Benzedrine в вооруженных силах Англии и США

Война без сна
Психостимуляторы как фактор боеспособности во Второй мировой войне и несостоявшаяся советская альтернатива


Benzedrine в вооруженных силах Великобритании и США

История Benzedrine важна для этой книги по одной простой причине. Она окончательно разрушает представление о военных психостимуляторах как о специфически германском или нацистском явлении.

Великобритания и Соединенные Штаты не только знали о применении амфетаминов противником. Обе державы проводили собственные исследования, создавали правила применения, закупали препарат в больших количествах и включали его в систему военного снабжения. Однако их путь отличался от германского.

Если Pervitin был препаратом метамфетамина, то Benzedrine представлял собой препарат амфетамина. Следовательно, говорить о полном фармакологическом тождестве неправильно. Но военная задача была близкой: временное поддержание бодрствования и работоспособности человека в условиях, когда нормальный сон невозможен.

Великобритания: сначала запрет
История RAF начинается не с принятия Benzedrine, а с его запрещения.

В сентябре 1939 года Королевские военно-воздушные силы установили жесткие ограничения на использование Benzedrine летным составом. Британские авиационные медики опасались индивидуально различающихся реакций и считали особенно рискованным давать сильный стимулятор человеку, управляющему самолетом. Уже в ранних документах RAF присутствовала важная мысль: если военнослужащего постоянно приходится фармакологически поддерживать от усталости, возможно, проблема заключается не в отсутствии лекарства, а в том, что от него систематически требуют слишком многого.

Это принципиально отличает британский старт от германского.

Германия сначала получила широко распространенный гражданский препарат, быстро обнаружила его практическую полезность и лишь затем начала ужесточать контроль.

RAF двигались почти в противоположном направлении:

сначала запретить, затем исследовать и только после этого осторожно разрешить.

Немецкий опыт ускоряет британский интерес
Французская кампания 1940 года привлекла дополнительное внимание британцев к стимуляторам. Информация о германском Pervitin обсуждалась на уровне британских военных и научных структур, но само знание о немецкой практике не привело к немедленному копированию. RAF продолжали исследования и сохраняли осторожность.

Это важная деталь.

Если бы сама германская победа являлась убедительным доказательством эффективности Pervitin, британское решение могло бы последовать немедленно летом 1940 года.

Этого не произошло.

Потребовалось еще более двух лет исследований и оперативных испытаний.

Следовательно, даже государство, непосредственно противостоявшее германскому блицкригу и знавшее о стимуляторах противника, не считало причинную связь между таблеткой и военной эффективностью самоочевидной.

RAF изучает не только бодрость
Flying Personnel Research Committee занимался проблемой утомления летного состава еще до того, как Benzedrine был разрешен в боевых операциях. Британских исследователей интересовало не только то, способен ли препарат не дать человеку уснуть, но и сохранится ли после этого качество выполнения авиационной задачи. Это различие было критическим: субъективное чувство энергии еще не гарантировало сохранения суждения, координации и способности безопасно управлять самолетом.

Полевые испытания постепенно дали более благоприятную картину именно в отношении бодрствования. При этом медицинские офицеры предлагали сохранять выдачу препарата под строгим контролем и учитывать его использование каждым членом экипажа. Даже в августе 1941 года официальное разрешение на боевое применение еще не было дано.

Получилась характерная для всей истории военной психофармакологии ситуация.

Научный вопрос звучал:

«Становится ли человек объективно эффективнее?»

Практический военный вопрос:

«Сможет ли он хотя бы не заснуть в тот момент, когда сон особенно опасен?»

На второй вопрос получить утвердительный ответ оказалось проще.

Почему особенно заинтересовался Bomber Command
Для британской бомбардировочной авиации проблема была почти идеально сформулирована самой войной.

Экипаж мог проводить в воздухе много часов. Непосредственно над целью интенсивность угрозы естественным образом поддерживала возбуждение и внимание. Но на обратном пути появлялись монотонность, усталость и накопленный дефицит сна. Дополнительную нагрузку создавало решение отказаться с апреля 1942 года от штатного второго пилота на тяжелых бомбардировщиках Bomber Command: основной пилот теперь во многих случаях не имел полноценной смены в течение долгой операции.

Это изменяло ценность стимулятора.

Он был нужен не обязательно для того, чтобы летчик храбрее атаковал цель.

Значительно рациональнее было рассматривать его как средство, способное уменьшить вероятность физиологического отказа человека в тот момент, когда самолет еще должен несколько часов возвращаться домой.

Иными словами, Benzedrine мог становиться элементом не столько атаки, сколько возвращения экипажа.

Ноябрь 1942 года
Перелом наступил в ноябре 1942 года.

RAF официально разрешили использование Benzedrine в боевых операциях летными экипажами. Исследование Джеймса Пью показывает, что решение стало результатом длительной последовательности лабораторных исследований, испытаний в оперативной среде и обсуждений между врачами, учеными и военным руководством. Формально препарат должен был применяться под квалифицированным медицинским наблюдением, а основной смысл его использования связывался с поддержанием бодрствования и уменьшением связанного с утомлением падения работоспособности.

Это очень важная точка для сравнительной истории.

RAF не приняли концепцию:

«амфетамин делает летчика лучше».

Их гораздо проще убедила более узкая формула:

«амфетамин в некоторых обстоятельствах способен помешать утомленному летчику стать хуже слишком рано».

Это различие между enhancement и сохранением функции будет определять всю дальнейшую историю военного управления бодрствованием.

Британская армия
Сухопутные войска также проводили испытания Benzedrine.

Причем результаты научных исследований были далеко не всегда убедительными. Николас Расмуссен приводит, например, британское контролируемое исследование штабных офицеров, выполнявших расчеты и бумажную работу, где заметного преимущества амфетамина выявить не удалось. В других исследованиях объективные преимущества также оказывались неоднозначными.

Но поле и лаборатория начинали давать разные ответы.

В Северной Африке препарат заинтересовал Бернарда Монтгомери. Полевые испытания, связанные с длительными физическими нагрузками, дали достаточно благоприятное субъективное впечатление, чтобы Benzedrine был использован в контексте кампании в Северной Африке. К ноябрю 1942 года британское командование на Ближнем Востоке уже имело стандартизированный порядок его применения.

Здесь появляется важная историографическая проблема.

Расмуссен считает, что в принятии амфетамина союзными вооруженными силами большую роль сыграли субъективные эффекты — ощущение энергии, уверенности и готовности продолжать действие, — тогда как объективное превосходство над кофеином было доказано значительно хуже. Пью применительно к RAF предлагает более узкую интерпретацию: для британской авиационной медицины ключевым мотивом было все-таки поддержание бодрствования и предотвращение падения работоспособности во время конкретных операций.

Для нашей книги этот спор полезен.

Он показывает, что даже документированное применение Benzedrine не отвечает автоматически на вопрос:

какое именно свойство препарата считалось военным преимуществом?

Бодрствование?

Настроение?

Уверенность?

Физическая выносливость?

Сохранение реакции?

Разные военные и разные исследователи могли отвечать по-разному.

Королевский флот
Benzedrine использовался не только авиацией и сухопутными силами.

Исследование политики Royal Navy показывает применение препарата в различных военно-морских обстоятельствах: на конвойной службе, подводных лодках, в морской авиации, специальных подразделениях, а также в средствах выживания для людей, потерпевших кораблекрушение. Здесь бодрствование сочеталось с другой задачей — сохранением психологической и физической активности человека в чрезвычайной ситуации на море.

Особенно показательны размеры закупок для морской сферы. Только для Royal Navy и торгового флота в период с августа 1942 по июнь 1943 года документы, исследованные Пью, дают совокупный заказ более чем на 28 миллионов таблеток. Это не значит, что все они были употреблены: заказ, поставка, фактическая выдача и прием препарата остаются разными категориями. Но сам масштаб показывает, что к середине войны речь шла уже не об экспериментальной медицинской экзотике.

Семьдесят два миллиона
В исторической литературе и британских правительственных обзорах часто приводится оценка примерно в 72 миллиона амфетаминовых таблеток, поставленных британским вооруженным силам за годы Второй мировой войны.

Эту цифру необходимо читать так же осторожно, как германские 35 миллионов.

Она не означает, что британские военнослужащие приняли ровно 72 миллиона таблеток.

Не означает, что все они предназначались RAF.

Не означает, что каждый британский солдат получал Benzedrine.

И тем более не позволяет сделать вывод, будто британские вооруженные силы были «вдвое более наркотизированы», чем Вермахт.

Она доказывает другое:

Великобритания в ходе войны создала действительно масштабную систему снабжения амфетаминовыми стимуляторами.

Соединенные Штаты: наука сначала сомневается
Американская история также начинается с исследования усталости.

Еще до вступления США в войну проблемой занимались структуры National Research Council, а затем Office of Scientific Research and Development. Одним из ключевых координаторов исследований стал физиолог Эндрю Айви. Первоначальный вывод был осторожным: способность амфетамина поддерживать бодрствование выглядела убедительно, но данные о повышении сложной психической и психомоторной производительности были неоднозначными, а превосходство перед кофеином не было доказано.

Особенно важно, что американские ученые понимали проблему экспериментального дизайна.

Исследования отдохнувших людей плохо отвечали на военный вопрос.

Армии был интересен не здоровый доброволец после нормальной ночи сна.

Ей был нужен ответ применительно к человеку, который уже истощен, долго бодрствует или должен выполнить чрезвычайно продолжительную задачу. Поэтому исследования постепенно смещались в сторону утомленных водителей, авиационного персонала и полевых условий.

Решение принимается раньше окончательного научного ответа
Это еще один важный сюжет.

К 1942 году американская научная система продолжала исследовать препарат. Но военная машина уже двигалась к его принятию.

В сентябре 1942 года был размещен крупный военный заказ на Benzedrine. При этом даже в документах того периода сохранялась осторожная оценка: препарат имел одновременно желательные и нежелательные эффекты, а тщательно контролируемые исследования еще продолжались.

То есть военное решение оказалось принято в условиях неполной определенности.

Для войны это типично.

Вооруженные силы редко имеют возможность ждать идеального исследования, если перед ними уже существует практически полезная технология.

Февраль 1943 года: пятнадцать театров войны
В феврале 1943 года Army Service Forces объявили Benzedrine доступным для пятнадцати театров военных действий по всему миру. Специальное сообщение было направлено штабам Дуайта Эйзенхауэра и Дугласа Макартура — командующим на двух наиболее активно действовавших направлениях. К первой половине 1943 года таблетки поступали как сухопутным войскам, так и авиации.

Для истории военной фармакологии это событие почти столь же важно, как германская инструкция 17 апреля 1940 года.

Здесь психостимулятор становится объектом глобальной логистики.

Не конкретный врач экспериментирует с несколькими людьми.

Не одна эскадрилья испытывает новое средство.

Препарат становится предметом, который центральная система снабжения способна направить на множество театров одновременно.

Америка превратила бодрствование в стандартизируемый ресурс глобальной войны.

Американская авиация
Авиация снова представляла естественную область применения.

Официальные медицинские структуры американских ВВС предупреждали, что Benzedrine следует применять лишь в специальных обстоятельствах. Однако документированные опросы и свидетельства, рассмотренные Расмуссеном, показывают, что практика могла выходить за пределы формально осторожных рекомендаций и в отдельных подразделениях становиться значительно более рутинной.

Так повторяется германская проблема.

Инструкция говорит:

исключительная ситуация.

Война постоянно отвечает:

ситуация и есть исключительная.

Чем интенсивнее боевые действия, тем легче чрезвычайное средство превращается в обычный инструмент.

Флот и морская пехота
ВМС США также исследовали Benzedrine. Причем одно из испытаний было методологически сильным для своего времени: плацебо-контролируемым и двойным слепым.

Результат оказался неудобным для простых выводов.

У сильно утомленных морских пехотинцев препарат не дал убедительного превосходства по главному объективному показателю — точности стрельбы. Тем не менее субъективные и поведенческие эффекты были заметны, а американский флот принял амфетамин для использования морской пехотой; к ноябрю 1943 года препарат присутствовал в контексте боев за Тараву.

Этот эпизод особенно хорошо показывает, почему нельзя писать:

«испытания доказали, что Benzedrine делал солдата более эффективным».

Иногда они этого как раз не доказывали.

Военная организация все равно могла решить, что способность человека продолжать деятельность, субъективно ощущать больше энергии или меньше сонливости имеет собственную практическую ценность.

Был ли Benzedrine лучше кофе?
Это один из главных вопросов всей союзнической программы.

Ответ исторических исследований:

не настолько очевидно, как можно было бы предположить по масштабу военных закупок.

Расмуссен приходит к выводу, что многочисленные британские и американские исследования так и не дали однозначного научного основания считать амфетамин значительно лучшим универсальным средством против утомления, чем кофеин. Эффекты зависели от задачи и конкретного человека, а субъективное ощущение бодрости могло быть выраженнее объективного повышения производительности.

Это не означает, что препараты были одинаковы или что Benzedrine был бесполезен.

Это означает другое.

Для военного использования важной могла быть не максимальная производительность человека, а способность сохранить бодрствование в тот момент, когда он иначе мог уснуть.

И в конкретной военной ситуации это само по себе может быть ценным результатом.

Масштаб американского применения
Вторичная литература приводит очень большие оценки общего количества амфетаминовых и родственных стимулирующих препаратов, распределенных американским вооруженным силам во время войны; один из часто цитируемых порядков величины — около 200 миллионов таблеток. Но подобные общие цифры менее надежны методологически, чем конкретные документы о централизованных заказах и поставках на пятнадцать театров, поскольку в различных подсчетах различаются препараты и категории снабжения.

Поэтому для основной книги безопаснее использовать формулу:

«Американские закупки и распределение измерялись десятками и, по ряду оценок, сотнями миллионов единиц; надежно документирована централизованная поставка Benzedrine на множество театров с 1943 года».

Это исторически сильнее, чем эффектная, но плохо нормированная единая цифра.

Великобритания и США: две близкие, но не одинаковые модели
Характеристика Великобритания США
Начальная позиция RAF запрещают оперативное применение в 1939 году Активная научная оценка с начала 1940-х
Основной ранний вопрос Безопасность и бодрствование летных экипажей Утомление военнослужащих в разных средах
Переход к официальному применению RAF — ноябрь 1942 года Крупный заказ — 1942; массовое театровое снабжение — 1943
Основные области RAF, армия, флот, выживание на море сухопутные войска, авиация, флот, морская пехота
Научная картина объективные результаты неоднозначны; политика осторожная объективные результаты также неоднозначны; система быстро масштабируется
Контроль выраженный акцент RAF на медицинском наблюдении официально рекомендовалось специальное применение, реальная практика могла быть шире
Главный исторический урок селективная институционализация индустриальное и глобальное масштабирование
Эта схема основана на исследованиях политики RAF, Royal Navy и сравнительном исследовании Расмуссена.

Главный вывод приложения
Benzedrine не был союзнической версией «секретного оружия».

Его история важнее.

К 1943 году три крупнейшие западные военные системы — британская авиация, британские вооруженные силы шире и американская глобальная военная машина — признали, что фармакологическое поддержание бодрствования в отдельных условиях обладает достаточной военной ценностью, чтобы иметь собственные исследования, инструкции, медицинский контроль и централизованное снабжение.

При этом сами исследования одновременно показывали предел технологии.

Препарат гораздо легче поддерживал продолжение действия, чем гарантировал качество действия.

Это различие будет особенно важно при оценке советского фенамина.