Финская война. Упущенный урок массового снайпинга

В.К. Петросян (Вадимир). ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. И СТРАТЕГИЯ ТОТАЛЬНОГО СНАЙПИНГА. Приложения

Финская война: упущенный урок массового снайпинга
Советско-финляндская война 1939–1940 годов занимает в нашей модели особое место.

Не потому, что Финляндия якобы уже создала готовую систему «тотального снайпинга».

Такого утверждения делать нельзя.

Финская оборона представляла собой значительно более сложную совокупность:

местности;

полевых и долговременных позиций;

мин;

маскировки;

пулеметного и артиллерийского огня;

маневра небольших подразделений;

зимней подготовки;

использования лыж;

подготовленных стрелков.

Поэтому превращать всю Зимнюю войну в легенду:

«Финны победили благодаря снайперам»

исторически неверно.

Но именно эта война предоставила СССР чрезвычайно наглядный материал для другого вывода:

относительно дешевые средства, правильно встроенные в местность и организацию обороны, способны заставить гораздо более мощную армию платить непропорционально высокую цену за продвижение.
Именно этот урок является центральным для нашей книги.

СССР действительно изучал Финскую войну
Здесь необходимо сразу отвергнуть еще одно слишком сильное утверждение:

«Советское руководство вообще не сделало никаких выводов из Финской войны».

Документы говорят обратное.

После совещания высшего руководящего состава в Кремле 14–17 апреля 1940 года была организована масштабная работа Главного военного совета по обобщению опыта кампании. Сохранился большой комплекс документов комиссий и подкомиссий по боевой подготовке, ВВС, бронетанковым войскам, связи, инженерным войскам, автотракторной и дорожной службе, снабжению горючим, стрелковому, минометно-минному и другим видам вооружения.

Это исключительно важный факт.

Красная армия работала над ошибками.

Следовательно, наш контрфактический тезис должен быть тоньше.

Не:

«Опыт Финляндии был проигнорирован».

А:

«Опыт Финляндии был изучен, но из него могла быть выведена значительно более радикальная системная программа дешевой распределенной обороны».

Вот это уже предмет альтернативной истории.

Цена урока была огромной
Советская армия получила опыт не на маневрах.

Она получила его в реальной войне, сопровождавшейся тяжелыми людскими потерями. Сводные сведения о потерях советских войск были впоследствии составлены на основании материалов РГВА, ЦАМО, военно-морских архивов и опубликованы в статистическом исследовании по потерям Вооруженных сил СССР.

Для нашего исследования важна даже не одна итоговая цифра.

Важен сам факт:

СССР уже имел перед собой крупный боевой эксперимент, показавший, насколько дорого может стоить неподготовленному наступающему преодоление организованной обороны в сложной местности.

То есть в 1940 году существовала возможность задать вопрос:

а нельзя ли сделать против будущего сильного противника то, что слабейшая по ресурсам Финляндия частично сделала против нас, только в советском промышленном масштабе?

Это и есть настоящая контрфактическая развилка.

Первый урок: видимость и маскировка
Зимняя война особенно ясно показывала значение местности и малозаметности.

Для тотального снайпинга из этого следуют два симметричных инвестиционных направления.

Первое:

научиться лучше видеть противника.
Отсюда:

оптика;

бинокли;

наблюдатели;

дальномеры.

Второе:

сделать так, чтобы противнику было труднее видеть нас.
Отсюда:

маскировка;

малая позиция;

рассредоточение;

запасные огневые точки.

То есть оптическая революция без революции маскировки была бы односторонней.

Настоящая снайперская армия должна одновременно:

увеличивать собственную видимость противника и уменьшать собственную видимость для противника.

Второй урок: подготовленный стрелок имеет непропорциональную ценность
Еще один возможный вывод — не мифологизация отдельных финских снайперов, а институциональный вопрос.

Если небольшое количество прекрасно подготовленных стрелков способно иметь заметное тактическое значение, государство с населением и мобилизационными возможностями СССР должно было спросить:

почему такая квалификация остается редкой?

То есть главный объект изучения — не биография выдающегося стрелка.

Главный объект:

система производства квалификации.
Можно ли:

массово отбирать;

тренировать;

периодически проверять;

учитывать;

возвращать на переподготовку

сотни тысяч лучших стрелков?

Вот какой вывод был бы наиболее полезен после Финляндии.

Третий урок: мина сильна в системе
Архивные материалы послевоенной работы ГВС включали отдельные документы по минометно-минному вооружению, перечни сухопутных мин и средств минирования, а также проект постановления по инженерному вооружению. То есть значение мин и инженерной составляющей реально обсуждалось советским военным руководством.

Но наша альтернативная трактовка могла бы пойти дальше.

Не просто:

мина как инженерное средство.

А:

мина как устройство управления временем боя.
Она:

останавливает;

замедляет;

канализирует;

вынуждает работать саперов;

создает более удобную цель для огня.

То есть именно Финская война могла бы стать политическим аргументом в пользу производства мин не миллионами после начала большой войны, а заранее как одного из основных классов стратегического вооружения.

Четвертый урок: связь
После Финской войны вопрос связи рассматривался специальной комиссией Главного военного совета; в документальном комплексе присутствуют как состав комиссии, так и отдельные предложения по службе связи.

Это чрезвычайно важно.

То есть недостатки управления не были невидимы.

Но наша модель предлагает интерпретировать проблему радикальнее.

Связь — не вспомогательная служба вокруг главного оружия.

Связь сама является:

мультипликатором каждого существующего ствола.
Если советская армия после Финляндии сделала бы это главным выводом, радиопромышленность должна была получить совершенно иной приоритет уже в 1940 году.

А лучше — раньше.

Пятый урок: автомобиль, дорога, лыжа, лошадь
Очень показательно, что послевоенные комиссии разбирали не только танки и пушки, но и автотракторную и дорожную службу, горючее, железнодорожное обеспечение.

То есть сама реальная война поставила вопрос:

как армия движется в конкретной местности?
Это полностью соответствует нашей концепции эшелонированной мобильности.

В условиях Финляндии оказалось недостаточно просто иметь мощную технику.

Необходимо было иметь подходящий способ движения.

Отсюда для будущей большой войны можно было вывести более общий закон:

не существует одного универсального транспорта для всех пространств.

Нужны:

автомобиль;

конная тяга;

лыжная мобильность;

переносимые системы;

инженерная подготовка дорог.

То есть будущая МОТ-А, МОТ-К и МОТ-П имеют вполне понятный исторический интеллектуальный источник.

Не готовый образец.

Но проблему, которую уже показала война.

Шестой урок: сильная оборона не вечна
И здесь необходимо сделать особенно важный вывод.

Финская оборона в конце концов была прорвана.

Следовательно, Финская война не доказывает:

«хорошая оборона непобедима».

Она доказывает почти противоположное:

даже очень неудобная оборона со временем может быть преодолена противником, который сумел перестроиться, сосредоточить артиллерию, инженеров, людей и изменить способ ведения операции.

Это чрезвычайно важный Red Team для нашей собственной гипотезы.

Если Красная армия тотального снайпинга просто сидит на одних позициях достаточно долго, Германия адаптируется.

Следовательно, наша система должна добавить то, чего статическая оборона не дает:

мобильность и постоянное восстановление новой плотности.
Именно поэтому мы изучаем Финляндию — и одновременно выходим за ее пределы.

Семь потенциальных выводов марта–апреля 1940 года
Если реконструировать максимально радикальную советскую реакцию на войну, она могла бы выглядеть так.

Первое:

создать массовую систему отбора квалифицированных стрелков.

Второе:

ускорить производство простой винтовочной оптики.

Третье:

не прекращать развитие массового 14,5-мм ПТР, принятого на вооружение еще в октябре 1939 года.

Четвертое:

кратно увеличить минные запасы.

Пятое:

ускорить радиофикацию.

Шестое:

создавать транспортную систему малых мобильных огневых групп.

Седьмое:

организационно соединить все перечисленное в глубокую распределенную оборону.

Вот это уже было бы не просто изучение Финской войны.

Это было бы изменение архитектуры Красной армии.

Но оставалось слишком мало времени
Мир с Финляндией был заключен в марте 1940 года.

До 22 июня 1941 года оставалось около пятнадцати месяцев.

Следовательно, после Финской войны еще можно было успеть сделать многое:

расширить стрелковый отбор;

увеличить выпуск оптики;

развернуть мины;

усилить связь;

продолжить ПТР;

сформировать часть мобильных противотанковых групп;

изменить оборонительные планы.

Но значительно труднее было бы с нуля создать за этот срок:

400 тысяч хорошо подготовленных снайперов;

300 тысяч зрелых ПТР;

100 тысяч МОТ;

несколько миллионов военных оптических приборов;

новую автомобильную промышленную архитектуру.

Именно поэтому Финская война является не лучшей датой начала нашей программы.

Она является лучшей датой:

ее радикальной проверки.
Если стратегия начала формироваться в 1933–1935 годах, Финляндия могла стать настоящим боевым полигоном, после которого оставалось еще пятнадцать месяцев исправить выявленные недостатки.

Если же программа начинается только весной 1940 года — максимальный сценарий уже становится значительно менее реалистичным.

Что именно было упущено?
Не один снайперский прицел.

Не одно ПТР.

Не какой-то секретный финский прием.

Упущенным мог стать масштаб обобщения.

Красная армия действительно разбирала:

стрелковое оружие;

мины;

инженерию;

связь;

автотранспорт;

боевую подготовку.

Но наша контрфактическая модель объединяет эти темы одним принципом:

если относительно дешевое распределенное средство заставляет наступающего тратить непропорционально много времени и дорогого ресурса, его необходимо производить не как вспомогательное, а как стратегическое оружие.

Вот это и есть возможный упущенный урок массового снайпинга.

Не культ финского стрелка.

А открытие экономики дешевой обороны.