Советские исследования фенамина

Война без сна
Психостимуляторы как фактор боеспособности во Второй мировой войне и несостоявшаяся советская альтернатива


Советские исследования фенамина
Советский фенамин — один из наиболее важных и одновременно наиболее плохо документированных для широкой аудитории сюжетов этой книги.

Если германский Pervitin оставил крупный массив хорошо систематизированных военных документов, а британский Benzedrine изучен через фонды RAF и Medical Research Council, советская история значительно фрагментарнее.

Но отсутствие удобной архивной подборки нельзя путать с отсутствием самого феномена.

Мы можем достаточно уверенно доказать три уровня:

фенамин существовал в советской фармакологии; он исследовался в годы войны; военная медицина рассматривала его как средство борьбы с утомлением.

Значительно хуже доказан четвертый уровень:

массовая стандартизированная система армейского снабжения, сопоставимая с германской в 1940 году или англо-американской позднее.

Именно эту границу необходимо сохранить.

Фенамин — не Pervitin
Первая терминологическая оговорка принципиальна.

Pervitin — метамфетамин.

Советский фенамин — амфетаминовый стимулятор, то есть по фармакологической идентичности он ближе к Benzedrine, чем к Pervitin.

Это подтверждает и советская библиография военного времени: в названии опубликованной в 1943 году работы А. М. Тимофеевой прямо стоит формула «фенамин (бензедрин)».

Следовательно, выражение «советский Pervitin» допустимо только как публицистическая функциональная аналогия.

Для научного текста лучше писать:

«советский амфетаминовый психостимулятор фенамин».

1943 год: фенамин в открытой научной литературе
Одно из надежнейших доказательств дает не мемуар и не позднейшая статья, а официальная советская библиографическая регистрация.

В «Летописи журнальных статей» Всесоюзной книжной палаты за 1943 год зарегистрирована работа А. М. Тимофеевой:

«Влияние фенамина (бензедрина) на показатели углеводного обмена», опубликованная в журнале «Фармакология и токсикология».

Эта библиографическая запись важна сразу по нескольким причинам.

Она подтверждает употребление самого термина «фенамин».

Показывает прямую связь с международным Benzedrine.

И доказывает, что в военное время препарат являлся предметом нормальной советской экспериментальной фармакологии, а не засекреченным веществом, о существовании которого знали только несколько военных врачей.

Фенамин и работоспособность
Еще важнее другая публикация того же 1943 года.

Ю. П. Астанин, Я. А. Эголинский и М. Я. Михельсон опубликовали работу «Испытание действия фенамина, лимонника и некоторых других стимуляторов центральной нервной системы при спортивном беге». Библиографическая запись показывает, что работа была опубликована и в журнале «Фармакология и токсикология», и в издании «Военно-морской врач».

Последняя деталь особенно важна.

Перед нами уже не только абстрактная фармакология.

Статья о влиянии стимулятора на работоспособность оказывается в профессиональном поле военно-морской медицины.

Это еще не доказательство массового снабжения флота.

Но это прямое доказательство военно-медицинского интереса.

Что именно изучала советская наука
Сама постановка проблемы показывает достаточно современную для эпохи логику.

Фенамин рассматривался не изолированно, а вместе с другими средствами, которые могли влиять на состояние центральной нервной системы и физическую работоспособность.

Это важно потому, что советская исследовательская программа, по крайней мере в опубликованной части, не выглядит как попытка любой ценой внедрить одну конкретную таблетку.

Вопрос был шире:

какие средства способны влиять на утомление и работоспособность и каковы различия между ними?

В научном отношении это сильнее, чем заранее выбранная идея «нам нужен свой Pervitin».

В военно-мобилизационном отношении — медленнее.

Пока ученый сравнивает несколько подходов, армия может уже нуждаться в готовой инструкции.

6 апреля 1944 года
Следующий источник принципиально другого типа.

В цифровом фонде Библиотеки имени Некрасова сохранился номер «Красной звезды» №82 от 6 апреля 1944 года.

Именно к этому номеру вторичная историческая литература относит публичное выступление главного гигиениста Красной армии Ф. Г. Кроткова о применении фенамина в боевой обстановке. В позднейшем воспроизведении текста Кротков сообщал, что исследования проводились с начала Великой Отечественной войны по заданию Главного военно-санитарного управления, причем называл авиацию, артиллерию, бронетанковые войска и пехоту.

Для окончательного научного издания здесь требуется источниковедческая оговорка.

Сам номер газеты надежно идентифицирован и оцифрован. Но дословную цитату Кроткова и все конкретные заявленные результаты испытаний перед публикацией книги следует сверить непосредственно со сканом соответствующей страницы оригинального номера, а не только с современным воспроизведением.

Это особенно важно, потому что позднейшие пересказы включают очень конкретные утверждения о продолжительности действия и практике приема. Для нашей основной гипотезы они не нужны.

Нам достаточно более надежного исторического ядра:

к 1944 году советская военная медицина открыто обсуждала фенамин как средство борьбы с утомлением и связывала исследования с несколькими родами войск.

Авиация
Почему авиация оказалась среди первых очевидных областей применения, понятно.

Летчик должен сохранять внимание, координацию и способность принимать решения в течение всего задания. Машина не предоставляет возможности просто остановиться и поспать.

В советском случае особенно важно не смешивать два утверждения:

«фенамин исследовался применительно к авиации»

и

«фенамин массово выдавался советским летчикам».

Первое поддерживается сообщением Кроткова в его современном воспроизведении. Для второго пока необходимы значительно более сильные доказательства: инструкции, ведомости снабжения, нормы комплектования или массовая серия первичных свидетельств.

На текущем уровне источниковой базы книга должна придерживаться именно этой границы.

Бронетанковые войска и автомобильные колонны
Особенно интересен советский интерес к работе водителей и экипажей.

Поздние воспроизведения выступления Кроткова связывают испытания с ночными маршами танковых частей и автомобильных колонн. Это полностью соответствует военно-физиологической логике, которую мы уже обнаружили независимо на германском, британском и американском материале: двигатель способен продолжать работу тогда, когда оператор начинает засыпать.

Но здесь опять необходимо разделять правдоподобие механизма и масштаб практики.

Что фенамин мог интересовать военную медицину применительно к ночному вождению — хорошо согласуется с источниками.

Сколько именно танковых и автомобильных частей его реально получало, начиная с какого года и в каком количестве, — отдельный архивный вопрос.

И именно для него пока не хватает эквивалента германского дела RH 12-23/1884 со статистикой поставок.

Артиллерия
Упоминание артиллерии также закономерно.

Военная ценность стимулятора здесь должна была быть связана не столько с тяжелой физической работой самого орудийного расчета, сколько с функциями, требующими устойчивого внимания: наблюдением, управлением огнем, связью и длительной ночной работой командных пунктов.

Кротков относил артиллерию к сферам, где препарат уже испытывался.

Это важный признак зрелости мысли.

Военная медицина рассматривала утомление не только как проблему мышц.

Она начинала рассматривать его как проблему оператора сложной военной функции.

Пехота
Пехота также фигурирует среди областей испытаний.

Однако именно здесь необходимо максимальное осторожное отношение к выводам.

Пехотная усталость — комплексное явление.

Человек может одновременно страдать от недосыпания, длительной физической нагрузки, холода, недостатка пищи, обезвоживания, ранений и психологического напряжения.

Стимулятор способен уменьшить сонливость.

Он не устраняет физическое повреждение или энергетический дефицит.

Поэтому положительное субъективное впечатление бойца еще не доказывает общего повышения его боевой эффективности.

Советский материал здесь следует анализировать по тем же строгим критериям, которые мы применяли к германским и союзническим источникам.

Военно-медицинский интерес доказан. Массовость — нет
Это центральное источниковедческое положение приложения.

К 1943–1944 годам мы имеем несколько независимых признаков реального советского интереса к фенамину.

Официальная библиография фиксирует фармакологические исследования препарата. Одна из работ непосредственно связана с вопросом физической работоспособности и появляется в том числе в издании «Военно-морской врач». Центральная военная газета в апреле 1944 года публикует материал, который позднейшая литература связывает с сообщением главного гигиениста Красной армии о боевых исследованиях фенамина.

Но совершенно другой вопрос — существовала ли в СССР система, подобная германской весной 1940-го или американской в 1943-м.

На нынешнем уровне источниковой базы мы не располагаем сопоставимой надежной статистикой многомиллионных армейских поставок фенамина, довоенным нормативным комплексом массового снабжения или доказательством стандартизированного распределения по всей Красной армии.

Следовательно, нельзя заменять один миф другим.

Неверно:

«В СССР стимуляторов вообще не было».

Но столь же бездоказательно:

«Красная армия широко употребляла фенамин, просто об этом забыли».

Исторически обоснованная позиция находится между ними.

Четыре уровня доказанности
Утверждение Оценка источников
Фенамин существовал в советской фармакологии во время войны Доказано опубликованной библиографией 1943 года
Фенамин исследовался применительно к работоспособности Доказано публикациями 1943 года
Военная медицина изучала его применение в различных родах войск Хорошо подтверждается, особенно материалом Кроткова 1944 года, но точные формулировки следует сверить с оригинальной газетной страницей
Красная армия имела к 1941 году массовую стандартизированную систему снабжения фенамином Не доказано имеющимися у нас источниками
СССР располагал запасами и практикой, сопоставимыми с германскими десятками миллионов таблеток 1940 года Не доказано
Фенамин заметно повлиял на исход конкретной крупной операции Красной армии Не доказано
Именно такое ранжирование должно использоваться в основном тексте книги.

Почему это усиливает, а не ослабляет контрфактическую гипотезу
На первый взгляд отсутствие доказательства массового снабжения — проблема.

На самом деле для второй части книги это делает сценарий интереснее.

Если бы Красная армия уже массово применяла фенамин в 1941 году, никакой альтернативной истории не потребовалось бы.

Если бы Советский Союз вообще не знал соответствующего класса препаратов, альтернативе пришлось бы вводить технологию из будущего.

Но действительная картина находится точно посередине.

Фармакологическая возможность существовала. Система еще не была построена.

Вот идеальная историческая точка для ограниченного контрфактического вмешательства.

Не изобрести вещество.

Не изменить химию.

А ускорить институционализацию знания.

Главный советский вопрос
Поэтому вопрос о фенамине следует формулировать не так:

«Почему СССР не имел собственного Pervitin?»

А так:

«Почему известная советской фармакологии возможность управления бодрствованием не была до июня 1941 года превращена в хорошо документированную, стандартизированную военно-медицинскую систему?»

Ответ на этот вопрос уже невозможно искать только в лаборатории.

Он находится в промышленности.

Снабжении.

Доктрине.

Приоритетах.

Организации военной медицины.

И во времени.

Потому что между статьей 1943 года и мобилизационным запасом июня 1941 года лежат не два года календаря.

Между ними лежит катастрофа начала войны.