценку его труда и, возможно, отведет его куда-нибудь посидеть, отдохнуть.
Через некоторое время к хозяину магазина подо¬шли работники милиции и поинтересовались этим стро¬ительством, после чего хозяин магазина сразу же при¬бежал к архитектору района просить разрешение на пристройку, но ему его не дали, и владелец магазина возвратился к себе и предложил мастеру-каменщику побыстрее разобрать, что тот с таким воодушевлением выстроил. Но мастер как-то странно посмотрел на него, без слов, одними губами, хорошо выматерился, затем взял свой мастерок, тщательно вытер его, засунул за пазуху и только тогда гордо удалился, даже не взяв деньги за проделанную работу.

Перед заседанием административной комиссии Сер¬гей Петрович еще раз пересмотрел все протоколы, объяснительные к ним, посмеялся над тем, как одна вла¬делица собаки просила наказать другую за то, что со¬бака той хорошо покусала ее собаку во время совме¬стного их выгула.
"Ну и ну, - подумал он, - здесь как бы разобраться с теми, чьи собаки набрасываются на людей".
На заседании администрации комиссии в этот день, надо отметить, было два наиболее интересных дела из общего десятка рассмотренных.
Суть одного из них такова, что еще не старенькая хозяйка маленького домика написала жалобу на свое¬го соседа, тоже хозяина, но домика побольше, из-за того, что его собака якобы разорвала двух ее куриц.
Участковый инспектор, проводя свою работу по это¬му заявлению, добросовестно составил протокол ад-министративного правонарушения, который и рассмат¬ривался в это! день на заседании комиссии в присут¬ствии заявительницы и ответчика.
- Позвольте мне внести ясность по этому вопросу, - попросил слова Сергей Петрович, - я специально схо¬дил туда, осмотрел их дома и хочу сказать, что никако¬го нарушения со стороны ответчика здесь нет, так как его собака-овчарка постоянно находится на привязи
у сетчатого забора высотой около метра. С обеих сторон этого забора гуляют куры, и вполне возможно, что куры этой женщины, захотев повстречаться с пету¬хом этого человека, перескочили через забор, но бди¬тельный пес поймал их. Он же охраняет своих кур, дом.
Это было сказано Сергеем Петровичем с неболь¬шим юмором и воспринято членами комиссии с улыб¬кой, а заявительница, не понимая комичности положения, продолжала требовать от комиссии, чтобы ее сосед уп¬латил ей за этих кур.


Комиссия разъяснила женщине, что по факту воз¬мещения ущерба она должна обращаться в суд, для чего ей нужны свидетели, но лучше данный вопрос решить с соседом полюбовно и вообще надо жить дружно с ним.
Другое дело было более серьезным и необычным. Правонарушитель - пенсионер залил чем-то непонят¬ным, пахучим расположенную этажом ниже квартиру.
- Я не виноват, я здесь ни при чем, это все моя жена с дочкой. Я дома не бываю, теперь вот, чтобы их прокормить, устроился работать даже пастухом, отселите их от меня, они мне такие не нужны. Порой учу их вот этим единственным кулаком, - мужчина был однорук, - а толку от этого нет. По правде сказать, я хотел приго¬товить чачу, брага для этого стояла у меня в ванной в двух двадцати литровых стеклянных бутылях, так вот, дочка со своим хахалем напились ее и стали там во¬зиться, отчего разбили  эти  мои бутыли, содержимое которых и проникло к соседям снизу. Уберите жену и дочку от меня, хватит, не хочу сними  проживать, кормить этих дармоедок.
- Что с него взять, - подумали члены комиссии, - иди, решай свою судьбу сам.
Конечно, посоветовали ему не гнать самогон и по¬мочь соседям снизу отремонтировать квартиру.
Оценивая все увиденное, творящееся вокруг него, участвуя в разрешении многих жизненных конфликтов попавших в беду людей и видя их лица, Сергей Петро¬вич выработал свое мнение по возможному исправле¬нию такого тяжелого состояния, сложившегося в жи¬лищно-коммунальном хозяйстве, еще каким-то чудом работающем, не уничтоженного, не разграбленного иму¬щества.
Ну, во-первых, это наши жилищно-эксплуатационные конторы, куда звонят, бегут люди в случае всего, что вдруг случится в их квартире, подъезде, доме, дворе.


Всегда в случившемся, во всех грехах и не¬урядицах они обвиняют домоуправление, его работников, и им дела нет ни до какой-то
  «Теплосети», "Водоканала", работников «Энергосбыта», связи, газа.
- Давай немедленно работника, мастера, - кричат они, и хорошо если в этом домоуправлении есть необходимый слесарь, электрик, печник, сварщик или кто-то, так необхо¬димый для устранения неисправности, по¬ломки или затопления. Ему нет дела и он не может понять, что работникам домоуправ¬ления надо дать заявку в какую-то "Теп¬лосеть" или 'Водоканал", где и в нормаль¬ной обстановке никого никогда не найти, ему надо сразу помочь, чтобы неисправность до конца не уничтожила или не испортила то, что у него есть. И это вполне логично и законо¬мерно.
Сейчас становится актуальным вопрос о плате за квартиру и коммунальные услуги. Огромное количе¬ство жильцов не платит ни за что, и многие еще к тому же, деградируя из-за своего бедственного положения, приводят в негодность свое место проживания.
Хулиганствующие элементы, проживающие зачастую в этих же домах, все, что можно, ломают, уносят из подъез¬дов и дворов, а в подвалах и чердаках устраивают при¬тоны для наркоманов и бомжей. В тех подъездах и домах, где еще живут порядочные и работающие люди, что-то еще делается. Жильцы договариваются между собой, складываются и как-то своими силами ремонти¬руют подъезды, ставят замки на входные двери и живут, как люди.
Это хорошо. Но надо думать и о всех других до¬мах и подъездах нашего, города, в которых среди по¬рядочных людей живут опустившиеся на самое житей¬ское дно граждане, которых уже не исправишь, да они и сами теперь не желают жить по-другому. Они, такие, приносят только огромный ущерб, вред окружающим людям, всему обществу.

Их жилье, квартиру, приведенную ими в негодность, из-за чего разрушается весь дом, надо побыстрее пе¬редавать другим, желающим нормально жить. А самих отправлять в освобождаемые общежития, в квартиры поменьше, в бывшие казармы военных городков.
Конечно, найдутся доброжелатели, которые скажут, что этого нельзя делать, негуманно, а вы спросите тех, кто живет рядом с такими, спросите работников домо¬управления. Все эти люди мучаются и страдают от про¬живания таких квартиросъемщиков.
Отправлять их надо, отделять от желающих нормаль¬но жить людей, опираясь на закон, имея соответствую¬щие документы, подтверждающие многомесячную или годовую неуплату за квартиру и предоставляемые ус¬луги, а также требования измученных соседей.
Сергей Петрович знал даже и такой случай, когда приватизированную квартиру, владелицей которой была в доску пропившаяся сорокапятилетняя женщина, ста¬рался приобрести "новый русский", но он никак не мог застать ее трезвой, чтобы привести в учреждение, где оформляют такую сделку. И вот, чтобы ее все же со¬вершить, он нанял настоящего милиционера, который должен был в течение суток не дать ей выпить спирт¬ного. И когда после такого бдительного суточного дежурства охранник передал своему заказчику эту женщину, то тот заметил, что она еще кое-что стоит как женщина, после того как отоспалась, помылась и под¬красилась.
Сделка по продаже этой квартиры свершилась, - и благодаря ей все соседи этого подъезда наконец-то вздохнули: в доме появился хозяин, организатор ре¬монта подъезда и благоустройства двора.
Это тоже выход из создавшегося, казалось бы, без: выходного положения.

      Жить, жить надо, не опускаться, не падать вниз, а ра¬ботать, сопротивляться трудностям и выживать. Придет время, будет так, как где-то уже есть, что по вызову для устранения неисправностей в нашем доме работ¬ник домоуправления будет прибывать быстрее, чем по¬жарные и скорая помощь.
     Все у нас впереди.

                Жили, живем и будем жить.

Жизнь сейчас так разнообразна, что не зна¬ешь, радоваться или плакать, восхищаться или возму¬щаться.
Все можно и возможно, но для этого нужны деньги. Их совсем не¬давно у Сергея Петровича, каза¬лось, было так много, а теперь ста¬ло совсем мало, в тысячу раз мень¬ше, почти что ничего.
Кругом рынок. Все что-то по¬купают и продают.
-Ну-ка, девушка взвесь-ка мне вон эту рыбку, - просит Сергей Петрович верткую девицу, будучи воскресным днём на Центральном рынке города.
-Сейчас, только найду гирьку, а то рыбка больно большая, - в тон ему отвечает она и кладет на весы одновременно и рыбку, и гирьку.
-Кило двести, - определяет вес рыбки девица и начинает на каль¬куляторе высчитывать ее стоимость.
-Сергей Петрович снимает с весов рыбку, лезет в карман за деньгами, достает их, а продавщица в это время убирает с весов гирьку и ждет от него денег, но Сергею Петровичу неудобно делать одно¬временно две операции, держать покупку и отсчитывать деньги, и он снова кладет на весы пакет с рыбой, смотрит на их стрелку и удивленно восклицает:
-Смотри-ка, а сейчас она ве¬сит только девятьсот восемьдесят грамм.

-Ну нет, - бросается девица в защиту своих денежных интересов, еще не понимая подвоха, и ставит гирьку на другую сторону весов.
-Зачем гирька? – спрашивает ее Сергей Петрович, - когда без нее рыбка не тянет даже на килограмм?
-Да, действительно, - начинает оправдываться торговка и называ¬ет новую сумму оплаты. - Извини¬те, гирька не моя, подсунул, гад, - сваливает она вину на невидимого сообщника.
-Ничего. Это у вас бывает. Вон идут ребята из санитарной мили¬ции, они разберутся с вашей гирь¬кой.
Это еще ничего, в порядке ве¬щей, а вот в этом магазине, кото¬рый рядом с его домом, её продавщице, кажется чего толь-ко не хватает этой девушке, вроде бы хорошо устроилась. Она моло¬да, стройна, эффектна, смотрит он на нее, она аж вся сверкает. Современный част¬ный магазин, колба¬са, ветчина, сыры - все там не свое, не отечественное, заграничное, ко¬нечно, дорогое, попробуешь всего понемногу и наешься. А водка, ко-ньяки, вино, пиво - тоже оттуда. И они такие прекрасные, пахучие, тоже дорогие, пригубишь - и дух захватывает, и потом так хочется их выпить, что совсем невмоготу, и она пьет, ей приходится пить по ночам в компании молодых совре¬менных хозяев, а когда по требо¬ванию людей, пришедших утром за покупками, которые видят, что про¬давщица взвешивает покупку с большими погрешностями и счита¬ет с отклонениями, появляется че¬ловек из милиции, который тоже
Убеждается, что красотка фактически пьяна, ему приходиться спрашивать её – почему? И в объяснительной ей приходится собственноручно писать: «Я всю ночь распивала спиртные напитки. Сколько выпила – не помню. Что со мной делали – тоже.  Но мне с утра надо рабо¬тать, и я вот и работаю. Есть-то и жить хорошо очень хочется».
Что поделаешь. Если хочешь устроиться, да притом туда, где вращаются живые деньги, то надо выглядеть хорошо и уметь отлично пить, но не пьянеть.
А кто не хочет так устраивать¬ся и работать или не может найти нормальную работу, то использу¬ет и другие методы, чтобы не уме¬реть с голоду. К примеру, сдавать свою квартиру другим и кормить¬ся этим.
-У меня нет других средств су¬ществования, и это единственный для меня способ, чтобы не уме¬реть с голоду, - говорит пожилой рабочий с судостроительного за¬вода. - Люди у меня живут хоро¬шие, меня они не обижают и под¬кармливают, чем могут.
Этот человек еще хочет чувство¬вать себя человеком с большой буквы, а вот другой, бывший ра¬ботник одной заготовительной базы, не выдержал своего длитель¬ного нерабочего состояния и начал обходить городские свалки, и оттуда всю квартиру завалил" ее содержимым. При этом он опус¬тился так, что испортил канализа¬цию и стал испражняться в ведро, которое по утрам выносил во двор и содержимое его выливал по раз¬ным углам, отчего довел своих со¬седей по дому до бешенства
Люди вообще стали очень раз¬дражительными.
-Я не могу теперь спокойно спать, - говорит Сергею Петрови¬чу раннего пенсионного возраста женщина. - Живу сейчас одна, никто мне в моей квартире не ме¬шает, а тут то дверь там внизу стук¬ нет, то наверху всю ночь пьют, гуляют.
-Раньше-то вы жили и вроде не жаловались. Что же сейчас изменилось? Шуметь стали, что ли, сильнее?
-Да! Всю ночь ходят, топают, ездят на лифте. Никто их не мо¬жет приструнить и урезонить.
-Она теперь живет одна, мужа у нее не стало, дети разъехались, вот от этого у неё всё, - говорит Сергею Петровичу. - Бывает, сре¬ди ночи разбудит всех нас стуком железяки по батареям, мы и бе¬жим к ней узнать, в чем дело. А это, оказывается, ее разбудил шум остановившегося лифта или кто-то громко закричал в квартире ря¬дом во сне.
-Больна она. Я тоже это заме¬тил, - поддерживает женщину Сер¬гей Иванович.
-Ей надо, чтобы кто-то жил у нее, тогда у нас все спокойно. Месяц на¬ зад гостила у нее невестка с ребен¬ком, так она все это время никого своим стуком не тревожила
-Выто хоть по-соседски поча¬ще заходите к ней, поддерживай¬ те ее, всем вам будет тогда спо¬койней, - говорит, прощаясь с ней, Сергей Петрович.
У другой женщины от этой жиз¬ни дело обстоит еще хуже. Она уже доведена до отчаяния и через пару дней ввиду этого ложится на лечение в неврологическое отде¬ление районной больницы.
Замучили ее дворники. С ран¬него утра стучат, скребут, метут.
-Кому это надо. Пусть после девяти часов начинают убирать. Я от их шума недосыпаю каждый день по два-три часа, иду на рабо¬ту, а там от этого не могу нормально работать.
Эта женщина тоже одинока, но не стара, и живет не на первом этаже, а на пятом.
- Им же надо вовремя убрать свой участок, пока поди не пошли на работу, - говорит ей Сергей Пет¬рович, - все мы ругаем дворника, когда  во дворе много мусора и снега.
- Не надо этого делать. Людям, главное, нужен покой, а не эта бесцельная и не умная работа.
- Уважаемая. Вы не правы.
- Нет. Я знаю, что делаю. Я уже выходила, ругала, предупреждала этого дворника, даже отбирала у него лопату, но она всё равно по утрам, видно, специально, не даёт мне спать, работает и шумит.
-Зачем вы так?
-Нет, так. Теперь-то я уже точно её придушу.¬
А этот СПИД. О нем только и говорят. Кажется, что здесь в Ка¬лининграде вся молодёжь им за¬ражена, об этом, куда им кинь взгляд, повсюду пишут.
-Их, этих заразных, - высказала свое весомое мнение находя-щаяся в полном отчаянии женщина, - надо отлавливать, изолиро¬вать, даже уничтожать.
-Был у меня сын, - продолжа¬ла делиться своей бедой она, - Все хорошо было, работал он, пошли у него с женой, я им выделила одну комнату в своей двух¬комнатной квартире, но года два назад невестка загуляла, села на иглу, его втянула, он от этого оказался в тюрьме, а она пошла гу¬лять дальше. Спидоносная она. Я ее выгнала. Она перебралась в деревню к своей матери.

Оттуда частенько днем заезжает посмотреть "на детей, их' двое, я их кормлю, содержу, а она ночью заражает всех.
-Дети-то большие?
-Мальчику - восемь, девочке - десять. Соседи стали чураться меня, да что соседи, подруги-то¬варки, с кем я сижу рядом и тор¬гую семечками, теперь гонят меня прочь, боятся заразиться. Забрать ее чадо, изолировать, чтобы мы больше ее не видели, - в отчаянии несколько раз повторяет она свою просьбу.
-Она права, - думает Сергей Петрович, - только избавившись от своей заразной невестки, эта жен¬щина спасет внуков и сана успо¬коится».
А для молодых все сейчас про¬сто, им хочется жить.
Девушка с приятной внешнос¬тью открывает дверку остановив¬шегося по ее требованию автомо¬биля, и с приятной улыбкой спра¬шивает водителя: «К вам можно подсесть?»
-Пожалуйста, - отвечает тот, - куда везти?
Но в ответ слышит:
-Вы не желаете со мной приятно отдохнуть, провести время?
-Что? - восклицает ошарашенно водитель, - вылазь! - приказы¬вает он.
Уже не те времена, когдаон мог это себе позволить, сейчас кругом этот СПИД, он боится за¬разиться, да и дома его ждет своя жена, он-то притормозил, думал подвезти, подзаработать.
Чуть позже на этом же месте уже у другого водителя другая та¬кая же смазливая девица интере¬суется:
-Вам не нужны хорошенькие ножки?
Тот недоуменно спрашивает ее:
-Какие ножки? Куриные, что ли?
-Нет. Мои, - отвечает та и поднимает до верхнего предела свою
мини-юбку, показывая их. Он не знает, что в том, уже сформировавшемся новорусском жаргоне это обозначает предложить себя.
Она хороша, но он осторожен, он боится уже таких, случайных, и отказывается от ее прелестных но¬жек и продолжает свой путь в оди¬ночестве.
Совсем недавно, когда ремон¬тировался калининградский эста¬кадный мост, мужики открыто про¬сили женщин прокатиться бесплат¬но по нему.
-Бабка, - кричит водитель при¬тормозившего у магазина «Зна¬ние» такси, - садись, перевезу че¬рез мост.
Ты что, милый? За что? Денег на это у меня нет, - в страхе от такой доброты отвечает она ему, тем самым веселит рядом стоящих людей, ждущих общественный транспорт.
-Да нет. Я без денег.
-Не надо. Не проси. Я не сяду. Ещё завезешь куда-нибудь и изнасилуешь, заразишь этим проклятым СПИДом, - отказывается она.
-Меня возьми, - бросается к машине молодая женщина, ей, по её виду, эти поездки не страшны.
 -Ладно, садись, так уж и быть, перевезу.
  -Что это ты такой добрый? – спрашивает она водителя.
  -С пассажирами вон через тот мост нельзя, - отвечает он, показывая на понтонный мост, что был ранее возведён у спорткомплекса «Юность», - а поэтому без пассажиров таксистам тоже нельзя, вот мы и катаемся через него с бабками да стариками
— Это очень хорошо, прекрас¬но, теперь буду знать, - говорит она. Они смеются  над причудливостью правил и мудростью городс¬кого руководства.
Основное у человека — это ра¬бота. Без нее, без коллектива — это мучение для нормального челове¬ка.
Сосед Сергея Петровича, Вла¬димир Иванович, страшно хотел устроиться на работу. Он желал опять быть среди людей, находить¬ся в настоящей рабочей обстанов¬ке, где можно творить, делать по¬лезное людям, жить нормальной человеческой жизнью.
И наконец-то Владимир Ивано¬вич увидел в газетном объявлении, что одному начинающему только работать предприятию требуются инженеры и оплата труда там по договору.

Он пришел в отдел кадров это¬го предприятия, представил его начальнику свои документы и стал с огромным вниманием смотреть на человека, от которого теперь зависела его судьба.
- Вы нам подходите, уважае¬мый Владимир Иванович. Мы вас примем на работу, но я хочу вас предупредить: чтобы работать на нашем предприятии, вам необходимо самому первое время опла¬чивать свой труд.
-Как это? Мне платить? - на¬чал с изумлением говорить Вла-димир Иванович, но начальник отдела кадров перебил его, продолжив свою мысль. - Да, вам. Это только первые два месяца вы дол¬жны будете вносить деньги в нашу кассу согласно всем начислениям, ту сумму, которую вы якобы дол-жны получить, а потом посмотрим, и если вы подойдете нам по своим профессиональным, моральным и другим качествам, то, возможно,
предприятие начнет уже вам пла¬тить за ваш выполненный труд, да при том хорошие деньги.
-Как это понимать? Ведь вез¬де платят тому, кто работает, а не наоборот.
— Это по теории так, и не у нас, а там - начальник махнул рукой
куда-то на запад, - а здесь, на нашем предприятии, все по-другому,
по-новому, а, впрочем, не хотите, мы вас не неволим.
-Нет, нет, я хочу работать, я буду у вас работать.
Владимир Иванович был уже одинок, ни жены, ни детей у него уже не было, они уехали от него, а деньги у него кое-какие были, это после двухгодичного прокля¬того челночного бизнеса, дома сидеть одному было страшно, ду¬шило одиночество, хотелось на люди, в коллектив и что-то делать, делать настоящее, на пользу лю¬дям.
-Когда выходить?
-Завтра.



Владимир Иванович выскочил из кабинета довольный своей удачей.
-Я устроился на работу, я теперь буду работать - с радостью говорил он в этот вечер Сергею Петровичу.
- Я очень рад эа тебя, - ответил тот.
- А жизнь идёт, она катится по своим непредсказуемым для простого человека рельсам.
Уже чуть-чуть видны какие-то проблески  движения общества вперёд, чище становится город, меньше на улице бездомных собак, больше разнообразного общественного транспорта и можно свободно и быстро доехать в любой конец города, да на диско¬теках молодею» теперь танцует под русские мелодии и песни, а это своего рода первые проблески на-ционального патриотизма, и по те¬левидению стали больше показы¬вать отечественных фильмов. Да и мы уже из уст наших недавно избранных руководителей облас¬ти, города слышим, что надеяться надо только на себя и делать жизнь свою здесь своими руками.
Для это у нас все есть: плодородная земля, полезные ис-копаемые, незамерзающие порты, заводы, учебные заведения и, ко¬нечно, люди-патриоты своего го¬рода, области, России.
















                Воспоминания о Латвии

                На тихих улочках Риги

Если я закрою глаза, то обязательно въеду туда, где все еще живет моя пампа, где скитается какая-то часть меня са¬мого, где неразрывно сплелись н запутала нити моих прошлых, настоящих и будущих дум. Рига. Латвия. Даугава...
Я закрываю глаза, чтобы четче иметь все подробности моего путешествия, чтобы с легкостью пушинки в мгновение ока бывать то здесь, то там, подчиняясь какой-то скры¬той внутренней силе. Эта сила влечет меня к рынку, вокзалу, старому центру. Сквозь поцарапанное стекло вагона я вижу подвешенный на серебряных струнах мост, золотистых петушков Петера, Домского, Ратуши. Как всегда я оказываюсь возле Мильды. Я смот¬рю на ее лучезарный облик и невольно говорю, что приходит в голову. Потом она склоняет ко мне голову и тоже спрашивает:
- Как живешь?
- Как идут дела?
- Когда же наконец я сюда  приеду?
   Как всегда мне мешают какие-то вздорные крики лотошников, истеричные "рэпперы", "байкеры" и просто люди, по¬забывшие нормальную речь...
Я иду и лечу над площадью Свободы, где все видна величественная тень памятника императору Петру I, где еще слышны зву¬ки шагов Иоганна Гердера, Николая Ка¬рамзина, Петра Чаадаева, Александра Блаославленного. Подо мной Бастионная гор¬ка. Все так же журчит ручей и опрятно су-тулится мостик. Щелкают фотовспышки. Красота!
Но совсем недавно, всего десять лет на¬зад, а точнее 20 января 1991 года отсюда раз¬дались предательские выстрелы, и суматош¬но вспыхнули автоматные очереди на пора¬жение знаменитых рижских омоновцев.
А те в своей безысходности взяли штурмом зда¬ние латышского МВД. Так это все началось. По чьему же сценарию?.. Вот и Петровский парк с его прямыми аллеями, вот дуб, поса¬женный самим Петром...
Мощеными узкими улочками я выбираюсь к Ратуше. Так и хочется свободной рукой снять средневековую паутинку, берущуюся невесть откуда. Ее очень много здесь. Отчего старые дома, балконы кажутся вовлеченны¬ми в ее обширную сеть...
Пошел дождь. Дожди частое и обыденное прибалтийское дело. Они прихорашивают мой город до неузнаваемости. И если слу¬чится в их разгул появиться внезапно солн¬цу, то можно стать свидетелем грандиозных световых иллюзий. Качаются золотые бли¬ки соборов, зеркально встают волны Дауга¬вы, бесчисленные ручьи отраженных витрин тоже спешат занять вертикальную стойку.
И даже мокрый черный асфальт начинает ход в каком-то диагонально пространственном искривлении. Брызги мириадов фонтанов из-под колес бешено мчащихся машин...
И зимой здесь хорошо. Мягкая, спокой¬ная, она как из сказок Гофмана, штраусовских пьес, из волшебного мира Андерсена...
На улицах много цветов. Они везде. На всех перекрестках и углах. Я слышу звук при¬ближающегося трамвая и оказываюсь там, еще на ходу. Мне очень нравятся рижские трам¬вайные путешествия из одного конца в дру¬гой. Сколько дум проходит передо мной, сколько образов и вдохновляющих токов про-носится через открытую радость сердца. Здесь в трамвае всегда просторно, можно сидеть без опаски забыть уступить старику место. Я до¬езжаю до Саркандаугавы. Мой завод, где я работал. Районы Пурвциемс. Плявниеки.
До боли знакомо...
Но что-то все же не так…  Что-то случи¬лось... Ах да, поменялись афиши, транспа¬ранты. Исчез русский язык!



Рига! Красавица Рига, смогут ли понять тебя теперь другие города на твоем новом малоизвестном языке... Прославит ли он тебя так же в стихах и песнях, как это сделал уже русский язык?
Я ничего не могу с собой поделать. Я от¬крываю глаза. Я должен видеть их без утай¬ки. И она откроет. И зазвучит наша песня: "В узких улочках Риги...".

                Эти парни были для нас родными…

-Сейчас грустные события в Латвии… А мне вспоминается одна зима, в начале восьмидесятых. Тогда в нашу часть, расположенную на берегу Балтийского моря, прибыло молодое пополнение, ребята из разных городов и селений огромной страны. Среди них оказались два парня, совершенно не вписывающихся в нашу армейскую жизнь. Один был из Риги, высокий красивый латыш Валдис Зеймус, студент консерватории. Другой из Таллина, выпускник балетной школы. Они отличались красотой, неординарностью. Их все быстро полюбили. Шло время в обычных буднях. Но были и праздники с самодеятельными концертами, в которых участвовали дети и жители городка, военнослужащие. На сцену вышел и наш Зеймус. Спел несколько арий на русском и итальянском, потом мы заслушались лирическими мотивами латышских напевов. Вечер потряс и запомнился на всю жизнь. Прошло немного времени, и отправились наши любимцы в Ригу, в окружной ансамбль песни и пляски. Однажды с ансамблем приехали и к нам, дали большой концерт. Мы завалили их цветами. Накормили бесхитростной солдатской пищей. Они были для нас родными, своими.
Это была жизнь равных, уважающих себя и других людей, с нормальными, полными человеческого смысла и достоинства отношениями.


                Жертва независимости

Боже! Что делает с людьми эта про¬клятая независимость!
Вы не знаете?
Она меняет душу человека, весь его облик и поведение.
В нашем селении в Талсинском рай¬оне Латвии издавна проживали все: русские, латыши, белорусы и люди других национальностей. Они могли свободно говорить меж¬ду собой на латышском, русском, белорусском языках. Кто как хотел, так и говорил, все друг друга понима¬ли, да притом многие были породне¬ны между собой.
Приехал я летом из Риги погостить к матери, да встретил на пути к лому своего соседа Петра, мы с детских лет с ним вместе росли, мать его была белоруска, отец латыш, а жена рус¬ская.
Говорю я ему:
- Здорово, Петр.
А он в ответ.
- Sveiki (привет), - то есть по-ла¬тышски.
- Как дела? Что хмурый?
- Nikas. Slikti. (Никак. Плохо.}
И это все на латышском. Я удивил¬ся. Мы никогда на латышском меж¬ду собой не говорили.
- Сено косишь?
- Nav. Nav laike.
- Корову продал?
- Pardou. Sveiki  (Продал. Прощай.) - говорит он и быстро отходит. куда-то спеша.
     Под вечер вижу, жена Петра вышла в огород и начала копаться в нём.
   - Что с Петром? Встретил я его днем, какой-то не такой он.
-Да сдурел совсем. Вступил в земессарги и приказал всем домашним, даже матери, говорить с ним по-ла¬тышски.
- Да ну! То-то он все мне отвечал на латышском.

- Пошел за формой. Скоро при¬дет. Совсем тогда жизни не будет. Не
косит, не работает, все ходит куда-то.
Через неделю я снова приехал в свое село, чтобы помочь матери, сено убрать, а мне родные говорят:
- Повесился Петр. Оружия ему не дали. Немного не дотянул до настоящего латыша. Ведь мать-то у него русская.
     Вот до чего бредовые мысли о не¬зависимости доводят простых людей.     Как  кружат головы они простым людям!


























                Грузинские новеллы

Грузия! И она не отходит от нас, рвет вековые связи, стремится в НАТО, но народ, их народ, кровно сроднившийся с Россией, давших ей многих великих людей, все также стремится к России, любит нашу армию.

                Благодарный отец
Я, проезжая на грузовой машине из Тбилиси в Ленинакан, остановился у хинкальной на окраине не¬большого грузинского го¬родка Болниси. Сидя с солдатом Мирзояном за маленьким столом, уплетая вкусные хинкали, запивая их холодным лимонадом, мы отдыхали, любовались при¬родой, представившейся нашим взорам через большое окно.
Неожиданно, красиво неся одной ру¬кой поднос с бутылками шампанского и водкой, грациозно лакируй между сто¬ликами, к нам подходит величественный буфетчик, наклоняется ко мне и с при¬ятным грузинским акцентом произносит: "Это вам от того гражданина, жителя на¬шего города, - и показывает дверь, у которой стоит пожилой человек, делаю¬щий нам грациозный поклон и затем ис¬чезающий из хинкальной. - у него сын служит в армии, - продолжил свою речь буфетчик, - и в благодарность за хоро¬шее армейское воспитание, за вашу-нашу армию он преподносит вам этот скромный подарок".
Я говорю буфетчику: "Ни к чему это. Спасибо. Не надо". Но он ставит бутыл¬ки на стол, наклоняется, прикладывает правую руку к груди и красиво отходит,
Мы, закончив трапезу, встаем, прохо¬дим мимо буфетчика, благодарим его за прекрасные хинкали и уходим.
Когда мы были ужо в машине, к нам подбегает из хинкальной буфетчик, неся эти бутылки на подносе, и просит не обидеть, взять их.
Я, как могу, отказываюсь, благодарю его, но он все же умудряется поставить эти бутылки в кузов автомобиля.
Любили и любят нашу Армию простые люди в Грузии.
Любили и любят нашего солдата и офицера.
                Грузинское застолье

В другой раз я, воэвращаясь из Тбилиси домой с водителем Белкиным, остано¬вился перекусить а другом грузинском городке Марнеули. В уютном зале за од¬ним из шести столиков сидело четверо грузин пожилого возраста, около них сто¬яла большая плетеная корзина полная бутылок вина, а с другой стороны стола другая, но с двумя пустыми бутылками. Они, видно, только начали свое пирше¬ство.
Погода была прекрасная - стояла мягкая южная осень
Белкин прошел к пустому столику, а я направился к буфетчику, у которого за¬казал шашлыки, сыр, зелень, лимонад, себе пиво.
Пока буфетчик организовывал нам стол, в шашлычную вошли четверо музыкантов: барабанщик, аккордеонист, трубач и игрок на каком-то странном инструменте... Они разместились в углу, видно, их пригласили поиграть сидящие за столом и пьющие вино. Потом сыграли одну короткую быс¬трую мелодию и замолкли.
Прошло какое-то время, они  опорожнили еще две литровые бутылки.
Потом один из них встал, подошел к му¬зыкантам, поклонился нам, достал из на¬грудного кармана деньги и положил ку¬пюру на барабан.
Музыканты моментально заиграли.
Музыканты закончили играть и стали чего-то ждать.
Встал с соседнего стола другой чело¬век, тоже подошел к музыкантам, приложил руку к груди, поклонился нам, положил деньги на барабан. Музыканты заиграли.
Когда музыка замолкла, эту операцию произвел следующий грузин.
Пока мы кушали, пустели бутылки у на¬ших соседей, на барабан ложились деньги, все мы были довольны ужином, музыкой, друг другом.
Пришло время уходить, я расплатился, мы встали, поблагодарили хозяина шаш¬лычной, он тоже. Выражали удовольствие и сидящие за столом, один из них зака¬лил снова музыку, и когда мы выходили, то музыканты играли "Прощание славян¬ки".

                Мудрый трактирщик

В этот раз я ехал из Тбилиси до¬мой вместе с Петей Шестаковым на машине "УАЗ". Мы уже проехали километров сто, осталось еще ка¬ких-то двести пятьдесят, и мы ре¬шили остановиться, перекусить, отдохнуть.
Петя сказал, что тут недалеко есть Прекрасная горная грузинская шашлычная и надо бы туда заехать.
Вскоре мы свернули вправо и, проехав метров пятьсот, останови¬лись перед действительно очень кра¬сивой шашлычной. Вокруг нее вы¬сокие, стройные кипарисы, кругом кусты, цветы, а дальше синь не¬большого озера - красота была про¬сто неописуемая.
Вечер, но в шашлычной ещё пу¬сто. Мы подходим к стойке, на витрине коньяки, водка всех сор¬тов и разливов, пиво, воды, в стек¬лянном холодильнике всевозможная закуска.
- Бутылочку "Русской", лимо¬над, зелень, сыр, шашлык, - за-казываем мы.
Нам приносят все, что мы по¬просили, шашлык ещё готовился. Наливаем по-маленькому стаканчи¬ку. Петя пьет одним глотком, кря¬кает от удовольствия и кидает в рот стручок моченого перца.
Я не могу так, я тяну маленьки¬ми глоточками, но, что это? Вроде бы не водка, крепости обычной нет. Я смотрю на бутылку, проб¬ку, я ведь сам открывал, и потом говорю Пете: "Что-то водка не тж. слабая больно".
- «Брось, - говорит он, — та».
- А ты медленнее выпей, не за¬кусывая.
Он наливает себе, пробует и вос¬клицает:
— Это не водка!
Потом берет бутылку и идет к буфетчику.



Тот сразу понимает, в чем дело, извиняется и говорит, объясняет, что они такую водку подают тем, кто совсем пьян, чтобы тот не упал от выпитого, а участвовал в торже¬ствах до самого конца. Затем  берет от нас эту бутылку и как он говорит, самого луч¬шего грузинского коньяка.
Поужинав с этим коньяком, мы встаем, желаем с ним расплатить¬ся, но он денег от нас не берет. Просит не обижаться на него, а то, что они подносят людям такую сла¬бую водку, то это по их просьбе, ведь гулять грузины любят до утра.
Мы тоже довольны, благодарим его и продолжаем свой путь.
Грузия. Тбилиси. Ее маленькие города и села. Люди. Не забыть нам вас никогда. Все равно мы будем вместе.























                Курановские встречи

Мне посчастливилось присутствовать на многих встречах с замечательным русским писате¬лем Юрием Николаевичем Курановым. Он в по¬следние годы своей жизни жил в Светлогорске, городе, который он полюбил, который дал ему сча¬стье в жизни, тишину и покой.
Часто эти встречи проходили в Отрадном, в музее Германа Брахерта, другие в клубах и исто¬рических местах Калининграда.
Я с вожделением смотрел на него, слушал его ломкий, хрипловатый голос, которым он закладывал а души своих слушателей необычные истории о своих знаменитых друзьях, великих событиях про¬шлого века, учил любить жизнь со всеми ее радо¬стями, трудностями и невзгодами, говорил, что ка¬кой бы она ни была, она все равно прекрасна.
Вашему вниманию представляется несколько его рассказов, которые запали в мою душу. Для лучшего изложения некоторые из них я буду вес¬ти от первого лица.

                Поступление

После окончания школы я поехал в Москву по¬ступать в МГУ, так как очень хотел учиться, и мне говорили, да я и сам это чувствовал, что у меня есть какой-то литературный талант. В школе я писал стихи, маленькие рассказы, некоторые из них даже печатались в нашей маленькой районной газете.
Конечно, школьные знания у меня, данные мне нашими захолустными учителями, были очень сла¬бы, но знания, полученные от друзей моего отца, ссыльных профессоров, революционеров-профес¬сионалов были превосходны. Они-то дали мне знания жизни, которые нельзя было получить ни в одной школе.
По приезде в Москву я сдал все требуемые документы в приемную комиссию МГУ, в анкете не стал указывать, за что был сослан в ссылку мой отец, бывший заместитель директора Эрмитажа.

Вот и первый экзамен - сочинение. Требова¬ния были таковы, что надо было написать не мень¬ше восьми страниц, и чтобы в них было тоже не менее четырех цитат Сталина. Время-то было ста¬линское, послевоенное.
Я выбрал близкую мне тему, что-то по строи¬тельству социализма и коммунизма, и вложил в нее более четырех сталинских цитат, взяв их из плакатов, которые висели на многих домах наших городов. В конце каждой "цитаты" я написал: том такой-то, страница такая-то, выдумав все это из головы. Кто будет это все проверять, искать эти цитаты в томах Сталина Никто.
Я был грамотен, поэтому знал, что граммати¬ческих ошибок у меня в сочинении не должно быть.
     Вот так, написав восемь страниц, я встал и пер¬вым положил сочинение на стоя экзаменаторов.
Через день я стал искать себе в вывешенных на специальных стендах списках среди двоечников, которых было очень много, я себя не нашел. Сре¬ди троечников тоже. К спискам четверочников я подходил с опаской, но и там меня не было. Это меня повергло в шок. Я подошел к списку пяте¬рочников и там, среди десятка фамилий, увидел свою.
Что удивительно, это мое сочинение было при¬знано, из-за этих цитат, одним из лучших и потом было помещено в музеи МГУ, где находится и до сих пор.
Ну а немецкий язык я знал плохо. Не было хороших учителей у нас, и поэтому, когда шел на эк¬замен, то думал, что провалюсь, и от этого, кого страха у меня не было. Перед своим заходом я видел, как две девчушки, видно, дочки по¬слов, во всю щебетали между собой на немецком языке, а когда вышли из экзаменаторской, то плакали. Они получили тройки, это от волнения. А в зашел, представился, взял билет, сел, перевел, что полагалось и, когда вышел отвечать к преподава¬телю, то она, вчитавшись в мою анкету, удивилась, откуда я приехал, так как тоже видно когда-то про¬живала там, начала расспрашивать о жизни в том городке, о школе, а я так расписал ей эту жизнь, что она охала и ахала, удивлялась таким разитель¬ным переменам.
А я рассказал ей о школьном бо¬таническом саде, которого у нас не было, и будто бы в нем у нас чего только нет, вплоть до неболь¬шого баобаба.
Она искренне всему этому удивлялась, потом посмотрела, как я перевел текст, ей понравилось, и затем отпустила меня. Выйдя, я понял, что сдал, да притом на пять. И вот эти две пятерки сдела¬ли меня студентом МГУ.

 «Серебряная голова», или «Джоконда XXI века»

Художник Николай Шувалов был когда-то дру¬гом писателя Юрия Николаевича Куранова. Но он был посредственным художником, писал простень¬кие сюжеты, картины, портреты, тем самым подра-батывал себе на жизнь.
Когда ему было лет тридцать, он влюбился в свою будущую жену, красивейшую женщину, и в одну из ночей все свои чувства к ней выразил в картине, которою назвал «Серебряная голова», или «Джоконда XXIвека».
Это было лучшее, что создал Шувалов. Потом он выставил ее в одной из художественных гале¬рей, и она была признана самой лучшей.
Картина написана в трехмерном измерении. С какой бы стороны человек ни смотрел бы на нее, ему кажется, что женщина смотрит на него, притя¬гивает к себе. Кто видел ее, тому от нее не уйти, она будет вспоминаться постоянно.
А Юрий Куранов был диссидентом-шестидесят¬ником. Когда, после той хрущевской оттепели, ему наши компетентные органы посоветовали поки¬нуть Москву, то на прощальном вечере его друг Шувалов спросил: "Что тебе подарить? Бери в моей мастерской все, что тебе нравится". И Юрий Куранов выбрал эту "Джоконду", сказав: "Подари мне свою "Серебряную голову".
И тот подарил.
Потом он очень жалел об этом. Он частенько приезжал к Куранову и в Псков, и в Эстонию, и просил возвратить ему его "Джоконду", его жену, А тот не возвращал.
Потом Шувалов скончался, и картина навсегда осталось у Куранова.
   В марте-апреле  2000 года в Калининградской  художественной галерее проходила персональная  и художника Юрия Куранова.  В молодости он тоже рисовал, и притом неплохо, но все-таки выбрал писательс¬кую стезю. И там мы увидели эту картину, Люди подолгу стояли у нее, смотрели и смотрели на эту неземную  красоту. Она притягивает к себе каждого смотрящего на нее, своим туманным взо¬ром обволакивает его, заставляет дрожать и трепетать место только в музеях и галереях.

Рассказ немца

В сибирском Гулаге, это после войны, в одной камере сидели трое, знакомый Юрия Куранова по фамилии Смирнов, также немец и индус.
От долгого этого сидения они нашли общий язык и понимали друг друга, даже разговарива¬ли, делились о прожитой жизни, мечтали о буду¬щем.
Как-то немец начал рассказывать о себе. Что он был военным летчиком и во время войны ле¬тал бомбить Францию и Англию, но не Россию.
В конце войны он был пленен и попал в амери¬канский лагерь, из которого, он, просидев какое-то время, был выпущен и поселился жить в амери¬канской зоне оккупации Берлина.
Он постоянно ходил отмечаться в американс¬кую комендатуру, и вот там однажды ему сказали, что за ним охотятся русские, и что они могут его захватить. Немец этому не поверил, но напрасно, так как спустя какое-то время он был схвачен и вывезен в советскую зону оккупации, а потом пе¬реправлен в Россию и посажен вот сюда, в этот русский концлагерь.
Когда он сидел в американском лагере, их водили работать  на завод. Они там делали какие-то детали для различных видов стрелкового оружия, и каждое утро при выходе на работу, а потом ве¬чером, при возвращении, их обыскивали, но ничего не - входили.
Заключенные в этом плане были очень умные люди, и для того чтобы показать это и заодно проучить; американцев, они решили сделать следую¬щее
Они принесли с завода детали и собрали иэ них  пулемёт, потом позвали к себе в свой огром¬ный, еще немецкий барак, коменданта лагеря, а этот пулемет поставили посреди прохода в бараке, предварительно зарядив и подготовив к стрель¬бе, и стали ждать.
Когда комендант вошел и увидел такое, то:
- если  бы это был немецкий концлагерь, то были бы  расстреляны все, кто сидел в этом бараке;
- если бы русский - охрана;
- а американский майор рассмеялся и после этого приказал по утрам и вечерам не обыски¬вать  никого.
Этот немец очень тосковал по семье, по своей Гретхен. Все спрашивал:
- Как она там? Что там дома?
Индус слушал, слушал и как-то говорит тому: Сейчас я узнаю, как там у тебя, сидите и не шевелитесь.
Потом он замер, закрыл глаза, и второе я вышло  и растворилось. Они это видели. Потом  через час индус ожил и сказал, что был в доме, где раньше жил немец, там никого не застал, но обстановку  дома описал точно. Все поверили ему.
Это была правда.


                Запорожцы и Гоголь
У всех нас представление о запорожских каза¬ках, как о какой-то неорганизованной толпе, постоянно пьяных, кричащих и дерущихся людях с бритыми головами и огромными чубами.
Это мы, видим на картине, где казаки пишут пись¬мо турецкому султану, но самое красочное описа¬ние их жизни мы находим в повести Н.Гоголя "Та¬рас Бульба".
Как он показывает, описывает казаков!

Но еще ярче у него выглядят поляки, красавица панночка и Андрей, безумно влюбленный в нее.
Гоголь эту свою повесть писал с позиции шлях¬тича, своей позиции, поэтому такое описание ка¬заков
А у казаков было свое очень мощное государ¬ство и даже своя академия, самая первая во всей России.
  Вот то-то.

                Николай II

Николай II в 1904 году принял масонство, а это с православной верой несовместимо, и после это¬го в церкви при дворе пропала царская золотая чаша.
Искали все. но так и не нашли.
Епископ Кронштадтский с одним из своих при¬ближенных начали молиться, и голос сверху им сказал, что царь предал народ и ему нет прощения.
Они начат выпаливать это прощение и моли¬лись до кровяного пота, и тот же голос им сказал, что царь прощен и ему дается двенадцать лет, а потом судьба будет страшная.
Отсюда все беды: русско-японская война, а за¬тем война 14-го года.

Царь Николаи был умным человеком. Он даже думал о создании метро в Петербурге и Москве, о тюменской нефти, доходы от которой хотел по¬том раздать подданным, как в Арабских Эмиратах.
А судьбе его было действительно трагичной, страшной.

                Булат Окуджава

Он был другом Юрия Куранова. Отец его ког¬да-то был начальником НКВД всего Закавказья. Потом его посадили и расстреляли. После смерти Сталина друзья отца вышли из мест заключе¬ний и сами заняли места на Лубянке и помогли в жизни Булату.
Он очень выгодно женился. На дочери созда¬теля ракетных двигателей, это тоже помогло ему в жизни.
Он много раз ездил за границу, а Куранов - нет, один только раз, и то вместе с Булатом. Это по¬ездка в Германию и Польшу на литературный фе¬стиваль.
Булата там все знали, а в России нет. Вот когда мы уезжали иэ гостиницы в Польше, портье пере¬дал, не считая, Куранову большую кучу денег для Окуджавы, собранную благодарными поляками.
А вот в Бресте они опоздали на поезд, кушали в ресторане. Когда поезд ушел без них, они броси¬лись во все инстанции, потом на почту давать те¬леграммы, но нигде, никто его не знал.
Это удивительно!
Потом только его узнала все страна.

                Иосиф Бродский

Он был из интеллигентной семьи, прекрасным переводчиком, но поэтом - посредственным. За хорошую, толстую книгу переводов его хотели принять в Союз писателей, но российская литера¬турная элита воспротивилась этому. Разгорелся крупный скандал. Его сослали в Архангельскую область, но сионистская мафия начала раздувать новый скандал. За границей тоже подняли шум.
Что делать?
Власть решила отправить его к ним.
Отправили.
А он там за свои посредственные стихи полу¬чил Нобелевскую премию.

                Коммунисты и попы

Советская власть со служителями церкви по¬ступала очень мудро, стремилась, чтобы служите¬ли компрометировали себя сами.
В Москве в комитете по связям с церковью было очень много умных людей.
Их задача состо¬яла в том, чтобы выбирать из молодежи, стремя-щейся быть попами, людей не умных, но красивых, и лучше бабников.
В процессе обучения настоящих верующих от¬бирали, компрометировали, отправляли в психуш¬ку, выгоняли, а тех, кто подходил им, подкармливали, лелеяли.
Став священником, такой священнослужитель своим поведением отторгал людей от церкви. Особенно нужны были бабники. Исповедав девуш¬ку, женщину, отводил ее в свои покои и там всту¬пал в интимною связь, потом бросал, а она на всех углах после этого кричала, какой он плохой, ис¬пользовал ее и не смотрит больше, тем самым церковь плохая.
Или пьяницы попы. Они своим поведением от¬талкивали верующих от церкви.

                Чеченцы

Все свое существование в большинстве своем они были подлыми, жестокими, коварными людь¬ми, очень любящими властвовать, грабить, брать в заложники.

Как-то в одну из колоний Алтайского края, где находилось около 2000 русских заключенных, при¬слали 300 чеченских зэков.
Руководство колонии предупредило русских, чтобы они были осторожны.
Заключенные работали, рыли котлованы, ямы.
После прибытия чеченцев в одну из ночей был придушен русский заключенный. Этим самым че¬ченцы хотели показать русским, что они хотят гла¬венствовать в лагере.
Чтобы не допустить такого, однажды утром все русские заключенные были выстроены так: с од¬ной тысяча человек и с другой, а потом посреди них повели этих чеченцев. Затем русские колон¬ны начали смыкаться и выдавливать чеченцев в ров.
Все упавшие туда были засыпаны землей.

                Короткие выражения

Богатство к добру не ведет. Мысль о богатстве губит человека.
Бог сделал следующее. Главное за мужчиной. Он глава семьи, рода, клана, города, страны.
Человек достигает своего совершенства при сумме половины лет, прожитых его родителями.
Гитлер и Сталин. Всевышний этим бросил вы¬зов человечеству. И разница в том, что Гитлер любил свой народ, а Сталину люди были безразличны.
После подписания германо-советского догово¬ра Сталин приказал собрать со всех лагерей нем¬цев-коммунистов и отправить их в Германию.
На немецкой погранзаставе им предлагалось подписать одну из трех бумаг: покаялся, не буду вести борьбу против немецкой власти - проез¬жай, свободен, живи; просто одумался - нельзя нигде работать; буду бороться с фашизмом  - сно¬ва в концлагерь, но немецкий.
А жизнь идет. Наступает осень. Прекрасная пора подвести итоги прожитой жизни в этом новом веке третьего тысячелетия.















                Мир животных

                Мой Мурлыка

Мой Мурлыка – это кот с прирождённой кошачьей мудростью, смекалкой и хитростью. Я приобрёл его несколько лет назад, когда две девочки из соседнего двора принесли в наш трёх котят  и предложили нам – ребятам взять их себе. Мне так захотелось иметь одного из них, что я побежал к бабушке, и попросил её выйти во двор, посмотреть на этих котят. И когда она вышла, я стал упрашивать её взять одного – самого красивого с белой грудкой и такого же цвета лапками. И вот он у нас, маленький, худенький и очень хороший. Он  всё время тянется ко мне, сидит у меня на коленях и мурлычет. Вот поэтому и ещё оттого, что у бабашки с дедушкой когда-то был кот, и его звали Мурлыкой, мы и этого назвали также.
Спустя полмесяца я с бабушкой уехал к моим родителям, и дедушка остался один дома, и ему пришлось кормить, воспитывать Мурлыку. Он с этим поручением справился на «отлично». Когда мы возвратились, то увидели, кот спит у него на ногах, писает только в дырку для вытекания воды из ванны, а когда хочет по большому, то быстро-быстро скребёт передними лапками округлый бок ванны и ждёт, когда кто-то подложит бумажку или совок под его зад.
Он тогда был ещё очень глупеньким, только познавал жизнь, всё ему хотелось обнюхать, потрогать лапкой, лизнуть языком. Мурлыка любил ловить мух, часто залетавших на нашу застеклённую веранду. Если ему попадалась оса, то он тоже гонялся за ней. Я видел, как он одну из них, бьющуюся об стекло, сначала стукнул лапкой, она упала, потом стал обнюхивать, попробовал лизнуть языком, а она взяла да и ужалила его.
Он завизжал, замотал головой, начал тереть лапкой мордочку. В общем, очень не понравилась ему эта оса, теперь он осторожен с ними.
Мурлыка очень любит сидеть на перилах открытого окна веранды и смотреть, что происходит в саду. А там другая жизнь: качаются ветки яблонь, на которых сидят птички. Они щебечут между собой, как бы переговариваются, посматривая на него. А внизу кустики, цветы, трава, и там всё шевелится, кто-то ползёт, прыгает, летает, и смотрит на всё это Мурлыке очень интересно. Он перегибается через перила и с огромным вниманием следит за всем этим.
Раз, оставшись без присмотра, он спрыгнул вниз и очутился в этом совершенно другом для него мире. Мурлыка стал обнюхивать траву, ту, которая ему понравилась жевать, потом, заметив какую-то букашку, пополз за ней, но, оказавшись под яблоней, услышал щебетание птиц, посмотрел наверх, увидел их, маленьких, юрких, красивых, перепрыгивающих с ветки на ветку, прыгнул на ствол дерева, перебрался на ветку, но птички вспорхнули, что-то пропищали ему, и улетели.
Когда мы спохватились и поняли, что Мурлыка спрыгнул в сад, то все пошли искать его. А ему так понравилась эта свобода, что он, когда  мы подходили к нему и хотели взять на руки, не давался, отбегал, потом подлез под бетонный забор сада и скрылся. Мы больше не ста¬ли его искать, подумали, что сам под вечер придет, постоянно с ве¬ранды звали "Мурлыка, Мурлыка", но так и не дождались, видно, он надолго заплутался в этом чудесном свободном мире. Ранним утром, когда я еще спал, дед пошел искать Мурлыку и нашел его в нише под нашей верандой лежащим в ящике с песком. Он жалобно, как бы из-виняющимся взглядом, посмотрел на деда, потом потянулся к нему, когда дед поднял, прижал его к своей груди, то увидел в глазах Мур¬лыки слезы. Кот плакал от радости и счастья.
Дед принес его домой, а бабушка сразу же посадила его в ванну и начала мыть в теплой воде. Мур¬лыка стоял смирно, видно, радовался возвращению в свой родной дом, своему счастью. Воды Мурлыка совершенно не боится.


Часто, когда на кухне не¬плотно закрыт водяной кран и вода тонкой струйкой журчит и стека¬ет в отверстие раковины, он подлезает под эту струйку и долго-долго стоит под ней, как бы моется, блаженствует, а потом, уже на полу, старательно облизывает всего себя.
Кот очень любит деда. Он знает, когда тот придет домой, и к его приходу, к открытию двери, сидит у нее и ждет, и, когда дед входит, то ложится на пол, поворачивается на бок, вытягивается во весь свой кошачий рост и ждет, чтобы тот погладил его по животу и спинке.
Когда дед ложится на диван отдохнуть, почитать газету, то Мур¬лыка взбирается на него, ложится ему на грудь и смотрит на деда, ждет, когда тот отложит газету и уснет, и потом сам тоже спит с ним.
Видно, у кошек от долгого лежания появляется потребность по¬двигаться, побегать. Так Мурлыка, отоспавшись, начинает это де¬лать.
Когда он был котенком, то частенько, разбежавшись, он не успе¬вал вовремя сделать поворот и стукался лбом о дверь или стену ком¬наты и потом долго крутил головой, как бы соображал, отчего все это произошло.
Кошки с возрастом умнеют. В этом я убедился сам. Мурлыка у ме¬ня понимает команды: "Иди кушать", "Нельзя", "Ложись" и другие.
Сейчас он сам открывает все двери в нашей квартире, прыгает на ручку двери, жмет ее книзу передними лапами, и дверь открывается.
Он понимает, знает, что в шесть часов утра надо разбудить деда.
Для этого Мурлыка подходит к его изголовью и лапкой осторож¬но дотрагивается до его щеки или руки. И это он тоже делает со мной, если я долго сплю.
Мурлыка не любит одиночества. Ему нравится сидеть у меня на столе и смотреть, как я пишу или читаю, трогать мои ручки, каранда¬ши, стиральные резинки,
А когда бабушка одна дома и на кухне го¬товит еду, то он садится на стол около нее и с огромным вниманием следит за тем, что она делает. А она отрежет что-нибудь вкусненькое, кусочек мяса или рыбки, положит себе на ладонь, поднесет это к его мордочке, и Мурлыка, полизав предлагаемое, осторожно возьмет его губами и съест.
Кот полностью доверяет всем нам, любит нас, и мы все его тоже очень любим.

                Коты и кошечка

Под вечер, возвращаясь домой, у крайнего одноэтажного дома, в его палисаднике, перед окнами я увидел, как после протяжного в унисон воя, сцепились два больших черных кота. Они катались по земле, потом расцепились и встали в воинственные позы друг перед другом.
Старушка, хозяйка дома, выглянула в окно, чтобы посмотреть, что там происходит. Увидев меня, открыла форточку и стала голо¬сом разгонять их.
Но коты снова взвыли и бросились друг на друга. Я видел, что кот, который посветлей, придавил другого к земле и начал душить его.
Взяв кусочек земли, я бросил его в них. Они расцепились и сно¬ва встали в позу.
-Какой ваш кот? - спросил я хозяйку.
-Что почерней. Он молодой, а тот соседский - постарше.
-Придушит он вашего. Выйдите, заберите своего.
-Иван? Выйди, - крикнула она кому-то, но коты снова после пронзительного крика схватились.
Бабка исчезла из окна, появился дед, который открыл его, и на подоконник вскочила красивая кошечка. Коты снова отскочили друг от друга, кошечка соскочила с подоконника, бросилась на соседского кота и стала лапами бить его по морде и груди. Из-за дома появилась бабка.

Соседский кот, увидев сё, юркнул в дыру под забором, видно, рванулся к себе во двор, кошечка вскочила на подоконник, а кот на забор.
Бабка протянула к нему руки, взяла его и прижала к груди.
-Дуралей ты. Ну, чего дерешься?
-За свою кошечку он бой ведёт. И она, видите, какая, видно, любит его.

                Вот это кот!

Вячеслав Иванович частенько поутру приходил к этому тихому озеру, где  в одиночестве ловил рыбу. Щук, карасей, налимов в нём было предостаточно. Он для их подкормки  варил различные каши, покупал специальный хлеб и делал другие деликатесы.
Вода в некоторых местах озера уже заросла камышом, но были разводы, в которых можно было хорошо устроиться, закинуть удочку и даже побросать спиннинг.
Для заброски спиннинга он нашел укромное место, которое находилось у крутого берега. Там, поймав рыбку, он отцеплял её от крючка и бросал на  берег. А в конце рыбалки, Вячеслав Иванович частенько замечал, что рыбы то он поймал вроде много, а тут её стало что-то мало.
И в этот раз, поймав щуку, грамм на семьсот, он поднялся на берег, положил её в сумку, которую прижал камнем. Когда он поймал вторую и понес её вложить в сумку, то  изумился, сумки на месте не было. Он покрутил головой и направился по тропинке к  кустам,  в которых нашел воришку - это большого черного кота, который уже доедал, пойманную им щуку. Вячеслав Иванович  понял, что это кот постоянно воровал у него его улов и лакомился свежей рыбой.
Он на него не обиделся и в следующие дни ловли  всегда сам уже давал коту полакомиться рыбкой.
Так завязалась его дружба с котом, который всегда теперь открыто ждал Вячеслава Ивановича у их укромного места.
                Жуля и, изверг

Она появилась у нас в конце прошлого лета. Кто-то из проез¬жающих по нашей дороге автомобилистов, оставил этого двухме¬сячного щенка у наших домов, расположенных на южной окраине города, вблизи Пенькового озера.
Ребята, детишки, играя во дворе двух наших двух подъездных трехэтажных домов, были рады видеть рядом с собой этого любо¬пытного, резвого щенка. Она была девочкой, ласковой и доброй,
позволяла детям себя гладить и играть. Все её стали называть ла¬сково - Жуля.
Дети теперь, выходя во двор, брали с собой лакомства для Жули, давали их ей, потом смотрели как она, виляя хвостом, грызёт кость или ест булку с маслом, улегшись на траву, а, скушав, вниматель¬но смотрит на давшего, интересно наклонив голову.
Во дворе жили и коты с кошечками, которых прикармливали женщины. Они за это следили, чтобы в подвалах наших домов не было крыс и мышей, а в подоконных огородах - кротов.
Для них в углу нашего сада была устроена кормушка, куда утром и вечером женщины выносили корм, и кошечки, видя, что кто-то идет туда, бежали, стремглав, со всех сторон.
Подходила и Жуля, которая смотрела на них, она подбиралась всё ближе и ближе, даже лаяла, стараясь отогнать этим лаем ко¬шек, но потом какой-то кошечке это надоедало, она, прижавшись к земле, бесстрашно шла на Жулю, а та отскакивала подальше от неё.
Со временем Жуля выросла и превратилась в красивую, граци¬озную собаку.
Наступила весна.
Рядом с нашими большими домами располагались и дома одно¬этажные, в которых хозяева содержали скот и живность.
В ближайшем из них жил очень злой и прижимистый старик.

Он когда-то содержал коз, а теперь у него остались только собаки и куры.
Из собак в доме был большой волкодав, который сидел на длин¬ной цепи и охранял дом вдоль дороги.

Но была и другая собака, поменьше, и назвал он её Шухером, которая свободно бегала по его приусадебному участку, выбегала на улицу, бросалась и об¬лаивала всех пробегавших мимо собак. Те собаки, которые знали это, боялись пробегать мимо дома. Шухер с лаем бросался на них, чувствуя поддержку волкодава. Если собака огрызалась, то Шухер прятался за свою ограду и продолжал лаять оттуда. А трусливой собаке было очень плохо - Шухер гнался за ней и даже кусал.
Как-то было дело, Шухер покусал пробегавшего мимо щенка, который был с ребятами, живущими в поселке за окружной дорогой. Хозяин этого щепка - мальчик лет тринадцати, пришел к это¬му дому и стал предъявлять претензии к старику, требуя держать Шухера на привязи.
    А тот сказал ему:
   -Ходи со своим щенком с намордником и води его на поводке.
Мальчик так и ушел, неудовлетворенный и обиженный.
Злой хозяин в один из теплых весенних дней выпустил своих куриц и оставил без присмотра, а те пошли по огородам, зашли     далеко, и за одной из них погналась пробегавшая мимо собака и задавила её.
Старик, не досчитавшись курицы, решил, что это сделала наша Жуля, подошел к нашим домам, нашел ее и стал гоняться за ней. Жулька побежала к Пеньковому озеру, но после длительного преследования старик настиг её и начал избивать, вернее, убивать. Чем - никто не знает.
Два дня после этого Жули не было. Все всполошились. Где она? Почему сё нет? Ходили разговоры, что старик убил сё. Жители до¬мов ругали этого старика, дети даже плакали.

Потом Жуля появилась в сопровождении двух собак, которые как бы помогали ей идти. Она не шла, а вернее, ползла. На голове её было страшная рана, ноги побиты, все тело опухло, глаз заплыл. Сопровождавшие собаки, видно, зализывали на ней раны, до ко¬торых она не могла добраться. Есть у собак всё же между собой выручка и поддержка.
Жуля заползла в наш подвал и улеглась, свернувшись в клубок, на бетонном полу. Женщины принесли ей воды, еды, но она не могла ничего есть.
Наутро она выползла из своего укрытия и в сопровождении большого пса, который все это время лежал напротив нашего дома на траве, отправилась в заросли сада. Там пролежала еще два дня. И снова приползла к нам в предбанник подвала. Женщины обмыли ей гноящуюся на голове рану, накормили мясом, куриным супом. Она с благодарностью смотрела на них.
Поутру, когда наша соседка по дому Таня со своим мужем пош¬ли на свой огород, расположенный рядом с нашим домом, то Жуля поплелась за ними и у их огорода перелезла в дыру ограды в другой огород, подошла к двери маленького сарая, приподнялась к висячему замку и дотронулась лапой до него.
Она видела, что Таня с мужем следят за ней. То есть она про¬сила Таню открыть ей этот замок.
Тут подошла хозяйка этого строения, которая сказала, что наша Жуля зимой жила здесь, у неё, в этом сарае. Женщина, увидев та¬кое, что случилось с Жулей, ужаснулась и сказала Тане:
-Я отвезу её к ветеринару, покажу, но для этого нужны деньги. Нужны большие деньги и на ее лечение.
Таня, возвратясь домой, рассказала об этом жителям наших до¬мов, и одна из женщин взялась собирать деньги. Люди дали, кто десять, кто пятьдесят, а кто и сто пятьдесят рублей, на свою лю¬бимую Жулю. Она позвонила этой женщине, и та, приехав, взяла Жулю, которая, понимая, что её везут на лечение, поднялась на лапы и с огромным трудом, с помощью женщины, взобралась в машину.

Потом эта женщина попросила разрешения у нас, жителей на¬ших домов, подать в суд на того, кто так бесчеловечно надругался над Жулей.
И наши жильцы с радостью согласились, обещав подписать вес бумаги, которые для этого нужны.
На следующий день Жуле сделали операцию, поставили ка-пельницу. Уж очень она была слаба и измучена, притом один глаз её вытек.
Детишки, узнав об этом, плакали. Один мальчик выпросил у матери на лечение денег и принес тридцать рублей:
-На Жулю, - сказал со слезами в голосе он.
-Очень умная собака, - отдавая Жулю, говорили врачи. - Бере¬гите се.
Теперь мы знали, что наша Жуля выживет и будет с нами.
Вот так и живем.

                Коммерческий пёс

     Я появился в государственном плодовоовощном   хозяйстве   после обеда. Толкнув дверь в одно¬этажное    деревянное    здание, на   котором   красовалась   об¬лезлая   от   старости  вывеска, вошел в тамбур, открыл вто¬рую  дверь,  прошел  внутрь, в   полутьме   увидел   в   кони коридора      большую    собаку. Она   не   шелохнулась,   только приоткрыла один глаз и ше¬вельнула  ушами,  потом  закрыла глаз и как бы снова ус¬нула.
Нужная мне дверь была пе¬рвой слева, однако она оказалась закрытой. Чтобы не испытывать терпение собаки, я осторожно, пятясь, вышел на здания. Там осмотрелся. Нигде никого не было. Даль¬ше по дороге виднелись пар¬ники, Подойдя поближе, я увидел в одном из них женщину. В это время ко мне, лая и рыча, приблизилась незамеченная ранее собака, большая серая сука с. отвис¬шими после родов сосками. Она явно намеревалась на¬пасть на меня.
К счастью, на лай собаки вышла женщина, отогнала  пашу и потом пояснила, что сейчас здесь, кроме нее, ни¬кого нет. Мы пошли в кон¬тору, чтобы позвонить нужно¬му мне человеку. При входе я предупредил женщину, что там, в коридоре, лежит боль¬шая собака и надо быть ос¬торожными.
— Не надо его   бояться,   она сытая, она коммерческая. Комната, у которой  лежит собака, сдана коммерсантам. Они ее   кормят,   а   пес   за   это   их хорошо охраняет.
— «А эта   что такая злая?» —спросил я женщину и посмотрел   назад   на   суку,   ко¬торая шла следом и настороженно следила за мной.
— С ней будьте осторожны. Она всех кусает за ноги. Она   государственная,   не кормленная, злая, как и мы.
— А выто что злые?
— Зарплату  не  дают  уже несколько       месяцев,   мастер ездит   каждый   день   в   глав¬ную контору, и мы ждем его, думаем       больше   о   деньгах, чем о работе...
Мы вошли в коридор. «Коммерческая» собака снова при-открыла один глаз, так же вздрогнула ушами, но не сдвинулись с места.
— А   если  мы  пройдем   к той двери, пропустит она нас в ту комнату?
 - Hи за что! Она же охраняет   место   и   тех   людей, которые   ее   кормят.  Не   проходите     дальше,     набросится на вас, покусает!
— Да,  дела!   Вот  что  зна¬чит забота о собаке. Если ее кормить, то она во много раз лучше  исполняет  свою  рабо-ту, —   стал   размышлять я.
   — Так я и людей, плати вовремя, они тоже будут хоро-шо работать...
Интересные сопоставления рождаются в наше переход-ное время реформ!



                Домашний пёс - злой пёс

Домашние собаки, к сожалению, куда злее, чем бездомные. Это человек - хозяин ста¬рается сделать их такими, чтобы они охраняли его квартиру, дом, имущество, да и его самого.

Будучи без поводка и намордника вo время прогулок, эти псины давно уже стали главной уг¬розой калининградцев, особенно самых незащищенных из них — стариков и детей. С этими случаями адми¬нистративной комиссии Бал¬тийского района приходится сталкиваться постоянно. Од¬нажды такая вот «ученая собака» чуть не отправила на тот свет пожилую жен-щину.
Как это нередко водится, хозяин вечером, после прогулки, войдя в подъезд, от¬правил собаку без поводка, «пешим ходом», на четвер¬тый этаж. А на третьем этаже ему повстречалась женщина, спускавшаяся шип. Увидев мчащуюся навстречу огром¬ную собаку, пенсионерка ли¬шилась чувств. Благо,    что все же выжила. Но это чувство страха и незащищенно¬сти, наверное, навсегда ос¬танутся с ней. Ну разве ма¬ло у наших пенсионеров других проблем?
Однако это еще ничего это, можно сказать, благопо¬лучный исход. Есть среди заявлений в административ¬ную комиссию случаи и по¬хуже. Одна любительница животных так уверовала в то, что ее собака хорошо выучена и воспитана, что при вызове к себе на дом работников «Скорой медици¬нской помощи» не позаботи¬лась о ее изоляции. В ре¬зультате, прибывшие медики, были покусаны псиной и по¬сле этого визита вынуждены были лечиться сами.
Еще одна собака набро¬силась на почтальона. Хо¬зяйка потом объясняла уча¬стковому, прибывшему для составления протокола, что причина нападения вполне «уважительная»; у собаки течка, и она находится в возбужденном состоянии/' Жизнь и здоровье человека многие собакалюбы, похоже, даже и в голову не берут?
И сколько ещё таких  вот печальных историй    прихо¬дится  рассматривать нашей административной   комиссии. Сейчас этих больших,  злых домашних      собак в нашем городе становится все боль¬ше, а значит, и количество их  жертв   возрастает.   Поэ¬тому мой совет: будьте ос¬торожны, увидев домашнюю собаку      без поводка  и  на¬мордника. И ни в коем слу¬чае не оставляйте      без на¬казания случаи      нападения агрессивных животных.  Для этого нужно сразу же обра¬титься в милицию для    со¬ставления  протокола на  хо¬зяина злобной псины.      Мы наведем   порядок    в городе лишь    в том  случае,    если каждый владелец собаки Су¬дет знать, что наказание не¬минуемо.

                Заложники

    Мы все,  живущие   ря¬дом,   по   соседству,    в наших    звукопроницае¬мых домах, давно уже стала заложниками друг друга.
Эта квартира на первом этаже современного здания в Балтийском районе стала на¬стоящим бичом божьим ля всех его обитателей. Хозяйка двухкомнатного жилища од¬на воспитывает четверых де¬тей и... шестерых собак. Ко всему этому к ней частенько захаживает один приличный бомж, который проживает в подвале.
Бывает, причем очень ча¬сто, как только начинается в  той квартире какая-то воз¬ня, так весь подъезд прихо-дит в дрожь. Дети, затеяв игру, кричат, собаки, поддерживая их, визжат и лают, потом все    это    выскакивает во двор,    и творится    нечто неописуемое.    Псины   мчатся к    контейнерной     площадке, где,  увидев    их,    кошки    со страхом выскакивают из   му¬сорных ящиков   и стремглав залезают на деревья   и   под днища рядом стоящих машин.

Подобрав все съестное,  набе¬гавшись   по двору,    нагадив по всем углам,    собаки воз¬вращаются в квартиру,  в те¬пло и блаженство, где   зати¬хают.
И вот в этот-то короткий промежуток времени наступа¬ют мгновения блаженства и у соседей, живущих рядом. На¬долго ли? Интересно, будут ли у нас когда-нибудь дейст¬вовать законы, регулирую¬щие правила содержания жи¬вотных и правила обыкновен¬ного, нормального человече¬ского бытия?      
               
               

                Мерседес и собака

Подвыпивший владелец огромной поро¬дистой собаки выгуливал ее по улице Беговой воз¬ле своего дома без по¬водка и намордника. Он медленно прохаживался, думая о своей жизни, ру¬гая более удачливых. Если бы кто-то прислу¬шался к его бормотанию, то он смог бы понять, что человек очень не любит этих «новых русских», имеющих все: хорошую еду, машины, квартиры, дачи, деньги, и собака по¬нимала его и во всем под¬держивала.
Навстречу им из-за по¬ворота вывернул новень¬кий «Мерседес», а так как уже было темно, то свет от фар при повороте машины скользнул по чело¬веку, его собаке и осле¬пил их. Владелец собаки зажмурился и покрыл на всю улицу матом водите¬ля.
Собаке передалось не¬довольство хозяина, и она, чтобы наказать обид¬чика, бросилась на авто¬мобиль, желая ухватить своей огромной пастью фару, но это у нее не по¬лучилось, она только сильно ударилась лбом об нее, потом телом об кры¬ло автомобиля. Но авто¬мобиль был очень боль¬шой, массивный, и поэто¬му собака не могла столк¬нуть его с дороги, и он от¬бросил ее от себя. Она, отлетела, мотнула, как ни в чем не бывало головой, и побежала к хозяину, ко¬торый уже был метрах в двадцати от нее и маши¬ны. И шел, не обращая внимания на действия сво¬ей собаки.


Машина остановилась, ее владелец выскочил из нее, кинулся смотреть, что же случилось с автомоби¬лем, и, увидев содеянное - разбитую фару и вмятину на крыле, он бросился за человеком с собакой, но та, услышав шаги и про¬клятия водителя, с лаем двинулась ему навстречу.
Тот остановился, соба¬ка тоже, но она, присев, продолжала грозно свер¬кать глазами, рычать и лаять, готовая броситься на него. Владелец маши¬ны, поняв, что может еще пострадать и сам, возмож¬но сильнее, чем автомо¬биль, пятясь, стал возвра-щаться к нему, где снова посмотрел на разбитую фару, потрогал вмятину, ругнулся, затем сел за руль и поехал по своим важным делам.
Собака тоже возврати¬лась к своему хозяину, и они мирно продолжили свой вечерний моцион, довольные, что смогли выплеснуть свое недо¬вольство жизнью на ново¬го хозяина этой жизни.
                Расплата

Сергей Вологжанин, по¬лучив в наследство   от матери квартиру, распо¬ложенную  на первом    этаже по  улице Павлик»  Морозова, решил  на   ней  подзаработать и сдать в аренду, благо,  что было жилье у жены.
У известной в городе дос¬ки объявлений возле Центрального рынка состоялась встреча с Ларисой Васильев-ной, которой как раз нужна была именно такая кварти¬ра для оборудования в ней зубоврачебного кабинета. Договорились для начала об аренде на три месяца, при этом сумма и триста долла¬ров сраэу же была вручена хозяину.
Работа у зубного врача пошла,  клиентов было много, а чтобы Лариса Васильевна не отвлекалась не бытовые ме¬лочи, ей помогала дочь, уже вполне взрослая девушка, Вместе с ними    в    квартире обосновалась и собака, не¬мецкая овчарка, очень умная, имеющая хорошую родослов¬ную и  прошедшая школу спе¬циального обучения.


Ну никак не подозревала Лариса Васильевна, что у хозяина созрел коварный замысел — выселить ее досрочно из квартиры и засе¬лить новых  жильцов.
Дней через десять хозяин появился в своих владениях и стал требовать покинуть квартиру. Доводы Ларисы Ва¬сильевны о договоренности и оплате денег за три месяца не действовали. Вошедший в раж тридцатилетний мужчи¬на начал выкосить вещи в коридор и кричать, что   его квартиру   завяли    без  разрешения.

И тут произошло непредвиденное. Овчарке удалось открыть запертую дверь, и она бросилась на обидчика, повалила его на пол, разорвала брюки и (о, ужас!) добра¬лась до «мужского достоин¬ство». Взвыв от боли, мужчина в ужасе и страхе помчался в больницу, благо, что   она   находилась     рядом.
Участковый инспектор прибыл в больницу сразу же после поступления сигнала о необычном больном. Рассказы, записанные со слов Сер¬гея Васильевича и Ларины Васильевны, отличались друг от друга как небо от земли.
У каждого была своя версия происшедшего. Но поскольку травма (да еще ка¬кая!) была налицо, то протокол страж порядка составил на хозяйку собаки, где еще была указана причина покусов — содержание живот¬ного без намордника.
Административная  комиссия района, куда из мили¬ции поступили материалы  по этому делу, так и не смогла, пока рассмотреть столь жи¬вотрепещущую историю. Пострадавший, несмотря на приглашения, на комиссию не явился.
Ну а мы все же решили обнародовать эту историю и на всякий случай предупредить. Мужики, прежде чем качать права, убедитесь, нет ли по соседству хорошо обученной собаки.






                И смех, и грех    
               
                Хрюшкин и Поросенкова

В нашем районе руководителем когда-то был человек по фамилии Хрюшкин. И надо же так случиться, что в другом – Кабанов. Люди уже смирились к такому совпадению фамилий у своих руководителей. Но вот прислали как-то к Кабанову на должность его заместителя женщину по фамилии Поросёнкова. И однажды позвонила Поросёнкова  в соседний район, чтобы выяснить у его руководителя обстоятельства одного неотложного дела.
- Хрюшкин слушает, - прозвучало в трубке.
- Извините, с Вами говорит Поросенкова, из соседнего района.
- Что!? – вскричал в ответ Хрюшкин. – Как Вы смеете так оскорблять меня!? Да что это такое!? Кто Вы такая?
- Поросёнкова, заместитель Кабанова.
- Вы что нарочно издеваетесь надо мной? - прорычал тот в ответ и бросил трубку.
А Поросенкова в сильнейшем расстройстве пошла в кабинет своего начальника Кабанова, рассказала ему о  звонке  Хрюшкину и даже всплакнула от обиды.
Тот, как мог,  успокоил её.
- Что поделаешь, если у нас такие фамилии, - сказал он ей. – Иди к себе, а я постараюсь уладить это дело.
После её ухода, Кабанов позвонил Хрюшкину, объяснил тому возникшую ситуацию и попросил  извиниться перед Поросёнковой.
Тот позвонил, извинился за несдержанность, и инцидент был исчерпан.


                Волшебные брызги

Евгения Петровна, женщина ранне¬го пенсионного возраста, проживала на четвертом этаже в небольшой двухком-натной квартире пятиэтажного дома хрушевской постройки. Она была одино¬ка, муж давно ушел от нее, а дети разъехались по другим городам в поис¬ках счастья.
Чтобы скрасить свое одиночество, Ев¬гения Петровна завела себе песика, ко¬торого она так любила, что позволяла спать на своей кровати.
Как-то в осенний, но очень хороший день, Евгения Петровна, чтобы провет¬рить квартиру, открыла дверь на свой  маленький балкон, а сама узла на кухню
Прелестный песик по кличке Дик очень обрадовался этому, вышел на бал¬кон, поднял правую ногу у толстого же¬лезного прута ограждения балкона и с огромным удовольствием сделал свое дело.
Поверхность пола балкона была сдела¬на в соответствии со всеми строительными нормами и по¬этому имела наклон в сторону улицы, ввиду чего моча стала стекать вниз и попала на лысую голову всеми многоуважаемого Петра Пет¬ровича, который после сытного обеда с чаркой водки стоял на балконе и курил.
Почувствовав неладное, он правой ру¬кой провел по мокрой лысине, потом поднес руку к глазам и носу и понял, что это собачья моча. Петр Петрович на¬правил свой взор вверх и закричал: "Ты что это такое, Евгения Петровна, выт¬воряешь?".
Но никакого ответа не последовало, а только капельки мочи продолжали стекать на его балкон.
-Эй ты, отзовись, - взывал он к со¬седке сверху, но там не было никакого шевеления.
Наличие мочи на лысине и на ушах и никакой реакции на его крик - все это сильнее и сильнее раздражало его, и Петр Петрович решил действовать.


Он выско¬чил из квартиры, поднялся на четвертый этаж, стал жать на кнопку звонка, сту¬чать в дверь, чтобы она поскорее откры¬лась. И она отрылась.
-Петр Петрович, в чем дело? - начала расспрашивать его Евгения Петровна.
- Ах, ты не знаешь, в чем дело? Не зна¬ешь, что твоя псина облила меня своей мочой, - заорал он.
- Ну что вы кричите? Успокойтесь, - начала говорить она ему, догадавшись,  в чем дело, так как вид у Петра Пет¬ровича был слишком паршивый, мокрая лысина источала неприят¬ный запах.
-Где она? Я ее сейчас удавлю, - еще больше раздражался он и  стал теснить Евгению Петровну,  пытаясь прорваться в квартиру.
- Ко мне нельзя, идите отсюда, - теперь уже и она начала  кричать и руками выталкивать его из квартиры, а песик в защиту хозяйки тонко залаял.
Петр Петрович, желая схватить песи¬ка, толкнул Евгению Петровну, и она, падая, чтобы не пропустить его, схвати¬ла визитера за куртку и вместе с ним упала на пол прихожей.
В этот момент на их крики выскочили соседи по лестничной площадке, которые увидели лежащих вместе Евгению Петровну и Петра Петровича, а рядом лающего Дика.
Пет¬ру Петровичу и затем отвел его домой, а одна из соседок осталась с Евгенией Пет¬ровной и очень долго успокаивала ее.
На следующий день Евгения Петровна сходила в милицию, где написала заяв¬ление о нападении на нее соседа снизу, потом все подробно рассказала участко¬вому. Участковый встретился с Петром Петровичем, записал его показания и вынес ему самое строгое письменное пре¬дупреждение, в котором было записано, что при повторном таком случае он бу¬дет привлечен к уголовной ответствен¬ности. Участковый и действия песика не оставил без внимания, на его хозяйку Евгению Петровну составил протокол об административном правонарушении за неправильное содержание собаки в жи¬лых помещениях, после чего она была вызвана на заседание административной комиссии района, где и ей было выне¬сено предупреждение, могли бы и ошт¬рафовать.
Но комиссия решила мудро, равнозначно оценив действия соседей.
Но Евгения Петровна была женщиной, ее сильнее, чем соседа, мучила обида за физическое насилие над ней, и она по-дала в суд.
До суда дело не дошло, так как через месяц Петр Петрович, проснувшись, провел рукой по лысине и ощутил на ней наличие кончиков волос. Он не верил этому. Но они с каждым днем станови¬лась все больше и больше. Петр Петро¬вич был очень рад им. Зная о предстоя¬щем суде, понимая, что и он был не прав, но ввиду такого очень благоприят¬ного для его головы исхода, Петр Пет¬рович купил большой букет цветов, па¬кет рекламированной всеми средствами массовой информации собачьей еды и от¬правился к своей верхней соседке.
- «Не держите зла на меня, - сказал Петр Петрович Евгении Петровне, — да¬вайте жить дружно…», где там наш доро¬гой Дик?..

                Взревновала

       Сегодня Лариса решила зай¬ти к себе домой, забрать пещи, необходимые для отправ¬ки ребенка в лагерь. Она вре-менно проживала с дочкой у сво¬ей мамы ввиду очередной раз-молвки с мужем.
Открыв ключом дверь и вой¬дя в комнату, Лариса увидела на диване женские вещи, на полу туфли, а в углу небольшую сум¬ку.
Это ее страшно возмутило...
«Каков подлец», - подумала она, - «не успела я на какое-то время уйти, а он уже привел какую-то шлюху, - и она, совсем расстро¬ившись и рассвирепев, открыла окно и покидала в него все при¬надлежности очередной, как она думала, любовницы мужа.
- Я дождусь их, я им покажу, - всё кипело у нее в груди.


Прождав в таком стрессовом состоянии, говеем немного, она услышала звук, открываемой клю¬чом входной двери, и потом пе¬ред ней предстала «времен¬ная подруга» ее мужа.
- Ты что это, шлюха, тварь паршивая, входишь в мою квартиру, вон отсюда, - и она, не дав жен¬щине вымолвить ни слова, своим видом и криком выпроводила ее за дверь.
Еще через полчаса появился муж, ее Саша, который очень уди¬вился, увидев ее и тем более в таком агрессивном состоянии.
- Ты что это без меня тут выт¬воряешь? Только я за порог, а ты сразу же приводишь сюда какую-то шлюху?
- Ты что? Это о ком ты гово¬ришь? - он еще ничего не мог сообразить.
- Кто здесь с тобой живет? Чьи это тут были вещи? А? Отвечай!
- Ты что, выгнала ее? - решил¬ся спросить муж.
- Да, выгнала и все ее шмотки выбросила.
- Как выбросила? Куда?
- За окно. Посмотри, там они валяются.
      Он подошел к окну, посмотрел вниз, но там никаких вещей не было видно.
- Ничего там нет.
- Как нет?
Лариса бросилась к окну, от¬толкнула его, посмотрела вниз и удостоверилась, что там ничего нет.
Тем лучше, видно подобрала она свои тряпки, - с презрением произнесла она.
- Какая шлюха, что ты мелешь? Это же моя двоюродная сестра. Она приехала сюда купить одеж¬ду детям, чтобы приодеть их к школе.
- Как сестра? - осеклась Лари¬са.
- Вот так, тети Веры дочь.
Лариса выбежала из кварти¬ры, спустилась на первый этаж, выскочила из дома, обежала вок¬руг него, но ни вещей, ни той жен¬щины, никого она не увидела и не нашла.

                Новогодние неприятности

Тетка Матрена жила одна на четвер¬том этаже старого хрущевской построй¬ки лома без веранд и лоджий.
3I декабря был  предпраз¬дничный день, и она решила с утра про¬стирнуть снятое постельное белье, что¬бы и Новый год пойти чистой, одухот¬воренной.
Но, как всегда, в этот день в боль¬шинстве домов Калининграда не стало сначала горячей, а потом и холодной поды. И дали эту воду только вечером.
Тетка Матрена быстро прополоскала уже постиранное белье. И две просты¬ни с одной наволочкой вывесила за окно на растянутой вдоль ее двух окон веревке для просушки в темное время суток.
Этажом ниже Новый год празднова¬ли широко, шумно, и когда начался са¬лют, все бросились к окну комнаты благо оно выхо¬дило в ту сторо¬ну, где взлетали ракеты и петар¬ды. Но из-за спускающихся сверху просты¬ней ничего не было видно. И был среди гостей, хорошо разогретый спиртным мужчина, который взял ножницы и вырезал в свисающей простыне боль¬шое отверстие. Все от души посмеялись этой находчивости парня, вдоволь на¬смотрелись на салют, а под утро разош¬лись.
Утром тетка Матрена решила снять белье, и когда она это сделала, то обна¬ружила в простыне огромную дыру. Она сразу же смекнула, кто это сделал, и бросилась вниз. Соседка-хозяйка с нижнего этажа в это время занима¬лась уборкой лестницы, гак как гости во вре¬мя празднования выходили покурить, поспорить на ле¬стничную площадку и там оставили полнейший беспо¬рядок.
Слово за слово, сосед¬ки разругались вдрызг, и, чтобы поставить точку, хо¬зяйка снизу в гневе подняла ведро с водой и надела его на голову тетке Матрене, да еще хоро¬шо стукнула кулаком по его дну.

На вопли и крики сбежались другие жиль¬цы дома, которые разняли разъярен¬ных женщин и развели их по кварти¬рам. Ну а дальше было еще много все¬го интересного и поучительного...

                Попраздновали

Застолья всегда желанны и начинаются они хорошо, тут цветы, улыбки, хорошие слова, подарки, деньги, тут все: радушие юбиляров, щедрость приглашенных, не¬предсказуемость поступков присутствующих.
На этот юбилей к Вере Павловне пришел и сосед снизу. Жена его осталась дома, она приболела, а он пришел, красивый, высокий, дородный, в хорошем костюме и очках. Он был прекрасным певцом, профессионалом, так как пел раньше в художественной само¬деятельности, бывало, высту¬пал и на городских праздни¬ках.
Аккордеонист играл все, что бы он ни попросил, и он пел задушевно, обворожи¬тельно. В перерывах между песнями поднимал рюмку, эффектно опрокидывал ее в рот, закусывал и просил ак¬кордеониста: "А вот это мо¬жешь? Давай, сыграй".
С большим опозданием на торжествах появилась начальница юбилярши, хорошо одетая, прекрасно причесанная, в общем, ухоженная. Она сразу же после первой штрафной рюмки, влилась в компанию, начала тоже подпевать певцу.
Он ее, как и всех, обворо¬жил. Она прямо прилипла к нему. В конце вечера певец взялся ее проводить, так как всем было видно, что она одна не доберется до дома.
Они вышли из подъезда и сразу же сели в такси.  Ехать пришлось долго, на другой конец города, и стоило это около сотни рублей, и рас¬плачивалась она.
А дальше он уже ничего не помнил. Проснулся, я рядом - незнакомая женщина. Он - голый! Тихо встал, оделся, вышел в коридор, потом за дверь квартиры, спустился со второго этажа, посмотрел на дом. Он его впервые видел. Тот был старый, обшарпан¬ный, еще немецкой построй¬ки. Улица тоже была совсем незнакома Тьма несусвет¬ная. Людей нигде не было видно.
Всё впервые. Пошел направо.  Наконец встре¬тил мужчину-бомжа, спросил его:
- Где я?
       Тот ответил
- На Шпандине.
- А как выйти отсюда?
- Иди туда, - показал бомж.
Он вышел на мамоновское шоссе, огляделся, интуитив¬но понял, куда надо ехать. Дошел до остановки автобу¬са, стал ждать. Появился ав¬тобус. Вошел в него, стал ис¬кать деньги, нашел в заднем кармане заначенную десят¬ку и расплатился. Доехал до дома, поднялся к юбилярше, позвонил. Ему открыли и удивились.
-Пиджак у вас? – спросил он.
Там начали искать. Нашли. Он обрадовался, схватил его, стал ощупывать карма¬ны. Убедился, что все на ме¬сте: документы, деньги. Ра¬достно опустился на стул и попросил воды. Дали водоч¬ки. Выпил, успокоился, спро¬сил:
- Жена не приходила?
- Нет.
- Хорошо! Спросит, скажи¬те, что у вас переночевал.
Вышел, пришел домой, по¬мылся под душем, лег рядом с женой и моментально ус¬нул.
Спустя часа четыре к юби¬лярше снова позвонили. Это пришли две девушки, одна из которых была дочерью той начальницы.
- «Мама не оставляла здесь своей сумочки?» —спросила она.
- Нет. Она ее взяла с со¬бой.
Потом ближе к вечеру, юбилярша встретилась с певцом, спросила его о сумочке начальницы.
Тот вспомнил, что та рас¬плачивалась за такси, брала деньги из этой сумочки.
Он поклялся, что найдет таксиста и вернёт сумочку с документами и совсем прочим.



Я хотел окончить этот рассказ такими словами: "До сих пор ищет",. но узнал, что певец по¬шел в таксопарк, благо он один в юроде, обратился к его руководителю, ну и, что самое удивительное, они ему возвратили эту сумочку, сказав:
"Мы взяли из нее только 300 рублей, хорошо выпили на них после работы в тот день, ну, в общем, берите, возвра¬щаем".
Он потом сумочку отдал юбилярше, а та своей на¬чальнице, и все остались до¬вольными исходом недора¬зумения.
Так вот бывает.
                Холодильник

Мне лично очень мешают вы¬шедшие из употребления, испорченные холодильник, ламповый те¬левизор, большой приемник, раз¬личные громоздкие столы, шкафы, кресла, стулья. Они в моей квар¬тире везде: на кухне, в комнатах, коридоре, туалете, даже в подва¬ле.
Жене они очень дороги, с ними она прожила какую-то часть сво¬ей жизни и ни за что не хочет рас¬ставаться.
И я решил, что для избавления от них надо предпринять что-то такое, очень необычное, которое было бы воспринято моей женой с одобрением и даже с некоторой материальной пользой.
Первой жертвой из всего ста¬рого я выбрал холодильник, кото¬рый стоял в углу кухни, занимал много места, был никчемен, так как три года назад у него сгорел элек-тродвигатель.
И вот, выбрав для этого день, я, придя с работы, сказал своей жене:
- Знаешь, я узнал, что на улице Дзержинского принимают предметы домашнего обихода, которые вышли из строя. Вот за этот наш холодильник мы сможем получить сто - двести тысяч рублей (в це¬нах 1997 г.).
Она некоторое время молчала, осмысливая услышанное, готом спросила:
- А сколько стоит, чтобы  его отремонтировать?
- Тысяч пятьсот-шестьсот. В нем надо менять весь холодильный механизм вместе с электромотором.
- Давай  сдавай,  -  наконец-то решилась она, - деньги  хоть какие-то получим.
И я начал действовать, претво¬рять свой план в жизнь.
Своего соседа по лестничной площадке,  ответственного работника одной мало престижной орга-низации, я попросил на следующий день приехать на грузовой машине, забрать у жены мой холодиль¬ник и отвезти его куда-нибудь.
Он, подумав немного, ответил, что отвезет его в гараж своей организации и приспособит для хранения особо ценных запасных частей.
Я попросил его при выносе хо¬лодильника из квартире обращать¬ся с ним осторожно, поставить на что-то мягкое, укрыть какой-нибудь тряпкой и привязать к борту или кабине машины, и также сказать, что едут за еще одним, таким же, который просит сдать одна женщина.
Жена рьяно взялась за подго¬товку холодильника к сдаче. Она весь его вычистила, вымыла, и он у нее снова стал белым, блестя¬щим.
Утром, идя с соседом на рабо¬ту, я с ним еще раз обговорил все вопросы этой очень важной для меня операции. Мы сошлись в том, что как будто там,  на приемном пункте, мои холодильник оценят в сто семьдесят пять тысяч рублей, и я их ему сразу же дал, чтобы он по приходе к нам после работы отдал их моей жене.

В дальнейшем все произошло так, как мы договорились. Сосед приехал и с водителем автомоби¬ля, под бдительным контролем жены, вынес осторожно холодиль¬ник, поставил его в кузов машины, набросил на него старое одеяло, привязал к кабине и сказал ей:
- Не волнуйтесь, все будет в по¬рядке.
И уехал к себе в гараж. Придя с работы домой, я, преж¬де всего, спросил жену:
- Сосед дома?
- Нет еще. Я его жду с нетерпением, - ответила она.
- Да! Интересно, как там у него получилось? - произнес я. - Подождем, скоро придет.
Спустя какое-то время появил¬ся и наш сосед, который, войдя к нам, достал из кармана деньги и протянул их жене.
- Вот, за ваш холодильник дали сто семьдесят пять тысяч рублей,
могли бы дать и меньше, но он по сравнению с другим очень хорошо смотрелся, прямо блестел.       
Жена аж зарделась от такой по¬хвалы и стала говорить, что у нее все вещи такие.
- Спасибо тебе за оказанную помощь, - сказал я соседу, - теперь
мне также надо куда-то сдать вот этот старый, но еще работающий
телевизор и, смотри, вон тот при¬емник-радиолу. Стоят, мешают, а
выбрасывать жалко.
- Давай ищи, где принимают, а я отвезу, - ответил тот, и мы засмеялись, думая об одном и том же.
Советую всем, делайте, как де¬лаю я, будет большая польза для вас, вашей жены, свободней ста¬нет в вашей квартире.

                Пьянство в пользу мира

-Где был? – обращается старшина роты к опоздав¬шему на построение солда¬ту.
 -Пиво пил, - отвечает тот фразой из известного всем телерекламного ролика.
Говорят, уже ввели в нор¬му офицерского доволь¬ствия пиво, а для солдат его выдают только в воскрес¬ные дни, для поднятия жиз¬ненного тонуса.
Жизнь идет. Все меняет¬ся. Пиво теперь не алкоголь, его можно пить и детям, так говорят нам рекламные медики.
А тогда, лет пятнадцать назад, какие мы были дура¬ки, в том числе и руково¬дитель нашей страны, кото¬рый заставил вырубить большинство виноградни¬ков, а водочных магазинов у воинских частей днем с огнем нельзя было найти.
Тогда, как и сейчас, к мо¬лодым солдатам частенько приезжали папы с мамами. Раз после такого свидания с родителями рядовой Ива¬нов, возвращаясь в часть, был остановлен дежурным по части, которому показа¬лись странными уж слиш¬ком оттопыренные карма¬ны штанов солдата. Он по¬просил Иванова показать, что в его карманах, и был очень удивлен, когда перед его глазами появилась бу¬тылка водки.
    Отец солдата уже уехал, но обещал приехать в день присяги через неделю.
Эту бутылку солдат Ива¬нов сам лично разбил пе¬ред строем своих товари¬щей в тот же день. Но этот случай, как ни странно, по¬лучил и дальнейшее про¬должение.
День принятия присяги проходит всегда торже¬ственно и красочно. Все военнослужащие в пара¬дной форме, тут и родите¬ли солдат, жители военно¬го городка и, конечно, дети. Все с цветами. Иг¬рает музыка. В момент принятия присяги в тор¬жественной тишине слышны только взволно¬ванные голоса присягаю¬щих, чеканный стук сол¬датских сапог. Потом идет прохождение торже¬ственным маршем и на-путствие солдат перед их первым увольнением.
Нас тогда напутствовал коман¬дир части в присутствии родителей. Он в своей речи напомнил всем, что совсем недавно, 16 мая 1985 года, был опублико¬ван указ по борьбе с пьян¬ством и алкоголизмом, и что в связи с этим везде идет ожесточенная борьба с этим злом, вспомнил случай с рядовым Ивано¬вым и спросил:
    А родители рядового Иванова присутствуют?
- Есть, - последовал бод¬рый ответ отца.
- Вот вы дали в прошлое посещение своему сыну бу¬тылку водки, -продолжил командир.
- Да, дал, ну и что такого, он же просил.
     Согласно указу от 16 мая я должен вас оштрафо¬вать на тридцать рублей, а если я этого не сделаю, то меня как руководителя дол¬жны оштрафовать уже на пятьдесят рублей. Я не знаю пока, куда вам внести этот штраф, государство еще не определило этого, но, ду¬маю, не будет ошибкой, если вы эти деньги внесете в Фонд мира, мы же все не хотим войны. Вы на маши-не, вот и съездите в ближай¬ший городок и внесите деньги в сберкассу, и тогда ваш сын в вашем полном распоряжении.
        Присутствующие заулы¬бались, засмеялись, но в основном все были удовлет¬ворены тем, то в части ве¬дется борьба с пьянством реально и наглядно, не так, как на заводах и фабриках, где они работают.
      Отец Иванова приехал через час, привез квитанцию о внесении денег в Фонд мира и, кажется, тоже был очень доволен сложившей¬ся ситуацией и даже благо¬дарил потом командира части за действенную борь¬бу с пьянством.

                Начальник

  Дураки! В каком обществе их больше?
Конечно, в демократическом.
- Останьтесь, - сурово сказал мне заместитель руководителя
нашего предприятия, но не мой прямой начальник, после оче-редного производственного со¬вещания.
Я остался, присел за большой стол и стал ждать, что он ска-жет.
- Все! С сегодняшнего дня вы в моем подчинении. Сейчас у меня нет времени объяснить вам, как мы в дальнейшем бу¬дем работать. Я уезжаю, но пос¬ле моего приезда мы поговорим.
Я был ошарашен.
- А как же регламент нашего учреждения, который только два дня назад утвердил руково¬дитель нашей организации? Там я значусь в подчинении другого зама.

- А! Регламент — пустяк, - махнул он рукой. - Будем рабо-тать по-новому.
Я пошел к себе, начал пере¬бирать папки, подбирать доку-менты, готовиться к предстоящей встрече.
Так, находясь в таком удрученном состоянии, я решил сходить к своему "бывшему" на¬чальнику и спросить:
- В чем дело?
Когда я задал ему этот воп¬рос и сказал, почему он воз-ник у меня, тот хлопнул себя по лбу и произнес:
-.Вот дурак! Ему вчера наш шеф указал новое направление работы, чтобы он был поболь¬ше загружен. Но это не тебя, а другого начальника отдела он подчинил ему. Не волнуйся. Я с ним переговорю.
Но разговор, важно, у них не получился, так как спустя пару часов новый начальник позвонил мне и строго произнёс:
- Зайдите! Да захватите по пути начальника такого-то от дела, он тоже теперь ной под¬чиненный.
Когда мы вошли, он, сдви¬нув брови, сказал:
- Садитесь! Итак, поговорим о том, что мы с вами будем делать.
Я, понимая, что этот разго¬вор не для меня, вежливо вста-вил:
- Вас просил срочно зайти к себе первый зам.
  Он, услышав такое, схватился и выбежал из кабинета, произнося:
- Ждите!
Мы, видя такое и понимая, в чем дело, радостно рассмея¬лись, предвкушая интересность последующих событий.
Спустя какое-то время дверь открылась, вошел хозяин каби-нета и хмуро сказал мне:
- Вы свободны, - а тому. - А вы останьтесь.
Я вышел и подумал:
- Настоящий дурак!
Начальник - он  и есть начальник.
-
- Как-то к одному уж очень вы¬сокому начальнику пришли двое других должностью поменьше. Выслушав их с совершенно непроницаемым лицом и отсутствующим взглядом, этот начальник спросил их:
- Всё
Те робко ответили.
-Да.
- Ну так идите. Мы подума¬ем.
И ещё не дождавшись их выхода, он, страшно измученный своей работой, вскричал в се¬лектор:
- Тоня! Чаю!

                Объясни и покажи

    Однажды мировому судье поступило заявление от продавца аптечного киоска. Она просила разобраться, поче¬му и за что ее оштрафовали при продаже резиновых изделий.
Вот как писало об этом долж¬ностное лицо: «2312.00 в 14 ча¬сов 30 минут установлено, что гр. Таханова И.П. в аптечном киос¬ке по ул. Захарова осуществляла реализацию презервативов «Love cat» производства Япония по цене 6р. 90к. за штуку без инст¬рукции к применению и анно¬тации на русском языке, чем на¬рушила правила торговли».
- Я что нарушила? Мне вот привезли, дали, и я продаю. Какая может быть тут инструкция, когда об этом знают все от мала до велика? - спрашивает у судьи молоденькая девчушка,
- На все должна быть инструк¬ция, а если человек, покупатель
не понимает, то ему надо и по¬казать, как правильно применять
продаваемую вещь, - вразумля¬ет се судья.
Если человек симпатичный, то я согласна, но если настоя¬щая обезьяна, жлоб, то вы уж из¬вините, - смиряется с судьей
продавщица и соглашается оп¬латить штраф за неправильную
продажу этих очень нужных лю¬дям резиновых изделий.
                Фантастика

                Второй мир

С самого начала своей жизни я чувствовал, что я один, со мной всегда был второй я, который помогал, а если надо, и спасал меня от всех бед и неприятностей. Я рос без отца, я его не знал, мать никогда не рассказывала мне о нем, даже всегда говорила, что его у меня не было. Это было какой-то загадкой, которую я никак не мог разгадать.
Она так и прожила со мной, не встречаясь с мужчинами до моего совершеннолетия. Не знаю, или она не хотела своими связями травмировать меня, или ей было так на роду написано, но я ей благодарен за это.
Только после ее внезапной смерти, врачи точно не могли установить, отчего же конкретно она умерла, я через несколько лет, вчитываясь в строчки судебно-медицинской экспертизы, нашел в них нечто странное, необычное. Видно это заключение писал очень умный, очень дотошный врач, специалист своего дела, так как он, исследуя жидкостной состав тела, нашел в нем инородное составляющее. Это под микроскопом представляло собой какую-то плоскую прямоугольную матрицу с четкими квадратами на ее поверхности. А все вместе эти многочисленные квадраты образовывали правильную геометрическую
сетку.
Врач не стал больше развивать это явление и тем более писать, отчего все это, но я, имея на руках такой документ, стал допытываться, в чем здесь дело.
Как потом я выяснил, такого практически в жизни не встречается. Но как? Почему эта сетка из матриц могла попасть в одну среду с другими хромосомами организма? Не влияла ли все это на мое появление и на мою раздвоенность в экстремальных ситуациях.

Порой мне кажется, что я выхожу из себя и со стороны смотрю на спои действия, оценивая, что я делаю и, когда надо, спасаю свое насущной существо. Как-то, купаясь в море, при больших волнах, о эти коварные волны! Они затянули меня с сыном на глубину, не давали мне достать до дна, встать на него, хотя я знал, что в тихую погоду здесь мелко, я уже совсем обессилил и, чтобы спасти сына, со всей силы толкнул его к берегу, а сам остался в этих волнах. Они держали меня в своих объятиях и издевались, как могли. Но неожиданно мое второе я вышло из меня и бросило с какой-то невероятной силой к берегу. И вот я стою на песчаном дне и волны, теперь они ласковые, помогают мне выйти на берег.
Было и другое, тоже странное. Как-то, возвращаясь поздним вечером домой, я на своей пустынной улице повстречался с двумя парнями, потребовавшими от меня денег, один даже достал нож и приставил его к моему животу. То моё второе я, это я видел отчетливо, вышло из меня, обошло этого грабителя и с силой стукнуло его сжатым кулаком по затылку. Он упал, а другой, ошарашенный увиденным, отскочил в сторону и во все глаза смотрел на происходящее, а я пошел дальше своей дорогой.
Но это ладно. Это просто мелочи по сравнению с тем, что я еще определил в себе. К зрелым годам я стал понимать, что по-иному, чем другие, воспринимаю окружающий нас мир. Меня постоянно тянет к самому необычному, неизвестному.
Эта теория о многогранности окружающего нас мира постоянно интересует меня.
Откуда они? Откуда мы? Откуда этот, так называемый "снежный"' человек? Он якобы волосат, без одежд, в человеческом естестве. Он не замечет никого. Он появляется внезапно и внезапно исчезает. Он не обращает внимание на того, кто его видит, с кем встречается. Всегда он один, в своем одиночестве и в своем времени. Он живет и существует в другом измерении.
Что-то постоянно тянет меня к морю, заставляет сидеть на его пустынном берегу, смотреть на волны, видны барашки на их гребнях.

Иногда, когда волны каком- то необычном своем ритме накатываются на берег, я вижу его, идущего вдоль берега по гребешкам этих волн.
Он идет широким шагом, переходя с волны на волну, Он появляется из ниоткуда и уходит в никуда, в какую-то невидимую стену. Я вскакиваю, пытаюсь дожать его, но никогда не успеваю, он исчезает за этой своей невидимой чертой.
Изучив маршрут его прохождения, зная откуда он появляется, я однажды встал на его пути и встретил его. Он, видно почувствовав мою с ним совместимость, а может быть родство, прошел по мне и повел за собой, вернее я пошел за ним, и мы вместе прошли эту невидимую преграду, разделяющую наш мир от другого.
Нет, не сам я пошел за ним, мое второе я вышло из меня, оставив меня в воде, в которую я после их исчезновения упал и беспамятстве.
А второе я шло с этим существом по не материализованному миру. Мне было интересно. Все, кого я видел, были в движении, Они шли навстречу, уходили влево, вправо, поодиночке, подвое, небольшими группами. Они о чем-то говорили между собой, кивали головами, двигали руками.
Это был мир несвойственный нашему. Везде было тихо, слишком светло, не ощущалось ни тепла, ни холода.
Это был мир, как я понял, вторых людей, их душевных я, погибших, умерших, и, как мне казалось, и еще живущих.
Видно здесь рождались великие открытия, нужные нашему миру, которые приходили во снах в умы живых людей, то есть к нам в наш материализованный мир.
Возможно, отсюда нашему знаменитому ученому Менделееву пришла во сне в голову таблица элементов, потом названная его именем.



Наверняка,  здесь рождалась музыка, затем приходящая, как озарения, композиторам, писались стихи, поэмы, романы, замыслы картин, которые впоследствии становились мировыми шедеврами, сводившие своих создателей с ума.
Не отсюда ли пришли к нам образы наших христианских святых, мучеников и мучениц, смотрящих на нас с фресок и икон, помогающих народу жить, выжить в трудные времена. Они же плачут, видя людское страдание.
Вот-вот здесь, мне так, казалось, находится тайна приведений, домовых и всех прочих загадочных явлений.
- Стой! Ты откуда? - этими словами меня остановило подобие человека. Оно выглядело несовременно, по-старинному, и пронзило меня не голосом, а мыслями, и я этим же ответил ему, - ниоткуда. Наверное, из мира того, а впрочем, я здешний.
- Не может быть. Я вижу мысли у тебя новые, да и по цвету ты другой, так как видно не весь ты еще здесь, ты еще там, в том грешном, но очень интересном мире, где все: добро и зло, любовь и ненависть, страсть и апатия, безумие и спокойствие.
- Мне здесь нравится, здесь тихо и хорошо, я не хочу уходить.
- Здесь всем нравится, но ты беги отсюда, поживи еще там, будет время, а оно обязательно придет, и ты снова появишься здесь.
- Но нет, дай мне хоть что-нибудь, чтобы я запомнил, что был здесь.
- На, - он бросил мне что-то, а я на лету подхватил, и эго что-то обожгло мою руку, и, чтобы охладить ее, я быстро прижал руку к груди и там вместо холода почувствовал тепло.
В глазах моих потемнело, и чудесный мир исчез.
- Он жив.  Сердце забилось,  - услышал я  чей-то голос, приоткрыл глаза и увидел склоненного надо мной человека в белом халате.
И я все понял. Я тогда пошел за ним, за тем, кого увидел на волнах, оставил, бросил своё настоящее, а волны, море, люди спасли меня, дали возможность еще пожить в этом нашем настоящем мире.
Я все также продолжаю ездить к морю, подолгу сижу на берегу, и также, забывшись, вижу его, идущего по волнам.
 Он все такой же, идет, никого не замечая, но если кто-то попадается на его пути, он забирает его в тот, иной, неживой, но сказочный мир, мир вторых наших я, мир каждого из нас будущего.
                Странности жизни

Мысли. Говорят, что люди читают их в глазах других. По-видимому, это какие-то невидимые нити и значит они - что-то вроде неизвест¬ных науке мгновенных прямых, подобных лучам света и соответствен¬но, как и те, измеримы.
Раз это так, то они должны отвечать каким-то математическим уравнениям, типа формулы Эйнштейна, энергия равна массе, умноженной на квадрат скорости.
Видно, это ничтожно малая величина неизвестной массы с рождения
человека по крупице заполняет свободные клетки головного мозга, накапливается и хранится в нем. .
Человек впитывает информацию в процессе всей своей жизни от окружающих его людей, из книг, явлений природы, непопятных, необъяс¬нимых видений. Некоторые, люди-индивидуумы, по каким-то неизвест¬ным нам причинам осваивают сверх средней человеческой нормы коли¬чество клеток своего головного мозга. Тем самым они становятся вхо-жими в неведомый нам мир, делаются связными между живущими в на¬шей мирской жизни и кем-то другим.
Ввиду того, что мысль, ее накопленная сумма - так называемый разум человека - измерим, и уже доказано учеными, имеет свою величину, где-то около семидесяти граммов, и это после смерти человека не про¬падает, а вкладывается в копилку всех знаний, называемую пока внезем-ным разумом.
Действия такого всем известного явления, как полтергейст, тоже измеримы и наглядно материальны в смысле перестановки предметов.
Ведь кто-то естественный или что-то противоположное ему все это делает: бьет, хулиганит, тем самым выражает недовольство житием и по¬ведением живущих.
Мы имеем в нашей жизни случаи рождения женщиной ребенка, похожего на любимого мужчину, но зачатого не от него. Это мысль, лю¬бовь создала его.
В домах старой постройки, поместьях, родовых замках с картинами, скульптурами, захоронениями, маленьких кладбищах, в могилах, в склепах лежат бывшие их хозяева, владельцы. Они все рядом, от поколения к поколению, родственники по плоти, генам, положению, мыс¬лям, жизненными схожими дорогами, похожие лицом, фигурой друг на друга.
Картины с ликами владельцев, написанные выдающимися художни¬ками, поражают выражением глаз, в которых чувствуется живая мысль, отражающая хитрость, лукавство, коварство, жадность, жестокость, власть, заставляющая совершать поступки одинаковые всем поколениям родственников.
В ночной темноте и тиши человек, а тем более родственник усопшего, реально ощущает воздействие лежащего в могилах, стоящих в скульптурах, смотрящих с картин на его ум и разум, а впоследствии и на поступки.
Эти люди, ушедшие из нашей мирской жизни, отдали свои мысли, создали как бы единый материальный капитал, который теперь превратился в потусторонний разум умершего клана, рода, как-то связанный с внеземным разумом, полтергейстом и нашим мышлением.
Это он (полтергейст) зачастую проявляет недовольство, выражающееся стонами, шумом и физическими действиями против живущих.




Это и есть, наверное, одна из разновидностей параллельного нам мира, более тонкого, возможно, на несколько порядков выше, чем наш, способный создавать различные эволюции, воплощаться в другие живу¬щие на земле существа или контролировать их действия.
Вот был такой случай. На нашем маленьком, уютном заводском стадионе, уместившемся на небольшом полуостровке, разместившемся вблизи завода, проходили обычные футбольные встречи между командами цехов на первенство предприятия.
Славин, нападающий одной из команд, пробегая вдоль кромки футбольного поля, заметил большую серую крысу, копошившуюся в не¬большой кучке мусора. Он приостановился, нагнулся, подобрал валяв¬шуюся палку и запустил ее в крысу, которая на излете попала в нее. От полученного удара крыса взвизгнула и быстро скрылась в кустах.
      На следующий день соревнования продолжались. Команда Славина уже играла с командой другого цеха. Игра шла с переменным успехом. Немногочисленные болельщики как могли, поддерживали своих товарищей. Вдруг кто-то заметил на бугорке у кромки футбольного поля си¬дящую на задних лапах крысу, которая с огромным вниманием, вытя¬нув шею, смотрела за играющим Славиным. Куда бежал он, туда пово¬рачивалась голова крысы.
Болельщики криками предупредили Славина, что за ним как-то странно ведет наблюдение крыса.
Но вот наступил момент, когда крыса рванулась и побежала на Сла-вина. И он как бы ждал этого и, увидев, что крыса мчится на него, сам с какой-то яростью бросился ей навстречу, на какую-то долю секунды опередил крысу и нанес ей сильный удар ботинком.
От этого удара крыса взлетела вверх, перевернулась, шлепнулась о землю, вскочила на лапы и снова была готова ринуться на Славина, но он в ожесточении успел все-таки первым нанести еще один удар, а по¬том стал топтать ее.


Матч прервался. Собравшиеся вокруг футболисты и болельщики с недоумением и интересом следили за этим поединком.
Уничтожив крысу, Славин в изнеможении опустился на траву, за¬крыл лицо руками.
Как могло случиться, что какие-то интуитивные, неведомые силы связали его с этой крысой?
После этого случая Славина стали мучить различные видения. Он стал очень нервозным, мнительным, раздражительным, часто просы¬пался по ночам в липком поту и дрожью во всем теле. Тогда Славин вставал, включал свет и осторожно осматривал все углы и потаенные места своей квартиры, выискивая крысу.
Сны, жуткие сны стали будоражить все чаще и чаще его. Будто бы он - мальчик стоит у своего большого дома и видит, как медленно вдоль отмостки передвигается большая серая крыса, ему хочется потрогать ее, погладить, взять в руки. Он приближается к ней, наклоняется, протяги¬вает руку, а она спокойно отходит от него. Он снова к ней, дотрагива¬ется до нее рукой, ощущает ее грубую шерсть, а крыса поворачивает свою острую морду и лязгает большой с острыми зубами пастью, как бы говоря:
- Не трогай меня, мальчик.
А мальчику, вопреки его воле и желанию, теперь уже хочется взять ее за бок. Крыса моментально поворачивает свою голову и кусает его руку.
     Боль, страх от случившегося заставляет Славина кричать во сне, просыпаться и мучиться до утра.
Страх все больше обволакивает его мозг, ему часто кажется, что крыса спит с ним в кровати, холодная, мерзкая тварь, от этого ему становится жутко. Бывает, ему кажется, когда он кушает, кто-то сидит рядом с ним, будто бы тело человека - женщины, а голова кры¬сы. Она хлебает суп, склонившись над тарелкой. Ему видятся ее руки - черные тонкие лапы, держащие с обеих сторон тарелку.
- Что же ты не ешь, милый? - доносится до него чей-то вкрадчивый голос.
В ответ - молчание.
- Я твоя судьба, ты мой.
Славин больше не может есть, он вскакивает и бежит на улицу, в толпу, к людям.
Он стал бояться одиночества, темноты, тишины.
Когда он как-то пришел снова с ребятами на стадион, ему показа¬лось, что у кромки воды, у корней ветвистых деревьев и кустов появи¬лось множество крыс, и они все смотрят на него и медленно серой крысиной стаей приближаются к нему.
- Ты наш, ты будешь наш, ты придешь к нам, - слышит он.
От этого он начинает дрожать и убегает со стадиона. Потом увольняется и уезжает в другой город.
Но, вероятно, они и там его найдут, ведь крысы - высокоразвитые существа, у них свой мир, свои связи и взаимоотношения.
Все это так странно, но реально. Оно в нашей жизни. Все это есть, существует, оно вокруг нас, оно создано человечеством и продолжает накапливаться и совершенствоваться.
Я расскажу вам еще одну историю, подтверждающую взаимосвязь нашего и другого животного мира.
После войны в огромном, закоулистом подвале нашего старинно¬го немецкого дома, стоящего у самой воды, было темно, сыро, жутко. Он был полон крыс, которые чувствовали себя хозяевами этого ниж¬него помещения дома.
Если по случайности в подвал забредал какой-то кот, то он уже не возвращался оттуда, так как съедался крысами, для них он был насто¬ящим лакомством.
Жители дома знали о своем страшном подвале, ничего не хранили в своих закутках, кроме лопат, различных железяк, пустых банок и бутылок.
Когда кто-то открывал в подвал входную дверь, то в свете кори¬дорной лампочки заставал неописуемую сцену, в которой находились застигнутые врасплох крысы. Кто-то грыз что-то на полу. Потом, спус¬тя какое-то время, мгновение, они все моментально, одновременно при¬ходили в движение и стремительно исчезали.
     Крысы наверняка, хорошо знали хозяев дома, чувствовали их по за¬паху, не боялись и не трогали.
Семену Степановичу, жителю первого этажа, как-то потребовалось сходить в подвал, забрать лопаты и грабли, чтобы поработать на ма¬леньком огороде за домом. Открыв дверь в подвал и оставив ее приот¬крытой, чтобы было светло, Семен сделал только два шага, так как больше пройти было невозможно. В ногах у него находилась огромная, старая, с седой шерстью крыса, которая подняла голову, внимательно посмотрела на Семена и медленно двинулась от него, а он, как заворо¬женный, пошел за ней.
Крыса, проходя мимо подвального окна, неожиданно вспрыгнула на подоконник и как-то странно уставилась на Семена.
Он тоже, вопреки своей воле, смотрел на нее, видел умные и спраши¬вающие что-то глаза, а потом поднял правую руку, сжал пальцы в кулак и ударил им по голове крысы.
Она не ожидала от него такого нахальства, истошно закричала, упа¬ла с подоконника на пол и, продолжая кричать, забилась в конвульси¬ях.
Семен в ужасе тупо смотрел на дело своих рук, а потом опрометью выскочил из подвала.
Жена с дочерью, ждавшие его у подъезда, были поражены его видом.
- «Кто кричал?» —спросила жена.
- Крыса кричала. Я убил ее вот этим кулаком, - ответил Семен и по¬
смотрел на свою правую руку-
Жена с дочерью оторопело, не веря его словам, смотрели на него.
- Пойдем, поглядим, - наконец вымолвила супруга.
Семен, идя первым, открыв подвальную дверь, заметил, как врас¬сыпную от тела убитой крысы бросились бежать во все стороны другие.



Жена с дочерью с порога со страхом смотрели на лежащую на полу orpoмную  крысу, и все они чувствовали, как из темноты, из затаенных углов и дыр настороженно наблюдали за ними страшные твари.
Не вы¬держав такого напряжения, первой выскочила дочь, за ней жена, а по¬том, как-то спокойно, вышел и Семен. На огород они, конечно, не пош¬ли, а возвратились домой.
На следующий день в квартире Степановых начались чудеса, про¬исходило что-то неописуемое, видно, в крысином мире нашего дома произошло своеобразное совещание, на котором было решено ото¬мстить за гибель старейшей представительницы крысиного рода.
Родственники убитой с утра, когда никого из Степановых не было дома, через канализацию, унитаз туалета, пробрались в квартиру и съели все передки ботинок, туфель, тапочек и часть плохо лежащих продуктов, тем самым впервые напомнили о себе.
Степановы догадались, что это проделки крыс, но не могли по¬нять, как они смогли проникнуть в их квартиру, так как дыр в полу, стенах не было.
На следующий день месть повторилась и была более ощутимой ввиду того, что они съели все съестное, находящееся в мешочках, кульках, фанерных и картонных ящичках.
Жена пошла по соседям - спрашивать их о подобном, но у них все было спокойно, без каких-либо происшествий, крысы не совершали опустошительные набеги на их квартиры. И Степановы поняли, что это просто месть крыс за убийство Семеном старейшей жительницы подвала.
Степановы догадались, откуда крысы появляются в их квартире, и Семен в следующую ночь закрыл унитаз толстой фанерой и поставил на нее ведро с водой. Но все же ночь прошла в кошмарах. Во всех комнатах под полами слышался внзг, хруст, треск крошимых зубами крыс дерева и бетона.
Надо было что-то делать серьезное.


 И жена вызвала работников санэпидстанции, которые приехали, всех расспросили, все осмотрели, везде побрызгали ядовитым раствором, накидали отравы и уехали.
Но крысы, после некоторого замешательства, появились вновь. Они прогрызли полы сразу во многих местах и расправились с низом всей мебели.
Ничего уже не могло спасти Степановых, они на следующий день вывезли всю мебель и вещи и переехали жить в другое место.
Потом в этой квартире поселились другие люди, и жизнь в нашем старом доме потекла своим чередом, тихо и спокойно.
С крысами все понятно, но надо сказать и о воронах, тоже очень умных представителях животного мира. Они сообразительны и даже мудры.
Вот послушайте этот мой рассказ.
Марина Петровна Золоторева, женщина приятного возраста, са¬мостоятельно живущая в уютной однокомнатной квартире, работаю¬щая в банке на хорошей должности, взяла отпуск и после недолгих сборов уехала отдыхать за границу.
Поначалу радостного, а к концу утомительного отдыха в кругу светских людей, которому, наконец-то, пришел конец, она возврати¬лась в свой город, поднялась на третий этаж своего дома, открыла входную дверь квартиры, переступила порог и, "о ужас!", увидела в прихожей разбросанные домашние вещи.
Она долго стояла, боясь пройти дальше, но потом все-таки сдела¬ла еще несколько шагов. На зеркале трюмо Марина Петровна заме¬тила следы каких-то непонятных лап. Везде все было раскидано, по¬хоже, что кто-то до нее побывал здесь.
Поставив вещи, она прошла в комнату, где увидела тоже своеоб¬разный беспорядок, но еще и виновницу всего этого — это большую черную ворону, которая лежала на широком подоконнике, и, когда Марина Петровна вошла, то подняла голову и каким-то невообрази¬мым человеческим взглядом смотрела на нее. Она просила помощи и, в первую очередь, пищи.
У Марины Петровны отлегло от сердца: - "Это не воры, - подума¬лось ей, - а вот эта ворона. Но как она попала сюда?"
Она возвратилась к сумкам, взяла ту, в которой были продукты, прошла с ней на кухню и сразу же увидела, что легкая решетчатая за¬слонка для вентиляции вырвана и лежит на газовой плите.
Поразду¬мав, отчего бы это, Марина Петровна домыслила, что ворона, ока¬завшись в воздушном вентиляционном колодце, в поисках выхода в отчаянии вытолкнула решетку и оказалась в квартире.
Марина Петровна достала из сумки хлеб и колбасу, нарезала их, положила на тарелку, подошла к вороне и поставила тарелку перед ее носом. Та с благодарностью посмотрела на нее и осторожно захвати¬ла кусочек хлеба, видно, с трудом проглотила его, потом другой. Ма¬рина Петровна открыла форточку и пошла на кухню. Через полчаса она возвратилась в комнату и увидела, что вороны нет и все, что она положила съестного, съедено.
Через день, рано утром, Марину Петровну разбудил стук в окно. Она подняла голову и увидела на открытой форточке ворону, кото¬рая держала в клюве зеленоватую бумажку. Ворона, увидев Марину Петровну, которая встала с кровати и смотрела во все глаза на нее,
выронила из клюва бумажку, как-то хорошо каркнула и улетела.
Марина Петровна нагнулась, взяла бумажку в руку и удивилась. Это
была сто долларовая купюра.
Вот так отблагодарила ворона Марину Петровну за свое спасение.
Как же развиты и умны крысы и вороны! Как они враждебны друг к другу, когда бьются за свое существование!
В дальнем, давно обработанном и забытом углу городской свалки издыхала большая черная бездомная собака. Было холодно, дул силь¬ный, колючий ветер, на земле лежал первый осенний снег, а она, вы¬брав, как ей казалось, скрытое от ветра и людей место, лежала, свернув¬шись в клубок, предчувствуя скорую кончину.


К вечеру все было кончено. После долгих внутренних мучений те¬ло собаки вытянулось, скупая слеза выкатилась из правого глаза, и. добрая собачья душа унеслась в собачье небытие.
Всю ночь продолжалась мерзкая, глубоко осенняя непогода.
Как только немного рассвело, то у тела собаки можно было заме¬тить несколько больших крыс, отрывающих своими острыми зубами уже холодное мясо животного.
На деревьях, окаймляющих свалку, сидело, отдыхало множество ворон, некоторые из которых уже пробовали свои силы, перелетая с одного дерева на другое.
Откуда-то понемногу подлетело еще воронье, которое, покружив¬шись, усаживалось на верхние ветки высоких деревьев.
Острые глаза ворон давно уже заметили издохшее тело собаки с разорванным крысами животом. Оно манило голодных черных оби¬тателей небесных высот. Они видели, что скоро от этого лакомого для них куска пиши ничего не останется, и некоторые уже делали бы¬стрые пролеты над мертвым телом собаки, пытаясь отогнать крыс.
Выбрав момент, когда от таких пролетов на собаке никого не бы¬ло, крысы, отскочив, жадно жевали оторванные куски мяса, одна из ворон опустилась на полусъеденную голову собаки и начала сильно стучать клювом, стараясь отхватить хоть что-то, но, потеряв бдитель¬ность, она была схвачена огромной крысой, не желавшей отдавать добычу, предназначенную для них, а не для представителей воздуш¬ного мира.
Ворона истошно закричала, задергалась в предсмертных конвуль¬сиях, как бы призывая на помощь своих собратьев, но была момен¬тально разорвана, бросившимися на нее двумя другими крысами.
Услышав крик соплеменницы, с деревьев слетела часть ворон и стремительно ринулась вниз. Они сверху опускались на шныряющих по земле крыс, когтями сдавливали их спины и острыми клювами на¬смерть били по голове, но на них стремительно бросались другие крысы.

Они таранили ворон, сбрасывали их со своих сородичей, от¬кусывали тонкие лапы, впивались в шею, голову, крылья, тело.
Битва двух миров, двух различных умных, хорошо организован¬ных видов живых земных существ разрасталась.
На помощь крысам спешили другие со всей территории свалки, от ближайших домов, водоемов, реки.
Но воронье не дремало. К ним тоже оповещенные по каким-то не¬видимым линиям связи, слеталась подмога, которая, уже не разбира¬ясь, сразу же бросалась вниз.
Все урчало, кричало, истошно визжало, уничтожалось, разрывалось и поедалось.
Прошло немного времени, вороны, как, по-моему, более умные су¬щества, видя бессмысленность этой битвы, потеряв несколько сотен сво¬их соплеменников, начали понемногу прекращать бросаться вниз на свою погибель. Они только продолжали летать над всей территорией внезапно возникшего поля сражения, глядя, как исчезает все поедающей сворой огромного количества крыс, то, что было их сородичами, ранеными и убитыми воронами крыс и остатки тела издохшей собаки.
Понемногу полеты птиц совсем прекратились, они снова уселись на  самые высокие кроны деревьев, продолжая истошным карканьем опла¬кивать погибших, а потом постепенно стали срываться со своих мест и улетать куда-то к морю.
А внизу тоже вскоре все было окончено. Крысы, сожрав собаку, во¬рон и своих сородичей, наведя чистоту и порядок, разбежались по мес¬там своего обитания.
Пошел снег и скрыл место небывалого сражения двух разумных, хо¬рошо сплоченных живых подвидов земных существ.
А жизнь продолжается.


                Встреча с зомби

Извините меня, мои читатели. Для вас это покажется бредом, но для меня реальность, так как все, что будет сказано ниже, произошло со мной.
Я, выйдя после окончания работы из проходной завода, в семнадцать пятнадцать, сел в подошедший автобус, который был полупустой, даже имелись свободные сидячие места, но я ни в одно из них не опустился, а прошёл и встал в резиновый тамбур, где для меня было поудобней, ближе к окну.
Рядом, у самого окна, стоял опрятный, так лет тридцати пяти, моего роста мужчина, сухощавый, с виду не рабочий, вернее всего интеллигент, в хорошей светлой куртке, из - под которой виднелась простенькая рубашка с широким и открытым воротником, а под ней, под подбородком, просматривалась своим красным цветом, как бы нижняя, нательная рубашка, с непонятным издалека чёрным штампом, какими-то цифрами и буквами; и ещё, на голове его находилась летняя фуражечка с длинным козырьком, она тоже бросалась в глаза, так как была не по сезону и необычна.
Он достал из большого полиэтиленового пакета тоненькую, без обложек, с одной стороны даже подгоревшую, книжечку, нашёл нужную страничку и стал потихоньку, как бы про себя, читать: "коричневый, красный, чёрный, белый", - а я, заинтересовавшись этим, посмотрел, что же он читает, и увидел среди непонятного мелко набранного текста, небольшую, раскрашенную разными цветами табличку, из которой он видно старался запомнить последовательность цветов.
Странный человек поднял к верху лицо, посмотрел на меня и. как бы про себя, а возможно и для меня, я так и не понял, произнёс:
- Скоро состоится конкурс, и мне надо на нём выступать, - и затем опять уткнулся в книжицу, продолжая читать и запоминать последовательность цветов.

Спустя некоторое время он закрыл книжицу и положил её в сумку.
- Где здесь фотография? - неожиданно обратился он ко мне.
-Надо ехать до площади, до конца маршрута автобуса, и вот там
находится фотография, - ответил я.
Нет. До конца нам не рекомендуется ездить, и я никогда этого не делаю, это не в моих правилах, я стараюсь сойти на остановку раньше.
Я недавно снова возродился, - были его последующие слова, но, увидев мой иронический взгляд, добавил, - я совсем недавно находился в состоянии клинической смерти и вот несколько дней назад вернулся к этой жизни, то есть снова возродился.
Он внимательно всматривается в меня.
Чтобы как-то подыграть ему, я произношу:
-Ну, что Вы там, во время клинической смерти, видели? Говорят, будто бы люди, находясь в этом состоянии, летят по длинному, узкому коридору, куда-то к свету, и, вырвавшись из него, куда-то попадают, а там знакомые все лица. Правда ли это? Кого Вы там увидели?
- Да, мелькали какие-то лица, были и знакомые, давно умершие, но это долгий разговор.
Немного подождав, он начинает мне быстро говорить и, что характерно, я этого ещё не знаю.

- Началась настоящая война, американцы постоянно бомбят иракские и югославские города, - он смотрит на меня очень внимательно, будто бы ища поддержки или вопроса.
- Где Вы это слышали? Вроде бы вчера и сегодня об этом ничего не
сообщалось, я же слежу за событиями, происходящими в мире.
- Как? Разве Вы не видите? Весь юг пылает. Ирак, Кавказ, Балканы - везде не спокойно, везде стреляют, бьют, все горит. Плохо. Еще хуже будет. По всему миру это пойдёт.
-
К этому времени в автобусе появились новые пассажиры, около нас встала красивая девушка, потом ещё три молодых человека, которые с интересом прислушивались к моему разговору со странным человеком.
Мой собеседник посмотрел на девушку и, улыбнувшись очень приятной улыбкой, спросил её:
- По какому коду Вы живёте? У Вас коричневое чередуется с чёрным.
Девушка была одета в модное коричневое  пальто,  под которым виднелась чёрная юбка, а на ногах были чёрные туфли.
- По первому или нулевому? - уточнил он.
Она встревожено, с непониманием взглянула на него, но, видя его доброжелательную улыбку, тоже заулыбалась.
- Вот какая она приятная. Как акула, - странно выразился он.
Меня очень удивило это выражение, и я посмотрел на неё и увидел, что сравнение меткое. Девушка улыбалась, открыв широко рот, в котором сверкали ровные, белые, очень красивые зубки. Что удивительно и мне она показалась маленькой, красивой акулой.
- Вы что, экстрасенс? - задал я вопрос ему и почувствовал, что не знает этот слова, вернее, его значения.
- Я недавно повторно родился, тридцать четыре дня назад, и у меня, как и у ребёнка, прорезаются, растут сейчас зубы.
- Как это растут? «Ведь они растут только у маленьких детей», —говорю я ему.
- Я и есть сейчас маленький, но возрасту, поэтому только соками и молоком.  У  Вас  плохой  вид,  нездоровый,  питаетесь  видно  плохо,  - неожиданно оценивает он моё физическое состояние. - Сегодня нужно есть виноград, и пить виноградное вино, грамм по пятьдесят в день. Девушкам есть хорошие конфеты, парням для здоровья можно пить и вино, и молоко, вон они видно это и делают, от того такие здоровые, - показывает он взглядом на стоящих рядом парней.


- Девушка, - обращается он к соседке, - давайте вместе сойдём, и Вы выпьете со мной вот этого необычного сока, - и достаёт для показа из своей странной сумки пакет, видно с какой-то необыкновенной жидкостью, на котором видны какие-то странные рисунки и надписи.
- Девушка, всё же пойдёмте, я Вас угощаю и очень прошу.
-
Она в замешательстве, она не знает, что сказать, молчит и улыбается. Она, видно, отказом боялась обидеть его, этого очень странного человека.
- Сегодня, какое число? - неожиданно спрашивает он меня, - девятое или тринадцатое марта?
- Нет. Сегодня уже тринадцатое апреля.
- Это, по-вашему, а, по-моему, сегодня другое число, мартовское.
Он смотрел на меня, чего-то, выжидая, как я понимал следующего вопроса, и я его задаю.
- Вы что, не знаете города? Откуда Вы?
- Да. Я не знаю этого города. Я первый раз здесь. Мне надо найти, где
здесь у Вас можно сфотографироваться.
- Зачем? Для чего? Кто Вы?
- Надо, для памяти. Я - робот. Я живу на подпитке.
-
- Что у Вас для работы сердца вставлен стимулятор? - я знал, что сейчас это наша медицина делает.
- Нет. На мне одет особый жилет, - он показал на виднеющийся
треугольник нижней рубашки. - Мой номер А-400. Я живу по сигналам и подпитываюсь энергией, поступающей оттуда, - он показал глазами куда-то вверх, а потом ткнул пальцем в свой красный треугольник рубашки, на котором, всмотревшись, я прочитал: А-400....
Кроме того, там были ещё две строчки на непонятном языке, разобрать которые я не смог.
Мы подъезжали к предпоследней остановке, где мне надо было выходить, но этого не хотелось делать, так как для меня это был страшно интересный собеседник, но я вспомнил его слова, что он никогда не доезжает до последней остановки, и значит, он должен сейчас выйти со мной.
Я направился к выходу, но он даже не подал вида, что тоже желает выйти. Этим самым я окончательно убедился в его полном незнании нашего города и, что он в первый раз едет по данному маршруту.
Я ждал, что же он будет делать дальше? Дверь автобуса открылась, я повернулся к нему и сказал:
         -Прощай, друг.
А он в ответ:
- Мы ещё встретимся. Я тебя найду!
И я вышел из автобуса с каким-то странным ощущением, как будто бы я  прикоснулся к чему-то неизвестному, тайному для всех нас смертных.
Автобус отошёл, а я смотрел ему вслед. Потом он почему-то остановился, и я увидел, как из него выскочили две фигуры: мужчина и девушка. Он и она подумалось мне.
Потом весь вечер меня мучил вопрос: кто же это был? Для чего у него такая приметная с надписями красная рубашка? Как будто бы для опознания его. Между слоями материала этой нательной рубашки было, мне это чувствовалось, что-то вложено для принятия каких-то сигналов, возможно, какой-то подпитывающий энергию, для стимуляции жизни этого необычного человека.
Кто это был?
Кто же, скажите?
Человек - робот?
Человек - зомби?
Кто?



                Муравей

Я проснулся оттого, что мне показалось, будто бы кто-то смотрит на меня через плотно закрытые оконные што¬ры.
Я встал, раздвинул их и увидел на фоне яркой полной луны человекоподобное существо. Оно висело в каком-то метре от окна, было чуть-чуть  выше его верхней части и своими огромными в пол-лица черными глазами ощупывало всего меня.
Я тоже уставился на него и, пой¬мав его взгляд, ничего не понял, так как в нем не было того взаимо¬понимания, какое всегда бывает между людьми.
Оно, это существо, видно не найдя во мне ничего стоящего, в его понимании, и, возможно, цен¬ного, стало медленно, не повора¬чиваясь, отдаляться. Оно, смотря на меня, бесшумно отлетало  и мне потом по¬казалось, будто бы оно преврати¬лось в муравья.
После всего этого я еще долго смотрел на эту ярчайшую луну, на небо, на далекий лес, ища что-ни¬будь там живое, движущееся, но все стояло на месте, не двигалось, и было очень тихо, все спало. Это заставлю меня задернуть шторы, упасть на кровать и снова уснуть.
Потом, после того как я проснулся, меня начал терзать вопрос: "Что же это было? Кто смотрел на меня? А было ли это? Или это был просто сон?"
Во второй половине дня я решил прогуляться, отдохнуть, и для этого сходить к недалекому озеру, расположенному на окраине этого маленького городка.
После купания меня потянуло в лес: походить, погулять под крона¬ми его деревьев, посмотреть, нет ли в нем грибов и ягод. Так, идя в поисках даров леса, я набрёл на ог¬ромную муравьиную кучу, и что-то побудило меня остановиться, при-сесть на ствол поваленного ветром дерева и более внимательно при¬смотреться, что же там происходит.
На этом огромном муравейнике я видел несчетное количество сну¬ющих туда-сюда муравьев, занятых своим делом. Они работали осмыс¬ленно, целеустремленно и плодо-творно. При встречах друг с дру¬гом они на какое-то время останавливались, по-своему переговарива¬лись, согласовывали свои действия, передавали какую-то информацию. По их действиям я чувствовал, они разум¬ны, но мне их не понять. У них своя жизнь, свое развитие, труд и суще¬ствование, и кто-то в этом огромном, возможно, многотысячном, а может быть, и миллионном скоплении жи¬вых существ, руководит.
После этого в моей голове стали воз¬никать новые, дальнейшие предполо¬жения, сравнения, со¬поставления.
Возможно, этот ог¬ромный муравейник - большой муравьиный город с множеством домов и квартир, а вот там, метрах в    трех, скоро появится по¬меньше, это город-спутник. Там, даль¬ше, есть такой же ог¬ромный муравейник - это другой город этой му¬равьиной цивилизации. В пределах этого леса у них между этими города¬ми свои пути и дороги.
А там, это в другом лесу, на другом муравьином материке, есть свои му¬равьиные города и даже целые мура¬вьиные страны. Чтобы попасть из это¬го леса в тот кому-то из муравьев - это целая проблема, кажется несбыточно, но возможность все-таки есть. Чело¬век или другое живое существо может перебросить кого-то из них туда. Ну а попасть, к примеру, кому-то из них из Европы в Африку или Америку, - для них это все равно, что очутиться в другой галактике, это как человеку по¬явиться на планете туманности Анд¬ромеды. Но и это для муравьев воз¬можно. Человек может их туда доста¬вить, как нас какой-то инопланетя¬нин на своем звездном корабле к себе.
Это что-то невероятное.
Мне, когда я смотрел и смотрел на этот муравейник, на осмысленную работу этих маленьких трудяг, чуди¬лось, что вот-вот оттуда, из самого большого выхода или входа вылезет тот, который этой ночью был у меня и смотрел на меня.



- Вылезай, поговори со мной, - шептал, просил я его, но никто не выходил, муравьи все так же были за¬няты своей работой, хотя кто-то из них останавливался, смотрел на меня, видно, все-таки наблюдал, изучал и потом передавал обо мне информацию туда, в центр своего муравейника.
Все-таки есть, есть там внутри тот, кто хотел встречи со мной, не зря меня сегодня так влекло в этот лес и приве¬ло именно сюда, к этому огромному муравейнику.
Но, видно, ни день, ни яркое сол¬нце, а только ночь и эта дьявольская луна пробуждает у всех живых существ, в том числе и у людей, возможность преобразовываться, перевоплощаться, творить немыслимое и невозможное.
Я когда-то раньше увлекался всем необычным, прочитал много книг, в том числе и о них, так называемых внеземных цивилизациях и пришель¬цах оттуда, но чтобы такое, как этой ночью произошло со мной, я даже и не предполагал.
Я уже уверовал, что нет никаких внеземных цивилизаций, не прилета¬ют они к нам, а есть свои, с парал¬лельного нам мира, такие вот суще¬ства, живущие совсем в другом изме¬рении. Мы не можем понять их, а они не могут ничего передать нам. Как и мы их, так и они нас постоянно изу¬чают. Они, так говорят  уфологи, даже семена, вырабатываемые природой в человеке, берут для своего развития или для сохранения человека как вида после возможной земной катастрофы.
Всю следующую ночь я ждал его. Все так же светила луна и мерцали звез¬ды, но все было без движения, было тихо-тихо.
Прошло несколько дней, команди¬ровка моя подошла к концу, на следу¬ющий день мне надо было зайти к ру-ководителю предприятия, доложить ему о проделанной работе, оформить командировочное предписание и убыть к себе домой.
В этот вечер мне еще долго пришлось посидеть за отчетом,  и поэтому я только часов в двенадцать ночи встал из-за стола, разделся, и прежде чем лечь на кровать, подошел к окну, приотк¬рыл дверь, выходящую на балкон, так как было очень душно.
Он посмотрел на небо, оно снова было звездным, и все так же вовсю светила луна.
Проснулся я немного позднее обыч¬ного, уже было светло, во всем теле чувствовалась какая-то необычная лег¬кость. Я не стал делать свою обычную гимнастику, оделся и спустился в кафе перекусить.
Сидящий за моим обычным столи¬ком Володя Петров, тоже командиро¬ванный, но из другого института, как-то необычно посмотрел на меня и про¬изнес:
-Ты еще не уехал?
-Нет. Сейчас поем, оформлю документы и уеду.
-А где ты был вчера? Чем занимался? Чего не приходил завтракать, обедать и ужинать?
Я посмотрел на него и сказал:
-Ты что? Ведь мы вместе вчера поужинали и даже выпили по сто граммов коньяка.
-Это было позавчера, - ответил тот.
-Ну ладно, я спешу, поговорим в      другой раз, - сказал он, встал, рас¬платился и пошел к выходу.
Я не придал этому никакого значения, только подумал: "Видно, он перепил вчера, еще где-то после нас врезал", - быстро позавтракал, потом зашел в номер за документами и направился в заводоуправление.
Директор предприятия был слишком  занят, и только сказал:
-Спасибо, молодец, хорошо поработал, - и добавил. - Иди, поставь печать в отделе кадров.
Выйдя от него, я посмотрел на его подпись и обратил внимание, что число вроде бы не то, и при постановке печати спросил у кадровика:
- А какое сегодня число?
Он ответил, назвав то, которое по¬ставил директор.
Я не стал больше ничего спраши¬вать и говорить, забрал документы, вышел и долго стоял перед зданием управления, обдумывая, почему все так произошло, что как будто бы один день выпадает из моей жизни.
Дома жена сказала:
-Я тебя ждала вчера. Ты что там задержался?
-Работы было много, не успел в срок все сделать, - ответил я, нельзя же го¬ворить, что проспал сутки, подумалось мне, ведь все равно не поверит.
Мы с женой жили одни, детей еще не было. Жена ходила по разным вра¬чам, сводила раз и меня к хорошему специалисту, кто-то из врачей гово¬рил, что она не способна рожать, а один из знаменитостей даже намекнул, что у меня что-то там в моем мужском хозяйстве не всё в порядке.
Но вот, спустя два месяца она пос¬ле моего прихода с работы прижалась ко мне и прошептала:
-Знаешь, ты не поверишь, у нас будет ребенок.
-Правда?! - воскликнул я.
Я видел ее радость, ее счастье, и тоже блаженное состояние охватило меня.
Ночью, когда жена крепко спала, я долго не мог уснуть, даже встал, якобы попить, и, выйдя на кухню, мне просилась в глаза светившая через окно прямо на меня луна.
Что-то заставило меня вглядеться в неё и в эти яркие вокруг неё звезды, и какие-то видения пронеслись в моей голове.
Я, где-то там, среди других, каких-то непонятных людей, совершенно голый, а они что-то делают со мной.
-Не надо, - шепчу я им.
-Спите, вам же не больно, - слышу чей-то голос, и я закрываю глаза и куда то будто бы лечу и лечу.
С этого дня я снова решил почитать о необычных явлениях, попытаться найти ответ на вопрос: есть ли кто-то, кроме нас, в этом и том мире, вер¬нее, в других мирах. За пределами нашей Солнечной си¬стемы уже обнаружено, по меньшей мере, 12 планет с косвенны¬ми признаками наличия на них атмосферы. Все они раз¬ного возраста и вращаются вокруг своих звезд-родитель¬ниц. Как предполагают уче¬ные, только в нашей Галак-тике может быть не менее 100 миллиардов звезд-солнц, а планет не менее двух-трех миллионов, а то и более.
Вряд ли можно считать, что на всех этих планетах от-сутствуют разумные формы жизни, и что только мы - земляне - оказались в особом положении.
Но до них очень и очень далеко, и расстояние до ближайшей из них где-то двенадцать световых лет.
Великий ученый Эйнштейн вывел свою знаменитую формулу, связав ее со скоростью света. Скорость света огромна, но она очень мала, чтобы лететь к ним, и ученые ищут и нахо-дят новые скорости.
Так, за экспериментальное откры¬тие скоростей, превышающих скорость света в десять раз (10 с), сделанное в 1977 году в США, 21 американский ученый был удостоен высшей премии Румфорда. О! Это уже что-то! Но и эта скорость еще слишком мала, чтобы добраться до других ми-ров.
И вот возможность гиперсветовых скоростей доказал академик из Бело¬руссии А.Вейник. Путем глубокого математического анализа он пришел к заключению, что в космическом ва¬кууме возможны скорости, в семь ты¬сяч раз превышающие скорость света. Хорошо!
Попробуем сделать маленький рас¬чет. До созвездия Сетка расстояние гигантское - более тридцати световых лет. Если лететь туда со скоростью Юс, то надо 5-6 суток, ну а если взять скорость по пределу гиперс¬коростей А.Вейника, то и за 0,2-0,3 часа.
В рассказах людей, которых бра¬ли якобы к себе пришельцы из дру¬гих миров, на вопрос: «А, сколько времени займет путешествие к вам?»
Они получали ответ: «Немного. Два часа».
- Отлично. Все вроде сходится.
Ну ладно. Все явления, с кото¬рыми соприкасались люди, так или иначе, мы видим, находят объяс¬нения.
Но есть одно, самое таинствен¬ное, абсолютно непонятное, о котором даже мудрецы говорили, что оно течет из будущего в про¬шлое и... больше ничего.

Таким это явление дошло и до наших дней. Так же, как и древ¬ние мудрецы, мы повторяем: вре¬мя течет из ниоткуда и впадает в никуда. У времени есть его глав¬ное свойство - течение, но, как оказалось, есть и другое - плот¬ность. Изменение плотности вре¬мени передается в пространстве мгновенно. Теоретически это оз¬начает, что можно установить кон¬такт с инопланетной цивилизаци¬ей, отдаленной от нас на сотни световых лет, и поговорить с ней так, как мы разговариваем друг с другом по телефону.
Добавлю к этому еще немного.
Время влияет на пространство в сторону его разряжения (рассасы¬вания). Пространство разряжает¬ся до... полного исчезновения.
Исчезло пространство - исчезло и время.
Ну ладно, я зашел слишком да¬леко, на этом хватит.
А почему представители иных миров должны непременно копи¬ровать интеллект наш с вами, то есть землян?
Конечно, нет.

Интеллекты, пришельцы других планет из созвездий Стрельца, Эридана, Сетки могут быть кем угодно, даже сороконожками или другими, свободно передвигающи¬мися по космосу существами, ко¬торые в десятки раз разумнее и об-разованнее нас.
Ну, всё. Вроде бы я на все на¬шел себе ответы.
До встречи.
               
                Конец







Я хочу предложить Вам небольшой, но, по-моему, очень интересный, прямо фантастический, рассказ, когда-то поведанный мне капитаном сухогруза, на корабле которого мне пришлось пробыть несколько дней и ночей.
Не знаю, правда ли это или нет, но я поверил ему.

                Туннель

В тысяча девятьсот восемьдесят пятом году я снова буду в Калининграде, в моём городе детства и юности, приплыву к нему морем, из Риги, на корабле под названием "Степан Халтурин".
Команда его состояла из тридцати человек, и нас было тридцать три. Мы на учениях. Машины, автокран, прицепы, кухня, электростанция и всё прочее имущество находится в глубоком трёхэтажном чреве корабля.
Трое суток в море, из них двое плывём, а последние стоим на рейде Балтийска, ждём вечера, восемнадцати часов, когда начнётся пропуск кораблей через балтийские ворота в сторону Калининграда. Волны три -четыре бала ритмично поднимают и опускают корабль, это очень приятно, уж лучше при таком волнении моря плыть, а не стоять.
За эти трое суток мы наигрались в домино - истинную игру моряков, наслушались от них много различных правдоподобных историй и небылиц.
Я спал на диване в каюте капитана, красивого, моложавого мужчины лет сорока пяти, и в одну из этих ночей, за крепким чаем, он рассказал мне удивительную историю, которую я хочу Вам и предложить.
- Лет двадцать пять назад я был призван на действительную воинскую службу и попал на флот. После годового обучения в морском экипаже меня направили служить на подводную лодку. Служба была тяжёлая, утомительная.


Дальние и длительные по времени походы изматывали нас, но всё-таки в них было много и интересного, особенно, когда лодка идёт под водой, а ты стоишь на центральном пункте управления и на экранах локаторов - телевизоров, носовых, боковых, кормовых видишь весь сказочный подводный мир с его обитателями.
В одном из таких дальних походов наша лодка находилась у побережья Северной Америки в районе Бермудского треугольника.
В тот момент, когда это случилось, я находился на командном пункте подлодки. Дежурный офицер заметил, что она не двигается, как бы стоит на месте, и обратил на это внимание командира.
Никто ничего не мог понять, все молчали, смотрят на приборы, друг на друга, капитана - командира. Он дал команду на всплытие, но после попытки всплыть ничего не изменилось, а все мы стали чувствовать, что находимся в каком-то странном состоянии, в положении немыслимом в обычной обстановке. У всех нас всё больше и больше начало проявляться состояние какой-то лёгкости, типа невесомости.
Командир приказал включить все локаторы, усилить дальность прощупывания, дать ему связаться с центром.
        Хотя всем, кто здесь присутствовал было не по себе, но команды выполнялись быстро, видно срабатывал автоматизм, приобретённый на тренировках и длительных походах.
Связи с центром не было, эфир молчал, в динамиках стояла небывалая, просто мёртвая тишина. Носовой и кормовой локаторы показывали бездну, а боковые и нижний - на одинаковом расстоянии берег, как бы дно. Чувствовалось, что нас понемногу вращает в правую сторону, а вообще мы теперь плывём, вернее, несёмся в центре какого-то потока, куда-то в нечто.
Командир по громкоговорящей связи дал команду всем оставаться на местах, не двигаться, пристегнуться к креслам и кроватям, не принимать никаких действий.


Прошёл час, другой, третий, нас всё быстрее начинает крутить. Все незакреплённые предметы сдвинулись к левым стенкам. Сидящие со мной на командном пункте офицеры ещё раньше между собой обсудили сложившуюся обстановку и пришли к выводу, что лодка попала в какое-то неизученное течение, а так как её всё более закручивает и у людей наступает сонливость, то необходимо начать остановку основного двигателя - агрегата лодки и ничего больше не предпринимать, только ждать.
Командир дал команду - экипаж выполнил её.
Помню, в таком состоянии мы находились часов шесть, страха почему-то не было, кое-кто уже спал и потом у меня тоже стали непроизвольно закрываться глаза, и я уснул.
Проснулся. Совершенно темно, тихо, вокруг никакого шевеления, как-то трудно дышать, прямо жутко.
Закричал непонятно что.
От моего крика, кто-то начал потихоньку стонать, потом тоже кричать, затем всё стихло, но я чувствовал, что кто-то, где-то рядом, что он с трудом дышит.
Через некоторое время в этой тишине раздался тихий голос моего командира.
- Если кто тут живой? Включи аварийное освещение.
Я обрадовался и говорю, - Товарищ командир, это я, матрос такой-то. Что повторите сделать?
А он, - Подберись ко мне, помоги встать.
Я пробрался в темноте, на голос, к нему, помог отстегнуться, и мы вместе, на ощупь, держась, друг за друга, добрались до нужного пульта, командир нашёл необходимые тумблера, ручки и пощёлкал ими. Вспыхнул свет, для нас он был ярким, это после такой кромешной темноты, а на самом деле, это просто тлели своим тусклым светом лампочки аварийного освещения.
В их свете мы увидели, что все, кто находился здесь, лежали в каких-то необъяснимых позах, везде валялись листы бумаги, карандаши, авторучки. Мы начали приводить лежащих в чувство, которые, как я понял, спали самым настоящим летаргическим сном.
Через некоторое время двое из них пришли в нормальное, если так можно сказать, состояние. Всем нам хотелось нить. Пили понемногу воды из бутылок, после чего нам стало полегче. Очнулся и пришёл в себя дежурный офицер. Командир с ним начали производить подпитку помещений кислородом, потом включили аварийную связь и обратился к команде. Из некоторых отсеков потекли доклады, видно люди и там стали просыпаться. Всё оживлялось, стали поступать сообщения о состоянии людей, члены экипажа не понимали, что же с ними такое произошло, почему они все заснули?
Прошло часа четыре. Командир обошёл лодку, посмотрел на людей, поговорил с теми, кто пришёл в себя, понял, что большая часть команды может действовать и приказал занять свои места, но боевому расчёту, а сам сел в своё командирское кресло и тихо, будто бы, боясь чего-то, приказал приготовиться к всплытию и йотом отдал команду на всплытие.
С замиранием сердца всплыли. Море спокойно. Полный штиль.
Определились.
Невероятно! Мы в тихом океане.
Акустики лихорадочно прощупывают эфир.
Узнаём, сегодня март месяц, а на наших календарях ещё декабрь.
К тому же идут сообщения, что берега нашего Дальнего Востока, японских островов вчера накрыла огромная волна, затем вторая, третья — это цунами. Видно данное явление, так решаем мы. связано с нашим появлением в этой точке Тихого океана, это на противоположном конце Земли, точно от того места, где наша подлодка несла боевое дежурство.
Запускаем двигатель и держим курс в надводном положении к своим берегам.
Когда мы пришли в нашу военную базу, там нас всех расспрашивают, потом обследуют, но мы ничего не можем вспомнить, рассказать, видно забыли, заспали всё то, что с нами произошло.
Я тоже тогда ничего не помнил, всё забыл, и вот со временем кое что из того события сейчас вспоминается мне, и мне и сейчас кажется, что этого не было, но было же, было.
Я во все глаза смотрел на капитана и думал, может быть вот в этом его фантастическом рассказе кроется эта жгучая загадка Бермудского треугольника.

P.S.
Правда это или неправда? Не знаю.
Но знаю, что человек может заснуть летаргическим сном и проспать, не дыша очень долго.
Вычитал недавно ещё и такое, что учёными выдвинута вот такая очень Интересная идея, вернее гипотеза. Оказывается, печень человека, помимо своей основной функции - регуляции кровотока, готова выполнять ещё и функцию сердца. Печень может быть дополнительным насосом, перекачивающим кровь от основных органов в венозное русло. Причём гладкие мышцы печени могут долгое время функционировать без кислорода, что очень важно в случаях паралича дыхательной системы. Именно, благодаря печени жизнь теплится в не дышащем человеке.
Ну ладно, хватит, пусть на этом будет всё, конец.













                ФАНТАСТИКА ЖИЗНИ

Меня всегда влекли к себе небо. Луна, звезды. Я много читал обо всем этом, встречался с математиками, астрологами, фантастами и вот хочу поделиться с моими читателями о

                Тайна наших чисел

В нашей жизни все очень интересно, необычно и так много неизвестного, непознанного, таинственного.
Вот как все-таки познать тайну чисел? Ведь по счету они бесконечны, по существу, сложны,
Как много написано про них, в том числе и про эти пушкинские три карты, три загадочных числа: =тройки=, =семерки=, =тузе= /число 11/ и у него вклинивается туда роковая дама, в тех картах она была числом 13, а в наших сегодняшних - 3.
Все эти числа входят в систему простых чисел /1, 3, 5, 7, 9, 11, 13, 15, 17, 19.../, которые делятся только на самих себя, и каждые из них играют свою роль во всей нашей структуре познания, мироздания, жизни.
И самое первое число 1 /единица/. От него все начинается. У нас одно Солнце, одна голова у человека, одна душа.
А две единицы дают число 11, которое является самым, самым центрообразующим во всей нашей солнечной системе, как в игральных картах самым главным является туз, число 11
Ведь в нашей солнечной системе 11 планет, а главенствует в ней Солнце /звезда/, и по расположению оно и центре, потом идут четыре малых планеты, в том числе и Земля, затем две больших и на окраине системы четыре средних.
          Надо сказать, что в самой популярной игре мира - футболе, у самой звездной команды Бразилии система расстановки игроков тоже такая же.


Центральной фигурой является вратарь, его прикрывают четыре защитника, перед ними дна мощных полузащитника и, наконец, четыре быстрых нападающих. В футболе пенальти бьется с 11 метров и длина поля 121/11x11/ метр. И еще, во всем мире школьное обучение исчисляется 11 классами.
Теперь возьмем число 3. Оно образует 3-х мерную систему исчисления. Тут и 3-х мерный наш мир, и у людей всегда лучше соображается на троих, а в сталинские времена судьбы людей оперативно решали, так называемые =тройки=.
Соединим единицу и тройку, получим число 13, самое плохое число. Говорят, в этот день случаются все беды. Есть понятие как =чертова дюжина=. Число 13 очень таинственно, мистично, недаром в Калининграде самой загадочной телепередачей является =Лаборатория Кенигсберг-13=
А 5-мерная система исчисления напорное самая положительная, самая наглядная, ведь у человека 5  пальцев, 5 чувств, да и оценка 5-самая хорошая.
Очень многогранно число 7. Во всем мире 7-дневная неделя труда и О1дыха. Часто говорят, что у человека =7 пядей на лбу=, тут и понятие и о =7-ми кругов ада=, есть и =7-ми чудес света-, =7-ми цветов радуг и=, =7-ми нот в музыке= и семиструнная гитара. Из истории известно, что Наполеон создал свое победное войско из 7-ми армий, во главе которых поставил 7 маршалов, а их в подчинении было по семь генералов, и ими Наполеон разбил сильнейшее войско мамлюков у египетских пирамид.
А мир так огромен, так разнообразен и, чтобы жить в нем, человек ввел для себя новые мерные системы исчисления времени, веса, счета денег.
В сутках - 24 часа / 2 по 12 часа /, в году 12 месяцев, и зон Зодиака 12, то есть работает 12-ти мерная система исчисления.
Но надо сказать, что на нашей планете не все живут по юлианскому летоисчислению, то есть полному циклу вращения Земли вокруг Солнца. Кто-то живет и по лунному календарю, периоду полного вращения Луны вокруг Земли.
Существует и 10-мерная система исчисления. Когда-то люди жили обособленно, и они создавали для себя свои меры длины и веса. У кого-то были дюймы и фунты. У нас в России - локти, аршины, пуды. Но потом пришло время сближения стран, появился товарообмен, начались торги, и это все заставило создать единую мировую систему измерения длины и веса, в основу которого вошло число 10. В метре 100 сантиметров, а 100 сантиметров это -10x10; в километре 1000 метров или 10 по 100 метров, а 100 метров это 10x10. И тоже самое и в весе; в килограмме 10 по 100 грамм, а 100 грамм это-10хЮ. И в тонне 10 по 100 килограмм.
В денежной системе у нас тоже везде число 10. Рубль и доллар - это 100 копеек и центов, которые разлагаются 10x10.
Но ученые уже думают о будущем и предлагают перейти из 12-ти мерной системы исчисления времени в 10-ти мерную, где они берут за основу число 108, которое является основой всех космических и мировых величин: оно входит в исчисление скорости движения Земли вокруг Солнца 1О8х103 км/час; объема Земли - 108x10'° км3; массы Солнца - 108 х109 тонн ; длины основы египетских пирамид Микерина -108 метров, Хефрена - 108x1,089 метров, Хеопса - 108x1,08'° метров; число устойчивых - химических элементов во Вселенной - 108.
Теперь посмотрим, что же предлагают ученые. В сутках 86 400 секунд,  это - 24 часа по 60 минут в одном часе и по 60 секунд в минуте. Но эти 86 400 секунд можно разложить и вот так: 8 часов по 108 минут в одном часе, а в минуте по 100 секунд.
Это очень интересно. Ученые говорят, что новое время будет соответствовать космическим ритмам времени, и что оно будет благоприятным не только для человека, но и для всей физической материи, как живой, так и неживой.
Еще надо к этому сказать, что, как известно, наша солнечная система вращается вокруг центра Вселенной за 26 тысяч лет, и когда она проходит определенные точки своего движения в этом бескрайнем космическом пространстве, то и на Земле происходят кардинальные изменения.
Что было 26 тысяч лет тому назад, мало кто знает, но все знают, что примерно 13 тысяч лет назад исчезла Атлантида, а потом был и всемирный потом, и вот сейчас, совсем в скором времени, наша солнечная система должна пройти роковую точку окончания своего 26-летнего периода вращения. И, возможно, с ее приближением сейчас так сильно смещается книзу от Северного полюса магнитный полюс Земли, и поговаривают, что может произойти переориентация полюсов. И очень сильно дрожит Земля, происходят сильнейшие землетрясения. Вот тогда-то, возможно, и придется переходить на новое время и летоисчисление.
Все, все возможно, на то она и жизнь.

               





















                Внеземная помощь

В сверхсекретном отделе околоземного исследования под номером UU-1, самой всесильной организации нашей страны, уже долгие годы ведутся работы по исследованию космоса, внеземных цивилизаций, а сейчас приступили к налаживанию более тесных контактов с ними, для изменения с их помощью на нашей Земле экономических производств, восстановления экологического равновесия, чистоты воздуха, вод, земли, повышения умственных возможностей человека.

Сообщения энтузиастов - любителей, доклады руководства про¬тивовоздушной обороны страны, да и сведения из других тайных ис¬точников позволили найти наиболее вероятные места встречи с ино¬планетянами, где в последнее время зафиксированы приземления их звездных кораблей.
Лет пять назад при отделе была создана маленькая группа для подготовки неординарных, сверходаренных, а если выразиться по народному, то сверхрискованных людей, задача которых состояла войти в контакт с пришельцами в местах частого появления их, улететь на их планеты, довести до них желания людей, чтобы они оказали по¬мощь в разрешении экологической проблемы, помогли выйти на но¬вую ступень технического развития, нормализовать общечеловечес¬кие, гуманные отношения между людьми, населяющими нашу пре-красную планету.
Как известно, вероятные места встречи с внеземными пришельца¬ми - это районы Ладоги, Перми, Крыма, Байкала, еще можно к ним присовокупить Сахалин, горы Тибета, степи Казахстана. Эти места обладают какими-то магическими, притягательными свойствами для внеземных кораблей, а может быть, они даже являются окончаниями черных космических туннелей.

И вот в этих местах появились ничем не приметные с виду, бес¬цельно бродящие по лесным тропам и проселочным дорогам люди: Георгий Сизов ходит где-то вокруг Ладожского озера, Виссарион Лу¬нев под Пермью, Серж Адатилов вдоль Крымского побережья, кто-то начал детально изучать Сахалин, а кто-то и Казахстан.

                ***
Лето, тепло, тучи комаров, дурманящие запахи полевых и лесных цветов, спелая, теплая малина - чудесный мир! Кажется, все в нем вечно, ничто не нарушает гармонию жизни человека и природы.
Глубокий вечер, зажглись звезды, на стогу свежевысушенного сена, стоящего на маленькой лесной поляне, после бесцельного хождения в течение долгого летнего дня лежит Виссарион Лунев. Он смотрит на маленькие и большие, подвижные и перемещающиеся, далекие и близкие звезды, яркую Луну, видит какое-то движение темных точек на се белом теле, дрема обволакивает его мозг, веки слипаются и он улетает куда-то ввысь.
Мысль несет его к неведомым мирам, к внеземным разумным существам.
Скорость - она только на нашей Земле скорость, а там мысль - мгновенное перемещение или медленное, заторможенное движение.
Есть выражение "полет мысли", моментальный перескок с одного события на другой, с одного измерения в следующее, так и полет звездного корабля, мгновенный, скачкообразный, непредсказуемый, непод¬дающийся никакой логической последовательности, направленности.
Виссарион открывает глаза и видит себя среди странных существ -людей, которые рассматривают его и задают различные вопросы, некоторые, по его мнению, бессмысленного содержания.

Хотя он и телепат, и экстрасенс, обладатель многих земных сверхчеловеческих способностей, но по развитию ему далеко до них Он это чув¬ствует, он - во власти их разума.
Перед его взором через прозрачные стены корабля проплывает вся бесконечная Вселенная, черные и яркие звезды, холодные и огнедышащие, безмолвные и издающие странные звуки. Виссарион начинает чув¬ствовать, что является не маленьким земным существом, а он - неотъем¬лемая часть огромной системы единого мышления.
Находясь в этом корабле другого мироздания, он ощущает, что яс¬но и понятно все, что свершается в его мире. А он - в другом, на несколько порядков выше пространственном измерении. Он стал подвластен другим законам всемирной природы, наши законы для него сейчас слишком элементарны и мелки.
Теперь Виссариона начинает забавлять это беспорядочное движение множества личинок огромного человеческого муравейника, которые снуют по планете Земля.
Его только временно, на какое-то мгновение, интересует, что там делает этот, белый или черный муравей-человек в общем кишащем котле, потом интерес к нему пропадает и его отвлека¬ет другая проблема - почему эта пролетающая звезда так холодна или ярка, какие силы разорвали вон ту, а вот эту соединили.
Человеческая мысль возврата все же иногда буравит мозг Виссарио¬на, и он смотрит на сидящих рядом представителей этого внеземного мира и просит:
- Возвратите меня, помогите мне, нам!..
К нему несутся потоки невидимых вопросов:
- Зачем тебе возвращаться?
- Чем помочь?
- Страна моя гибнет, Земля наша медленно умирает. Нам, человечеству, нужна помощь!..
- В чем помощь?


- В сохранении природы, живых существ, населяющих Землю, наших полей, лесов, рек, морей, в возврате чистого воздуха, воды, плодородия земли. Есть обширные районы, которые отравлены, остались без живых, ранее населявших их существ, они заражены гибельной для всего живого радиоактивной пылью, химикатами; непонятные болезни косят людей; жестокость, зло стали неотъемлемой частью общества!..
- Не волнуйся. Все это было. Все это пройдет, и снова все возродит¬ся.
- Нет, не хочу слушать такого, оттяните это естественное свойство человеческой жизни, земного существования, для вас это только миг, а для моего человечества - столетия, тысячелетия.
- Где твоя страна? Твой дом?
А в ответ - Земля, голубой шар Земли, медленно вращаясь, прибли¬жается к Виссариону. Он его отчетливо видит и восклицает:
- Вот, вот моя родная страна, моя Родина!
- Мы поможем тебе, вам.
- Как?
- Смотри. Жди.
На пульте дежурного по отделу UU-! погасла лампочка-сигнализа¬тор, показывающая присутствие Виссариона Лунева на Земле.
Срочно вышли поисковые группы, пошло прочесывание участка предполагаемого нахождения Виссариона.
Он исчез, только приборы сигнализировали отклонения полюсных рамок на одной из лесных полян глухого уральского леса.
Через двое суток пропал и Георгий Сизов, потом крымский исследо¬ватель.
Система начала работать.
Первый пункт наисекретнейшего стратегического плана кардиналь¬ной перестройки страны Земли исполнился.
Что же будет дальше?
                * * *
Центр Вселенной. Планета Внеземного Разума. Оазис земной жиз¬ни, затерянный среди мощных, огромных жизненных формаций. Как долог путь к ней с окраин Вселенной - Солнечной системы!
Виссарион среди живых, настоящих землян. Некоторые, вроде бы похожие на людей, странные, в немыслимых одеждах. Но потом до него доходит — это же представители древнейших земных цивилизаций, времен до Атлантиды.
А те, кто после, попроще, свои.
Ему ничего не говорят, его расспрашивают:
- Что там у вас? - имеется в виду Земля.
- Перестройка!
- Это что? Крах Земли? Гибель людей?
- Нет, это только переустройство нашего общества, по-нашему, революция!
Слова-то непонятные, новые, - в мыслях у расспрашиваемых.
- Поподробнее? Все, что знал, что помнил, начинает вылетать из головы Виссариона:
- ядерное сумасшествие (психоз),
- экологическая гибель всего живого на Земле,
- дурман Кашпировского,
- капкан Абалкина.
- Дожили там, что-то непонятное у вас на Земле творится, - в головах-разумах.
Накопленная за недолгую жизнь информация течет из головы Виссариона, из его пяти - семи процентов заполненного знаниями жидко¬го вещества головного мозга в живые компьютеры Внеземного Все¬мирного Разума.
Удивительно! Здесь все так сложно, вечно: День, Свет, Мысль, Жизнь.



Вскоре с Земли было замечено большое скопление так называемых небесных летающих тарелок, огромных сигарообразных кораблей над районами Белоруссии, Украины, западных областей России, барражировавших на высоте десяти-тридцати километров, испускавших концентрированные лучи красного цвета на простирающуюся под ним территорию.
Наблюдательные посты начали следить за лучами, фиксировать их на карты, а потом сотрудники отдела UU-1, проанализировав данный исследовательский материал, выявили, что под лучами оказались районы, пораженные радиоактивной пылью после Чернобыльской аварии.
Приборы, ранее показывавшие наличие больших уровней радиации в данных местах, теперь молчали, их чувствительные стрелки стояли на нулях, местность, оказывается, стала совершенно чиста, вмес¬то десятков лет, необходимых для полураспада, да вообще распада радиоактивных веществ, этот распад произошел после прохождения по ним луча красного цвета небесных внеземных кораблей.

На Луне, вечном спутнике Земли, внезапно появился огромный яркий излучатель, лучи от которого изменяли структуру, плотность, в несколько раз 8 сторону увеличения массу ядерных элементов в атомных боеприпасах, реакторах атомных электростанций, кораблей, подводных лодок, тем самым создавали новый суперметалл под названием п и у р, своеобразный энергетический аккумулятор, новый источник электроэнергии, совершенно безвредный для человека.
Дальше начали происходить самые невероятные явления. Одна за другой стали останавливаться электростанции, тепловые станции по отоплению городов, но энергия, тепло продолжали поступать от них в системы.
Вместо энергоблоков, внутри их, появились контейнеры серебристого цвета с суперметаллом под названием "пиур", огромной энерго¬емкостью, энергия которого отдавалась в подстанции, трансформа¬торные станции.
До полного истощения его требовалось много лет, хотя возможна была подзарядка от молниевых разрядов.
   Над большими городами тоже появились звездные пришельцы. Они со своих кораблей, теперь уже лучами зеленого цвета, начали об¬лучение зданий и сооружений, и, что характерно, в результате этого моментально повысились работоспособность человека, его технический интеллект, все вопросы стали решаться во много раз быстрее, К оперативнее.
 В научно-исследовательских институтах, конструкторских бюро заводов ускорилось завершение теоретических разработок на основе совершенно новых теорий и подходов к существующим проблемам, появились электродвигатели, электромеханизмы совершенно другого класса. Ученые создали и пустили в серийное производство накопите¬ли энергии нового типа, супераккумуляторные батареи. На полигонах крупнейших машиностроительных заводов уже со¬вершили последние испытательные пробеги электроавтомобили, эле-ктрички, электропоезда, для которых не нужны были силовые линии подвода электроэнергии.
Самолеты, вертолеты, получили электрогазометалл, хранитель огромной энергии, способный вращать воздушные винты современных летательных аппаратов.
             Вода - источник жизни на Земле. Ее начали разлагать на промышленные кислород и водород, используя их на благо человека.
 Как известно, из рек, озер, подземных морей в огромных количествах изымается эта основа нашей жизни - вода, которая потом стре¬мительно несется по трубам в места обитания и работы человека, а за¬тем снова сходится в одну огромную, отработанную реку, и она, зловонная, отравленная возвращается туда, откуда взята, в озера, моря, в грунт земли, потому что никакие человеческие очистительные со¬оружения, фильтры не могут остановить этот губительный поток саоуничтожения.

И вот в самых необходимых, затем научно проверенных местах, возле крупных городов в ночное время стали создаваться новые технологические сооружения по очистке всех отходов произ¬водства. Невидимые лучи-труженики, прессовали грунт, выжигали котлованы, связывали их между собой, стеклили спекшимся толстым слоем непробиваемого стекло-бетона поверхности этих сооружений, затем ставились простые по конструкции, но эффективные фильтры, катализаторы, освежители.
Первые, пущенные в строй "данные сооружения" показали огромную пропускную качественную способность очистки, выход на конце¬вых точках очистки сверхчистой воды, нейтрализованных, обезвре¬женных попутных примесей и нечистот.
Энергоперевооруженность средств передвижения, изменение производственных технологий позволили осуществить и ряд совершенно новых проектов.
Черное море - это будущий потенциальный источник гибели всего близлежащего цветущего, благодатного, густонаселенного региона. Сероводородная вода подбирается с глубин моря к поверхности и уже находится примерно в ста метрах от нее.
При больших волнениях моря, морских землетрясениях ядовитая вода может вырваться на поверхность, испуская страшный сероводород, попутный метан, что даже когда-то было в двадцатых годах на¬шего столетия, и последствия для нашего мира непредсказуемы: горе¬ние всей морской поверхности, отравление огромных пространств ядовитими газами.
С его берегов к крупным городам и экономическим центрам, к системам существующих нефтепроводов потянулись новые магистрали трубопроводов, по которым понеслась сероводородная вода для разложения на чистую воду, серу, газ для потребностей промышленнос¬ти человека.

Совокупность многих таких мероприятий позволила снизить добычу нефти, угля, газа, которая вскоре должна была вообще сократиться, так как вся система обогрева, отопления, движения машин, кораблей, самолетов была переведена на совершенно новый вид энер¬гии.
Если теперь строились где-то дом, завод, промышленный объект, то в его подвалах вначале устанавливалась энергобатарея, которая позволяла в дальнейшем удовлетворять все необходимые жизненные потребности его обитателей и работающих.
Страна стала преображаться. Благочестивость, потребность духовного общения, жажда познаний теперь вышли на первое место, так как вопросы социального обеспечения, качественного трудолю¬бия уже отвечали желаниям и потребностям человека, общества.
Человек вошел в природу, стал не губителем ее, а хранителем, восстановителем. Экологическое состояние ее сначала уравновесилось, а потом процессы восстановления начали набирать силу.
Но процесс воссоздания пошел дальше, стали разрушаться, и притом в этом принимали самое активное участие те, кто создавали их, когда-то грандиозные стройки века, гидроэлектростанции, плотины, огромные промышленные, ничего не производящие, губящие приро¬ду объекты, а на их месте возрождаться когда-то загубленные флора и фауна.
Концепция войны, насилия постепенно потеряла свою силу, стала отходить в прошлое. Армии оказались вообще не нужны государст¬вам, народам, но прежде чем полностью исчезнуть, сойти с арены жизни, наша армия совершила самую великую свою миссию - помог¬ла силам общественного порядка покончить с бандитизмом- воору¬женными националистическими группами, хулиганами. Лучшие ее представители превратились в стражей дисциплины и порядка.
Изменения пронзали все стороны жизни нашей страны.

Люди по¬чувствовали реальные изменения в лучшую сторону экологического состояния окружающей природы, социальной жизни, духовности об¬щества. Это был действительно прогресс всего человечества, восхож¬дение его на новую ступень развития.

                ***
Раннее утро. В воздухе приятная свежесть. Все та же поляна. Виссарион просыпается, спрыгивает со стога, делает маленькую размин¬ку, в теле он чувствует, какую-то непривычную тяжесть, подходит к журчащему ручейку, из сумки, висящей на боку, достает съестные припасы, завернутые в бумагу, но что это? Вместо хлеба - наитвердейший кусок сухаря, вместо сыра - белый камень. Он с удовольствием пьет воду из ручейка, встает и отправляется в путь. Спустя некоторое время Виссарион выходит к автостраде и останавливает первую при¬ближающуюся к нему легковую машину. Водитель с небывалой для Виссариона галантностью и любезностью приглашает его в салон автомобиля. Машина трогается, но вместо громкого урчания двигателя - какое-то легкое, приятное жужжание. Он не находит у водителя в машине рычага переключения скоростей, только видит руль и две пе¬дали: тормоза и скорости.
У касс железнодорожного вокзала начинается что-то странное: очередей нет, везде чисто, благочестиво. Виссарион подает деньги на билет, столько, сколько он платил обычно, но кассирша с удивлени¬ем смотрит на него и возвращает ему их, говоря:
- Это не деньги.
- Почему?
- Они уже года два как отменены.
Виссарион, видя, что попал в очень необычное положение, идет на знакомую улицу, к приметному монументальному зданию, смотрит на вывеску у парадного подъезда, но на ней написано не то, что было раньше, - Дом дружбы, Он останавливает первого вышедшего из это¬го здания человека и спрашивает:

- А где сейчас находится то учреждение, которое размещалось здесь раньше?
- Его теперь нет. Оно ликвидировано. Оно просто нам стало не нужно.
Что делать? Виссариону надо попасть в Москву, домой, к семье. Он на перекладных, прося подвести доброжелательных автомобилис¬тов, стремится добраться до Москвы.
Он удивлен поступками водите¬лей, они отказываются брать плату за проезд. Это что-то невероят¬ное. Наконец-то он добирается до Москвы, находит свой дом, подни¬мается на свой этаж и с трепетом нажимает на кнопку дверного звон¬ка и ждет.
Секунды бегут, как часы, и вот дверь открывается и перед ним по¬является его родная жена, которая от удивления не может сказать ни слова, а потом с радостным рыданием бросается к нему, обнимает, це¬лует и заводит в дом.
Она видит: он все тот же, в том же одеянии, в котором ушел не¬сколько лет назад.
Виссарион рассказывает ей все, что с ним произошло, а она сооб¬щает ему, что было с ней, их детьми, Москвой, страной, миром.
И жизнь продолжается.

Свет от олигарха

Энергетическая система страны стала бедствием для всех нас. Ее руководители превратили предприятия, организации в своих залож¬ников. До 40% бюджетов городов идет на оплату электроэнергии. Ни¬кто и ничто не может остановить произвол всесильного энергетика страны Чубайса.
Но все-таки кое-где и кое-кто нашел способ помочь людям.
В этом году я побывал в селе, где родился. Теперь там все измени¬лось, и вот, что меня особенно поразило. В нем сейчас живет свой, де¬ревенский олигарх.

Все у него есть: жена, детишки, дом, усадьба с лу¬жайками, с мягкими утрамбованными дорожками, с беседками, с фонтаном, водопадом и прудом. Ну, все, чего только душа желает: нянька, повариха, шофер, садовник. Заработал, накопил там, в городе, в трудах праведных, а теперь вот живет, как арабский шейх.
Наше село небольшое, дворов 100, есть речка, мост через нее, мага¬зин, сельсовет. А ночью у нас темень. Фонари после советской власти перестали гореть. Сначала ребятишки побили лампочки, а потом машины погнули столбы, стукаясь о них. Восстановить надо бы, да денег нет. Молодежь, гуляя по ночам, бьется об эти столбы лбами, после че¬го от искр из глаз им светло.
По ночам только усадьба нашего олигарха хорошо освещена. Ну, еще у сельсовета иногда горит тусклым светом лампочка. Это говорит о том, что там заседают, думают, как сделать нашу жизнь лучше, а так все сельчане сидят по домам. В общем, жизнь идет, тьма на улице, мрак в душе, а тут тебе вдруг ночью стало светло, как днем. Выскочили все из изб и видят, сияет над усадьбой олигарха новое Солнце. Все подумали, неужели инопланетяне прилетели к нему, чтобы забрать к себе, он же за все может заплатить.
Час проходит, два, а все светло, как днем, ходить можно по улицам, не боясь упасть в яму с водой, да и в домах светло, даже читать можно. Чудно как-то.
Всю ночь сельчане не спали, сидели, вздыхали, жевали, курили, ходи¬ли друг к другу, петухи пели, собаки лаяли.
Наутро, когда взошло настоящее Солнце, все увидели, хорошо разглядели, что высоко над усадьбой олигарха весит большой шар. К земле от него тянется трос с кабелем. Многим подумалось: "Вот что придумал гад, зажег над селом настоящую лампочку "Ильича", теперь можно будет работать не только днем, но и ночью. Коровы при свете, сельчане это слышали от умных людей, будут давать больше молока, а куры нестись чаще. О том, о чем мечтали большевики, свершилось.

Долго чесали затылки мужики, пока от кухарки олигарха не узнали, что в глубоком подвале его усадьбы работает какая-то бесшумная машина, подающая электрический ток в небесный шар, в котором имеют¬ся какие-то электроды и инертный газ.
Вот это да!
      Исправил бы он нам еще дороги, за чаркой водки по этому поводу мечтали старики, да вылечил бы наших начальников-дураков. Вот тогда бы было совсем хорошо.

                Новое время

Совсем недавно, я, находясь на очищении своего организма от шлаков в Светлогорском санатории, сидя в кресле, бессмысленно смотрел в окно и видел, как погода издевалась над природой. Ветер гнул книзу верхи высоких деревьев. Дождь крупными каплями хлес¬тал по их листьям. Это ненастье заставляло прохожих быть в непро¬мокаемой одежде и прикрывать низко опущенные головы разнооб-разными накидками. Зонты были не нужны, так как ветер рвал их из рук, выгибал их верхи в обратную сторону.
В голову приходили, черт знает, какие мысли, и казалось, что та¬кая погода будет длиться бесконечно, и что эта какая-то небесная ка¬ра за все наши прегрешения.
"Маяк" постоянно сообщал какие-то новости, рассказывал о по¬жарах, эпидемиях, войнах, гибели людей, встречах президентов, гово¬рил о каких-то новых открытиях, способных найти выход из стреми¬тельно разверзающейся бездны глобальной экологической катастро¬фы и о каком-то веденическом образе жизни и если Россия пойдет по нему, то спасет себя и тех, кто в состоянии следовать за ней.
В связи с этим сразу же вспомнился тезка - Герман Данилов, на¬чальник лаборатории по регулировке оборудования станков с число¬вым и программным оборудованием на моей прежней работе, умни¬ца, талантливый инженер, кандидат наук, но с одним физическим не¬достатком. Он был косоглаз.

Когда один глаз смотрел на меня, то зра¬чок второго был направлен вверх. Это было очень странно. Это все¬гда, талантливые люди чем-то отличаются от других.
И странно то, что как-то при наладке и запуске большого автома¬тического комплекса после ремонта, он, стоя у концевого станка, на¬блюдая за его первыми тактами работы, получил удар по голове большой, полукилограммовой гайкой, не зашплинтованной неради¬вым слесарем, которая, от быстрых, ритмических движений подвиж¬ного вала станка, открутилась и упала с 3-х метровой высоты.
От этого Данилов упал, потерял сознание и попал в больницу, ког¬да очнулся, то все, кто знал его ранее, заметили, что глаза его встали на место. А раньше врачи, лучшие специалисты многих наших горо¬дов, никак не могли этого сделать.
Потом он часто подходил ко мне и задавал разные очень интересные вопросы, которые ставили меня в тупик.
-Не могу разобраться и понять, - говорил он мне, - мы переехали в другое помещение и вот в нем теперь с нашими пленками творится, что-то непонятное.
-Не волнуйся, - отвечал я ему, боясь, что от этого он будет, как прежде, смотреть на меня, - сейчас разберемся, неразрешимых вопро¬сов у нас нет.
-Мы записываем на пленку программу работы станка и, когда ее вставляем в станок, то тот работает, как там у нас запрограммировано.
-Я это знаю.
-У нас этих пленок много. Они находятся в нашей лаборатории в стеллажах и в специальных гнездах, в вертикальном положении, а вот если какая-то пленка на ночь останется лежать на столе плашмя, то ут¬ром при ее проверке обнаруживается, что запись на ней будто бы кто-то стёр.
-Видно уборщица без вас эту запись стирает, - в шутку говорю я ему.


-Да нет, никто не может ее стереть, а вот записи нет, возможно, там, в этом нашем помещении, имеется наличие каких-то неизвестных, потусторонних сил.
-А ты в эти силы веришь?
-Да как сказать, - мнется он, - и верю, и не верю.
Он тогда, что-то говорил мне о каком-то новом образе жизни чело¬вечества способном изменить всю нашу жизнь в лучшую сторону, в ос¬нову которого должна войти новая система счета времени, но я не вос¬принял его слова, подумал, что это какой-то бред этого странного че¬ловека.
Но вот сейчас, когда я услышал такое по радио, то вспомнился он, а также и один, изучающий космос, академик, рассуждения которого я совсем недавно слушал, говорившего об этом и ещё о загадочном чис¬ле 108, являющимся основой всех математических величин: скорости движения Земли, длины основания египетских пирамид, числом устой¬чивых химических элементов во Вселенной.
    И потом, немного погодя, это удивительно, мне попадается на глаза статья одного ученого, который, исходя из того, что в сутках86 400 секунд, предлагает перейти из 24-ти часового отсчета су¬точного времени, на 8-ми часовой по 108 минут в каждом часе, где в каждой минуте 100 секунд. И это время он называет сотковым.
Невероятно!
Этот ученый делает вывод, что сотковые, космические ритмы вре¬мени будут являться благоприятными не только для человека, но и для всей физической материи, как живой, так и, считающейся, не жи¬вой.
Короче говоря, все, даже техника, созданная в ритмах соткового времени, будет работать дольше и надежней.
И мне в голову пришла догадка, почему это глаза у Данилова смо¬трели по разному, один прямо другой вверх. Видно он видел, воспри¬нимал мир совсем по-другому, уже в новом, космическом времени ис¬числения и отсюда жизни, и только, упавшая ему на голову гайка, сде¬лала моего тезку обычным, нормальным человеком, ставшего зада¬вать мне вопросы.
Наподобие стирания записи на не стираемой ленте.
Я все смотрю в окно, а там все также дождь с сильным ветром, но уже темнеет, надо ложится спать, чтобы прожить ночью крохотный кусочек этой неприятной жизни.
А ночь, темнота возьмут на себя всю жуткость этой непогоды, очи¬стят небо от темных, дождливых туч, и начнется новый день с тихой солнечной погодой, с синим морем.
И жизнь засверкает, станет желанной.

Ночь (новелла)

Ночь! Мой кот Мурлыка, спавший в моих ногах, вздрогнул, проснулся, приподнял голову, прислушался, потом соскочил на пол, вспрыгнул на бельевую тумбочку, стоящую у окна, через проем в сдвоенных портьерах пробрался на подоконник и начал смотреть, что же происходит там, за окном.
А за ним от света луны деревья нашего яблоневого сада блестели от лежавшего на их ветках, выпавшего вечером снега.
Было тихо. Безветренно. Морозно. Видно, какая-то от этого моро¬за ветка лопнула и привлекла этим звуком внимание моего кота. А он, посидев на подоконнике, посмотрев на эту красоту ночи, видно, ре¬шив показать её хозяину, соскочил с него, подошел к моему изголо¬вью и мягко лапой притронулся к моей щеке. Он так делал всегда, ут¬ром, этим прикосновением кот будил меня, чтобы я проснулся, как бы напоминая:
-Вставай, делай свои дела, корми меня.
От его ласкового прикосновения я проснулся и увидел, что Мурлыка вскочил на подоконник, как бы приглашая меня посмотреть, что там за окном. И я послушался его, встал, раздвинул шторы и взглянул на завороживший его ночной мир.
А там царствовала яркая Луна. На ней отчётливо были видны тем¬ные пятна. Это её впадины, низменности, моря, всегда манившие людей сноси таинственностью.
Вокруг неё сверкали мириады больших и малых звёзд. Они мерца¬ли, как бы жили в своём далёком, таинственном для нас мире.
Я засмотрелся на это единение мира, близкого и далёкого, живого и неживого, моего и моего кота Мурлыки, и погладил кота, как бы го¬воря:
     -Спасибо тебе, мой дорогой кот. Спасибо за то, что ты, как чело¬век, воспринимаешь прекрасное и хочешь показать его мне.

                Возвращение после смерти

Сережа Степичев, мой коллега по прошлой работе, был своеобраз¬ным, очень странным человеком.
Природа и наша бурная действительность сделали его таким. Лет де¬сять назад он приобрел, как и многие из нас, участок земли шесть соток, хотел поставить там маленькую хибарку, но не осилил, перестройка по¬мешала. Серёжа выкопал котлован, разложил бетонные фундаментные блоки, положил плиты на них, одной, правда, не хватило, и на этом за¬кончил свое строительство.

Частенько, чтобы не мотаться туда-сюда в город, он оставался ноче¬вать в этом своем доме-подвале и в безоблачные ночи ставил стул или топчан и с них смотрел в проем, где не было плиты, на небо,  звезды, луну, на тот бескрайний мир, который двигался, плыл над ним, дышал и шептал ему свои удивительные истории.
По понедельникам, после общения с Вселенной, он подходил ко мне и делился тем, что воспринял оттуда. Это было так правдоподобно, что я верил,
- Смотри, - говорил он, - люди часто болеют гриппом, проходящим   по миру эпидемической волной, а это есть ничто иное, как очистительная кармическая волна. Грипп метит, находит людей, накопивших отрицательные чувства и мысли. У большинства он проходит без осложнений, как бы только подчищая каналы чувств и то, что осело через них в орга¬низме.
- Я думаю, им болеют в основном те, кому не сделаны прививки, -
возражал ему я.
-Нет, он захватывает тех, кто накопил в себе злобу и ненависть, зата¬ил желание мести. Эти отрицательные чувства находят уязвимые места в организме, вызывая осложнения на органах и системах.
В другой раз он начинал говорить мне о глобальных явлениях.
-Знаешь, еще очень долго не будет у нас в России масштабных катаклизмов.
-Почему? Они уже идут.
-Я говорю о мировых войнах, в которые всегда втягивается Россия.
Не родился еще тот человек, который бы начал их. Наполеон родился в 1760 году, а Гитлер в 1889, разница 129 лет; Наполеон пришел к власти в 1804 году, а Гитлер в 1933, разница 129 лет; Наполеон напал на Россию в 1812 году, а Гитлер в 1945, разница 129 лет; Наполеон проиграл войну в 1816 году, а Гитлер в 1945, разница тоже 129 лет. Мировые войны - это избавление нашего мира от перенаселения, и война начнется только во второй половине XXI века.
-И сейчас повсюду гибнут люди, ты что, не видишь?
-Это процессы местного, регионального масштаба. Ну вот у нас в стране смертность превысила рождаемость. Умирают сплошь и рядом старые люди, то есть идет омоложение нашего общества, для этого в стра¬не созданы все условия: нищета, безработица, бандитизм. К тому же вся¬кие новые болезни, спущенные нам оттуда, убирают лишних, ненужных людей. Общество чистит само себя, как естественным, так и вооружен-ным, путем.
-Сережа, хватит об этом, иди работай.
Почему-то на его земельном участке все росло по-особому - помидоры были слишком большие и мясистые, картошка - тоже хороша, а ябло¬ни плодоносили каждый год.
-Сережа, отчего это?

-Да оттого, что меня посещают оттуда, - он, шутя, говорил такое мне, многозначительно показывая на небо. - Жива луна, живы звезды, и, мне кажется, что я часто бываю там, у них, очищаю свои душу и тело.

                ***
Сережу убили, там же, на этом дачном участке. Стукнули чем-то тяжелым по голове, и он, когда его нашли, лежал на грядке с помидорами и смотрел открытыми глазами на небо.
Через три дня его похоронили, но на седьмой день, как рассказывала мне его дочь, он "пришел" домой.
Его амулет, лежащий на столе, в этот день, когда все были дома, ярко засветился, от него пошло тепло, собака залаяла, а кот - его любимец -заплакал, из глаз потекли большие слезы, мама сразу же отключилась, упала в обморок, а она, дочь, напрягла свою волю и увидела отца, его фигуру на не заставленной, не завешанной стене комнаты. Он немного постоял, посмотрел со стены на всех и исчез.
Сын Андрей после его исчезновения неожиданно произнес: "Папа подарил мне сейчас свои новые туфли. Я примерю их". Он подошел к шкафу, открыл нижнюю дверку, достал коробку с новыми, не надеван¬ными ни разу отцом туфлями и вынул их оттуда.
Андрей и все мы поразились, увидев желтый песок на подошвах.
 «Папа сейчас приходил к нам в них", - сказал Андрей, и мы все подтвердили это.
- Неужели Ваш отец был связан с тем миром? - я показал глазами вверх.
- Да. Он в звездные ночи часто стоял на балконе, а на даче находился в своем подвале и смотрел на небо, набирался сил.





                Камень «баронессы

Это место — небольшой участок леса среди нолей и лугов по доро¬ге из Риги в Вентспилс жители нашей окрестности назвали «про¬пащим "для людей», из-за того, что именно там, как они говорили, в начале нашего века поселилась смерть.
В те времена в одном из самых больших поселков проживал ба¬рон. Он был полновластным хозя¬ином лесов, полей, лугов, многих строений и людей.
Его дочь, некрасивая, но вполне Зрелая девушка, влюбилась в жи¬теля небольшого хуторка, дорога к которому пролегала через этот густой смешанный лес.
Молодость, любовь, страсть бра¬ли свое, от них кружились юные головы влюбленных, хоть и были они разного положения и степени богатства.
Барон, как каждый властитель, боготворивший свою дочь и сле¬дивший за ней, не мог допустить такого и велел своим людям изба¬вить его от будущего нежеланного родственника и те, поймав его, из¬били и повесили на суку сосны у огромного камня, где встречались молодые.
Девушка, не видя второй вечер своего любимого (он свозил в эти дни сено на господский двор), по¬бежала рано утром к нему на ху¬тор, через лес, повидать, узнать, что с ним и у своего камня, где они проводили долгие, незабывае¬мые часы любви и увидела его повешенным.
Горе, ужас охватил ее. Она заби¬лась в истерике и у нее произо¬шел выкидыш (она была беремен¬на).
Бедная девушка, оказавшись в таком необычном, стрессовом по¬ложении, не зная и не понимая, что с ней, умерла в страдании и муках у этого камня, у ног сво¬его любимого.
Их  нашли  и  похоронили  в одной могиле, у их камня, сделав его надгробием и вечным памят¬ником.
Прошло несколько лет и по этим местам началось строительство же¬лезной дороги от Риги в Вентспилс.
Для строительных работ ис¬пользовались различные местные материалы, в том числе для возве¬дения опор небольшого моста че¬рез речку строители решили ис¬пользовать огромный валун, на¬ходящийся вблизи. Его просверли¬ли длинным сверлом, заложили динамит, взорвали, а потом боль-шие и малые куски вложили в бе¬реговые опоры на откосах речки.
В 1902-м году строительство до¬роги было закончено, и началось движение поездов. В то же время на жителей близлежащих поселе¬ний обрушились новые несчастья.
«Камень баронессы», так его звали жители, мстил за свое раз¬рушение и нарушенный покой бедной девушки.
Постоянно там, у моста, у этого леса происходили беды с людьми: то падал его пьяный,  а то не¬счастный   в любви прохожий,  то попадал кто-то под колеса поезда, забывшись, идя  вдоль     железной
После войны, когда вражда ме¬жду людьми достигла предела, пропал «ястребок», сын одинокой бедной вдовы. Его долго искали, но никак не могли найти. На де¬вятый день матери пропавшего приснилось, что он лежит убитый на вспаханной пашне, близ того леса. Она попросила моего отца и еще одного соседа пройти с ней на то место, И я увязался за ни¬ми.
А вечером мы всей семьей по¬ехали на телеге к родственникам помыться в бане, где распарив¬шийся отец изрядно выпил, и нам пришлось переночевать.

Возвращаясь поутру домой, у того места мы были остановлены милицией, работники которой пред¬ложили отцу и матери опознать труп, в котором они узнали «яст-ребка», сына бедной вдовы.
Он, как оказалось, действитель¬но находился на том самом мес¬те, где искали ранее, но только засыпанный землей.


В другой раз, как-то задержался я я у своих соседей, проиграл с ре¬бятами до темноты и собрался ид¬ти домой   (наш дом  находился  в
  метрах пятистах), но путь проле¬гал через этот злополучный лес. Меня мой друг, доведи до калит¬ки, спросил, может я останусь заночевать, но я отказался, так как меня ждали дома, да и много раз ходил я уже по этой дороге днем   и ночью и никогда не испытывал страха.
     Я немного отошел от дома и тут меня внезапно остановила какая-то сила. Стало страшно, хотелось возвратиться, но этого делать бы¬ло никак нельзя, этим самым я опозорил бы себя в глазах ребят на всю жизнь, а тут ешё загавка¬ла в тиши ночи на том конце на¬ша собака, как бы зовя меня, и я, собравшись с духом, рванулся н что есть мочи помчался к дому. Мне казалось, что кто-то пресле¬дует меня, вот-вот схватит и куда-то утащит, придушит.
Наконец родная изгородь, соба¬ка и мама...
— «Что с тобой?» —спрашивает она.
— Бежал, — тяжело дыша, отвечаю я, пытаясь скрыть своё волнение.
На следующий день оказалось, что у соседей пропал хозяин и по утру все пошли искать его и на¬шли в этом гибельном лесу, вися¬щим на суку огромной сосны.
    Много, много жизней ушло в этих местах в мир иной и до сих пор зовет несчастных в любви, неудачников в жизни к себе дочь бывшего хозяина этих мест, мстит людям за разбитый камень, за свою несчастную любовь и нару¬шенный покой.







                Размышления

                Истории тесно в рамках школы

Я долго думал, почему наши дети не знают истории, своих предков, героев страны, преклоняются перед Западом, почему в школе постоянно идут реформы.

Проблемы с преподаванием ис¬тории в школе, конечно же, нахо¬дятся в ряду иных проблем, кото¬рые терзают ныне отечественное образование. Социологические ис¬следования свидетельствуют, что сегодня ухудшилось не только ка¬чество образования, но и сократил¬ся (абсолютно и относительно} контингент учащихся и преподавателей". Что говорить, если, по пос¬ледним сведениям, из 28 млн. детей и подростков школьного возраста 6 млн. не посещают образователь¬ные учреждения.
Ухудшение исторического обра¬зования в школе имеет свою специфику и свои причины. Вот глав¬ные:
Первая причина - резкое сокра¬щение времени на изучение исто¬рии.
Вторая причина непосредствен¬но связана с первой: "гонка", "гон¬ка", "гонка"!
Третья причина - содержание учебного предмета истории. В советские времена история препода¬валась по жесткой социологической схеме на протяжении всех лет обу-чения. Эта единая схема была на¬прямую связана с вузовским обра¬зованием. И на фоне этой схемы исторические знания закреплялись в памяти надолго.
Теперь единой обязательной схе¬мы нет. Их несколько. К тому же в большинстве случаев эти схемы ущербны и имеют малое отношение к современной исторической науке, и к вузовскому курсу исто¬рии, и к отечественной традиции.

Чаще всего эти схемы созданы ме¬тодистами на основе социологичес¬ких разработок, заимствованных из западной науки. К примеру, по од¬ной из таких "цивилизованных" схем Россию отнесли к «перифе¬рийным" цивилизациям, складыва¬ющимся "на окраине мировой ци¬вилизации... на голом месте"... А уж рассуждениям об «отсталости» и «убогости» России в нынешних учебниках и по сию пору несть числа.
От учителей требуют (именно требуют!), чтобы они преподавали по таким социологическим схемам.
История - штука нужная, но ... опасная. Ведь наряду с чисто образовательными задачами у исто¬рии - и у науки, и, особенно, у учебного предмета - есть еще одно пред¬назначение — воспитание. Имен¬но история воспитывает у челове¬ка чувство патриотизма и уваже¬ния к прошлому, приобщает к де¬яниям предков н передает потом¬кам их жизненный опыт. Все зави¬сит от того, как выстроить курс истории. А это уже политика. И здесь все зависит от социального заказа.
В начале 90-х годов в головах но¬вых реформаторов возникла идея исключить историю из школьных программ, как ненужный и даже вредный предмет. Почему потребо¬валось такое? Ведь вроде бы публично было заявлено об отказе от "коммунистического наследия"? Думается, что ответ очевиден. Де¬сять лет назад вновь изменилось идеологическое предпочтение- пе¬ред российским обществом вместо задачи "построения коммунизма были поставлены иные, "новые" цели исторического развития - "воз¬вращение в семью цивилизованных народов", то есть воссоздание ка-питалистического общества. В капиталистическом обществе человек превращает собственные знания и умения, всю свою личность в товар и капитал, ибо "в жизни нет никаких целей, кроме движения, ника¬ких принципов, кроме принципов справедливого обмена, никакого удовлетворения, кроме удовлетво¬рения в потреблении".


Западные идеологи нашли своеобразный вы¬ход из сложившегося жизненного тупика, превратив ранее гуманистические мечтания о "счастье для всех" в теории "счастья для немногих".
Это и называется идеальной "ми¬ровой цивилизацией", в которой, кстати, России и нашему народу отводится место среди "периферийного" "быдла", поставляющее сырье для удовлетворения всевозрастающих потребностей "цивилизован-ной элиты".
Но вступлению России в лоно та¬кой "мировой цивилизации" меша¬ют... отечественная история и тра¬диционная национальная культура.
Национальная культура - это не просто обычай, который можно надеть или сменить как костюм. Как бы не старался человек избавиться от своей культуры, он не может этого добиться потому, что она проникает в корни его нервной системы и определяет то, каким образом он воспринимает мир.
Нашему народу историческая память и национальная культура не позволяют быть счастливым от "достижений цивилизации"! Обра¬зы преподобного Сергия Радонеж¬ского и великого князя Дмитрия Донского, Козьмы Минина И Георгия Жукова, стихи Пушкина и романы Достоявского бередят души, не дают человеку прибывать в самодостаточной успокоительной радости от покупки новых штанов или очередного сорта колбасы.
Однако изучение  отечественной или мировой истории в её полном объеме опасно для реформаторов, ибо весь исторический и духовный опыт России противоречил и противоречит «новым», навязываемой наше стране потребительским идеалам и той незавидной периферийной роли, уготованной России многочисленными социоконструкторами.


История в школе превратилась в набор не связанных и трудно запоминаемых из-за числа обилия фактов, а социлогические схемы заимствовались из источников, не имеющих никакого отношения к национальной традиции. Кроме того, преподавание истории в школе резко «усекли» по количеству чесов, а фактически история постоянно выжимается из школьных кабинетов.
Не случайно появились новые предметы, вроде «граждановедение», «мировой художественной литературы», «права», «экономики» - резко расширились рамки «обществознания». Эти предметы, о которых разговор нужно вести особо и нелицеприятно, и были призваны заменить собой историю.
Главная причина подобной ситуации вполне ясна – история (особенно, отечественная история) является помехой для торжества либерально-гуманистических ценностей.
Теперь нам надо задать себе и всем такой вопрос: что же хочет нынешнее российское государство? Если из российских народов хотят сотворить толпу потребителей, в которой нет место самостоятельно думающим людям, гордящимся своей страной, своей историей, являющимися носителями национальной культуры, то ответ один – история в нашей школе не нужна вообще. И, судя по всему, тому обществу, которое строится в России, история и в самом деле не нужна, как не нужна и национальная литература, национальная музыка, национальное реалистическое изобразительное искусство. Вернее, людям-то нужно и то, и другое, и третье. Национальная культура не нужна и даже страшна для нынешних социоконструкторов.
А новое поколение, выросшее в  90-е годы, во всяком случае, отдель¬ные представители этого поколения уже вроде бы согласны отказаться и от своих предков, и от тысячелет¬ней культуры

Если же мы стремимся к тому, чтобы сохранить и приумножить великое национальное культурное и духовное достояние, сохранить нашу страну как великую державу, ибо Россия в иной форме просто не может существовать, сохранить, наконец, собственный народ, выми¬рающий от вкушения "плодов ци¬вилизации" со скоростью 700-900 тысяч человек в год, - ответ карди¬нально противоположный: нацио-нально ориентированная история должна превратиться в один из глав¬ных школьных предметов.
Однако, судя по всему, для ны¬нешних государственных структур все рассуждения о национальной культуре, национальной специфика, национальном характере - это не более чем пустое сотрясение воздуха. В России все продолжается бесконечная реформа школы. Оче¬редное тому свидетельство- "Проект федерального компонента государ-ственного общеобразовательного стандарта общего образования".
Известно, что основу гуманитарного образования составляют два - литература и история. Казалось бы, не стоит даже рассуждать об их важности и необходимо¬сти в деле образования и воспита¬ния, будущих граждан России. Но...  Видимо составителя стандарта думают иначе.
Прежде всего, в истории России, верить стандарту, не было ни одного выдающегося или великого человека, ни одного великого собы¬тия, никаких великих идей и учений. Иначе говоря, эпитеты "вершина", 'величие", "выдающийся" по отношению к отечественной истории даже не употребляются (за исключением двух устоявшихся поня¬тий 'Великие реформы" и "Великая Отечественная война"). Единствен¬ный эпитет, связанный с величием или героикой использован в теме: «Ю.А. Гагарин - героика мирного подвига». Конечно, нет в блоке «история России» и каких бы то ни било «пафосных» формулировок. Ну, не достояна отечественная ис¬тория пафоса!
Во  - вторых, в курсе отечествен¬ной истории практически не упо¬минаются имена отечественных мыслителей (за исключением С.С. Уварова  и A.M. Герцена) и религи¬озных деятелей (за исключением
патриарха Никона и протопопа Аввакума). Создается впечатление, что история России была лишена и мыслителей, и религиозных деятелей, иначе говоря - думающих, нрав-ственных личностей.
В-третьих, из курса отечествен¬ной истории полностью исключе¬но понятие православие и, как след¬ствие, изучение православия, как важнейшего явления отечественно¬го духовной жизни.
А ведь именно на православии базировалась вся русская жизнь и вся русская куль¬тура на протяжении всей истории! Отсутствует и понятие Русская Православная Церковь. В темах по истории XVIII - XXI вв. о церкви и ее значении в жизни общества нет ни слова, как будто история Русской Православной Церкви в XVII веке.  Кстати, ещё хуже
обстоят дела с понятием «ислам», «буддизм» - судя по всему в исто¬рии России ни ислам, ни буддизм не сыграли никакой роли.
В-четвертых, в отличие от всеоб¬щей истории, отечественная исто¬рия наполнена отрицательными персонажами. Об этом свидетель¬ствуют формулировки, имеющие однозначно отрицательное значе¬ние: "Иван IV Грозный - расцвет тирании", "Павел I - мечтатель и ти¬ран", "Николаевский режим", "И.В. Сталин и формирование тоталитар¬ной системы. Культ личности: пси¬хология тоталитаризма". "Л.И. Бреж¬нев - стабильность застоя" и др. Стоит напомнить, что в курсе "Все¬общей истории" упоминаний о "ти¬ранах" и "тирании" нет. Даже Гит¬лер и Муссолини - это всего лишь отдельные личности в "истории то¬талитаризма", в то время как И.В.¬Сталин - это именно создатель "то¬талитарной системы" и "психологии тоталитаризма".

Разработчики стандарта сумели унизить и маршала Г.К. Жукова. Т.К. Жуков - военный успех и челове¬ческие жизни" - так сформулиро¬вана тема, подразумевающая, что маршал Жуков может быть признан виновником массовой гибели людей на фронтах Великой Отечественной войны. Великий советский маршал, лучший полководец времен Второй мировой войны фактически осуж¬дается за защиту Отечества.
Зато все, что связано с попыт¬ками завоевания Руси, в стандарте завуалировано мягким словом "эк¬спансия". "Русь между Западом и Востоком - борьба против экспан¬сии и взаимное влияние" (в XI1-XI11 вв.), "Борьба против экспансии с Запада. Александр Невский -военное искусство и дипломатия",
"Борьба против польской и шведс¬кой экспансии"... Не было, значит, крестовых походов на Русь Тевтон¬ского ордена в ХШ в., как не было и польско-шведской интервенции в Смутное время... А ведь и в XII веке, и в начале XVII столетия за¬падный мир стремился именно за¬воевать Русь, уничтожить правосла¬вие, силой присоединить нашу стра¬ну к тогдашней "мировой цивили¬зации"
В результате вся отечественная история, по прихоти разработчи¬ков стандарта, оказалась поистине растоптанной и униженной. На ос¬нове данного стандарта учащиеся рискуют получить огромное коли¬чество негативной информации по истории собственного Отечества и одновременно - массу позитивное информации по всеобщей истории так кого собираются воспитывать в российской школе - граждан и патриотов России или ее ненавист¬ников?
Школьникам просто придется признать "вторичность и периферийность" России, а своеобразность ее исторического пути и культуры - досадным историческим недоразумением.
Разработчикам  стандарта ясны и причины столь "кривой дорожки", по которой более тысячи лет двигалась наша страна, своеобразие, экономической, политической, духовной, социальной, культурной организации русского общества.
А основная из этих причин  - православие, набранное на-родом более тысячи лет назад. По¬тому вычеркнуты из всеобщей ис¬тории и Византия, и вообще весь Православный Восток. Потому и само православие нагло, безапелля¬ционно вымарано из отечественной истории. И если сегодня невозможно в открытую заявить о "вредности» православия, то получается, что лучше его не изучать  вообще..
Вот он, явный и однозначный "социальный заказ": наши должны признать, что история, культура и «государственность западного  типа» — это светлый, безупречный, непогрешимый идеал, с которым не может сравнится убогая, тупая, косная, тираническая, да еще к тому же и православная "россий¬ская цивилизация".

 Как следствие, наши дети должны отказаться от своей истории и культуры, признать ее несостоятельной, и с радостны¬ми воплями броситься в объятья просвещенной "западной цивилиза¬ции"
Кстати, а кто "заказчик"? Вроде бы таковым должно выступать пра¬вительство России. Но сама модер¬низация образования и, в частно¬сти, разработка Проекта стандарта общего образования осуществля¬лась, как говорят, на деньги Всемир¬ного банка.












    Литература – уроки мужества и патриотизма

Человек большую часть книг прочитывает в старшем школьном возрасте, именно тогда он и полу¬чает запас духовности на всю оставшуюся жизнь.
Нынешние же старшеклассни¬ки в массе своей мало читающие, лишенные нравственных ориенти¬ров и сызмала верящие в непобедимую силу денег.
Сегодня стало модным говорить о литературе без героя. Торопливо и злобно снесли с пьедесталов Павку Корчагина и Олега Кошево¬го, а взамен никого, кроме акунинского Фандорина да марининиских полууголовных ментов,  предложить не смогли
 Литература и время...Время и герой... В этих словах заложен глу¬бокий смысл. За плечами у нас - необычное десятилетие, которое не только изменило социально-экономические основы нашего об¬щества, но и подвергло испытани¬ям нравственные принципы бытия. Безусловно, все это является пред¬метом исследования художествен¬ной литературы. Если же мы обра¬тимся к литературе XX века, то она, чтобы не говорили отдельные ли¬тературоведы, выполнила свой священный долг перед читателем, верой и правдой служила людям. Литература не только должным об-разом отражала действительность, но и звала вперед - к вечным идеа¬лам добра и справедливости, реши¬тельно выступала против зла, без¬нравственности и цинизма.
  В недавние времена считалось, что тип современника надо искать среди рабочих и крестьян, помнят¬ся призывы отражать тему рабо¬чего класса. Было написано нема¬ло, но по-настоящему типичного, яркого, запоминающего образа труженика от той поры, пожалуй, не осталось.
А кто же теперь может претен¬довать на роль героя нашего времени? Снова "лишний человек", ра¬зочарованный, не находящий при¬ложения своим талантам? А может, удачливый предприниматель? Со¬мнительно.
Героев рыночной экономики - людей расторопных, инициативных, способных вертеться в жиз¬ни, не унывающих при неудачах, умеющих выкручиваться из самых сложных ситуаций, - настойчиво пропагандирует современный за-падный, да уже и русский детек¬тив.
Качества эти хорошие, нужные во все времена. Но за умением жить по-западному стоят индиви¬дуализм, бездуховность, равнодушие к ближнему. А для славянского менталитета характерен дух со¬борности, коллективизма, взаимо¬помощи, сочувствия в беде. Он жив и теперь, несмотря на все трудно¬сти. Он есть в жизни, а вот литера¬тура его пока не видит, не отража¬ет.
Надо помнить, что читатель берется за книгу в большинстве слу¬чаев, когда устал от серой буднич¬ности, хочет чего-то красивого, ро¬мантичного, необычного.
Каждый (буквально каждый) че¬ловек может стать героем литера¬туры. Все зависит от мастерства пи¬сателя, а если писатель по-настоя¬щему талантлив, так он и способен показать в своих произведениях яр¬кого, полнокровного героя. Жиз-ненный опыт подсказывает, что героев в жизни должен воспеть на¬род, только тогда они настоящие и чего-то стоящие.
Литературный герой — это, преж¬де всего совесть автора. И каждый писатель решает сам, что его герой несет людям: добро или зло. За это, в конечном итоге, он ответственен перед людьми и Богом.
Я, как и многие, люблю стихи. Мне нравятся патриотические сти¬хи.
Наша школа находилась в одном здании с пединститутом, и часто мы старшеклассники бегали на литера¬турные вечера, проводимые студен¬тами. Ах! Какое это было время! Мне на всю жизнь запомнилось, как там читали Маяковского. И особенно:
Я достаю из широких штанин,
Дубликатом бесценного груза.
Читайте,
Завидуйте,
Я - гражданин
Советского Союза!

Революция, настоящая револю¬ция - это продвижение народа впе¬ред. И Маяковский понял, и воспел ее. Он поднял на небывалую высоту и человека, и государство, в котором живет этот человек. И как нам нужен сейчас новый Мая¬ковский, ведь:
По стране моей великой
Ураган пронесся вновь.
В прах разрушено святое:
Дружба, братство и любовь.
                (Сергей Сывороткин)

...С окончанием лета для школьников начнется удивительный процесс познания мира, в кото¬ром у педагогов для воспитания на¬стоящих граждан страны, любя-щих свою Родину, должны прева¬лировать понятия долга, чести и достоинства. И для этого, конеч¬но, недостаточно рамок школь¬ной программы. Нужны дополни¬тельные занятия, приобщение учащихся к литературе, встречи с писателями калининградского ре¬гиона. Такие встречи могут захва¬тить молодого человека, оторвать от атрибутов современного духов-ного обнищания,
Ведь если юные люди послуша¬ют стихи калининградского писа¬теля Анатолия Алексеевича Луни¬на в его исполнении, то они влю¬бятся в него, в поэзию великого Пушкина, познают героику истории нашей страны, поймут, что в жизни есть к чему стремиться и как достойно прожить свою жизнь.

В истории, наверно,
не отыщешь
Таких событий и похожих дат:

У стен столицы ворог
волком рыщет,
А в осажденном городе парад.

Как емко сказано, мастерски преподнесено читателю. О героиз¬ме и мужестве наших солдат и муд¬рости полководцев времен Великой Отечественной войны.
А слова следующего четверости¬шья зовут многих ребят стать военными,
Чтобы достойно выполнять свой гражданский долг – защищать Родину:
Одной навеки преданные цели.
Наград и капиталов не нажив,
Россию охраняют офицеры,
Отвагу, словно шпагу, обна

А послушаешь песни в исполне¬нии ансамбля "Песни-спутницы" Зои Куприяновой, такие как «Русь, услышь обо мне», «Калининград», «Море» н другие, невольно проникаешься гордостью я свою страну, свой город, свой народ.
Мы с коллегами по литератур¬ному цеху участвуем в процессе воспитания молодого поколения, раскрываем перед ним прекрасные качества человека: любовь к Роди¬не, к женщине, к труду. С этой це¬лью ежемесячно в Областной дет-ской библиотеке имени А.Гайдара (Бородинская, 13) проводятся ли¬тературно-музыкальные встречи под названием "У камина Паустов¬ского". Здесь звучат песни и стихи современников:
Не умирай, моя страна
Под злобный хохот иноверца.
Не умирай!
Ну, хочешь, на!
Возьми мое больное сердце.
(Н.Зиновьев)
И еще:
  Я преданный солдат моей Рос¬сии,
На зов страны
откликнуться готов
И защитить ее под гладью
синей
От натиска и ярости врагов.
(С.Сыровоткин)
Ведь сейчас:
Время бешеных псов и реформ
Вызывает меня на дуэль.
Совесть в шрамах
общественных норм
Подсказала: 'Готовить
шинель!"
                (А.Ромашов)



















                Можно ли защитить Россию?

             Жестокое, неспокойное время заставляет думать по-новому, искать пути выхода из создавшегося положения, в которое попала наша Россия. Страна вроде бы несметно богата, а эти богатства откладываются в виде золотых слитков в банках, вывозятся в несметном количестве на Запад, а народ живёт в страшной нужде. Работники бюджетных сфер (ученые, врачи, учителя) выходят на улицы, требую денег на житиё. Рабочий класс молчит, его практически нет, повсюду торговцы, индивидуалисты. По телевизионным каналам проводятся различные аналитические передачи, такие как ток-шоу «Основной инстинкт» Светланы Сорокиной, «К барьеру» Соловьёва, была «Свобода слова» Шустера, «Времена» Познера, «Зеркало» Сванидзе, да и на местных каналах их тоже множество. И везде этот вечный вопрос: «Что делать?»
             По-моему, мы попали в такое же положение как Германия, а если взять в общем, как Западная Европа после войны. Но им, опомнившись, бросилась помогать богатейшая Америка. Она возродила экономику и претворила в жизнь свой стратегический план Аллена Даллеса, разгромить восточного врага его же людьми. По-иному ничего нельзя было сделать
             Ещё в 1950  году вскоре после  «реабилитации» и освобождения из лагеря военнопленных в американской зоне оккупации Германии генерал-полковник танковых войск фашистской Германии Гейнц Гудариан задался этим вопросом, написав книгу «Можно ли защитить Западную Европу?», теперь вправе мы должны ставить вопрос «Как защитить Россию?» от полного разобщения, разгрома, уничтожения.
             В этой книге Гудериан   использовал исторические факты, на основе которых он стремился показать, что Германия занимает особое место в Западной Европе и признана выполнять «историческую миссию» по её защите.


            Сопоставляя силы Востока и Запада в Европе, он отмечал, что их соотношение складывается не в пользу западных держав. Он жаловался также на отсутствие у западного блока идей, с помощью которых можно было бы одурачивать широкие народные массы, и которые можно было бы противопоставить идеям коммунизма. Он настойчиво призывал своих хозяев «породить» такие идеи.
            Отвечая на вопрос, поставленный в названии книги, автор стремиться показать, что только полная ремилитаризация Западной Европы, воссоединение всей Германии и захват возвращенных Польше земель позволят осуществить «защиту Западной Европы».
           Частично это выполнено. Германия стала едина. В Европе создан мощнейший военно-политический блок НАТО, который участвовал совсем недавно в разгроме суверенной, близкой нам по духу Югославии. В Польше, да и в других ближайших соседях России находятся американские и натовские войска. Осталось возвратить Кёнигсберг.
            «Пусть старые и молодые солдаты действуют, так как им подсказывает их совесть! – писал он. - Пусть они всегда помнят, что делают это для Германии. Только при наличии здоровой и сильной Германии будет существовать жизнеспособная Европа. Тот, кто хочет, чтобы жила Европа, пусть создаёт новую Германию!»
            Если кто-то посмотрит на Европу, то увидит, что наша часть света, которой мы так гордились, представляет собой только скромную полоску земли, на западной оконечности обширного материка, образуемого Советским Союзом, Китаем и Индией и многими другими государствами, с населением всего 250 миллионов человек.
             Противники Германии победили и принудили своего поверженного врага к безоговорочной капитуляции и к полному разоружению. Они передали торжествующим русским обширные части немецкой земли и создали в Европе политическую ситуацию
            Тем самым граница Европы отодвинута даже дальше, чем границы владения Оттона Великого, правящего ещё в 10 веке. Тем самым стёрта с лица земли тысячелетняя история немецкая колонизация, немецкая культура и цивилизация в Центральной Европе.  Это он говорил о своих американских хозяевах, но они уже всё поставили на место, как хотел Гудериан. Он сильно ошибался в них.
            «У западноевропейцев, - писал генерал, - сложилась впечатление, что многие американцы в настоящее время недооценивают мощь Советского Союза, его технические и военные возможности, промышленный потенциал, организационные таланты руководства, точно также как и способности его верховного командования, и силу политических идей.
             Главное – это последнее, сила идеи, которая обеспечивает советской системе симпатии широких неимущих масс, обеспечивает даже в тяжелые времена, когда успех становится сомнительным».
             Нет. Гудериан не мог знать, что у американцев еще в 1946 году был план «бросить всё золото мира», чтобы навязать свою идею жизни советским людям. Они воспитали писателей, художников, политиков, которых своими руками всё отдали им.
             «Возможно, что  победители в двух мировых войнах, не искушенные в вопросах мировой политики и стратегии, не отягощенные традициями и опытом старой Европы, первыми вступят в третью мировую войну, чтобы приобрести свой собственный опыт».
             Да! Мы первыми вступили в третью мировую войну, которая идёт на просторах  России, но она втягивает в себя Америку и страны Европы.
            Западная Европа хочет жить и, по  мнению автора книги, она имеет на это право, если принять во внимание её заслуги перед человечеством, несмотря на ошибки и слабости, которыми страдает сейчас старый свет.

            В результате двух тяжелых, кровопролитных и разрушительных войн основы существования Западной Европы настолько ослаблены, что только длительный мир может обеспечить ей восстановление и дать новые жизненные силы.
Следовательно, всё сводится к тому, чтобы добыть этот мир. Стремление к длительному и прочному миру для всех стран западной Европы – основной закон их политики. Всё, что содействует его осуществлению, заслуживает поощрения.
             Во - первых, надо западную экономическую систему привести в порядок и сделать лучше чем советская система.
             Во-вторых, Западу нужна идеологическая идея. Войны, которые ведутся во имя идей, более ожесточенные, что доказывают все религиозные войны. Западная Европа должна породить идею лучше тех, которые есть в настоящее время у Советского Союза и его союзников.
             Ведущей идеей советской системы является идея о равенстве и равноправии всех слоёв народа, о коммунизме. Победа в войне укрепила советскую систему и увеличила популярность её руководителей.
            Следовательно, если западные державы не предложат ничего лучшего, они не справятся с большевистской агитацией. Они должны нащупать слабые места в большевистской пропаганде и энергично ударить по ним.
            Западноевропейские, а также американские идеалы заключаются в свободе человека, в свободе отдельной личности.
           У нас совершенно различные жизненные системы. У них индивидуализм, а у нас общность, стремление жить вместе со всеми. И поэтому мы, возможно, никогда не поймём друг друга, не совместимся. Ведь все уехавшие на Запад, пожив там рвутся назад, к своим истокам.
            Гудериан, от имени немецкого народа требовал единства немецкой нации, разорванной в ходе войны,  единства территорий, расположенных к востоку от линии Одер-Нейссе, незаконно переданных в руки польской администрации, и заселения их немцами. 
            «Такое же требование должно быть выдвинуто и в отношении других территорий, ранее населённых немцами» – писал он, подразумевая, конечно и Кёнигсберг.
           Державы, которые в своё время одобрили злополучное решение об изгнании немцев из восточных областей, теперь, вероятно, уже поняли свою ошибку.
           Интересно понимание его, как европейца, о  человеке Востока, то есть нас.
           «Мы видим совершенно чёткий тип восточноевропейского, русского или точнее азиатского человека с такими неприхотливыми потребностями, что западным народам это почти немыслимо представить, выносливого, настойчивого, привыкшего к тяготам и к неудобствам континентального климата России и Азии. По своей способности переносить ужасы войны этот тип человека превосходит представителей всех других народов. Его почти никогда не видят в состоянии паники, от которой не застрахован ни один из культурных народов Запада, когда начинается первый бой или применяется новый вид оружия. Ещё Фридрих Великий сказал о русских противниках, что их нужно дважды застрелить и потом ещё толкнуть, чтобы они, наконец, упали. Он правильно понял существо этих солдат. В 1941 году мы были вынуждены убедиться в том же самом. Эти солдаты стойко защищали позиции, на которые были поставлены. Даже когда большая часть позиций была занята, последние защитники оставались на своих постах, и их нужно было либо убить, либо взять в плен в рукопашной схватке. Но сдавались они редко.
           Мы видели русских женщин за работой. Это здоровые, сильные женщины, и они умели браться за дело. И они были целомудренны! Они соблюдали своё достоинство. В этом народе-гиганте таится огромная самобытная сила. Её нельзя недооценить!


           Многие западные критики считают русских отсталым народом, у которого особенно заметно отсутствие способностей к технике. От такого поверхностного суждения следует решительно предостеречь. Действительно, Россия позже западных стран вступила на путь технического прогресса. Однако неправильно говорить об отсутствии технических способностей. Гигантские сооружения из дерева, которые мы видели в России, заставляют скорее сделать заключение, что у русских хорошо работает техническая мысль.
Особенно это относится к конструкции мостов, которые обладают значительной грузоподъёмностью и прочностью. Это относится и к промышленным предприятиям последних десятилетий. По своим размерам и новейшему оборудованию они затмили некоторых своих западноевропейских конкурентов.
            Советский Союз имеет значительные достижения в области образования. Немецкие солдаты видели в России очень много новых хорошо оборудованных и богато оснащенных новейшими учебными пособиями школ, хорошие больницы, детские сады, спортивные площадки. Если же поговорить со знатоком царской России, то станет ясно, что достигнуты большие успехи и что широкие массы населения начали жить лучше, чем при  царизме.
             Во время второй мировой войны выяснилось, что русское руководство было хорошим, и что технические достижения были на высоте. У Запада нет никаких причин для заносчивости.
              Запад справился с поставленной задачей. Он объединился, создал мощную экономику, объединил свои финансы, и постоянно продолжает накапливать их, выкачивая из России.
             Он разложил нравственные устои славянского человек, развратил материально верхушку общества, оторвал человека от своего рода, сделал многих жестокими, алчными, готовыми ради денег, наживы, на всё.
            Но мне думается, что во всём этом есть какие-то предпосылки нашего будущего. Что и мы можем очень быстро поставить в будущем на колени этот запад. Ведь вся Европа существует практически за счет наших энергетических ресурсов, которые магнаты России для достижения ещё большего своего обогащения бросает в его сторону, не оставляя для своего народа даже малейшей крохи. Стоит только в силу, каких либо причин остановить поставку на Запад, то случится непредвиденное. А это при различной политической ситуации возможно
            Ведь смотрите, в восьмидесятых годах Запад, претворяя в жизнь свой стратегический план разложения СССР, снижал себестоимость нефти. И у него всё получилось. Теперь он её повышает, не давая развиваться промышленности России. Ведь все доходы предприятий, людей в основном идут на оплату энергоресурсов и теплоисточников.  И не дай государство повысить их в своей стране сразу же начнёт развиваться экономика и повысится материальное положение всех слоёв общества.
           Ведь всё возможно и всё у нас всех впереди.
           На то она и жизнь.

Октябрь 2004 года 













                Содержание

1.Рассказы о Калининграде
1.1.Исповедь или напутствие в жизнь детей
       из рабоче-крестьянских семей
1.2.Рассказ кёнигсбергского мальчика
1.3.Тайник на Северной
1.4.Прошлое и настоящее
1.5.Жизненная трагедия

2.Обычная жизнь
2.1.Утро нашего двора
2.2.В автобусе
2.3.Работа
2.4.На службе
2.5.Вечер
2.6.Допился
2.7.Отвод
2.8.Стрельба на звук
2.9.У моря
2.10.Осенью в Светлогорске
2.11.Летние воспоминания
2.12.Дюймовочка
2.13.Встреча
2.14.Радиация и море
2.15.Полезный совет
2.18.Не одни так другие

3.Жулики, воры, бандиты
3.1.Бабуля и жулики
3.2.Борьба с ворами
3.3.На Борисовском рынке
3.4.Обычный день
3.5.Жили, живём и будем жить.

4.Воспоминания о Латвии
4.1.На тихих улочках Риги
4.2.Эти парни были для нас родными
4.3.Жертва независимости

5.Грузинские новеллы
5.1.Благодарный отец
5.2.Грузинское застолье
5.3.Мудрый трактирщик

6.Курановские встречи
6.1.Поступление
6.2.Серебряная голова или «Джоконда» ХХI  века
6.3.Рассказ немца
6.4.Николай II
6.5.Булат Окуджава
6.6.Иосиф Бродский
6.7.Коммунисты и попы
6.8.Чеченцы

7.Мир животных
7.1.Мой Мурлыка
7.2.Коты и кошечка
7.3. Вот это кот!
7.4.Жуля и изверг
7.5.Коммерческий пёс
7.6.Домашний пёс – злобный пёс
7.7.Заложники
7.8.Мерседес и собака
7.9.Расплата

8.Смех и грех
8.1.Хрюшкин и Поросёнкова
8.2.Волшебные брызги
8.3.Взревновала
8.4.Новогодние неприятности
8.5.Попраздновали
8.6.Холодильник
8.7.Пьянство в пользу мира
8.8.Начальник
8.9.Объясни и покажи

9.Фантастика
9.1.Второй мир
9.2.Странности жизни
9.3.Встреча с зомби
9.4.Муравей
9.5.Тунель
9.6.Тайна наших чисел
9.7.Внеземная помощь
9.8.Свет от олигарха

10.Мистика
10.1.Новое время
10.2.Ночь
10.3.Возвращение после смерти
10.4.Камень «баронессы»

11.Размышления:
11.1.Истории тесно в рамках школы
11.2.Литература – уроки мужества и патриотизма
11.3.Можно ли защитить Россию