На краю долгой зимы глава 1

1

Северная погода дерзко и неистово показывала свой характер. Накрапывающий с утра дождик к обеду разошёлся не на шутку. Угрожающе постучав холодными косыми струями по хрупким стёклам, он вскоре перешёл в мокрый снег.  Но будто и этого показалось мало ненастью, потому что вскоре добавился резкий порывистый ветер, гнущий к земле деревья и срывавший всё, что не могло ему противиться.
Набухшие холодной влагой снежинки тяжело падали из огромных серых туч и будто в страхе цеплялись друг за друга нежными ажурными краями, долетая до земли уже большими мокрыми хлопьями. Чернеющая земля со слежавшейся мокрой листвой, тротуары, скамейки - всё очень быстро скрывалось под белой пеленой, а на дорогах образовалось грязное месиво разъезженного автомобилями снега.
Олеся шла по тротуару, по щиколотки утопая в мокром снегу. Почти при каждом шаге ощущая холодную слякотную влагу, проникающую внутрь коротких ботильонов, она морщилась и злилась на себя за то, что не надела с утра сапоги, хотя прогноз погоды был вполне предупредительным, несмотря на то, что в него не хотелось верить.
- Наивная дура! – сердито бормотала она себе под нос, кривя губы. – Ах, это просто дождь с мокрым снегом… Ну да, просто… И до зимы ещё далеко, да? Это в конце-то октября? На Крайнем Севере? Серьёзно? Ну-ну… В это так же глупо верить, как и в то, что Гена тебя пожалеет и заедет за тобой… - представив злорадную улыбку мужа, которую она увидит через несколько минут, и почувствовав, как внутри что-то сжалось в один тугой комок, Олеся язвительно предупредила себя: - Ну готовься, дорогая, сейчас огребёшь положенные насмешки и унизительные нравоучения! Сегодня для них и повода искать не надо, сама нашла… даже целых два – помимо гардеробной беспечности ещё и на обед не пришла…
В обед она оставалась на работе вместе со своей коллегой Светланой и начальницей Мариной Борисовной из-за срочного письма, прилетевшего из департамента и требующего немедленного ответа. Подобные ситуации в работе отдела закупок городской больницы, когда необходимо было срочно подготовить необходимую информацию по запросу окружного департамента здравоохранения, хотя и были редки, но всё же случались, что поделать – это работа. А сегодня, если уж по-честному, женщины даже обрадовались предлогу не покидать тёплое помещение. Они заказали по телефону пиццу в офис и предупредили домашних о необходимости задержаться на работе.
Олеся тоже позвонила Геннадию и принялась рассказывать ему, что приготовлено сегодня к обеду и как это лучше разогреть, но после первой же своей фразы услышала поток мужниных возмущений, замаскированный под снисходительно-укоризненные упрёки в адрес руководителя Олеси, из-за недальновидности и безответственности управленческих решений которой страдают подчинённые.
Она быстро вышла в коридор, чтобы её телефонный разговор с мужем не слышала Марина Борисовна – добрейшая женщина, которую все в отделе любили за её интеллигентность, лояльность и постоянную готовность помочь каждому, а в особенности своим девчонкам, как называла она работающих под её началом сотрудников.
Со страдальческой гримасой на лице Олеся внимала обличительно-воспитательному спичу Геннадия, подытоживая который, он заявил, что радуется только одному - тому, что их дочь Юля находится сейчас у бабушки, а то и она осталась бы голодной из-за нерадивости некоторых беспечных руководителей, которые явно находятся не на своём месте. Грубые и откровенные намёки Геннадия на несостоятельность её начальницы нервировали Олесю, поэтому она резко ответила, как только уловила его дыхательную паузу:
- Да кто голодным-то останется, Гена! Там ведь всё приготовлено: и суп, и отбивные, только разогреть надо и всё!
Уже выкрикнув эти слова, она прикусила язык, поняв, что произошло. Гена садился обедать и ужинать только за большой стол в гостиной и только тогда, когда он был полностью накрыт для трапезы. При этом продукты покупал и привозил домой исключительно сам, с полным правом устанавливая каждодневное меню. Но Олеся не жаловалась, с годами привыкнув готовить то, что предпочитал Гена.  А вот сам он на кухню заходил редко, ему удобнее было попросить обо всём жену.
- Только разогреть надо? И всё? – Геннадий слегка повысил голос, повторяя её слова. – Ну да! Если бы ты предупредила заранее, я бы просто ответил на приглашение коллег и пообедал бы с ними в кафе возле офиса. Но я не захотел оставлять тебя одну… - умело и легко вызвал он в душе Олеси привычное чувство вины своими словами о якобы проявленной о ней заботе.
- Гена, прости, так получилось… - промямлила она, возвращаясь в привычную себя.
- Да ладно, чего уж теперь, - отмахнулся он, обдав её очередной порцией ледяного эфира, - надеюсь, ты хотя бы голодной не останешься? – риторически прозвучал напоследок его вопрос, закончивший разговор.
Олеся уронила руку с замолчавшим телефоном и прислонилась к стене.
- Олесь, всё в порядке? – спросила её Света, вышедшая в это время из кабинета в коридор.
- В порядке, в порядке, - закивала та.
- А по тебе не скажешь! - возразила Светлана.
- Да понимаешь… я же не пошла на обед, а Геннадий… он совсем не любит быть один за столом… вот и нервничает… - не то защищалась сама, не то оправдывала мужа Олеся.
- И ты расстроилась из-за таких пустяков? Или муж устроил тебе скандал? – удивилась Света. – Что же такого в том, чтобы пообедать в одиночестве? Или ты ему прислуживать обязательно должна, чтобы у господина не нарушилось пищеварение? – рассмеялась она.
- Да нет, ну что ты… - Олеся смутилась оттого, что коллега, не зная того, попала в точку, но переживая, что ссора с мужем стала кому-то известной, попыталась сгладить ситуацию. – Просто супруг не в настроении, на работе что-то, видимо…   
- Ладно, это ваши семейные дела, я не буду вмешиваться, - на лице Светланы отразилось недоумение и она, пожав плечами, обошла Олесю, чтобы идти по своим делам.
- Свет, это… пожалуйста, не говори никому об этом, ладно? – кивнув на телефон и смущаясь ещё больше, попросила её Олеся.
- Да ладно, не переживай, не скажу… только я всё же не понимаю, как ты это терпишь, дорогая! – добавила та, прежде чем уйти.
«Как терпишь… Так и терплю… Сама выбрала Гену в мужья, никто не заставлял…» - борясь со слезами, подумала Олеся, возвращаясь на своё рабочее место.
Она открыла в компьютере нужную папку и несколько минут делала вид, что внимательно разглядывает цифры в ней. На самом деле Олеся боролась с обидой и отчаянием, которые частенько душили её после подобных бесед с мужем.
Пытаясь успокоиться, она вспоминала какие-то приятные моменты: детство, школу, а ещё Колю – свою первую любовь. Он учился на класс старше и трогательно ухаживал за ней в старших классах – мило и очень искренне. Каждое утро он ждал её на углу школы. Когда была возможность, у него был припасён для Олеси какой-нибудь цветок или просто красивая веточка с осенними красочными листьями. Если Олеся опаздывала, Коля тоже не торопился на уроки. Прислонившись к заборчику, он делал вид, что задумался, разглядывая облака. Олеся всегда чувствовала его заботу – он протягивал ей руку, если было скользко и когда необходимо было перешагнуть через лужу или подняться на высокое крыльцо. Зная, что она любит шоколад, Коля тратил на него все свои карманные деньги, чтобы побаловать её любимым лакомством.
Вспомнив всё это, Олеся ощутила комок в горле и зло проговорила про себя: «Да сколько можно! Забудь уже про него! Он подлый предатель… а Гена меня любит!»
 И поспешно заткнув сердечные возражения, Олеся принялась копаться в памяти, ища там приятные эпизоды, связывающие их с Геной. Таковые, конечно же, находились – предложение Геной руки и сердца, свадьба, рождение Юльки. Вспомнилось ещё что-то, но все ископаемые её памяти казались ей похожими на воздушные шарики, которые либо тут же улетали в небесную высь, либо лопались, наткнувшись на острые жизненные углы.
Супруг Олеси Геннадий Барков многим, если не всем вокруг, казался воплощением идеального мужа и был предметом откровенной зависти многих знакомых Олесе женщин, которые считали Гену подарком судьбы. Ну ещё бы: успешный, внимательный, заботливый – словом, вызывающий кучу предлогов для распила мозга своим благоверным.
- Повезло Олеське, - часто звучало среди её или маминых приятельниц и соседок, - ей не надо беспокоиться ни о чём, обо всём муж позаботится – и о продуктах на ужин, и о ремонте, и том, куда ехать в отпуск… Счастли-и-и-ивая Олеська, повезло так повезло! Долгое время даже её мать считала так же, ворча на дочь из-за того, что та лишний раз не улыбнётся мужу и слова ласкового не произнесёт.   
Ни одна из них не догадывалась, какая цена платится Олесей за столь «идеальный» брак! Потому что никто из них не мог представить, как этот вежливый жизнерадостный мужчина, за которым Олеся была «как за каменной стеной», давно подчинил её характер и погасил волю, сделав своей послушной куклой, смиренно и податливо отвечавшей на умелое подёргивание невидимых ниточек сильной и уверенной рукой.
 Звонкий голос Марины Борисовны вывел её из сомнамбулического забвения, заставив вздрогнуть при звуке своего имени. Она вздохнула, быстро провела ладонями по лицу, словно проверив имеющиеся следы слёз, и посмотрела в монитор уже совершенно осознанно, чтобы назвать начальнице нужные цифры.
Вернувшаяся в кабинет Света попыталась о чём-то заговорить с Олесей, но та совсем не поддержала беседу, сосредоточенно стуча пальцами по клавиатуре. Понимая, что разговора не будет, Светлана отстала и занялась работой. Олеся была немногословной до конца рабочего дня, а потом прибрала на рабочем столе и ушла почти самой первой.
И вот сейчас, проехав несколько остановок на автобусе, она торопливо шагала по направлению к своему дому, мечтая поскорее ощутить сухое тепло тапочек и домашнего костюма. Перейдя вместе с толпой людей перекрёсток, Олеся уловила запах свежей выпечки, ванили и корицы. Она даже приостановилась, выглянув из-под зонта, который упрямо держала над собой, хотя ветер так же, как и её муж, настырно и твёрдо напоминал ей о свой силе, с которой вырывал из рук этот ненадёжный аксессуар. В соседнем с Олесиным доме была расположена мини-пекарня, откуда и долетал до чувствительных ноздрей прохожих этот аромат, ласково и аппетитно напоминавший о домашнем уюте.
«Вот сейчас зайду и куплю булочку с корицей!» - подумала Олеся.
Она даже сделала пару шагов в сторону входа в пекарню, слишком реалистично представляя хруст вкуснейшей корочки своей любимой сдобы и почти ощущая вкус корицы при откусывании. А ещё она представила, как на столе дымит паром чашка ароматного чая с мелиссой или лучше с какао – горячим, ароматным, с обволакивающим сливочно-шоколадным вкусом.
- Мммм, - тихо произнесла она и в голове тут же всплыло лицо Геннадия.
- Булочка? Какао на молоке? Олесь, окстись, милая, ты сама уже как та булочка! – искажаясь в язвительной гримасе, говорило ей это лицо – холёное, насмешливое, но некрасивое и ненавистное.
Олеся вздохнула и, вернувшись на тротуар, ведущий в сторону дома, спешно зашагала от пекарни с её милым и ароматным счастьем, неуклюже поскальзываясь в вязкой снежной жиже. Дома её ждали муж, преисполненный недовольства, прикрывая всё это липкой, как болотная жижа, иронией, и грязная посуда, стоявшая везде – на кухне, в гостиной и даже почему-то в прихожей.