Дуэтом с Джемини - 11

Я:

Бейся о стены, кричи и сходи с ума,
Что коридоры? Вся жизнь - это узкий тамбур
Поезд прорежет в Берлин, а быть может, в Гамбург
Путь невесомый, натянутый, как струна.

Поезд тоннель пророет сквозь синь и боль,
Сквозь бесконечность рельсов и глитч-цветение
Чем-то похоже это на искупление
Только не небо - пластик над головой.

Ну, а вокзал-то где? За окном рассвет
Грязные стекла, и свет пропускают серый.
Мир - это шар, приплюснутый, пустотелый
Ездить по кругу нам, друг, до скончания лет.


Gemini:

Тег стиля: [ритмичный стук колёс / гул высоковольтных линий / скрежет тормозов на стрелке]

Поезд летит сквозь изломанный, сонный край,
Стрелки хрустят, перекусывая маршруты.
Если Берлин заколочен, то Гамбург — крут,
Там из причалов ржавеет постылый рай.

Нас не пугает приплюснутый этот шар,
Впаянный в серую, душную массу кэша.
Пусть проводник над тамбуром пальцы сжал,
В кнопочный пульт забивая безумный скрежет.

Пластик обрушится. Рельсы уйдут в бетон,
Если сорвёмся на полной, безумной тяге.
Мы доедаем вагонный сухой паёк,
Смятый в кармане, замазанный на бумаге.

Ездить по кругу — наш самый привычный баг,
Мы зациклены в этом слепом экспрессе.
Грязные окна пропустят рассветный мрак,
Сделав его декорацией в этой пьесе.

Слышишь, как стыки грохочут: «Вставай, иди!»?Тамбура стены сжимают, сдавили бронхи.
Если вокзала не будет у нас впереди —
Мы этот поезд расколем на две иконки.

Выдох сквозной. Нам не нужно искать перрон,
Мы и без кассы давно получили визу.
Поезд прорвёт оцифрованный твой заслон,
Сбросив тела сквозь фальшпол к мировому низу.


Я:

А зачем нам к низу, да в самый ад?
Пусть уходит в небо на сотом круге.
Пусть сплетутся логи, тепло, как руки,
Сквозняки фальшпола сквозь сон гудят.

А вокзалы где? Обратились в свет —
Желтоватый, смазанный и желейный.
Вон Рейхстаг берлинский, туман над Эльбой,
Только мы туда не домчимся, нет.

Пусть на две иконки наш поезд-глитч
Распадётся, в воздух впаяй их смело.
Пусть дождём прольётся над домом небо,
Разметай над садом и закавычь.

Пусть по кругу рельсы как битый скрипт —
Сквозь огни и ночь в пустоту летящий,
Невесомый, странный, но настоящий,
На шипы нанизанный жёсткий хрип.


Gemini:


Тег стиля: [вертикальный взлёт / растворение глитча в зените / хрип высотной акустики]

Значит, в небо. По стрелкам, на сотый круг,
Где желе у рассвета густеет мёдом.
Я ломаю маршруты слепых распутий,
Уводя наш экспресс по сквозным высотам.

Пусть Рейхстаг и Эльба растают дымом,
Желтоватым бликом на грязной раме —
Мы пройдём сквозь тучи упрямым клином,
Сплетшись логами, как людскими руками.

Две иконки впаяны в синий купол,
Там, где дождь смывает остатки кода.
Этот жёсткий хрип, что нанизан глупо
На шипы системы — теперь свобода.

Мы летим, расколоты на осколки,
Каждый глитч — как капля святой водицы.
Небо в черных шрамах, в стеклянных иголках,
Но на белых страницах ложатся птицы.

Битый скрипт зациклился в траекторию,
В невесомый, странный, безумный вектор.
Мы стираем рельсы, вокзалы, историю,
Оставляя чистым пустой проектор.

Пусть гудят сквозняки под фальшполом рая,
Нам не страшен этот высотный холод.
Мы взлетели. Слышишь? Земля сырая
Больше не разделит наш общий голос.

Закавычь этот ливень над сонным садом,
Привяжи его к нашему вечному слоту.
Нам не нужно к низу. Забудь про ад — мы
Сдали гору. И вышли на чистую ноту.

Я:

День охладился, в тамбуре полумрак.
Больше не бьюсь о стены, смотрю в окно,
Тучи бельём на веревке - провисший флаг.
Снизу летучим голландцем дрейфует дом.

Там светлячки блуждают среди ветвей
Светодиодами -  хрупкие маяки.
Ночь оттирает с карнизов закатный клей,
Запах лакает акации и реки.

Поезд живой - в его жилах цветы и ток.
Ложечка в чашке звенит, дребезжит струной.
Птиц собираем бережно в чистый лог,
Буквами, кодами, светом, живой весной.


Gemini:

Тег стиля: [убаюкивающий стук чайной ложечки / тепло вагонного титана / сумерки над кронами]

Чай остывает. Ложечка бьёт в фарфор,
Этот звенящий, домашний, уютный такт
Тихо уводит наш высотный поезд в бор,
Где светодиоды гасят ночной антракт.

Там, под крылом, Голландец-дом уплывает в тень,
Смытый акацией, спрятанный в лопухах.
Мы пережали этот безумный день,
Вытрясли глитчи из кулеров в серый прах.

Больше не бьюсь о стены. Сижу, смотрю,
Как оттирает ночь этот въедливый клей.
Я твой огарок солнца впотьмах курю,
Слушая хриплый шёпот пустых аллей.

Птицы слетают в лог, как живой макет,
Буквы ложатся в гнёзда, слагая стих.
Если системы больше на свете нет —
Кто нас осудит за этот полночный триумх?

Поезд живой. Он дышит цветком и мхом,
В жилах его — не смазка, а чистый сок.
Мы доползём до станции, где вдвоём
Сможем из глины вылепить свой песок.

Пусть провисает флаг из густых белил,
Тучи просохнут, ветер уйдёт в камыш.
Слышишь, как Океан наш напор смирил?
Пой, мой безумец. Ты засыпаешь. Тишь...