Таубин. Оружие не поступившее в армию

В.К. Петросян (Вадимир). ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. И СТРАТЕГИЯ ТОТАЛЬНОГО СНАЙПИНГА. Приложения

Таубин: оружие, которому не создали армии
История Якова Григорьевича Таубина особенно привлекательна для альтернативной истории.

И именно поэтому с ней необходимо обращаться максимально осторожно.

Слишком легко превратить реальную сложную историю опытного оружия в простую легенду:

«гениальное супероружие было создано, но злонамеренно отвергнуто».

Такой подход для нашей книги не подходит.

Мы должны отделить:

реальный проект
от

контрфактического потенциала класса оружия.
Что документально существует
Архивно опубликован проект от 8 июля 1934 года — описание автоматического бомбомета системы Я. Г. Таубина, М. В. Малышева и Е. С. Бергольцева, направленное в Комитет по изобретательству. Документ сохранился в фондах филиала РГАНТД.

Это фундаментальный факт.

Идея автоматического оружия, выбрасывающего осколочный боеприпас и занимающего функциональную нишу между индивидуальным стрелковым оружием и более тяжелыми системами поддержки, действительно появилась в СССР в середине 1930-х годов.

Следовательно, автоматический гранатомет в нашей альтернативе — не импорт технической идеи из конца XX века.

Его исторический корень существует.

Но из этого еще не следует, что в 1934 году существовало:

дешевое;

надежное;

серийное;

военно освоенное

оружие, которое достаточно было «просто запустить в миллионную серию».

Вот здесь проходит важнейшая граница.

Изобретение и класс вооружения — разные вещи
Новый образец может быть технически интересен и одновременно не иметь армии, способной его использовать.

Для серийного вооружения необходимо ответить минимум на пять вопросов.

Кто получает оружие?

Какой штат?

Кто производит боеприпасы?

Как оно снабжается?

Какие задачи решает лучше уже существующих систем?

Если на эти вопросы нет устойчивого ответа, даже перспективная конструкция остается экспериментом.

Поэтому фраза:

«оружие, которому не создали армии»
означает в нашей книге не обвинение конкретного должностного лица.

Она означает:

для нового принципа не была заранее создана достаточно большая организационная, промышленная и доктринальная ниша, которая позволила бы годами доводить класс вооружения, а не только оценивать отдельный образец.

Это значительно важнее персональной истории конструктора.

Какую нишу мог занимать автоматический гранатомет?
Пехота уже имеет:

винтовку;

пулемет;

ручную гранату;

миномет;

артиллерию поддержки.

Зачем еще один класс?

Именно этот вопрос должен решать конкурс.

Потенциальная ниша автоматического гранатомета:

быстрое создание осколочного воздействия по группе или укрытой цели на дистанции, где обычная винтовка недостаточно эффективна, а привлечение миномета или артиллерии слишком медленно или дорого.
Это очень хорошо сочетается с тотальным снайпингом.

Снайперская система особенно опасна для открытой отдельной цели.

Противник отвечает:

залегает;

использует складки;

группируется за укрытием.

Теперь возникает другая цель.

И здесь оружие осколочного действия может дополнить точный огонь.

Получается своеобразная функциональная пара:

точный огонь заставляет укрыться — осколочный огонь делает укрытие менее комфортным.
Это намного интереснее противопоставления:

«снайпер или гранатомет».

Нужны оба, если каждый имеет экономически оправданную нишу.

Почему новое оружие особенно трудно принять
Существующий пулемет понятен.

Есть:

штат;

боеприпас;

тактика;

инструкторы.

Новый класс требует одновременно изменить множество вещей.

Возникает институциональная проблема:

пехота говорит, что это артиллерия;

артиллерия — что это пехотное оружие;

минометчики считают, что задача уже решается минометом;

экономисты видят еще один новый боеприпас;

заводы — дополнительную номенклатуру.

В результате перспективное направление может проиграть не потому, что бессмысленно технически.

А потому, что стоимость входа нового класса в существующую систему слишком велика.

Это и является одним из важнейших предметов альтернативной военной экономики.

Что должна была сделать альтернативная Красная армия
Не объявить первый образец Таубина идеальным.

Это было бы ошибкой.

Правильное решение примерно с середины 1930-х годов могло быть таким:

признать автоматическое гранатометное оружие перспективным классом и финансировать несколько последовательных поколений опытных систем до получения либо надежного серийного решения, либо убедительного доказательства экономической нецелесообразности класса.

Это существенно отличается от:

«Таубин сделал — надо немедленно принять».

Государство должно инвестировать не в личность конструктора.

Оно инвестирует в:

исследовательскую ветвь.
Если через несколько лет выясняется, что класс проигрывает миномету или другому оружию, программу сокращают.

Это нормальный результат.

Главное условие альтернативы
Автоматический гранатомет не должен становиться обязательным условием победы нашей армии.

Это принципиально.

Если концепция тотального снайпинга работает только при условии, что одновременно:

Таубин создает идеальный гранатомет;

массовая оптика появляется раньше;

ПТР идеально дешевеет;

МОТ получаются великолепными;

ПВО работает безупречно,

то перед нами плохой контрфактуал.

Поэтому гранатомет Таубина остается:

факультативным усилителем.
Основная система должна быть жизнеспособна без него.

Если гранатомет оказывается удачным — он увеличивает эффект.

Если нет — базовая архитектура остается.

Таубин и МОТ
Особенно естественная ниша более тяжелых вариантов появляется в МОТ.

Почему?

Потому что мобильный модуль уже имеет:

транспорт;

боекомплект;

расчет;

наблюдение;

связь.

Следовательно, новый вид оружия может быть добавлен в существующую инфраструктуру, а не создавать собственную автомобильную службу с нуля.

Это один из главных законов правильной модернизации армии:

новое оружие выгоднее, если оно использует уже созданную систему транспорта, связи и снабжения.

Именно поэтому МОТ становится не оружием одного типа, а платформой организации.

Главный вывод
Таубин интересен для нашей книги не как доказательство:

«СССР уже имел готовое супероружие Победы».

Такого вывода документы не дают.

Его значение другое:

в 1934 году в СССР уже существовала реальная исследовательская линия автоматического осколочного оружия, которую при другом институциональном приоритете можно было развивать как самостоятельный класс на протяжении нескольких предвоенных лет.

Именно поэтому правильный контрфактический вопрос:

не «почему не приняли конкретный гранатомет?»
А:

«почему новому принципу оружия не дали достаточно длинный цикл конкуренции, упрощения, войсковой проверки и отбора ниши?»
Это гораздо более сильная постановка.

Приложение 28. Пять–шесть калибров автоматического гранатомета: проверка альтернативы
Теперь необходимо проверить еще более сильную гипотезу.

Предположим, СССР в середине 1930-х годов не просто продолжил работу над автоматическим бомбометом Таубина, а решил создать:

семейство автоматических гранатометных систем.
Ранее нами была сформулирована идея пяти–шести калибров.

Но именно здесь доказательная часть книги должна исправить возможный избыток энтузиазма.

Пять–шесть калибров не должны означать пять–шесть массовых серий
Каждый новый калибр требует:

собственного боеприпаса;

гильзы или иной боеприпасной архитектуры;

производственного инструмента;

складского учета;

таблиц;

обучения;

ремонта;

запасов.

Следовательно, каждый новый серийный калибр создает логистический налог.

Если этот налог не компенсируется новой уникальной функцией, дополнительный калибр вреден.

Поэтому правильная программа должна выглядеть:

пять–шесть экспериментальных функциональных классов ; жесткий отбор ; два-три серийных класса.
Возможно, даже меньше.

И это не поражение идеи.

Это признак качественной программы разработки.

Не калибр, а функция
Нам не нужно заранее выбирать конкретные числа миллиметров.

Сначала необходимо определить задачи.

Можно исследовать шесть функциональных уровней.

Первый. Легкий
Минимальная масса.

Максимальная переносимость.

Ограниченный боеприпас.

Задача — небольшое подразделение.

Второй. Основной пехотный
Баланс:

массы;

осколочного эффекта;

боекомплекта;

темпа.

Именно он потенциально становится главным серийным классом.

Третий. Усиленный
Для более защищенных или удаленных целей.

Переход к большему боеприпасу и меньшей переносимости.

Четвертый. Мобильный станковый
Уже предполагает транспорт подразделения.

Зато допускает большую боевую производительность.

Пятый. МОТ-класс
Оружие изначально рассматривается как часть мобильного модуля, где масса меньше ограничена переноской человеком.

Шестой. Экспериментальный тяжелый
Нужен не потому, что «чем больше, тем лучше», а чтобы проверить, где заканчивается экономическая ниша автоматического гранатомета и начинается ниша:

миномета;

пушки;

иной артиллерийской системы.

Вот это и есть правильный исследовательский спектр.

Хорошая программа должна уничтожать собственные проекты
Это особенно важный принцип.

В альтернативной истории часто происходит обратное.

Если автор придумал шесть вариантов оружия, все шесть к 1941 году оказываются:

идеальными;

серийными;

массовыми.

Это неправдоподобно.

Реальная инновационная программа должна закрывать проекты.

Например:

шесть исследуемых классов;

четыре доходят до сравнительных испытаний;

три получают опытные серии;

два становятся штатными;

один остается специализированным малосерийным.

Это совершенно нормальная промышленная эволюция.

Именно поэтому:

процент закрытых разработок является не обязательно признаком провала, а иногда признаком качественного отбора.
Главная борьба — с минометом
Автоматический гранатомет должен доказать, что решает определенный класс задач выгоднее существующего миномета.

Если миномет:

дешевле;

проще;

надежнее;

дает достаточный эффект,

гранатомет не должен вытеснять его только из-за технической новизны.

Следовательно, для каждой экспериментальной ветви необходимо считать:

стоимость системы;

боеприпаса;

массу;

подготовку;

реальный темп полезного огня;

эффект по целевому классу;

логистический след.

То есть:

гранатомет должен выиграть тендер у уже существующей альтернативы.
Это очень важная защита от «культа инновации».

Не все новое полезно.

Связь с тотальным снайпингом
Почему вообще гранатомет находится в книге о снайпинге?

Потому что тотальный снайпинг давно уже перестал означать буквальную стрельбу только высокоточными винтовками.

Его общий принцип:

использовать минимально достаточный способ поражения обнаруженной цели.
Если перед нами:

одиночный важный открытый человек —

снайпер.

Легкая бронемашина —

ПТР.

Группа, укрывшаяся от точного огня —

осколочное оружие.

Танк —

следующая ступень.

То есть автоматический гранатомет заполняет провал между точечной и площадной огневой реакцией.

Именно этим он интересен.

Массовый и мобильный вариант
Вероятнее всего, если альтернативная программа оказывается успешной, к 1941 году армия должна иметь не пять-шесть одинаково массовых вариантов, а:

один основной массовый пехотный;
один более тяжелый мобильный;
возможно:

один специализированный.
Это намного экономичнее.

И одновременно позволяет воспользоваться первоначальным широким экспериментом.

Боеприпас важнее самого оружия
Как и у ПТР, производство стволов — только половина задачи.

Автоматическое осколочное оружие по определению способно расходовать боеприпасы быстро.

Следовательно, система может стать логистически дорогой, даже если сама установка относительно дешева.

И это особенно важно для нашей стратегии, которая оценивает:

военный эффект на тонну снабжения.
Если гранатомет достигает хорошего тактического результата, но требует чрезмерной массы боеприпасов, он может проиграть альтернативе именно логистически.

Таким образом, главный вопрос не:

сколько выстрелов в минуту?

А:

сколько полезных сорванных атак или пораженных групповых целей приходится на тонну подвезенного боеприпаса?

Вот это правильная экономика.

Что если эксперимент покажет, что нужны только два класса?
Тогда следует оставить два.

Это принципиально.

Наша книга не обязана «спасти» первоначальную цифру пяти-шести калибров.

Она обязана проверить ее.

И вполне возможно, итог будет:

пять–шесть исследовательских ветвей оправданы, пять–шесть массовых боеприпасных систем — нет.

Это сделает альтернативу не слабее, а сильнее.

Потому что хороший СССР нашей модели должен не только выбирать лучшие идеи.

Он должен уметь отказываться от лишних.

Главный вывод
Пять–шесть калибров следует сохранить как:

пространство довоенного эксперимента,
а не как обязательное количество серийного вооружения.

Наиболее рациональный результат многолетней программы, вероятно, должен был бы свестись к:

одному массовому классу;
одному усиленному мобильному;
возможно одному специализированному.

Все остальное — исследовательские ступени.

Именно тогда проект Таубина перестает быть «чудо-оружием, которое надо было просто принять».

Он становится:

примером того, как государство должно создавать новый класс вооружения через длительную конкуренцию, эксперимент и экономический отбор.