Летний отдых во время СВО

Рассказ

Когда ты живешь в городе, где только по телевизору говорят о войне, показывают кадры с военными, причем скрывая  потери и страдания гражданских лиц, которые по воле случая попали в эту мясорубку, то жизнь кажется приемлемой, а информация о войне, передаваемая с экрана, представляется, как кадры хроники откуда-то издалека, что не имеет к тебе и к твоей стране никакого отношения.  Но наступает такое время, когда реальность прорывается к тебе не только в виде новостей, но  картинами сегодняшнего дня.
Мы с женой собирались ехать на праздничное торжество в Крым. В городе Евпатория нас ждали на день рождения Милы.  Она и ее муж целый год звонили нам и говорили, что ждут нас на свое мероприятие. Мы заранее купили билеты и собрались ехать. Перед самым отъездом жена прочитала много разной негативной информации о происходящем в Евпатории и с тревогой сказала, что билеты на поезд нужно сдавать. Я расстроился, потому что любил нашу небольшую квартирку, которую мы купили на берегу Черного моря. И подумав, сказал, что поеду один.  На этой размолвке мы поссорились, и я после некоторых раздумий решил все-таки не ехать, а сдать оба билета на поезд.  Но жена вдруг сказала, что мне следует одному съездить в Евпаторию на день рождения и проведать нашу квартиру, которая год ждала нас до наступления летнего сезона. Мы каждый год ездили на торжество родственников и отдыхали на море.  Я не хотел ехать на юг и все же стал собираться. Перед самым отъездом на станции  Джанкой в кабину машиниста  поезда Крымской железной дороги влетел беспилотник и взорвался  из-за чего один машинист погиб, а другой оказался раненым в больнице.  Но это не повлияло на мое решение ехать, немного поколебало мою уверенность в происходящем и все.  После этого случая в расписание движение поездов внесли изменения и поезда перестали следовать по Крыму и от Керчи-Южная пассажиров развозили по пунктам назначения на автобусах.  В Керчи-Южная нас высадили из поезда и я попал на площадь перед вокзалом в толчею пассажиров. Чем-то мне это напомнило кадры из кино о Великой Отечественно войне. Некоторое врем я испытывал тревогу и растерянностью. Но скоро нас всех посадили автобусы, предоставленные пассажирам железной дорогой и администрацией Крыма.  Меня и моих попутчиков с детьми, взрослыми и пожилыми людьми  привезли в Евпаторию, где меня на машине встретили родственники.  Они сообщили, что в городе есть перебои с электричеством и водой, из-за чего дома следует иметь некоторый запас воды.  В остальном они все так же внушали мне уверенность на хороший отдых.  Родственники говорили, что в Крыму солнечная погода, все отдыхающие довольны и морем, и пляжами.  Они отвезли меня по нашему адресу, и я попрощался. Прибравшись в квартире, я направился в продуктовый магазин купить все необходимое.  Один магазин находился близко, через дорогу от нашего дома, а другой просторный и современный несколько дальше. Я пошел по магазинам за продуктами и всем необходимым.  Навстречу мне попадали военные молодые люди. Присмотревшись, я увидел в них в них людей призывного возраста в одежде с элементами полевой формы, в которую  непроизвольно добавлялись гражданские атрибуты. Нельзя было сказать, что это военные, и нельзя было определенно сказать, что это гражданские молодые люди, которые находятся здесь на отдыхе. Вид у них был, можно сказать  свободно-деловой и временно не напряженный. Как будто они знали здесь свое место и находились пока в свободном состоянии. И весь их наряд получил для меня объяснения несколько позже.
Я вернулся домой, приготовил покушать,  решив посмотреть телевизор и только тут обнаружил, что интернет и мобильная связь не работает. Подумав, что разберусь с этим недоразумением позже, решил, что мне пора ложиться спать, потому что привык ложиться пораньше.  Ночью я проснулся от жуткого грохота. Комнату озаряли всполохи, которые освещали комнату  белым дневным светом. И небо по горизонту вспыхивало  угрожающе ярким светом. Я подбежал к окну  и замер. Где-то рядом раздавались взрывы, которые сотрясали весь дом, и окна так сотрясались, что мне хотелось схватиться за них  руками, чтобы сдержать их сотрясение и принудить к успокоению, чтобы они не вылетели из окна. Взрывы продолжались. И это было страшно, любопытно и странн.  Я не знал, что мне делать, потому что от меня ничего не зависело.  По небу с перекрещивающимися лучами  света прожекторов  гуляли яркие бело-розовые всполохи,  и мне никак не удавалось увидеть место взрывов.  Из чего я сделал вывод, что оно хотя и находится где-то рядом, но происходят сзади дома, с противоположной стороны от улицы, куда выходили наши окна. Постепенно взрывы стихли, я лег в кровать и долго не мог заснуть от стресса. Заснул под утро, провалившись  в глубокий и тягучий, словно засасывающее болото, сон. 
Утром проснулся, когда солнышко светило на небе бойко и оптимистично, призывая вставать, как будто никаких взрывов не было. Я схватился за телефон  и обнаружил, что связи нет. На табло телефона не было видно знакомых полосок, которые говорят об уверенности связи со всем миром. Позавтракав, я спустился терминалу и на всякий случай положил себе на мобильный счет телефона денег на тот случай, если они вдруг кончились.  Связь неожиданно появилась, и я начал привычно общаться со знакомыми, понимая, что жизнь продолжается. Позже выяснилось, что  дело было не деньгах на счете мобильного телефона, а в нестабильной работе интернета. Успокоившись, я дождался звонка родственников, которые не могла со мной связаться и, когда они заехали за мной,  поехал с ними на пляж купаться и загорать.
На пляже они спросили меня, как я спал ночью.  Я понял, о чем они говорят и сказал:
- Грохот какой-то был. Взрывы и всполохи по небу.
- Это Молочное бомбили. Там радиолокационная станция стояла, - сказал Виктор.
- Я снотворное приняла потом и заснула, - сказала Мила, которую я считал большой оптимисткой. – Как ты доехал? Народу много было в вагоне.
- Мало, - ответил я. – Половину вагона свободные были.
- Народ скоро поедет, - сказала она.
Из чего она сделала такой вывод, я не понял.
- Большинство не поехало, - сказал я и улыбнулся. – Умные остались дома. Дураки поехали отдыхать. 
- Это что мы дураки? – спросила она с вызовом.
- Я вообще-то о себе говорил, - сказал я с той же улыбкой и подумал, что зря так сказал, ведь они действительно здесь живут и переживают салившиеся на них тяготы.
Я лежал на пляже и думал о том, что по моим возрастным кондициям уже не могу вступить в армию и пойти в волонтеры. И еще ругал  родственников,  что они заманили меня на отдых, как в  западню.  Но  те лежали со мной на песке и с убеждением вещали, что здесь самый хороший отдых, и на крымском мосту уже большое количество  машин, желающих проехать в Крым. Я им не верил, слушал и  молчал, понимая, что жена оказалась права.  Еще я подумал,  хорошо, что жена со мной не поехала, иначе я бы сейчас волновался не за себя, а за нее.
В городе оказалось мало детей, которые в это время обычно заполняли парки, пляжи  и аттракционы. Их этим летом отправили отдыхать в друге места. И отдыхающих было тоже мало.  И лица у горожан вопреки обычному были серьёзные, сосредоточенные и неулыбчивые. Я ходил разбираться по адресу фирмы с домашним  интернетом. И недалеко от них, у больницы увидел  газик, который в народе называют буханкой, на стекле кабины которого стояла табличка с цифрами «200». Буханка задом выезжала из задних ворот городской больницы, скорее всего, отъезжала от морга. В кабине машины сидели полувоенные люди. И от этого мне становилось жутко.
 На пляжах города и рядом с ними  на песке стояли сооружения, похожие на укрытия с мешками, полными  песка с бойницами для стрелков. Это были так называемые огневые точки.
Интернет, электричество и вода в кранах квартир  пропадали в городе самым неожиданным образом. 
По ночам за окнами дома слышались  выстрелы из автоматов и крупноколиберных пулеметов. По темному небу белыми щупальцами двигались лучи прожекторов, выискивая жужжащие дроны. Над домами летали осветительные ракеты. На следующее утро на улицах  жители говорили, что ночью военные гоняли по небу дроны. Иногда они очень близко пролетали и отчетливо  слышалось приближающее их противное жужжание. И тогда особенно становилось противно.   
На другой день по телефону мне сообщили, что поезд, на котором я  должен был ехать домой, отменили и  мне предложили купить новый  билет. Что я и сделал на самое ближнее время и сразу после дня рождения Милы, на которое я собственно, ориентируясь, и приехал. Родственники сообщили мне, что поезда из Симферополя не ходят, и  мне придется добираться до станция Керчь-Южная как-то иначе. Я занервничал, засуетился и задумался, как мне добираться  до Симферополя, откуда, как меня информировало РЖД, пассажиров повезут на поезд в Керчь-Южная.
В ресторане во время дня рождения Милы после восьми часов погас свет. Оказалось, что свет вырубили по всему городу. В ресторане благодаря официантам появились переносные фонари, которые повесили на колонны, включились колонки с аккумуляторами и вечер продолжился.  Продолжил играть  и петь музыкант, официанты ходили около столиков.  Кто-то из гостей пошел на набережную, кто-то вышел покурить перед кафе, кто-то просто  растворился в темноте. Муж Милы мне в разговоре сказал, что по знакомству купил двадцать литров бензина за пять тысяч.  Веселье  продолжилось, как ни в чем не бывало. Я поднялся из-за стола, вышел на улицу и тихо пошел через парк на квартиру, мечтая скорее уехать в свой город, домой к жене. Настроение на праздник исчезло и не появлялось. Планы на отъезд изменились и требовали корректировки.
Тем временем я чувствовал, что хорошо отдохнул и все неприятности не могут достучаться до меня и оставляют непоколебимым.  Они разбиваются об меня как волны о берег и превращаются в ничто. Море, пляж и песок  что-то делают с человеком. Он становится успокоенным, непоколебимым, умиротворенным и отдохнувшим. Казалось бы, как это не смешно звучит, если человек хочет отдохнуть среди взрывов, то он может это сделать, не смотря ни на что.
На другой день электричества, интернета и воды  не было целый день. И это расстраивало. Цены на такси в Симферополь из-за дороговизны бензина выросли в десять  раз. Электрички между городами не  ездили в виду отсутствия  того же электричества. Но мое отдохнувшее состояние, словно спасательный круг, не давало мне  идти ко дну и позволяло держаться на плаву.
Утром на следующий день после банкета я встал с постели и с тревогой  посмотрел в окно. Трамваи, которые с утра начинали обычно тарахтеть и трезвонить, как дребезжащие кастрюли, не ходили  и автобусы по городу, как будто тоже не ходили. Редкие прохожие появлялись и исчезали. Город,  будто бы вымер. Это был обычный рабочий день, но никто, никуда не спешил. Магазины и городские учреждения не работали. Я пешком пошел на вокзал проверить состояние транспорта. Железнодорожный вокзал замер и затих, словно покойник. Он не работал. По городу начинали ездить автобусы. Когда я увидел первый автобус, проехавший мимо меня, подумал, что это случайность. Потом я увидел второй автобус, третий и четвертый. Город оживал. Автобусы ходили по своим маршрутам и это радовало. Электричка, на которой я хотел доехать до Симферополя, замерла на рельсах без движения, не имея никаких перспектив на движение.  Если бы они поехали, начиная движение, то в любое время   могли остановиться на путях и ждать, когда закончится воздушная тревога и атаки беспилотников, чтобы двигаться дальше. До Симферополя можно было доехать на такси за приличную сумму.  Я пошел дальше по улице, дошел до автовокзала и увидел, что тот работает, что междугородные автобусы  отъезжают и приезжают по расписанию.  Здесь жизнь как будто бы шла своим чередом. Я, не медля, купил билет на автобус до Симферополя на утро следующего дня. Электричку, как транспорт для передвижения, я исключил. Отпадали и таксисты, которые предлагали везти в другой город за дорого. Бензина в городе тоже не было. Перекупщики предлагали купить у них бензин за пять тысяч рублей за двадцать литров. Такую же цену просили таксисты. В городе не было ни электричества, ни бензина, ни воды, ни интернета. Я захотел пить. Зашел в центральный супермаркет. Мне пришлось отстоять большую очередь и купить воды.  Воду покупали большими полиэтиленовыми флягами. Вода в городе, как выяснилось, тоже не было.   
Вернувшись на квартиру, я промучился без связи, без электричества, без воды  в полной неизвестности до самого вечера и, изнывая от жары и неизвестности. В это время я остро ощутил, во время жары оказаться дома без электричества, без воды и связи. Кондиционеры не работали. Воды в кранах на было. Телефон оставался без связи.  Нельзя было кому-то позвонить и найти нужную информацию на телефоне. Кондиционеры и телевизоры не работали. Грустный, потный и не слишком чистый я, не зная, чем себя занять, собрался в дорогу и пораньше лег спать.   
На следующий день я заблаговременно, не зная, что будет дальше, пешком дошел в автовокзала, сел в автобус и доехал до Симферополя. По дороге водитель автобуса нам показал разбитую и сгоревшую машину:
- Вот, это наша машина. Уже несколько дней здесь на обочине в кювете лежит. На ней пулемет стоял и наши ребята сбивали  дроны. Дрон попал в них во время движения. Все сгорели.
Зрелище нам представилось удручающим. На обочине дороги лежала перевернутой машина УАЗ, в кузове которой устанавливался пулемет. Это был обгорелый и обезображенный остов автомобильной боевой единицы для борьбы с дронами. В ней сидели наши солдаты и вели огонь, пока их самих не подбили. Возможно, у них остались семьи.
Не слишком оптимистичное  зрелище я увидел на автовокзале в Симферополе. Там образовалась толпа людей, которые желали уехать. Никто ничего не знал, все друг у друга спрашивали, когда и кто нас повезет. И никто не мог ничего ответить.  Через несколько часов появились волонтеры, которые должны были все организовать. Они  кое-как рассадили нас в поданные автобусы, чтобы повезти на промежуточную станцию Керчь- Южная.  В толчее желающих уехать, в полной суматохе,  нас посадили на автобус до Керчь- Южная и отвезли к поезду до Москвы. На станции Керчь-Южная нас на большой площади перед вокзалом ждали  буфеты и туалет на колесах, столики и скамейки для отдыха, мобильные кафе. Я купил что-то поесть и сел на свободное место.
Всю дорогу в автобусе мне звонили родственники и спрашивали, как у меня дела. Что со мной и где я. Мила все спрашивала, куда я делся из ресторана. Я им толком ничего не мог объяснить и не хотел измотанный дорожными перипетиями. И жена мне тоже звонила и просила самым подробным образом все ей сообщать.
Как ни странно, многие ездили отдыхать и возвращались с детьми. Одни ехали отдыхать, другие возвращались с отдыха. В привокзальной толчее кто-то, кого-то или чего-то искал.
 
Дома я сказал жене:
- Хорошо, что ты не поехала. Иначе я еще бы и  за тебя волновался.
- Я так переживала, - сказала она.
Обняла меня  и уперлась носом и головой мне в грудь. 

На другой день я позвонил родственникам, так как за них переживал и спросил:
- Как у вас там, свет есть? Вода, связь… А то приезжайте к нам и поживите на даче. 
- Есть, - сказали они. – У нас все хорошо. Берите билеты, и приезжай к нам отдыхать.
Я улыбнулся и переглянулся с женой. Отдыхать мы никуда не хотели ехать.
Через некоторое время я узнал, что у них снова нет света, нет воды и интернета. СВО продолжалось.