Усталость хамелеона, или Мой звездолет меня больше

Представивший впервые два десятка лет назад на Каннском фестивале свою работу «Бархатная золотая жила» режиссер и сценарист Тодд Хейнс, известный по «Мир, полный чудес» и «Кэрол», показал эпоху глэм-рока начала 70-х как феномен совершенно новой культуры. Для Хейнса тот непродолжительный отрезок времени, когда безраздельно царствовали в Великобритании Дэвид Боуи, Roxy Music и T.Rex вместе с Марком Боланом, примечателен в первую очередь больше не содержанием, а формой. «Дети цветов», хиппи, вместе со своими идеалами становились частью истории, и мир нуждался во взрыве новых звезд, готовых предложить кое-что другое для изгоев, пришельцев и прочих чудаков, жаждущих от рок-н-ролла яркого экстаза и освобождения. Вместе с другими жанрами рока, утверждавшими свое при помощи хит-парадов и таблоидов, глэм стал одним из новых ослепляющих лучей в массовой культуре, породившим толпы поклонников и подражателей во всех уголках земного шара.

Экранную историю Хейнса, сочиненную им вместе с Джеймсом Лайонсом, ни в коем случае не нужно рассматривать как то, что основано на реальных событиях, хотя любой меломан без труда увидит в характере Брайана Слэйда, в роли - Джонатан Риз Майерс, направленно выхваченные внешние черты Дэвида Боуи, а в его заокеанском кумире Курте Вайлде, в роли - Юэн Макгрегор, скрывается вполне жизнеспособный гибрид Игги Попа и Лу Рида. Для режиссера гораздо важнее показать события из жизни двух людей, принципиально противоположных по своим взглядам на отношения с шоу-бизнесом, из-за этого персонажи Майерса и Макгрегора прекрасно считываются и не несут принципиальных загадок для зрителя, оставаясь условным и инь и ян для изящной режиссерской фантазии, старающейся представить время, когда музыка была одним из знаковых явлений для тинейджеров и давала множество ролевых моделей.

Хейнс пропускает через свою нелинейную беллетристику развитие отношений между голоторсовым анархистом и манерным позером и показывает, что не только музыка может стать на некоторое время общим объединяющим началом для двух полярных типов. Авторская позиция лишена всякого ханжества и открыто говорит о приметах настоящих глэмстеров, показывая, что гендерные сомнения у масс подлинность чувств кумиров не вызывала. Поэтому «Бархатная золотая жила» объединяет в себе черты эксцентричной поп-оперы, в номерах которой старательно воспроизводят идолов такие герои брит-попа, как Том Йорк, Джарвис Кокер, Брайан Молко и другие, калибром поменьше, а также сюрреалистического журналистского расследования, которое стремится найти точку опоры в сенсации и антиутопии.

Когда в экспозиции «Бархатной золотой жилы» Хейнса яркие тинейджеры становятся максимально контрастными для консервативных лондонских улиц благодаря своим немыслимым для добропорядочных джентльменов нарядам, то это все является не более чем установлением правил будущей игры, будущих шоу, где эмоции зачастую фальшивы, бриллианты - подделаны, а пафос концертов задан продюсерами. Первоначально герой Майерса напоминает некую мутирующую субстанцию, которая готова отказаться от хиппи-корней и стать настоящим музыкальным праздником. У такого легко ранимого и в меру яркого Брайана получаются неплохие песни, но нет той самой фишки, за которую его полюбят миллионы и благодаря которой позднее постеры с изображением кумира будут украшать большинство подростковых спален. Андрогинность и способность выглядеть инопланетным гостем, ежесекундно готовым к любым полиморфным превращениям, выставляют персонаж Майерса этаким плаксивым декадентом на цепи своего первого продюсера Сесила, в роли - Майкл Фист, и верящей в успех мужа Мэнди Слэйд, в роли - Тони Коллетт, ушедшей, к слову сказать, к молодому и перспективному Брайану от Джека Фэйри, в роли Мико Вэстмолэнд, одного из пионеров британского глэма по сюжету.

Пропаганда свободной любви от хиппи в 60-х буквально через несколько лет уводила юношей и девушек из традиционно чопорной Британии к совершенно иным сферам сексуального освобождения, когда открытая сексуальность молодых людей становилась вызовом и источником раздражения для общества и родителей. Для Тодда Хейнса слияние мужского и женского в этой ленте было, очевидно, не столько делом принципа, сколько легко формулируемой метафорой. Сырая и животная энергия, которая так и исходит от персонажа Юэна Макгрегора, позволяет понять, почему глэмовое научно-фантастическое рок-кабаре с его пропагандой андрогинности так отчаянно нуждалось в оплодотворителе для всех этих манерных щеголей и позеров. Тем не менее, постановщик делает свой проект намеренно марионеточным, где не так много места для настоящих чувств и намного больше пантомимы от центральных персонажей, которые принимают правила игры и разыгрывают из себя рок-звезд со всеми их составляющими.

Абсолютно не случайно, что расследование дела о показательном убийстве Брайана Слэйда в «Бархатной золотой жиле» начинается в по-оруэлловски знаковом 1984 году, когда у власти в Америке был Рейган. Для Хейнса очень важно показать, что свободная от рамок и стереотипов поп-культура всего через 10 лет стала абсолютно иной в Нью-Йорке и во всем остальном мире. Персонаж британского журналиста Артура Стюарта, блестящая роль Кристиана Бэйла, когда-то плотно поглощавшего глэм во всех своих проявлениях в Англии, а ныне работающего в одном из крупных изданий за океаном, нужен авторам для показа трансформаций с обществом, которое становилось все более серым и стандартизированным, и рок-музыкой, превратившейся из бунта и протеста во вполне комфортный MTV-фон. На смену половой распущенности и вседозволенности пришли СПИД и консерватизм, а герой Бэйла оказывается тем, кто пытается на собственном примере показать в кого превращаются бывшие бунтари и нарушители общественного спокойствия.

Стюарт, чувствовавший себя своим в глэме, культуре изо всех превозносившей себя в качестве объекта для «посторонних», оказывается в итоге вполне встроенным в Систему парнем, которому просто поручили отправиться по дороге воспоминаний и разобраться, в кого ныне превратился кумир его накрашенной юности. Такой ретро-заезд и само расследование героя Бэйла показывают в очередной раз, насколько недолговечна музыкальная мода и насколько важно, подобно Дэвиду Боуи в реальной жизни уметь эволюционировать и понимать, что со спадом моду на определенный стиль ничего не заканчивается. Любопытно, что носителем корневых идей в этой картине Тодд Хейнс делает Курта Вайлда, аллюзии на Курта Кобейна из Nirvana здесь также вполне уместны. Представители глэм-культуры никогда не были революционерами и никогда не пытались изменить мир, это было в высшей степени субкультурой нарциссов, черпавших себя в «Портрете Дориана Грея» Уайлда, а не в политике и социальном протесте.

Не случайно все эти примитивные игры в инопланетян оказались бесцеремонно отброшены в пользу диско-культуры и все более набиравшего обороты консьюмеризма. Тем поразительнее становится открытие Артура Стюарта, когда он обнаруживает новое alter ego своего кумира юности Слэйда, во вполне респектабельном стадионном поп-хамелеоне Томми Стоуне, имитирующем Боуи времен «Let's Dance», когда он из напомаженного бунтаря в перьях превратился в типичного исполнителя хит-парадного мэйнстрима.

Сейчас «Бархатная золотая жила» демонстрирует больше способности Тодда Хейнса в качестве автора, стремящегося максимально доступно изложить шифр к культуре глэма, чем искателя исторической правды и борца с машинерией рока. Желание режиссера быть оригинальным и поделить примерно поровну реальные и вымышленные события заканчивается тем, что даже для псевдобайопика проект оказывается излишне натянутым, мелодраматичным и претенциозным по драматургии, которая в большинстве случаев придавлена отличными концертными имитациями прототипов главных героев фильма. Хейнсу удается актуализировать цепочку декаданса Уайлд-Боуи-Кобейн, имевшую принципиальное значение для рок-музыки во второй половине 90-х. Мюзикл переполняется флэшбэками и стремится преподнести некоторые уроки для зрителей, которые в этом случае совсем не обязательны.

Джонатану Ризу Майерсу удается роль амбициозного и наделенного талантами позера, цинично обманывавшего свою публику, инсценируя собственное убийство, и оставившего на обломках своей первой инкарнации свою прежнюю жизнь, свою жену, любовниц, поклонников и менеджеров. Дэвид Боуи, если Брайан Слэйд действительно был его экранным воплощением, заслуживает намного большего, чем такое одномерное и близкое к карикатуре представление Хейнса, этот музыкант был одним из тех, кто обычные рок-концерты превратил театрализованные шоу и вдохновил своих поклонников носить яркие и необычные наряды. Поэтому «Бархатная золотая жила» стремится говорить о том, насколько масс-культ может быть полезен для поисков идеалов чистого искусства, но в итоге воспроизводит высказывание о художнике, который должен творить красоту, но при этом не рассказывать ничего о собственной жизни.

Впервые рецензия была опубликована на ivi.ru 15 октября 2019 года.